Четыре ночи

Мэгги, поняв, что спаситель ждет от нее каких-то откровений, почувствовала, как в ней закипает раздражение. Как будто она провинившееся дитя, а он взрослый, и она должна перед ним отчитываться. Ну нет, ее дела его не касаются, да и вообще, многого она бы достигла, если б не умела вовремя смолчать и не говорить лишнего? Это она умеет, до такой степени, что сдержанность стала частью ее натуры. Как бы то ни было, с чего вдруг она станет выкладывать этому… этому фермеру причину своего приезда сюда?

Они достигли вершины холма, дальше дорога становилась еще уже, тянулась извилистой линией через пастбища и упиралась в симпатичный старинный дом. Животные, пасшиеся с одной стороны дороги, испуганно косясь на «лендровер», шарахнулись от изгороди, чем привлекли внимание Мэгги.

— Кто это? Ламы? — не удержавшись, спросила она.

— Нет, ламы гораздо крупнее. Это альпака, я развожу их из-за шерсти.

— Из-за шерсти? — повторила Мэгги, наблюдая, как маленькое стадо остановилось, а один смельчак даже вытянул шею, с любопытством разглядывая машину.

— Да, из-за шерсти. — Финн насмешливо улыбнулся. — Она очень дорого стоит… Я бы не удивился, узнав, что ваш модельер тоже без нее не обходится.

Слово «модельер» он произнес таким ехидным тоном, что Мэгги захотелось его резко осадить, но не успела она открыть рот, как он прибавил скорость и включил радио, так что, даже если б она что-нибудь и сказала, ей все равно бы не удалось перекрыть голос диктора.

— Похоже, не нам одним досталось из-за грозы, — прокомментировал метеосводку Финн.

— Благодарю вас, — язвительно отозвалась Мэгги. — Мне не нужен переводчик. Я говорю по-английски.

До торгов оставалось еще шесть дней — к тому времени вода в реке спадет. Мэгги теперь жалела, что отправилась в путь заранее, но она надеялась, встретившись с агентом с глазу на глаз, все-таки уговорить его продать ей Вдовий дом до аукциона. Она была готова заплатить, не скупясь, только бы заполучить этот дом. Ради того, чтобы снова увидеть улыбку на лице бабушки.

Тем временем машина въехала во двор. В дальнем его конце, за сетчатой загородкой, бродили куры, выискивая что-то в траве, в пруду плавали утки. Идилическое местечко, подумала Мэгги. Кому-то, может, и нравится, но только не ей, и уж тем более, если тут живет этот тип.

— Давайте все сразу поставим на свои места, — проговорил Финн. — То, что происходит, мне не нравится так же, как и вам, и даже, пожалуй, больше. В конце концов, это не я имел глупость сунуться на автомобиле в реку, когда начался подъем воды.

— Когда я съезжала в реку, все было нормально, — сердито прервала его Мэгги. — Волна накатила неожиданно, ни с того ни с сего… как будто… — У нее чуть не сорвалось с языка: как будто меня подстерегал злой рок, но она была слишком разумным человеком, чтобы сказать такую глупость. — И если вы хозяин этого отвратительного места, то должны были бы вывесить предупреждение для водителей, что ваш пресловутый брод представляет опасность для жизни.

Финн недобро ухмыльнулся.

— В этом нет необходимости, — проговорил он враждебно, — потому что это частная дорога и проходит она по моим владениям.

— Пусть так, — заметила Мэгги. — Но, скажите на милость, как человек поймет это, если нет никаких объявлений?

— Никаких объявлений и не нужно, — процедил сквозь зубы Финн. — На карте прекрасно видно, что это, по сути дела, проселок, заканчивающийся тупиком. Женщины! — воскликнул он насмешливо. — Ну откуда у них такая патологическая неспособность читать карту?

Мэгги решила, что с нее достаточно, тем более что внутренний голос тихонько нашептывал ей — этот тип в чем-то прав.

— Я прекрасно разбираюсь в картах, а в людях еще лучше, — запальчиво возразила она. — Вы самый грубый, самый нахальный, самый… возмутительный человек из всех, кого я когда-либо встречала.

— А я никогда не встречал такой противной женщины, — прорычал Финн.

Оба застыли в молчании, со злостью глядя друг на друга.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Мэгги позвонила своей помощнице, рассказала о том, что с ней случилось, и попросила, чтобы та позаботилась об аннулировании потерянных кредитных карточек и выдаче новых.

— Хотите, чтобы я выслала их туда, где вы сейчас находитесь? — спросила Гейл.

— Нет, не надо. Пусть их отправят прямо в гостиницу. И еще, когда будешь сообщать о происшествии в мою страховую компанию и в гараж, передай им, что мне придется пока взять машину напрокат.

О подробностях Мэгги особо не распространялась, изложила лишь главное, пропуская мимо ушей сочувственные возгласы Гейл. Разговор шел в комнате, которую ей отвел Финн Гордон, по мобильному телефону, который он ей одолжил. Ей было нелегко пересилить себя, чтобы обратиться к нему с просьбой, и вот теперь она стояла, нахмурившись, и набирала номер бабушки. Она не посвящала ее в свои планы, сказала просто, что уезжает на несколько дней по делам.

В трубке послышался голос Арабеллы Рассел, такой слабый, надтреснутый, что у Мэгги защемило сердце.

* * *

Остановившись у полуоткрытой двери с чашкой чая, которую он нес своей незваной гостье, Финн услышал, как она подрагивающим голосом спросила:

— У тебя все в порядке, радость моя?

Финн поспешно отступил от двери, удивляясь, почему ему неприятно узнать, что у Мэгги есть мужчина, любовник.

Незадолго до этого они представились друг другу, проделав эту процедуру столь сухо и официально, что при других обстоятельствах Финн позабавился бы от души. Мэгги, грязная и растрепанная, при всем при этом каким-то таинственным образом умудрялась выглядеть очень соблазнительно. Напрасно пытался он уверить себя, что предпочитает брюнеток и отнюдь не карие, а голубые глаза. Все равно он то и дело ловил себя на том, что его взгляд задерживается на ней дольше, чем следовало бы.

* * *

Закончив разговор с бабушкой, Мэгги осмотрелась. Комната, в которую ее привел Финн, была большая, и, слава богу, при ней оказалась отдельная ванная. Окна выходили на поля, за которыми возвышались поросшие деревьями холмы. Осенний день подходил к концу. Господи, что она будет делать здесь, отрезанная от мира вздувшейся рекой? Мэгги стало совсем грустно.

Просьба позволить ей воспользоваться компьютером хозяина и обмениваться с Гейл посланиями по электронной почте была встречена усмешкой.

— У меня его нет, — отрезал он.

Ясно, подумала Мэгги, какое ему дело до современных технологий, он их терпеть не может. Настоящий неандерталец. Нет, вы только подумайте, ведь сейчас у всех есть компьютеры! У всех, но только не у этого фермера, к которому она угодила, словно в ловушку. Все, абсолютно все в нем вызывает одно только раздражение: и как он живет, и как себя ведет, и что говорит. Сколько бы ни пришлось ждать спада воды в реке, все равно это будет слишком долго, и дело даже не в предстоящем аукционе.

* * *

Финн находился в кухне и слушал по местному радио сводку погоды. Чудеса! Никто не мог дать внятных объяснений, откуда взялась эта внезапная буря, наделавшая столько безобразий в пределах нескольких миль вокруг фермы и почему-то не затронувшая ничего больше.

Оставалось надеяться, что вода не будет стоять долго и Финн успеет на аукцион. Можно было, конечно, участвовать в нем по телефону, но Финну хотелось присутствовать в зале самому, ведь когда видишь лица конкурентов, можешь оценить их настроение и возможности. Он не ожидал острой борьбы, пока речь будет идти о большом доме и сельскохозяйственных угодьях. Иное дело коттеджи, которых в поместье несколько. Финн был категорически против того, чтобы там жили посторонние, хоть постоянно, хоть в период отпусков. Нет, он хочет быть единоличным хозяином. Он хочет…

Финн повернулся на звук открывающейся двери. Вошла Мэгги. Она была без жакета, тонкая шелковая блузка, мягко облегавшая фигуру, являла взору округлости грудей, на удивление пышных для ее хрупкого телосложения. Окинув взглядом эту блузку, скромные золотые серьги в ушах, прямую черную юбку и босые ноги, Финн невольно улыбнулся.

Ее подбородок немедленно вздернулся вверх, глаза сердито блеснули.

— Попробуйте только что-нибудь сказать, — прошипела она. — Только попробуйте, я…

— Что — вы? — не удержался Финн. — Бросите в меня чем-нибудь? Туфлей, например?

— Я взрослая женщина, — проговорила сквозь зубы Мэгги. — У меня нет такой дурной привычки — бросаться.

— Да ну! И в объятия своего любовника тоже не бросаетесь? Что ж, тогда мне его очень жаль.

Мэгги онемела от возмущения и растерянности. Да как он посмел говорить такое?!

— У меня нет любовника! — неожиданно для себя выпалила она.

Это горячее запирательство вызвало у Финна лишь насмешливую улыбку. Он же знает, что она лжет. Эта женщина — живое воплощение всего того, что было ему отвратительно в его прежней жизни. Тогда что же заставляет его глазеть на нее не отрываясь? Он знавал женщин покрасивее, да и глядели они на него не враждебно, а скорее зазывно. Эта же словно огородила себя стеной и смотрит так, будто предупреждает — только попробуй подойди… Ну и пусть, его это вполне устраивает. Но тогда что за идиотские мысли крутятся у него в голове: что бы он испытал, если б сейчас подошел, обхватил ее руками и поцеловал…

Финн поморщился и отрывисто произнес:

— Пойду закрою птичник на ночь. Если хотите есть, поищите что-нибудь сами в холодильнике.

Искать самой? Сидеть и есть в одиночестве? А он, небось, еще думает, что проявил гостеприимство. Сердито размышляя об этом, Мэгги застыла у окна, глядя, как он идет по двору. Будь она сейчас в городе, наверное, сидела бы еще на работе. Она редко когда заканчивала дела раньше восьми, а покидала офис еще позже и чаще всего отправлялась ужинать с клиентами или с приятелями в какой-нибудь модный ресторан.

В квартире Мэгги была наисовременнейшая кухня, но она не готовила никогда. Нет, она умела готовить. Не все, конечно, кое-что. Ее бабушка была замечательной кулинаркой, но считала, что внучка должна думать только об учебе.

Ладно, она быстро перекусит и закроется в своей комнате. Кто знает, вдруг река уже завтра успокоится и можно будет уехать?

На большом столе посередине кухни были навалены беспорядочной грудой книги и какие-то бумаги. Окинув эту картину неодобрительным взглядом, Мэгги продолжила осмотр. На ободранном стуле спал кот. Плита была старая-престарая, пожелтевшая, оббитая по углам. Да и вообще все в этом доме дышало неухоженностью и заброшенностью, навевая на Мэгги тоску, которую хотелось поскорее стряхнуть.

Разведясь с отцом Мэгги, мать без конца таскала маленькую дочь с собой с одной съемной квартиры на другую. Всякий раз, когда мать с кем-нибудь сходилась, они переезжали, а расставшись с очередным сожителем, мать снова меняла квартиру. Возможно, кто-то другой, проведя детство в непрестанных кочевках, стал бы человеком, ставящим превыше всего стабильность, уют и тепло семейного гнезда, но только не Мэгги. Она вынесла из той жизни непоколебимую решимость стать абсолютно самостоятельной и не зависеть ни от кого.

Дом, в который она попала, напомнил ей о прежних днях, а ей не хотелось ни о чем вспоминать. В нынешней жизни Мэгги не было места ветхости и запустению, не было ничего временного, попавшего к ней случайно, без предварительного обдумывания. Все, что окружало Мэгги, было под стать ей самой — безупречное, чистое, аккуратное, ухоженное, рациональное.

Нет, с безупречностью дело плохо, подумала Мэгги, глядя на свои ноги в дорогих колготках. Она никогда не ходила разутой даже дома, и уж тем более у чужих людей. Почему-то отсутствие обуви отождествлялось для нее с бедностью, незащищенностью.

Хватит копаться в самой себе! Мэгги резко открыла дверцу холодильника. Она заглянула внутрь, и ее глаза округлились.

* * *

Финн толкнул дверь черного хода и, зайдя, стал снимать сапоги. В загородке для птицы стояла непролазная грязь — частично постарались утки, да еще добавил ливень. Пришлось потратить уйму времени, чтобы поймать одну шуструю курицу-бантамку. Он уже готов был послать ее к черту, пусть ее сожрет лиса, навещающая усадьбу еженощно, но свойственная Финну хозяйственность все же победила, и он в конце концов поймал-таки курицу и благополучно запер в птичнике.

Он замерз и проголодался, а из-за незапланированной встречи с землевладельцами, разводящими альпака, не успел приготовить на ужин чили, как собирался. Да еще его ждала куча бумажной работы, о которой не хотелось и думать. Нет, наверное, зря он отказался от компьютера, только осложнил себе жизнь.

Сбрасывая с ног залепленные грязью сапоги, Финн посмотрел на Мэгги. Та стояла неподвижно перед раскрытым холодильником.

— Что-нибудь не так? — спросил он, проходя в кухню.

— Здесь же все сырое, — проговорила она испуганно.

Мэгги тоже была голодна и, открывая холодильник, ожидала увидеть там… ну, если и не изысканное блюдо, то хотя бы пиццу.

На лбу Финна образовалась морщина, взгляд обдал Мэгги холодом.

— А чего вы ожидали? Это же ферма, а не супермаркет.

— Но это все надо готовить! — протестующим тоном продолжала Мэгги. У нее был такой надменно-покровительственный вид, что Финну захотелось схватить ее за плечи и как следует встряхнуть.

— Послушайте, вы же не в ресторане. Конечно, это надо готовить.

Мэгги с силой захлопнула дверцу холодильника, так что Финн даже вздрогнул, и сделала шаг назад.

— По-моему, я не голодна, — сказала она ровным голосом.

— Ну, как хотите, хотя, думаю, вы говорите неправду. По вашему виду не скажешь, что для утоления голода вам достаточно сжевать парочку столь модных у горожан листочков цикория, питательность которых, по-моему, преувеличена, — ядовито заметил Финн.

Мэгги не могла определить, что ее возмутило больше: презрительный тон, каким он говорил о ее фигуре, или сквозившее в каждом слове неприятие ее образа жизни. Одно было странно — откуда этот мужлан знает, какие салаты принято сейчас подавать в Лондоне?

— Ну ладно, может, вы и в самом деле не голодны, а вот я проголодался, — заявил Финн и, чуть не задев Мэгги, подошел к холодильнику и открыл дверцу.

Ее обдало жаром мужского тела, и внутри что-то всколыхнулось от близкого соседства с крепким, мускулистым мужчиной. Господи, да что это с ней? Она не из тех женщин, которые тают от одного вида мужского торса. Но, надо признать, внешне он очень даже ничего, а уж глаза… найдется ли где-нибудь мужчина, у которого при темно-каштановой шевелюре окажутся потрясающие, пронзительные серо-голубые глаза?

— Вы передумали? — донесся до нее голос Финна.

— Что?.. Я?..

— У вас голодный вид, — произнес он, словно извиняясь.

У нее голодный вид?! Мэгги почувствовала, как лицо ее заливается краской, и с опозданием сообразила, что Финн имеет в виду совсем не то, что она подумала. Может быть, он вовсе и не подозревает, о чем она думает и что чувствует… вот именно, что чувствует. К мужчине, которого практически не знает да и знать не хочет. Что же такое с ней происходит? То, о чем она думает… это же немыслимо, невероятно, недопустимо наконец. И все же, стоя лицом к лицу с ним — их разделяла лишь открытая дверца холодильника, — Мэгги почувствовала, как погружается в какое-то странное состояние: в голове было легко и пусто, а тело всеми клеточками и жилками тянулось к этому мужчине самым откровенным, самым возмутительным образом, до такой степени непристойным, что… Мэгги потрясла головой, стараясь пробудиться от эротического сна наяву, и еще сильнее покраснела, пораженная смелостью и изощренностью собственного воображения.

* * *

Финн в раздумье смотрел на Мэгги. Неподвижный взгляд широко открытых глаз, учащенное дыхание, тяжело поднимающаяся и опускающаяся грудь… Эта открыто, вызывающе демонстрирующая себя женственность не могла не подействовать на него, ему почти нестерпимо захотелось обхватить Мэгги руками и…

Он нехотя отвернулся.

— Я собирался приготовить на ужин чили…

Сказано это было таким вежливо-безразличным тоном, что можно было подумать — он надеется, что она откажется. Ну нет, не дождется. Остаться без ужина только ради того, чтобы доставить удовольствие какому-то грубияну и нахалу? Ни за что!

— Не собираетесь же вы готовить вот в этом? — спросила Мэгги не без ехидства, бросив нарочито презрительный взгляд на его старый пиджак.

От взгляда, которым Финн одарил ее в ответ, по спине пробежала сладостная дрожь. Она никогда ничего подобного не испытывала.

— Нет, не собираюсь, — согласился он и нарочито непринужденно добавил: — Вообще-то вы сами можете начать готовить, пока я приму душ. Вот и фарш. — Он достал с нижней полки холодильника закрытую кастрюлю. — Я быстро.

* * *

Мэгги постояла, растерянно глядя на кастрюлю, которую он поставил перед ней на стол, и нерешительно подняла крышку. Не надо было его отпускать! Если он надеется, что нашел себе бесплатную домработницу, то напрасно. Однако момент был упущен, и ничего не оставалось как попытаться приготовить это проклятое чили. Ни за что на свете, ни за какие коврижки она не призналась бы ему, что понятия не имеет, как это блюдо готовится.

Ну ладно, в конце концов, это не должно быть чем-то необычайно трудным. Мэгги же видела, как готовила бабушка, пока она сама делала уроки за кухонным столом. Надо просто выложить все на глубокую сковороду и…

Молодая женщина постояла, собираясь с духом. Ничего, она справится. Должна справиться! Не хватало только, чтобы этот… фермер одержал над ней верх.

Нужна сковорода, и логичнее всего искать ее в шкафу около плиты. Довольная своей сообразительностью, Мэгги открыла дверцу.

Спустя пять минут, обыскав почти все шкафы на кухне, красная и запыхавшаяся, она наконец обнаружила искомое у противоположной стены. А мужчины еще смеют обвинять женщин в отсутствии логики. Ха!

Морщась от отвращения, Мэгги вывалила фарш на сковороду. Господи, сколько же эта сырая масса будет париться? Мэгги поставила сковороду на конфорку и, помедлив в нерешительности, включила газ. Теперь оставалось только ждать, пока блюдо приготовится. Прекрасно!

* * *

Финн вытер насухо волосы, отложил полотенце и потянулся за чистой рубашкой. По правде говоря, он сам не понимал, что его подвигло не только принять душ, но и побриться, однако решил об этом не задумываться.

Откуда-то повеяло неприятным запахом. Финн потянул носом и нахмурился. Определенно что-то горело. Забыв про рубашку, он как был, в одних брюках, бросился к двери.

* * *

Мэгги не могла понять, что происходит. Кухня ни с того ни с сего стала заполняться дымом.