Осечка на газе

Дороти Джиффорд окинула его яростно-презрительным взглядом.

— Я слышала о вашем агентстве много лестного, — прошипела она сквозь зубы. — Теперь я понимаю, что ошиблась адресом.

— Я в отчаянии, но предпочитаю, чтобы вы знали, на что рассчитывать, — заявил он. — Без малейшей детали, способной сориентировать нас в поисках, я, приняв ваш чек, совершил бы грабеж.

Дороти Джиффорд сделала усилие, чтобы вернуть спокойствие. У Беркли сложилось впечатление, что она знала больше, чем говорила. Видя, что она колеблется, он решил поставить ей ловушку.

— Если бы знать хотя бы женщин…

Она опустила голову, потом вдруг решилась:

— У моего мужа есть старый друг, с которым у него постоянные деловые отношения. Я почти уверена, что ему многое известно, — она остановилась, как будто не знала, как продолжить.

— Я обещаю действовать со всей необходимой ловкостью, — поспешил заявить Беркли. — Имя этого друга.

— Джеффри Максвелл, — ответила она. — Работает директором в «Бальбоа Адветисин». Мой муж знаком с ним достаточно давно, чтобы поделиться секретом, которым не делятся с женой… — Она вновь приблизилась к письменному столу и нервным почерком быстро заполнила чек, как будто боялась, что Беркли будет настаивать на своем отказе. — Вот задаток в полторы тысячи долларов, — сказала она, поставив на чеке свою подпись. — Разумеется, вы мне представите список ваших расходов.

Видя немного удивленное величиной суммы лицо Беркли, она закусила губу.

— Я знаю о пристрастии моего мужа к молодым женщинам, — добавила она. — Я достаточно догадлива, чтобы понять, что я уже не могу с ними состязаться… — Она сделала паузу и посмотрела в лицо Беркли. — Когда вы найдете моего мужа, я хотела бы, чтобы вы попристальнее присмотрелись к его любовнице, — сказала она. — Ну, скажем, я хотела бы знать, чего от нее ждать.

Она должно быть боялась, что та собирается ее заменить. Не в первый раз пятидесятилетний мужчина бросает семью, чтобы начать жизнь сначала с женщиной помоложе.

Дороти Джиффорд взяла из сумки визитную карточку и присоединила ее к чеку.

— Я должна вернуться домой. У меня в пять часов чай, и я не хочу опаздывать. Как только будут новости, звоните мне.

Беркли хотелось задать ей еще несколько вопросов, но он почувствовал, что ей совершенно не хотелось на них отвечать и что она сумеет этого избежать.

Он тоже поднялся.

— С вашей стороны, предупредите меня, если ваш муж даст о себе знать тем или иным путем. Возможно, я уеду, но аппарат будет соединен с автоответчиком. Вы сможете оставить для меня сообщение.

Дороти Джиффорд согласилась, и он проводил ее до двери.

Размышляя, он вернулся в кабинет, выключил магнитофон и, написав Питу короткую записку, приложил ее к чеку. В конце концов, если Лайонел Джиффорд вернется, что было вполне возможно, хорошая сумма была бы получена почти за так. Беркли подключил автоответчик и снял трубку. Затем он направился к двери.

2

Контора «Бальбоа Адветисин» занимала целый этаж в ультрасовременном здании на Бродвее. Выйдя из лифта, Беркли попал в холл, стены которого были обиты белым плюшем, на нем были развешаны авангардистские картины и одна кинематическая всех цветов радуги. Кроме полудюжины черных кресел, там стоял маленький стол, под которым были видны две соблазнительные ножки, прикрытые мини-юбкой. Остальные части тела сотрудницы были столь же высокого качества. Открытый донельзя корсаж обнажал великолепную грудь; ослепительная улыбка, очень светлые коротко остриженные волосы, огромные глаза лани, сильно подкрашенные, толстые очки последней моды. При виде этого экземпляра хотелось купить все остальное имущество фирмы. Прекрасная реклама…

— Что вы хотите? — проворковала она тем голосом, которым в аэропортах объявляют о вылетах и прибытии самолетов.

— Повидать мистера Джеффри Максвелла, — ответил Беркли. — Мне не назначено.

Прежде чем подняться, он позвонил и спросил Лайонела Джиффорда. Ему ответили, что его нет и неизвестно, когда он будет.

— Я боюсь, мистер Максвелл сейчас на совещании, — прощебетал небесный голос. — Я могу узнать у его секретаря. Напомните мне, пожалуйста, ваше имя.

Беркли назвал его. Взмахнув ресницами длиной с мухобойку, она нажала на кнопку телефона. Интимно-доверительным тоном она объяснила, что посетитель хочет поговорить с мистером Максвеллом, уточнила, что встреча ему не была назначена, что-то выслушала и улыбнулась с видом крайнего огорчения.

— Мистер Максвелл сейчас очень занят, и совершенно невозможно его беспокоить, — заявила она. — По какому вопросу вы хотели бы с ним встретиться? Может быть, его секретарша могла бы…

Беркли покачал головой.

— По личному. Это касается мистера Джиффорда, — ответил он. — Я уверен, что мистер Максвелл сможет уделить мне пару минут. Если у него действительно совещание, я могу подождать. Если нет, необходимо, чтобы он немедленно принял меня.

Сотрудница без изменения передала его слова и, подождав ответа, с чем-то согласилась и положила трубку.

— Прошу вас, садитесь, — сказала она. — Мистер Максвелл через минуту освободится.

Беркли поблагодарил и направился к креслам, но, к сожалению, ни одно из них не стояло напротив стола, за которым сидела молодая женщина, несомненно для того, чтобы посетителей не хватил удар. Беркли сел на ближайшее, с которого лучше всего были видны длинные ноги.

В то время как их владелица делала вид, что занята, перекладывая с места на место бумаги, он закурил сигарету и стал перелистывать брошюру, расхваливавшую достижения «Бальбоа Адветисин» в рекламном деле. Роскошные апартаменты и последние модели кухонных агрегатов чередовались с нижним бельем и полуголыми красотками.

Прошло десять минут, в течение которых мимо продефилировали с бумагами многие девушки, сложенные по образцу секретарши. Прошли еще несколько посетителей, двух из них просили подождать.

Наконец в холл вошла молодая женщина лет тридцати. На ней были строгая юбка и блузка, возможно, чтобы не отвлекать ее шефа от работы, дабы он не терял понапрасну своего драгоценного времени. По знаку секретарши она подошла к Беркли.

— Мистер Беркли? — спросила она с ослепительной улыбкой, являвшейся, наверное, непременным атрибутом фирмы. — Пожалуйста, следуйте за мной.

Пройдя по нескольким коридорам, она подвела его к скромно обитой двери. Не постучав, открыла ее и отступила, чтобы пропустить Беркли.

— Мистер Беркли, — объявила она.

В кабинете сидел мужчина лет пятидесяти, среднего роста и полноты, с гладко выбритым лицом, начинающий лысеть. На нем были строгий костюм серого цвета, галстук и идеально свежая белая рубашка. Лишь дряблые черты лица портили его, будто сошедшего со страниц журнала мод.

— Джеки, будьте любезны проследить за тем, чтобы нас не беспокоили ни под каким предлогом, — серьезно сказал он.

Это была формула, которой встречают любого посетителя, подчеркивая важность его визита, чтобы не говорить ему, что он здесь нужен, как волос в супе. Беркли к ней давно привык.

Молодая женщина, кивнув, вышла, а Максвелл пошел навстречу пришедшему с радостной улыбкой, плохо сочетавшейся с холодным блеском его глаз.

— Рад с вами познакомиться, мистер Беркли, — уверил он, протягивая руку.

Рукопожатие было вялым.

— Садитесь, прошу вас, — произнес он, указывая на одно из двух огромных кресел, стоявших перед его письменным столом. — Итак, вы пришли поговорить со мной о Лайонеле Джиффорде.

Беркли подтвердил это и протянул ему свою визитку, где была указана его профессия: частный детектив.

Максвелл вздрогнул, читая ее, улыбка сошла с его лица, он нахмурил брови.

— Рано или поздно это должно было произойти! — сказал он сам себе, вздохнул и опустился в другое кресло. — Вас ведь направила Дороти? — заключил он.

Беркли выдумал славную историю, чтобы не говорить о жене пропавшего. Однако сейчас в ней не было нужды. Он открыл рот, чтобы ответить, но Максвелл остановил его жестом отчаяния.

— Я ведь предупреждал Лайонела, что наступит день, когда ей это надоест, — продолжал он. — Но он не хотел ничего знать. Он продолжал гулять и только умножал безумства. Чего конкретно хочет Дороти? Доказательств его измен, чтобы произвести развод по его вине?

Беркли понимал, что Максвелл высказал это предположение, чтобы вытянуть из него что-нибудь. С другой стороны, было бы глупо все отрицать и не клюнуть на удочку Максвелла.

— Поймите меня правильно, — добавил тот. — Я знаю Лайонела и Дороти несколько лет. Хотя они и не исповедовались мне, я в курсе многих событий. Как друг я хочу знать, можно ли еще спасти их семью или это действительно последняя капля, переполнившая чашу…

Исходя из опыта, Беркли не доверял слишком озабоченным друзьям. Он решил пока сохранять осторожность.

— Миссис Джиффорд не сообщала мне о своих намерениях, но, как мне кажется, она еще не приняла никакого окончательного решения, — заявил он. — Она просто поручила мне найти ее мужа.

Максвелл пожал плечами.

— Не ей одной этого хочется! — воскликнул он. — Я тоже хочу знать, что с ним произошло. Он не присутствовал ни на одном из двух совещаний, назначенных на сегодня, и даже не соизволил позвонить. — Он скривился. — Ему приходилось раза два продлевать свои «деловые поездки», — уточнил он. — Но он всегда вовремя предупреждал меня.

— Его секретарша позвонила ему домой, — сказал Беркли. — Именно после этого его жена и пришла ко мне…

Максвелл смутился.

— Судя по результату, я сделал большую ошибку, — признался он. — Это ведь я попросил секретаршу позвонить. Он мне говорил, что вернется сегодня, и я не беспокоился. Я только подумал, что поездка могла его немного… утомить…

Беркли наклонил голову. Никто не может выдавать секреты лучше, чем чересчур заботливые друзья.

— В каких отношениях вы с Дороти Джиффорд? — спросил он.

— Что вы этим хотите сказать? — сурово спросил Максвелл.

— Только то, что сказал. И хотел бы услышать ваши объяснения.

Максвелл, кажется, не знал, какую линию поведения выбрать. Наконец он заговорил:

— Дороти никогда не была моей любовницей. Не могу сказать, что эта мысль мне представлялась неприятной лет десять назад, но наши отношения не выходили за рамки дружеских. — Он немного помолчал, прежде чем продолжить. — Кроме того, я уверен, что она превосходная супруга и что она никогда ему не изменяла.

Беркли почувствовал, что он искренен, хотя в его голосе и прозвучала нотка сожаления. Он, несомненно, должен был попытать счастья.

— Вернемся к Лайонелу Джиффорду, — сказал он. — Вы действительно не представляете, где он может быть?

Максвелл развел руками, показывая свое абсолютное незнание.

— Ничуть, — ответил он. — В пятницу во второй половине дня он ограничился предупреждением, что уедет «по делам» на весь уик-энд. Я уже давно знаю, что это означает, и, должно быть, я ответил какой-нибудь шуткой. Он не счел нужным сообщить мне, где и с кем он проведет эти два дня.

Беркли несколько удивился.

— Неужели он никогда вам не говорил об этом? — поинтересовался он.

Максвелл наклонился, чтобы взять со стола пачку сигарет, открыл ее и протянул Беркли.

— Разумеется, он не скрывал от меня, что имеет любовниц, — ответил он. — Но он всегда был скуп на детали в таких делах. Он не из тех людей, которые похваляются своими победами. Он был вынужден ставить меня в известность о своих поздних «собраниях» и «административных советах», чтобы я не проговорился перед Дороти, но больше ничего. — Он взял золотую зажигалку, зажег и предложил Беркли. — По правде говоря, его трудно упрекнуть, — заключил он. — Он всегда действовал с большой осторожностью. Не удивлюсь, если станет известно, что он пользуется услугами исключительно профессионалок.

Беркли подумал, что это усложняет его задачу. Он не стал скрывать своего огорчения.

— Если мне придется допрашивать всех городских девушек по вызову, я не справлюсь с этим за сорок восемь часов! — громко заметил он.

Максвелл понял намек с полуслова.

— Дороти не стоит волноваться по поводу своего послезавтрашнего приема, — заявил он. — Разумеется, он вернется к этому времени…

Внезапно его, кажется, осенила идея.

— Подождите-ка, я сейчас припомню… — произнес он, сосредоточенно массируя подбородок. — Месяца два назад я его видел на Коронадо в машине. Я ждал автопаром, он съезжал с приплывшего с другой стороны. С ним была женщина…

Хмуря лоб, он несколько секунд кусал себе губы.

— Эту девицу мы нанимали для рекламной работы… Подождите, я вспомню.

Беркли не решился прерывать его размышлений. Внезапно Максвелл широко улыбнулся и щелкнул пальцами:

— Ага, вспомнил!

Он встал и обошел письменный стол, чтобы занять свое место.

— Секундочку, я проверю… — Он схватил адресную книгу в черном переплете, пролистал ее и поднял голову. — Так я и думал, — подтвердил он. — Девушку зовут Линн Симпсон. В то время она работала в «Гросмонт Компани». Эта контора поставляет временных работников и манекенщиц. Мы с ними иногда сотрудничаем… — Он потянулся к телефону. — Если хотите, я могу им позвонить, чтобы проверить…

Беркли жестом остановил его.

— Я предпочитаю лично заняться этим, — объявил он. — Если мы предположим, что с Джиффордом именно она, вряд ли она сегодня появилась на работе. Если вы попросите ее адрес, это может показаться странным.

Максвелл согласился.

— Вы правы, — сказал он и написал пару строк на вырванном из блокнота листе. — Конторы «Гросмонта» находятся на Маркет-стрит. Я тут указал их телефон. — Он снова поднялся и протянул листок Беркли. — Не знаю, будет ли это вам полезным, — сказал он. — Держите меня в курсе, пожалуйста. Со своей стороны, я еще подумаю…

Беркли понял, что беседа окончена. По привычке Максвелл говорил готовыми фразами, употребляемыми, когда хотят отпустить посетителя.

— Счастлив был познакомиться, — произнес он со стереотипной улыбкой. — Не стесняйтесь обращаться ко мне в случае необходимости…

Подавив улыбку, Беркли заверил, что он не преминет это сделать. Находясь в сложной ситуации, Максвелл действовал автоматически, экономя свои силы.

Как бы то ни было, Беркли показалось, что Максвелл понемногу пришел в себя и что ему срочно понадобилось выставить его из кабинета. Он вновь, как и вначале, почувствовал антипатию, родившуюся, как он заключил, из неестественного поведения Максвелла. Тот проводил его до дверей, продолжая уверять в полной своей готовности помочь детективу.

— Моя секретарша проводит вас…

— Не беспокойте ее, — поблагодарил его Беркли. — Я хорошо помню дорогу.

— В таком случае я оставляю вас, — сказал Максвелл.

Беркли подождал, пока за ним закроется дверь, и пошел по коридору в противоположную сторону. Он не понимал ясно почему, но эта беседа оставила у него чувство неудовлетворенности. Максвелл вспомнил о Линн Симпсон после своих заверений, что никогда не встречал Лайонела с женщинами, — и это выглядело фальшиво. Это выглядело так, как будто, совершив ошибку, тот попытался ее исправить пустой болтовней. В конце концов, он просто хотел покрыть друга, не понимая, что это бесполезно. А потом он поторопился выставить Беркли. Он мог бы сделать это столь же просто под предлогом встречи или совещания.

Вернувшись в холл, он поприветствовал сидевшую на приеме секретаршу, она ответила ему двойным взмахом бесконечных ресниц. К концу дня она, наверно, не могла двигать веками. Бросив последний взгляд на ее длинные ноги, он направился к лифтам.

Приехав на Найл-стрит, Беркли сумел припарковать машину в пятидесяти метрах от интересовавшего его дома. Какая удача! Он заглушил мотор, раздавил в пепельнице сигарету и вышел. Было жарко и душно. Опасаясь превращения машины в печь крематория к моменту его возвращения, он оставил окна открытыми. Тем более, что, кроме самого «форда», украсть в нем было нечего. Он направился к входу в дом, вошел в холл и просмотрел имена на почтовых ящиках.