Взгляд василиска

   "Во что же ты вляпалась, девочка?" - увы, не зная ее прошлого, ничего определенного Илья предположить, не мог. Это мог быть кто угодно, и причины у слежки могли быть самые разные. Однако кто бы это ни был, своими действиями он грубейшим образом нарушал планы Караваева, а тот этого очень не любил. Илья подумал мимолетно о том, где бы можно было по быстрому раздобыть в Петрове какое-нибудь приличное оружие, но потом решил, что дергаться пока не следует, а если ситуация вдруг обострится, то он, пожалуй, справится и без оружия, хотя с каким-нибудь "бердышом"1 или "протазаном"2 было бы куда спокойнее.

   #1Бердыш - пистолет-пулемет под мощные патроны калибра 9мм (со специальным стальным сердечником, с малорикошетирующей пулей, и с экспансивной пулей повышенного останавливающего действия). Спусковая скоба в передней части имеет дугообразный выем для стрельбы с двух рук. Приклад подпружиненный, самораскрывающийся, складывается поверх крышки коробки, а в раскрытом положении находится на оси канала ствола, что уменьшает подброс дульной части ствола при стрельбе. Магазин размещен в пистолетной рукоятке. Предусмотрена возможность установки коллиматорного прицела. Компенсатор, расположенный на дульной части ствола, имеет в верхней части наклонную прорезь и позволяет вести огонь одной рукой.

   #2Протазан - пистолет, разработанный для полицейского и армейского спецназа Русского каганата. Калибр: .45, длина: 245 мм, вес: 1100 г, магазин: 12 патронов. Может использоваться с глушителем и лазерным целеуказателем.

   Илья сделал еще один глоток и, добавив в стакан еще немного "старки", отправился на кухню. Судя по звуку льющейся воды, его "жена" уже была в ванной. Караваев на мгновение представил себе Зою, стоящую под душем, но тут же закрыл тему, приказав себе больше этого не делать. Но мгновенный образ невысокой чуть смуглой женщины с покатыми бедрами, крепкими ногами и небольшой, но как ему почему-то привиделось, упругой грудью преследовал его до самой кухни и стоял перед глазами все время, пока он кипятил воду и заваривал чай.

   "Вот же хвороба на мою голову!" - он попробовал чай и остался им совершенно не доволен, точно так же, как до этого не понравилась ему чужая водка. Заварка хоть и была цейлонской, но совсем не того качества, которое бы он теперь предпочел. Вообще-то Илья мог пить, что угодно. И гнилую воду из болота пить приходилось, и жуткий азиатский самогон, черт знает, из чего сваренный. Но если был выбор, если позволяли обстоятельства, то Караваев, знавший толк не только во взрывчатке и снайперских комплексах, умел выбрать лучшее и никогда в этом "лучшем" не ошибался.

   Впрочем, чай он все-таки выпил и "старку" допил, так что пришлось снова идти в гостиную за новой порцией. Алкоголь его сегодня совершенно не брал. Голова была ясная, и это, в принципе, было хорошо, но зато никак не удавалось расслабиться. И телевизор не помог. Караваев попробовал на удачу несколько программ, но ничего подходящего не нашел. Все было скучно или того хуже, и он продолжал - под невнятное бормотание приемника - прокручивать в голове варианты поведения и действий на все возможные и не возможные случаи жизни. А вариантов таких было много. Пожалуй, даже слишком много. Ситуация-то, как ни крути, оставалась абсолютно не проясненной. Кто, как, почему? Иди, знай, как все может сложиться!

   Илья достал из кармана пачку сигарет, прикинул расстояние до детской, и, решив, что если закрыть дверь, то дым до Вероники не дойдет, все-таки закурил. И в тот момент, когда, открыв форточку, он прикуривал от зажигалки, Илья вдруг с удивлением сообразил, что, обдумывая возможные свои действия, совершенно игнорировал самое простое - и наверняка, первым делом пришедшее бы ему в голову еще сутки назад - решение. Самым правильным для него было бы исчезнуть. Уйти, тихо притворив за собой дверь, и раствориться в ночи, не ввязываясь ни в какие авантюры из-за совершенно чужой ему женщины. Но вот, что интересно, мысль такая ему даже в голову не пришла. А когда все-таки мелькнула, то так же незаметно, как появилась, и сгинула.

   3.

   Петров, Русский каганат, 17 сентября 1991 года.

   Было уже начало третьего, когда, почти прикончив бутылку, которую он, в конце концов, унес из гостиной к себе на кухню, Илья решил, что может уже, как давеча выразился, "прилечь с краю". Кровать у них в спальне была широкая, так что "край" должен был оказаться вполне для него достаточным. Караваев докурил сигарету, поставил стакан и чашку в мойку, и, захватив по дороге смену чистого белья - его сумка так и стояла не разобранная в коридоре - отправился принимать душ.

   Ванная комната оказалась просторная и, если и не роскошная, то, во всяком случае, на такое определение претендующая. Она была отделана голубой метлахской плиткой и серовато-голубым мрамором. Впечатление дополняли темно-синие - кобальтовые - раковина и сложной формы широкая ванна, зеркало во всю стену и золотистый свет нескольких искусно упрятанных в неглубокие ниши ламп.

   "Не дурно", - Илья бросил белье на стоящее в углу около крохотного столика полукресло - "А это здесь зачем?" - скользнул взглядом по расставленным на полочках синего с золотым узором стекла баночкам и бутылочкам, принадлежащим, по-видимому, его "жене", и, проверив приготовлено ли и для него чистое полотенце, начал раздеваться. Потом он пустил воду и хотел уже встать под душ, но неожиданно остановился, задержав взгляд на своем отражении в зеркале. Обычно он этого не делал, так как все, что следует, знал о себе и так. И то, что сейчас он поступил в разрез своим обыкновениям, было им тут же замечено.

   "Ну, что ж, - решил он, почти весело подмигнув своему двойнику, уставившемуся на него из своего зазеркалья. - Если бес в ребро, то начинаешь внимательнее относиться к седине в бороде. Не так ли?"

   На самом деле седины у него пока было не много, да и та, что имелась, едва ли была сильно заметна в коротко стриженных светло-каштановых волосах. А в остальном он мог быть собою вполне доволен. Не смотря на возраст, Караваев все еще был в форме. Поджарый, сухой и крепкий. Не красавец, но и не урод. Нормальный мужик, который, если его побрить, да приодеть, вполне мог бы сойти за молодого. Но это, если не заглядывать в глаза. Впрочем, тот, кто заглянул бы в эти глаза, увидел там отнюдь не возраст, а кое-что пострашнее.

   "Пожалуй, стоит завести очки, - решил Илья, без лишних эмоций принимая взгляд жестоких голубых глаз зазеркального близнеца. - Такие, понимаешь, с дымкой, чтобы ..."

   Но додумать мысль до конца он не успел. За спиной скрипнула, отворяясь, дверь, и в рамке зеркала появилась Зоя. Вскидываться по этому поводу Илья не стал. Голый, значит, голый. Не юноша, чтобы "краснеть" по таким пустякам. И оборачиваться не стал, только посмотрел в отражения ее глаз, пытаясь понять, что привело ее сюда в середине ночи.

   - Почему ты не спишь? - смакуя какое-то очень не обычное выражение ее глаз, спросил Илья.

   - Почему ты такой? - вопросом на вопрос ответила Зоя.

   - Какой? - сухо осведомился Караваев, начиная кое-что понимать.

   - Не знаю, - сказала она, не меняя выражения лица. - Не как другие? Так?

   "Н-да ... "

   - Не такой, - сказал он медленно. - Не тех ты встречала, девочка. Вот в чем дело. Да и про меня много ли ты знаешь?

   - Не много, - согласилась она. - Но достаточно. Ты ... хороший.

   "Ну, вот, я уже и хороший. Анекдот ... "

   - Вообще-то, - сказал он, по-прежнему, не оборачиваясь. - Справедливости ради, тебе тоже следовало бы раздеться. А то я тут, понимаешь, стою перед тобой в чем мать родила, а ты философские вопросы со мной обсуждаешь. Как-то не по-людски это. Как полагаешь?

   - Как скажешь, - Зоя одним, очень ловким и каким-то особенно женственным движением сбросила халат, полы которого придерживала до сих пор руками, и сразу же начала стягивать через голову ночную рубашку, открывая взору Ильи свои колени, округлые бедра, плоский живот и небольшие упругие груди с повернутыми чуть вверх темными сосками. - Теперь все в порядке?

   "Н-да, а сон-то в руку!"

   - Нет, - покачал он головой. - Теперь, как раз, нет.

   Он повернулся к ней лицом, секунду постоял, любуясь - но разве можно было ею налюбоваться? - потом шагнул ближе и обнял за плечи.

   - Ты еще можешь уйти спать, - сказал он, глядя ей прямо в глаза, и открывая перед ней то, что обычно пытался от всех скрыть. - Я пойму.

   - Я не хочу спать, - она вдруг качнулась к нему, прижалась к груди и запрокинула голову, подставляя полураскрытые губы для поцелуя. Глаза ее были закрыты.

   4.

   Спал он всего часа три, но ему этого вполне хватило. Много спать, как говаривали старики в их станице, жизни не видать. Но и то, правда, таким уж он уродился.

   Илья осторожно снял со своей груди руку спящей Зои, выбрался из-под одеяла и огляделся вокруг в поисках чего-нибудь, чем можно было бы прикрыть срам. Но все его вещи так и остались в ванной комнате. Поэтому пришлось воспользоваться банным полотенцем Зои, которое она с вечера оставила на стуле перед трюмо. И, как, оказалось, поступил он совершенно правильно, потому что, едва только Илья выскользнул из спальни, как встретил заинтересованный взгляд больших лазоревых глаз, наблюдавших за ним сквозь щель в приоткрытой двери в детскую.

   - Доброе утро, - заговорщицким тоном сказал Илья. - Как спалось, почивалось, сударыня?

   Но девочка его, разумеется, не поняла.

   - Извини, - улыбнулся Караваев, переходя на "американа"1. - Совсем твой папка дурной! Ты же по-русски не понимаешь. Доброе утро!

   #1Американа - германский язык, один из трех официальных языков Новой Голландии. А. сложился в первой половине XVIII на основе фламандского диалекта и различных жаргонов и пиджинов на основе голландских диалектов. В А. ощутимы так же многочисленные влияния немецкого, английского и французского языков и некоторых индейских языков, бытовавших на северо-востоке Северо-Американского континента.

   - Здравствуй, - сказала девочка, но дверь шире не открыла.

   - Я хочу маму, - сообщила она через мгновение и поджала губы.

   - Мама спит, - сказал Илья, присаживаясь перед Вероникой на корточки и придерживая, норовящее слететь полотенце, на бедрах. - Давай дадим ей поспать. Она вчера устала, знаешь ли. Пусть поспит, хорошо?

   - Я хочу кушать, - сказала девочка и посмотрела на Караваева с вызовом.

   - Сейчас я тебя накормлю, - пообещал Илья. - Давай, я только умоюсь быстренько, оденусь и пойдем кушать.

   Вероника на секунду задумалась, очень смешно нахмурив при этом брови, но, видимо, решила, что не много подождать может.

   - Только ты не долго, - строго предупредила она. - А то я буду плакать.

   - Я мигом! - Пообещал Илья и едва ли не бегом бросился в ванную.

   Он действительно действовал быстро и споро, как когда-то в учебке Второго казачьего корпуса. Сполоснул лицо и руки, почистил зубы, оделся, и уже через минуту - до норматива в сорок пять секунд он все же не дотянул - снова был в коридоре.

   - Ну, вот и я, - сообщил Караваев с приличествующей случаю улыбкой, но благодарности не дождался.

   - Тебя долго не было, - категоричным тоном сообщила Вероника, впрочем, одновременно, открывая дверь шире, и выходя в коридор. - Где ты был?

   - Я был в ванной, - объяснил Караваев, хотя девочка и так должна была это знать, ведь он ей говорил, да и дверь в ванную комнату из ее щели прекрасно просматривалась. - Извини, но надо же мне было одеться? Пойдем!

   И он первым пошел в сторону кухни, слыша за собой топоток детских ножек и какое-то, то ли веселое, то ли совсем наоборот, сопение.

   - Так, - сказал Караваев, останавливаясь посередине кухни. - Что будем есть?

   - Цони! - сказала девочка, залезая на один из стульев около кухонного стола.

   - Что такое "цони"? - спросил Илья, понимая уже, что влип. Он не имел ровным счетом никакого представления, что теперь, в конце двадцатого века, едят дети.

   - Цони, - ответила девочка, глядя на Караваева, как на сумасшедшего, и снова нахмурилась.

   "Черт!"

   - Цони это слоник, - объяснила из коридора очень вовремя пришедшая ему на помощь Зоя. - Это такой йогурт с фруктами.

   "Ну, да, - сообразил вдруг Илья, вспомнив обычные рекламные заставки на телевидении. - Это такие баночки ..."

   Но какие именно это баночки, он, разумеется, не знал.

   - Боюсь, что у нас этого нет, - сказал он и, подойдя к холодильнику, удостоверился, что был прав. Какие-то продукты в холодильнике, конечно, наличествовали, но то, что здесь не было детских йогуртов, было очевидно и без дополнительной проверки.

   Вероника захныкала.

   - А может быть, кукурузные хлопья? - но, уже спрашивая, Караваев знал, что хлопья - это полеатив, а на полеатив ни один уважающий себя ребенок не пойдет.

   - Вот что, - сказал он через пару минут, когда выяснилось, что все попытки склонить девочку к омлету, гречневой каше, которую он готов был сварить ей сам, и даже пирожному "эклер", покрытому шоколадной глазурью - тщетны. - Я выскочу на улицу. Кажется, напротив есть магазин ...

   Вообще-то, оставлять своих женщин одних, он категорически не хотел, но в сложившихся обстоятельствах готов был пойти на компромисс. Тем более, что ночь прошла спокойно, и это обнадеживало.

   - Никому не открывай! - предупредил он Зою, выходя на лестницу.

   - Почему? - совершенно искренне удивилась она, глядя при этом на Илью как-то по-особому, что было вполне понятно. Суть их отношений после прошедшей ночи ничуть не прояснилась, а объясниться они пока просто не успели.

   "А может быть, - подумал он, успокоительно ей улыбаясь. - А может быть и хорошо, что не успели. Пусть все идет, как идет. А там, как бог решит!"

   - Потому что мы в чужом городе, - уклончиво объяснил он свою просьбу-приказ. - Нравов местных не знаем, и вообще ...

   Он спустился по лестнице и вышел на улицу. Погода за ночь лучше не стала. По-прежнему накрапывал мелкий дождь, и сырой холодный воздух пах бензином и чем-то вроде горелых листьев. Вся проезжая часть довольно широкой улицы была занята медленно разгоняющимся - по-видимому, после пробки, возникшей где-то впереди - плотным потоком машин.

   "Если тут так каждый день, - мысленно покачал головой Илья, "просачиваясь" между машин на противоположную сторону улицы, где действительно оказалась открытая продуктовая лавка. - Отсюда надо как можно скорее съезжать".

   "Впрочем, - подумал он, входя в лавку. - Это, как сложится".

   Лавка была расположена очень удачно. Сквозь стеклянную витрину Караваев мог видеть вход в дом, и это его успокаивало. Слежки он пока не замечал, но это, понятное дело, ни о чем не говорило. Наблюдатель мог устроиться где угодно, в одном из множества припаркованных вдоль улицы автомобилей, например, или в доме напротив, или в любом другом доме по эту сторону улицы. Вариантов было много, и проверять их в одиночку, не имея при этом возможности оставить "девочек" без присмотра, был, что называется, мартышкиным трудом.

   Он быстро купил все необходимое - включая йогурты четырех разных сортов, потому что "цони" здесь, разумеется, не было - даже бутылку дорого марочного бренди "Арташат" присовокупил, и вышел на улицу как раз в тот момент, когда, опасно маневрируя, под оживленную перекличку клаксонов мимо проехал давешний внедорожник. Впрочем, возможно, это была совсем другая машина? Ответить на этот вопрос однозначно, Караваев не мог. Никаких специальных примет на том автомобиле не было, но чувство опасности обычно его не подводило, а оно сыграло "тревогу" сразу, как только Илья увидел этот темно-синий Дончак. Однако увидел Караваев не одну только машину потенциальных своих врагов. Взгляд его скользнул по двигающимся мимо него автомобилям, остановился на мгновение на стареньком пепельного цвета Нево, который совершенно по хамски подрезал внедорожник, пошел было дальше и тут же рефлекторно - раньше чем подключилось сознание - рванул назад. Но машинка за это время продвинулась чуть вперед, и Караваев увидел только профиль водителя, да и тот почти сразу сменился на затылок, чтобы еще через мгновение исчезнуть из виду вовсе.

   "Померещилось? - спросил он сам себя, впрочем, больше для проформы, чем по необходимости. - Просто похожий человек?"

   Но Илья был уверен, что не померещилось. Зрительная память у него была на редкость хорошая, просто уникальная, ну а в этом конкретном случае он и обычной бы вполне обошелся.

   "Он?"

   Караваев вернулся домой так быстро, как только мог, сгрузил покупки на кухонный стол и, не задерживаясь, бросился в гостиную, где на журнальном столике лежала, замеченная им еще прошлым вечером, городская телефонная книга.

   5.

   Петров, Русский каганат, 17-18 сентября 1991 года.

   "Гости" пришли в начале одиннадцатого.

   Илья и Зоя сидели в гостиной и разговаривали "ни о чем". Как-то так вышло, что поговорить, нормально за весь день у них не получилось. Все время находились какие-то дела, или что-то отвлекало. Да и Вероника, оказавшись в совершенно новом для нее месте, в чужой стране, где никто не говорил на понятном ей "американа", в компании все время нервничающей мамы и "нового" незнакомого папы, капризничала и ни в какую не желала оставаться одна, ни чтобы поспать "после обеда", ни чтобы посмотреть мультики или поиграть в свои куклы, которых у нее был целый чемодан. Так что им с Зоей оставалось только взглядами обмениваться. Однако и теперь, когда наступил вечер, и Вероника, уставшая до чертиков после зоопарка, кондитерской, кино, еще одной кондитерской и долгой прогулки по Гостиному Двору, легла, наконец, в постель и мгновенно, едва, кажется, коснувшись головой подушки, уснула, разговор у них все равно не клеился. Честно говоря, Илья и сам не знал, зачем нужен, этот долбаный, разговор, и о чем, собственно, они должны теперь говорить. О любви, что ли? Но, по-видимому, и Зоя, которая сама же, вроде бы, и хотела объясниться, тоже не знала сейчас, что и как ему сказать. Вот и бродили вокруг да около, и Караваев надеялся только, что небольшая порция хорошего армянского коньяка снимет, в конце концов, Зоино напряжение, и она или разговорится, в конце концов, или, напротив, передумает, но перестанет нервничать, и, может быть, сегодня у них получится "не так нервно" и грубо, как вышло вчера, хотя видит бог, пенять там было на самом деле не на что. И тут пришли "гости".

   Замки они открыли на удивление тихо, так что Илья их даже не услышал - бормотание телевизора заглушило - но все же движение в коридоре уловил. Однако времени ни на что уже не оставалось, и единственное, что он успел сделать, это быстро сжать руку Зои, одновременно показывая глазами на дверь, и прикладывая палец к губам. Трудно сказать, поняла ли она его, но и то дело, что не вскочила, не закричала, не стала задавать дурацкие вопросы. А в следующее мгновение дверь в гостиную отворилась, и в нее быстро и почти бесшумно проникли несколько человек, стремительно и очень по-деловому распределившихся затем в пространстве комнаты так, чтобы отрезать сидящих за столом Зою и Илью и от дверей, и от окон.

   - Добрый вечер, госпожа Караваева, - сказал, входя вслед за своими людьми, высокий молодой мужчина. - Извините, что нарушил ваш семейный покой.

   Он был отменно хорош собой, этот незнакомый Илье, но, кажется, хорошо известный Зое, мужчина. Чуть смуглый, темноволосый, но все-таки скорее европеец, хотя и выраженного средиземноморского типа. И одет он был тоже по-европейски, и по-французски говорил, как житель метрополии, а не на одном из многочисленных американских или африканских диалектов.

   "Не дилетанты, - отметил про себя Караваев, изображая лицом полное остолбенение, готовое вот-вот перейти в истерику. - Но и не профессионалы ... Бандиты?"

   - Я ... - Зоя при виде "красавчика" побледнела, как полотно, и, вскочив на ноги, инстинктивно попятилась, но за спиной у нее оказался стол, и дальше отступать, таким образом, ей было просто некуда. Да и куда бы она теперь делась, даже не окажись здесь этого стола?

   "Разве что, в окно", - судя по всему, "Бюро услуг" прокололось по-крупному. Они обязаны были проверить прошлое Зои самым решительным образом, но они этого не сделали. Почему?

   "Сукины дети!" - но мысль эта прошла по самому краю сознания и исчезла в колодце памяти. До лучших времен.

   - Что ты? - спросил "красавец", удивленно поднимая брови. - Ты что же думала, от нас так просто убежать?

   - Простите?! - наконец, "ожил" Илья и встал со стула, опершись на его спинку рукой. Поза его должна была успокоить "гостей". Опасные люди так не говорят и так не встают. И стоят, оказавшись на ногах, не так. - Кто вы такие?! Что здесь происходит?! Я вызову полицию!

   - Ты сядешь и заткнешься, - не хорошо улыбнулся "красавец", переводя взгляд своих карих чуть на выкате глаз на Караваева. - А не то, я отрежу тебе яйца.

   "Нет, - окончательно убедился Илья, уловив улыбки на губах "гостей". - Не профессионалы, бандиты".

   - Что? - голос его, разумеется, сорвался, и Караваев дал петуха.

   Стоявший за его спиной бандит, даже не пытаясь сдержаться, громко захохотал.

   - Я ... - повторила между тем Зоя, но фразу не закончила. Судя по всему, ей просто нечего было сказать.

   - Обоссалась сука? - довольно улыбнулся "красавец". - И правильно. Променять Князя на это чмо? На что, интересно, ты надеялась?

   - Кто вы такие? - "выпадать в осадок" было еще рано. Нормальный мужик, а он, Караваев, был именно что нормальным мужиком, должен был еще немного "похорохориться". - Зоя, что здесь происходит? Кто эти люди?

   - Молчи, мудак, - сказал тот, что стоял справа у двери, ведущей в спальню. - Тебе же сказано, молчать! Мы с тобой потом разберемся.

   - Он здесь ни при чем! - это была первая осмысленная фраза, которую смогла произнести Зоя.

   "Молодец, девочка", - отметил Илья, старательно тараща глаза и "в растерянности", крутя головой. Жалел он только о том, что никак не может вспотеть. Запах пота ему бы сейчас совсем не помешал.