Благородство злодеев

В эру Великих Крестовых Походов, когда Легион Сцеволлы звался Лунными Волками, Имперские Кулаки сражались с ними бок о бок во множестве битв. Было общеизвестно, что Хорус, примарх Лунных Волков, уважительно пошутил как-то, что война между его Легионом и Имперскими Кулаками длилась бы бесконечно.

На Цестусе II, в битве при Трэльском Водопаде, Сцеволла спас капитана Имперских Кулаков Алефа от анаков, чудовищных аборигенов планеты. Узы дружбы связали двух Космодесантников, и, когда пути их Легионов пересекались, они вместе бились во многих сражениях. Но после того, как Хорус показал свою истинную сущность, Сцеволле не удалось убедить друга в том, что путь Воителя ведёт к славе. Восстание разделило их, и они не виделись до осады Императорского дворца на Терре, когда Сыны Хоруса атаковали Врата Вечности, охраняемые Имперскими Кулаками. Сцеволла разыскал своего бывшего боевого брата в мясорубке поля боя. Они сразились, и Алеф пал, пронзённый мечом Сцеволлы.

Сцеволла помнил последние слова, сказанные им умиравшему Космодесантнику. “Вся слава, за которую мы сражались, брат, обратилась в прах.”

Только тогда губы Алефа шевельнулись. “Не за нашу славу, брат, – выплюнул он вместе со сгустком крови. – Во славу Императора.”

Сцеволла фыркнул.“Твой Император сражается, защищая людей без чести, слабаков, рабов, которые прячутся, пока мы, доблестные мужи, проливаем за них свою священную кровь. Твой Император мог бы стать богом, а мы – его ангелами, но он предпочёл впрячься в ярмо охраны своего блеющего стада.” В словах Сцеволлы появилась настойчивость. “Загляни в свое сердце. Ты знаешь, что я прав.”

Алеф покачал головой.

Горячие слезы заструились по щекам Сцеволлы. “Я предлагаю тебе свободу, брат, а ты выбираешь смерть.”

Сцеволла страдал от сотен ран, но ни одна ещё не болела так сильно. Алеф осудил Воителя, и принудил руку Сцеволлы к братоубийству. Алеф предал своего боевого брата.

“Дурак!” – зарычал Сцеволла. “Я спас тебя. Ты обязан мне жизнью. Слушай меня. Я снова могу уберечь тебя: отрекись от ложного Императора и присоединяйся ко мне.”

Алеф хрипло рассмеялся. “Если бы Император наделил меня даром предвидения, я предпочел бы быть заживо растерзанным анаком, нежели спасённым отпрыском безумного подлеца.”

Ярость овладела Сцеволлой. Пронзительная горечь страдания сменилась гневом, сладким на вкус.

“Ты дерзаешь насмехаться над Воителем? Я клянусь, и призываю четырех богов в свидетели, что отомщу за твои оскорбления тысячекратно.”

Безумный смех эхом отозвался в голове Сцеволлы.

“Я буду выслеживать и убивать твоих потомков, до конца времен. Твои сыны будут страдать от моего клинка из-за твоей преданности твоему слабосильному Императору.”

Сцеволла сорвал броню с груди Алефа и погрузил руки глубоко в плоть. С тошнотворным хлюпаньем он извлёк из месива железу, бронированные рукавицы стали влажными и красными. Сцеволла дразнил Алефа кровавым трофеем, пока в глазах того не потух свет.“Я буду проигрывать это мгновение победы над тобой снова и снова.”

Он любовно разместил орган в мёртвых руках Алефа. Прогеноидная железа содержала геносемя, необходимое для развития преемника Алефа. Апотекарии прочёсывали поле боя, под огнём собирая драгоценное сырьё. Когда они вернут прогеноидную железу Алефа, его сущность, внедрённая с геносеменем, будет жить в новом рекруте. Сцеволла будет преследовать каждого из его генетических наследников и заставит их пережить ту же судьбу, что постигла их предтечу. Он связал себя этим обетом, когда воззвал к четырём богам.

Сцеволла поднялся и обратился к трупу: “Из черепов твоих наследников я воздвигну монумент отвергнутым тобой четырём богам. Твой ляжет в его основание.”

Он обезглавил бывшего боевого брата стремительным ударом клинка. Когда он нагнулся, чтобы поднять упавшую голову, появился Ларсус, спотыкаясь об останки на поле брани, на окровавленом лице была написана паника. Сцеволла побледнел, услышав его слова.

“Капитан, все надежды потеряны. Воитель мёртв. Мы должны идти!”

“Что ты сказал?”

Ларсус повторил, громче...

... Прошлое потускнело. Сцеволла вернул свой ум в настоящее. Ларсус тряс его за плечо.

“Капитан, мы должны идти. Армия Х’раксора смяла внешнюю оборону.”

Снаружи, триумфальные боевые кличи вторгавшейся орды заглушали крики защитников. Сцеволла замер, глубоко дыша. Его добыча была близко. Его чувства влекло к фабричным высотам.

“Мы идем наверх.”

 ***

На глазах Сцеволлы солдат совершил пируэт в зев цистерны далеко внизу и со всплеском исчез в горячем вареве, последний из тех, кто вступил в бой с его отделением, пока они, ведомые чутьём своего командира, взбирались по лестницам и мосткам к более высоким уровням фабрики.

Отделение стояло перед рядом крепких дверей. Сцеволла едва ли не физически ощущал за ними присутствие своей добычи. Не привлекая внимания других, он отвёл Ларсуса в сторону. “Лейтенант, что бы ни случилось, не встревайте, чтобы спасти меня. Если я паду, это воля богов. Отнеси мою голову на Себакет и возложи мой череп на верх алтаря в знак моего поражения.”

Ларсус выглядел ошеломлённым. “Ты о чём, капитан? Ни одна душа в этой галактике не сможет победить тебя.”

Сцеволла отвернулся от своего лейтенанта. Он указал на двери. “Опус?”

Громила разбежался и вынес их плечом. Из пролома брызнул дневной свет. Сцеволла проследовал через него, остаток его людей – прямо за ним.

Снаружи находилась широкая плаза, открытая порывистому ветру, с видом на увитые туманом поля сражений далеко внизу. Низкие облака гневно-красного цвета затягивали небо. Поперек плазы выстроился в шеренгу взвод Имперских Кулаков. Самый высокий из них носил голубой плащ до земли и золотой венок офицера. Богато украшенный меч в его руках шипел энергией.

Сцеволлу охватило волнение. На благородном лице Капитана Деметроса были выгравированы черты Алефа. Он рявкнул свой приказ: “Капитан мой. Уничтожьте остальных.”

Атаку воинов приветствовали вскрики болтеров, чёрные доспехи вбирали в себя смертельный град. Сцеволла смотрел на продвижение своего отделения.

“Прощайте,” – печально шепнул он, затем пробормотал обещание богам. “Пора положить конец вашей забаве. Не возложу ни черепа более к вашему алтарю.”

Сцеволла выступил вперёд, выделяя капитана своим рунным мечом. Пять сотен раз он воспроизводил эту сцену. Пять сотен раз он побеждал своего сереброглазого соперника, наследника Алефа, и забирал трофеем его голову. Он давным-давно насытил свой гнев. Ему снова и снова приходилось переживать боль убийства своего товарища, и он больше не мог этого выносить.

Сцеволла пошёл по кругу, черный волк, выслеживавший свою жертву. Его соперник встал в дуэльную стойку, силовой меч одинаково готов как парировать, так и рубить. Приближаясь, Сцеволла заметил, как серебристые глаза Деметроса сузились в слабом узнавании. Этот серебряный взор поймал взгляд Сцеволлы, перенося его в другое время, другое место...

...Звуки битвы ревели: взрывы, выстрелы и крики умирающих. Земля сотрясалась от поступи ног Титана, рассеивавшего перед собой отряды Имперских Кулаков. Величественные Врата Вечности, сердито взиравшие на поле боя, сотрясались от жгучих поцелуев сотен ракет. Над головами, плюясь смертью, завизжал боевой катер, и множество наступавших Сынов Хоруса в тусклых доспехах пали под огненным дождём. Грязь от взрывов заляпала броню Сцеволлы, но он не дрогнул. Пока он кружил вокруг своего противника, какофония битвы была для него не более, чем бормотанием, смазанные картины окружающей жестокости – простой иллюзией.

“Брат Сцеволла, – противник Сцеволлы с серебристыми глазами нарушил молчание. – Я скучал по тебе.”

“Как и я по тебе, Брат Алеф.” Сцеволла печально улыбнулся. “Сложи свой меч. Ты сразил множество слуг Воителя, но я поручусь за тебя перед ним. Он простит.”

“С чего бы мне возлюбить Воителя?” – выплюнул Алеф. Его глаза посуровели. “Его безумие разрушило все, за что боролся Император. Твой Воитель похитил твой рассудок, Сцеволла. Живи в своей лжи хоть десять тысяч лет, но твоё сердце устанет от страстей, и от тебя останется лишь пустая оболочка.” Алеф глубоко вздохнул, его черты наполнились сожалением. “Пусть это кончится здесь, мой друг. На острие моего клинка. Мне не под силу спасти тебя от твоего прошлого, но я могу уберечь тебя от будущего.”

Ни один не отвел взгляд.

Алеф медленно кивнул. “Да будет так. Сразимся...”

...Сцеволлу выдернуло назад в настоящее, когда клинок Деметроса выпрыгнул, казалось, из ниоткуда. Он парировал быстрым блоком, рунный меч заискрил, когда он отклонил вниз силовое оружие соперника. Деметрос попытался разоружить его резким рывком клинка, но Сцеволла оказался достаточно проворен и отреагировал контрударом. Деметрос слегка наклонил голову, и взмах рунного меча лишь скользнул по его щеке.

***

Жуткие завывания нарушили концентрацию противников. Ярость, одетая в причудливые доспехи, лоснящиеся от крови, вырвалась из дверей плазы. Из разверстых ртов боевых шлемов понеслись оды Кровавому Богу, когда берсерки набросились на Имперских Кулаков, рубя цепными топорами. Один из безумных нападавших изшинковал Космодесантника, но, в свою очередь, был выпотрошен Сургитом, из под носа у которого он увёл добычу. Вскоре на плазе началась беспорядочная свалка: чёрные, жёлтые и красные силовые доспехи сражались друг с другом.

Пять берсерков устремились к Капитану Деметросу.

“Нет!” – закричал Сцеволла, снося голову одному из них взмахом клинка.

Безголовое тело проковыляло вперёд, рухнув позади изумлённого Космодесантника. Сцеволла развернулся, чтобы отвлечь на себя двоих из оставшихся берсерков. Деметросу пришлось защищаться от второй пары. Они стояли вместе, почти что бок о бок, блокируя каждую из бешеных атак. Хоть нападавшие и осыпали их ударами со всех сторон, они платили за это небрежностью своей обороны. Цепной топор прогудел над головой Деметроса, который пригнулся и вогнал свой клинок глубоко в грудь его обладателя. Другой берсерк с энтузиазмом набросился на Сцеволлу, и тот подсёк ему ноги, обрезанные культи задымились в том месте, где их отрубил рунный меч.

Цепной топор с хрустом пробил наплечник Деметроса. Тот проигнорировал рану, но отшатнулся назад, потеряв равновесие. Поклонник Кровавого Бога с воем поднял своё оружие, чтобы нанести смертельный удар, но топор остановился в сантиметрах от черепа Деметроса, встреченный мечом Сцеволлы. Сцеволла со скрежетом повёл клинок вниз по древку оружия, прорезав гарду и искалечив пальцы, сжимавшие рукоятку, затем обезглавил его хозяина дуговым ударом. Деметрос припал на колено, выпотрошив последнего нападавшего. Сцеволла повернулся лицом к выпрямлявшемуся Имперскому Кулаку, с чьего клинка соскальзывало тело берсерка.

Сцеволла отвесил легкий поклон. “Прямо как в старые времена.”

Деметрос нахмурился. “Я уже видел, как ты сражаешься.”

“Мы никогда не встречались, – Сцеволла лукаво улыбнулся. – Но я проливал твою кровь много, много раз.”

Деметрос медленно потряс головой. “Ты ненормальный.”

 Воины Сцеволлы сформировали вокруг поединщиков защитное кольцо. У их ног лежал кровавый круг из берсерков и Космодесантников.

“Прикрывайте капитана!” – выкрикнул Ларсус, когда ревущая волна берсерков и мутантов нахлынула на плазу.

“Свежее мясо,” – довольно завопил Сургит, крутя своим силовым мечом над головой.

Сражение было лишено всякого порядка, Имперские Кулаки и берсерки кромсали друг друга, мутанты были пойманы в ловушку рукопашной и искрошены в кровавую кашу. В гуще этой суматохи воины Сцеволлы лишали жизни всякого, кто пытался прорвать их круг. Пока они сражались, Опус пел, Икарус плакал, Манекс рычал, а Шарн убивал молча.

Сцеволла и Деметрос стояли, не тревожимые ничем, посреди своей арены.

Деметрос нахмурился. “Ты защищаешь меня от своих собратьев. Ты жаждешь убить меня. Почему?”

“За прегрешения твоего родителя,” – ответил Сцеволла. “Давным-давно, он нанёс огромное оскорбление моему господину. Но удача улыбается тебе, Деметрос. Именно ты восстановишь честь своего отца. Давай завершаться. Мои люди сильны, но две армии им не удержать.”

Сцеволла коснулся своего лба кончиком рунного меча, отдавая салют. Деметрос стоял неподвижно. Клинки размазались, затем оба обратились в статуи. Ни один не выказал усталости. Ложный выпад Космодесантника, ответ Сцеволлы, быстрые атаки и контратаки блокировали друг друга снова и снова. Сцеволла закрутил свой клинок, и меч его противника вылетел из захвата, с лязгом приземлившись между ними. Рунный меч Сцеволлы засиял, как-будто предвкушая грядущее убийство, но Сцеволла опустил клинок и подбросил упавший силовой меч ловко поймавшему его Деметросу.

“Герой никогда не должен быть беззащитным,” – произнёс Сцеволла.

Деметрос ответил молниеносным выпадом, но Сцеволла парировал. Тогда Деметрос исполнил блестящий обходной манёвр, и его меч пробил оборону Сцеволлы.

Мир вокруг Сцеволлы замер, клинок завис в секунде от попадания в сердце. В этот финальный момент он почувствовал себя живым, страх и эйфория смешались в один восхитительный коктейль. Его клятва была нарушена; наконец-то он упокоится.

Но если бы Сцеволла сместил свой корпус чуть вправо, клинок прошел бы параллельно броне, нанося глубокую, но не смертельную рану.

Сцеволла остался неподвижным.

Действительность нахлынула обратно с всасывающим рёвом, и клинок погрузился в чёрные силовые доспехи. Сцеволла улыбнулся. Силовой меч пробил его сердце и разрубил броню на спине. Когда клинок освободился, Сцеволла всё ещё стоял.

“Прекрасный удар, мой друг. Достойный того, чтобы лишить меня жизни.”

Сцеволла удивился, что мертвец может говорить. Боли не было. Шум окружающей битвы не удалялся прочь.

Деметрос отшатнулся назад, приходя в бешенство. “Как такое может быть? Демон!”

Сцеволла посмотрел вниз, на разрез в своей груди. Там, где должна была струиться кровь, находилась дыра. Тысячи звезд, подобно злорадным глазам, вились внутри раны, как если бы она пронзала ткань пространства. Безумный смех зазвучал в голове Сцеволлы: четыре ужасных голоса. Он открыл рот, но говорить начали они: “Ты полагаешь, что чемпиона Тёмных Богов может убить царапина? Чтобы отсечь нити этой марионетки, недостаточно простой шавки Пса-Императора.”

Сцеволла сражался за контроль над своим языком. “Ты не сможешь убить меня. Беги, брат. Спасайся!”

Деметрос усмехнулся. “Бежать? Я Космический Десантник ордена Имперских Кулаков. Я не бегаю.”

Рунный меч Сцеволлы жадно светился. Он закричал в небеса: “Я не буду убивать его! Эта схватка бесчестна!”

Когда Деметрос снова приблизился, чтобы убить, Сцеволла попытался подставить шею под приближавшийся клинок, но рунный меч поборол его волю и с лязгом блокировал удар. Сцеволла снова ударил, его конечности не принадлежали ему, и Деметрос откинулся назад, горло пересекала нить сожжённой плоти. Космодесантник упал на колени с бесстрастным лицом, силовой меч лязгнул о землю.

Перекрывая шум боевых гимнов Имперских Кулаков, дикие песнопения берсерков и вопли умиравших мутантов, Ларсус крикнул своему капитану: “Дело сделано. Мы должны уходить – сейчас!”

Сцеволла смотрел на тело Деметроса. Он решил отдать Шарну приказ сжечь труп, уничтожая прогеноидные железы и тем завершая охоту.

Внезапно на плазу ворвалась груда пульсирующих мышц, стянутая внутри чёрного панциря, слившегося с плотью. Ненасытная угревидная конечность кусала и глотала. Ферокс получил последний дар варпа: он стал его отродьем. Он будет бездумно умерщвлять для развлечения богов.

Приказ Сцеволлы умер у него на губах. Глядя, как то, что когда-то было Фероксом, убивая, скулило и бормотало, Сцеволла понял, какая судьба ожидает его, если он попробует изменить своей клятве. Он похолодел. Боги никогда не позволят охоте прекратиться. Он мрачно поклонился мёртвому противнику. Лучше смириться с рабством, чем позволить пожрать остатки своей человеческой сути. “До следующей встречи, мой друг.” Слова оставили горький привкус.

Он отсёк голову Деметроса своим мечом и подобрал трофей за волосы: еще один череп для изменчивого алтаря.

Ларсус выкрикнул приказ. “Отделение, сходись! Мы возвращаемся на Коготь!”

Защитное кольцо вокруг Сцеволлы сжалось в узел, он щёлкнул переключателем на поясе, и отделение замерцало и исчезло; водоворот битвы хлынул в пространство, которое они покинули.

***

Не обращая внимания на происходящие вокруг него зверства, Апотекарий сновал меж трупов своих павших боевых братьев, собирая драгоценное геносемя. Он опустился на колени перед телом Капитана Деметроса.

“Слёзы Императора, – воскликнул он. – Они забрали его голову!” Ощущая камень на сердце, он пробормотал отходную молитву и извлек жизнетворную жидкость из прогеноидной железы в груди трупа своим редуктором. “Твоя линия будет жить, чтобы отмстить за это злодеяние, мой капитан.”

Где-то в эфире раскатился смех. Игра будет продолжаться.