Венская сказка

Она снова повернулась к зеркалу, и почти в ту же минуту дверь громыхнула, и в каюту всунулась матросская рожа.

— Пан Тешевский, вас капитан зовет!

— Вот видишь… — поручик подтолкнул Терезу к боковой койке. — Посиди тут, думаю, я скоро…

В капитанской каюте Чолак был один. Дружески поприветствовав Яна, он кивком предложил ему сесть. С наигранным равнодушием поручик оглядел каюту и подтянул стул ближе к столу.

— Что произошло, Чолак?

— Смотри сам… — капитан ткнул ему смятую газету.

— Ого… — поручик пробежал глазами заголовки. — Так это же…

— То-то и оно… — Чолак поднялся. — Слушай, Ян, обстановка изменилась.

— Ясное дело… — поручик наскоро просматривал сообщения.

— Я не про то, Ян. Мне было приказано отвезти тебя в Белград. Однако в приказе ни слова не говорилось о девушке. Пойми меня правильно…

— Что? — поручик отшвырнул газету. — Проверка?

— Так, Ян. Я хочу знать, кого везу…

Чолак вышел из-за стола и хлопнул в ладоши. Двери мгновенно распахнулись, и в каюту влетели трое дюжих матросов, сразу блокировав вход и окна.

— Что ты собираешься делать, Чолак? — возмутился Ян. — Да за это…

— Знаю! — оборвал его капитан. — Только я свою голову тоже не на помойке нашел! Личный обыск! Понятно?

— Сколько угодно!

Матросы сосредоточенно рылись в одежде, тщательно прощупывая каждый шов, однако ничего найти им не удалось. Тем временем сам Чолак изучил все, что лежало в портмоне Тешевского, и придирчиво осмотрел каждую вещь, обнаруженную в карманах. Наконец убедившись, что надежды найти что-то стоящее напрасны, он вздохнул и перебросил через стол брюки, которые первыми подвернулись ему под руку.

— Забирай, нет здесь ничего…

Поручик оделся, по очереди окинул всех тяжелым взглядом и вышел из каюты. Очутившись на палубе, он какое-то время стоял возле борта, изображая равнодушного наблюдателя, и только немного успокоившись, пошел к себе. Однако уже на трапе его остановил матрос, карауливший у дверей:

— Извините, пан Тешевский, приказано не впускать…

Скорее всего этот матрос и сам не знал в чем дело, потому чувствовал себя неуверенно. Поняв его состояние, поручик дружески улыбнулся и вновь поднялся на палубу. Там он тихо огляделся и, убедившись, что за ним никто не наблюдает, осторожно постучал в окно собственной каюты. Как он и надеялся, Тереза мгновенно открыла створку и испуганно схватила Яна за руку.

Поручик молча приложил палец к губам, а потом на ощупь расстегнул пуговички ее платья. Еще раз оглянувшись, он вытащил пакет, сунул его в карман и сразу отступил дальше к борту. Потом, встретившись с Терезой глазами, отрицательно покачал головой. Девушка хотела что-то спросить, но в эту минуту на палубе показался капитан Чолак, который в сопровождении все тех же трех матросов направился к Тешевскому.

Поравнявшись с поручиком, капитан криво усмехнулся:

— Ты, Ян, погуляй тут немного…

Оглянувшись на сопровождавших его матросов, Чолак задержался у входа, и спросил караульного:

— Не разговаривали?

— Нет, капитан.

— Добро, — мимоходом бросил Чолак и ступил на трап.

В каюте капитан сначала оглянулся на матросов и только потом грубо предложил Терезе.

— Раздевайся!

— Что? — девушка ошарашенно уставилась на Чолака. — Как это так, раздевайся?

— Просто… Давай сюда сумку, вещи… Все остальное.

— Да вы что, с ума сошли? — начала было Тереза, отыскивая растерянным взглядом Яна, однако Чолак не дал ей опомниться и приказал матросам:

— Давайте, парни! Быстренько…

Пряча похотливые усмешки, матросы подскочили к Терезе. Сразу же затрещали крючки, застежки, и Тереза, наконец уяснив, что с нее и вправду стягивают платье, отчаянно закричала:

— Ян! Ян!!

Услышав этот перепуганный выкрик, поручик, который до той поры спокойно стоял на палубе, рванулся в каюту, однако дорогу ему преградил матрос, карауливший двери. Откуда-то сами собой сразу возникли другие, и на ступеньках трапа началась свалка. Треск и топот на трапе вынудили Чолака занервничать, и он, наскоро ощупав рубашку Терезы, швырнул ее девушке.

— На, прикройся!

Тереза, кое-как замотавшись в оставленную ей одежду, следила за Чолаком перепуганными глазами. Наконец в дверях возник матрос, ездивший с Чолаком на берег. Мгновенно оценив обстановку, он криво усмехнулся и произнес:

— Капитан, мы уже знаем, что надо… Обещаю, Буду пройдем тихо.

— Хорошо… — Чолак вернул Терезе вконец измятое платье и через плечо кинул ухмыляющимся матросам. — Все, парни. Марш на палубу!

* * *

Опершись на фальшборт локтями, поручик тупо смотрел на воду. Рядом молча жалась Тереза, когда с носа долетали выкрики вахтенного, она вздрагивала. Позади них, у нактоуза, отсвечивал фонарь рулевого, а тут, на корме, было темно, и лодка, тянувшаяся на буксире за судном, едва виднелась, зато на обоих берегах, четко определявшихся речными отблесками, то и дело показывались проплывающие огоньки.

Легкий деревянный стук вывел Яна из оцепенения. Решение возникло сразу. Поручик подтолкнул Терезу и приказал:

— Лезь в лодку! Быстро.

Яну показалось, что Тереза ждала именно этих слов. По крайней мере, она, без единого вопроса, не колеблясь, перелезла фальшборт и, улучив момент, спрыгнула в лодку. Поручик тоже не заставил себя ждать. Он достал нож, осторожно перерезал буксир и, ложась на днище, притянул Терезу к себе.

— Заметить могут…

Лодка быстро отставала от судна. Неожиданно послышался легкий хлопок, и где-то снизу зажурчала вода. Сначала беглецы не обратили на это внимания, но когда вода начала быстро заполнять лодку, поручик спохватился и принялся лихорадочно искать черпак или другую посудину. Ничего подходящего не попадалось. Тем временем лодка ощутимо начала погружаться. Поручик все еще не терял надежды отыскать хоть что-нибудь и прекратил попытки только после того, как не на шутку перепугавшаяся Тереза пискнула:

— Янчику, мне ж до берега не доплыть… Я плохо плаваю!

— Доплывем, не бойся…

Поняв, что остаться на плаву не удастся, поручик попробовал оторвать хотя бы доску от сиденья, но из этого тоже ничего не вышло. Тогда он, бросив напрасные попытки, снял пиджак, вынул оттуда портмоне и вместе с пакетом запихнул под шляпу Терезе. Опасаясь, что в воде шляпка может свалиться, он распустил ленты и, обмотав их вокруг головы подруги, завязал в крепкий узел под подбородком.

— Зачем это, Янчику? — уверенность поручика придала девушке бодрости, и она, покрутив головой, чтоб проверить, не помешает ли ей такой «тюрбан», спросила: — А там что?

— Деньги, глупенькая. Как только это корыто потонет, хватайся за мои плечи. Только шею не перехвати, а то ненароком придушишь. Когда поплывем, подгребай ногами, чтоб помочь. Поняла?

— Так, так… — Тереза закивала головой, и болтавшиеся сверху концы лент смешно запрыгали. — Поняла…

— Вот и хорошо. И не бойся, выплывем. Тут недалеко.

Долго ждать не пришлось. Уже через минуту лодка плавно ушла у них из под ног, и поручик поплыл, загребая руками по-морскому, и в такт этим гребкам позади него, словно поплавок, заколыхалась над водой незаметная в темени серая шляпка Терезы.

Казалось, береговые огоньки мигали теперь еще дальше, однако поручик упрямо плыл к левому берегу. Когда он наконец-то коснулся ногами дна, сил у него почти не осталось. Поэтому, прежде чем куда-то идти, они долго лежали на песке.

Потом ночная прохлада стала ощутимой, и поручик, превозмогая себя, поднялся и помог Терезе встать. Они доплелись до какой-то скирды, где, уже окончательно потеряв силы, Ян повалился на разрытую кем-то солому. Так он лежал минуты три, а когда поднял голову, то увидел, что Тереза, не снимая с себя мокрого платья, пытается преодолеть мелко бившую ее дрожь, подтягивая облепленные сырой тканью колени к подбородку, все еще подвязанному шляпными лентами.

— С тобой… Что? — поручик приподнялся на локтях.

— Что?… Ты еще спрашиваешь, что? — губы Терезы тряслись от обиды и холода. — Свадебное путешествие!… Кольца!… Друзья!… И самый лучший друг — капитан Чолак! Да я… Да я все еще чувствую, как они раздевали меня!…

Содрогаясь от рыданий, девушка рванула узел под подбородком, стянула шляпку с головы и швырнула ее в лицо Тешевскому.

— На, забирай свои деньги! Ничего мне не надо!

Поручик через силу поднялся и, накрутив на кулак мокрые, распустившиеся волосы Терезы, рявкнул:

— Прекрати истерику!

— Что? Прекратить? — Тереза рванулась, пытаясь освободить волосы. — А что делать?

— Раздеваться…

Поручик отпустил Терезу и начал сосредоточенно стаскивать с себя мокрую одежду. Какой-то момент девушка смотрела на него и вдруг забилась в новом приступе самой настоящей истерики.

— Ах, раздеваться! Пан Тешевский желают еще и собственного удовлетворения! Ну, конечно, конечно… А что еще делать с паскудной девкой, которую у него на глазах раздели матросы! Пож-жалуйста! Без проблем!

Чуть ли не заходясь от злости, Тереза сорвала с себя платье, сорочку и, скомкав, отшвырнула в сторону. А поручик тем временем, внешне оставаясь совершенно спокойным, разделся сам, аккуратно развесил одежду и, чуть увеличив уже сделанный кем-то лаз в скирде, негромко позвал:

— Давай сюда…

— Что, туда? — голос Терезы зазвенел от омерзения. — Не желаю! Пожалуйста, вот тут! В болоте! В грязи!…

— Сюда, говорю тебе! — поручик ухватил девушку под мышки и, силой заталкивая в лаз, полез следом.

— Нет, нет! — вырывалась Тереза. — Чтоб меня еще и изнасиловали в каком-то гадюшнике!…

Поручик же принялся подгребать солому, приговаривая:

— От Чолака беги, через Дунай плыви, а тут еще и на тебе… Нет уж, спасибочки… — Ян быстро обустроил логово и, тесно обнимая Терезу, прошептал ей на ухо: — Лежи тихо… Согреться надо… А одежда до утра высохнет…

Под это примирительное бурчание Тереза всхлипывала все реже и наконец, согревшись и перестав дрожать, понемногу затихла. Какое-то время они лежали, согревая друг друга и прислушиваясь к ночным шорохам, а потом, примащиваясь поудобнее, Тереза спросила:

— Янчику, ты на меня очень сердишься?

— За что?

— Да я сама удивляюсь, что это на меня нашло… Я ж все понимаю, Янчику… И мне с тобой так хорошо, так хорошо…

— Ну, вот и прекрасно, — с облегчением вздохнул Ян. — А удивляться тут нечему. Такое напряжение, я и сам едва выдержал…

— Правда? — Тереза закрутилась, стараясь повернуться лицом к нему.

— Да говорю ж, правда. Спи, любимая, нам отдохнуть надо…

— Так я сплю, Янчику… — и Тереза, ловко вывернувшись, ласково поцеловала поручика в щеку…

* * *

Откинувшись на кожаные подушки сиденья, старый граф Текели недовольно щурился на окружающий мир. Его коляска, не спеша, катилась по ночному проселку, покрытому еще влажной пылью, и ее мерное покачивание заставляло дремлющего графа то клевать носом, то снова открывать глаза.

После очередного клевка Текели, как петух, подбрасывал голову и с показной бодростью начинал оглядываться, в то время как гайдуки, сопровождавшие графа, молча подпрыгивали в седлах и в отличие от хозяина вовсе не смотрели по сторонам. Для них утренний объезд именья давно стал обычной и, пожалуй, надоевшей, обязанностью.

Неожиданно полуопущенные веки графа подпрыгнули вверх, и он, в первый момент не поверив своим глазам, протер их пальцами. Однако видение не исчезло, а наоборот, приобрело еще больше четкости, от чего в глазах графа блеснули похотливые огоньки — возле недалекой скирды потягивалась на утреннем солнце стройная, да к тому же и обнаженная женщина.

Рука графа сразу вытянулась, и тонкий, дрожащий палец властно показал на притягательную фигурку.

— Гей! Сюда ее!

Гайдуки враз встрепенулись и, радостно гикая, прямиком поскакали к скирде. Уже через минуту они повернули обратно, гоня перед собой полураздетого парня и совсем голую девушку. Тем временем Терезе и Яну, оказавшимся в столь пикантном положении, было совсем не до смеха. Вконец перепуганная Тереза бежала первой, прикрываясь платьем, которое она успела схватить, прежде чем регочущие гайдуки начали теснить ее своими конями, в то время как Ян, сумевший натянуть штаны, то пытался остановить Терезу, то наоборот, кидался с руганью на гайдуков, одновременно пробуя натянуть рубаху.

Наконец поручик справился с рукавами, но в тот момент один из гайдуков, рассерженный его бранью, конем сбил Тешевского с ног. Разъяренный поручик мгновенно вскочил, вцепился в луку седла и, высоко вскинув ноги, охватил ими шею гайдука. В следующий момент он сбросил обидчика с коня. Тяжело хлопнувшись на землю, гайдук испуганно закрутил придавленной шеей.

Увидев это, один из его товарищей потянул саблю из ножен, но поручик подскочил к упавшему, рванул с него перевязь и уже вооруженным схватил коня угрожавшего ему гайдука за недоуздок. Гайдук зло замахнулся саблей, однако поручик, укрывшись за конской шеей, ловко отбил удар.

Граф, восхищенно следивший за всем этим, внезапно вскочил и громко выкрикнул:

— С коня, Миклош! В позицию! — одновременно он жестом приказал другим гайдукам не вмешиваться.

Миклош послушно спрыгнул с седла и, выставив перед собой саблю, двинулся на Тешевского. В свою очередь, поручик выпустил недоуздок и, выжидая, закружил вокруг готового к нападению противника.

Гайдук сделал выпад первым. Клинки противников на какой-то момент скрестились, и сабля Миклоша неожиданно вырвалась из его руки. Отлетев на добрую сажень, она воткнулась в землю. Огорошенный гайдук растерянно посмотрел на хозяина, но граф уже не обращал на него внимания. Наоборот, он восхищенно зацокал языком и с доброжелательной усмешкой обратился к поручику:

— Назовитесь, пожалуйста…

— Граф Мацей Сеньковский! — поручик отсалютовал саблей. — С кем имею честь?…

— Граф Текели Ференц. Прошу меня извинить…

— Без обид. На вашем месте я поступил бы точно так же…