Сомнамбула. Книга 1. Звезда по имени Солнце

— Тогда приказываю сделать себе стимулирующую инъекцию!

— Есть.

Матвей замолчал, дожидаясь, пока тонкая игла встроенного в скафандр инъектора делала свое деликатное медицинское дело.

— Ну как, пришли в себя?

— Так точно, — сказал Гумилев гораздо более уверенно.

— Тогда прошу доложить тактическую обстановку по данным ваших сенсоров.

Матвей взглянул на приборную панель.

— Наблюдаю пять навигационных бакенов, три ретранслятора, сорок два пассивных орбитальных объекта, классифицированных как сброшенные топливные баки и отработавшие спутники.

— То есть никаких следов судна, терпящего бедствие? — уточнил Чубов.

— Именно так, господин капитан.

В этот момент на приборной панели перед Матвеем замигал красный индикатор аварийного радиоканала.

Матвей машинально хлопнул по клавише, и в его наушниках зазвучал синтезированный мужской голос:

— Внимание всем, кто меня слышит! Я яхта «Ассоль». Порт приписки Четвертый Рим. Падаю на поверхность Ио. Текущие параметры моей траектории…

Мужской голос яхты с женским именем не успел закончить, потому что канал перехватил капитан Чубов.

— Матвей, внимание на тактический экран. Я засек ее! — воскликнул он. — Яхта сейчас почти строго под нами. Внимание на экватор Ио!

Матвей последовал приказу капитана, переведя вывод данных от тактических радаров со стандартного экрана на всю ширь лобового стекла пилотской кабины корвета. Все пространство перед ним превратилось в гигантскую многоцветную лазерную голограмму.

Многочисленные вулканы и тектонические котловины Ио распушили перед ним дымчатые хвосты.

Озера кипящей ртути приподняли свои сизые вуали.

Блуждающие циклоны горячих газов, являя завидную благовоспитанность, величественно провернулись на положенные доли градусов за отмеренные межпланетным этикетом секунды.

Все эти красоты были синтезированы борткомпьютером в искусственных «дневных» цветах. В реальности же они с Чубовым приближались к Ио с ночной стороны. Без помощи своих цифровых ассистентов они не могли сейчас увидеть на поверхности этого спутника Юпитера по сути ничего, кроме нескольких тускло-оранжевых углей и серпов, указывающих на самые яростные извержения вулканов.

И вот, на фоне черного диска Ио (в натуральных цветах) и бессовестного многокрасочного великолепия (в цветах искусственных, «дневных»), падающей звездой неслась вниз по пологой гибельной траектории сияющая точка. Как видно — та самая злополучная яхта «Ассоль», порт приписки Четвертый Рим.

Она находилась на очень низкой, нестационарной орбите, которая по существу уже и орбитой-то не являлась. А была траекторией схода с низкой орбиты — спиралью, которая, сужаясь, накручивалась на Ио и была обречена закончиться где-то на ее поверхности. Удар, гром в отсеках, вспышка, километровый кратер…

Но думать об этой ужасной коллизии Матвей не желал. Он прогнал прочь мрачные картины катастрофы.

Вдруг в его сознании промелькнул совершенно неуместный вопрос: а кто же дал яхте столь нарочито «девчачье» название? Ведь наверняка не девушка, а какой-нибудь попивающий, несчастливый отец семейства, в детстве обчитавшийся Грина и воображавший себя капитаном Греем — возлюбленным прекрасной Ассоли… А может, и по сей день болеющий этим Греем, ищущий свою и поныне не найденную Ассоль?

Два взмаха лазерной указкой — и борткомпьютер корвета произвел видеозахват падающей яхты телескопическими визирами. После чего выдал увеличенное изображение аварийного корабля.

— Так-так-так… — пробормотал Матвей и закусил нижнюю губу, как он делал всегда, когда ему было очень-очень любопытно.

Яхта «Ассоль» была без преувеличения шикарной. Сочетание изящной хищной красоты с фантастической мощью восьмипотокового комбинированного двигателя производства Объединенной Лунной Машиностроительной Компании «Прогресс» рождало у зрителя один-единственный вопрос: сколько именно нулей сияли рядком на ценнике этого техношедевра? Даже Матвей, знавший толк в летательных аппаратах премиум-класса, затруднялся дать уверенный ответ.

Увы, положение шикарной яхты было бедственным.

Отчего-то ни одна маршевая дюза корабля не озарялась призрачным сиянием скоростного плазменного потока, способного играючи побороть силу притяжения Ио.

Работали только небольшие маневрово-ориентационные движки на брюхе яхты. Их тяга, конечно, немного замедляла падение корабля. Но отдалить роковое столкновение с поверхностью луны Юпитера хотя бы на час маневровые движки были не в силах.

«Куда смотрит экипаж? И что там вообще, черт побери, происходит?»

Как видно, капитана Чубова волновали те же вопросы.

— Пытался связаться с этими гавриками с «Ассоли». Молчат! Может, и в живых уже никого нет… А дистанция, черт возьми, такая, что характер повреждений совершенно неясен… Если они вообще есть, эти повреждения…

— Господин капитан, разрешите сблизиться с яхтой вплотную! — попросил Матвей.

Мгновенно созревший в голове Гумилева план был прост: осмотреть яхту в упор и попытаться состыковаться с ней. А дальше — по обстоятельствам. Либо снимать экипаж, либо снимать трупы экипажа, либо взять управление яхтой на себя и, если повезет, запустить маршевые двигатели. Не бросать же такую красавицу в объятиях гравитации Ио?

— Сближение разрешаю! — сказал Чубов. — Но имей в виду, что…

Договорить капитану было не суждено. Прямое попадание гигаджоульного лазера вскрыло левый борт его корвета, как консервный нож — банку с сардинами.

Матвей, который шел за чубовским аппаратом почти вплотную, увидел ярчайшую вспышку, на мгновение затмившую Солнце.

В тот же миг детекторы предупредили о залповом пуске ракет. А подсистема тактического оповещения сообщила о контакте с тремя неопознанными объектами.

«Пираты! Все-таки Сазонов был прав насчет пиратов!» — пронеслось в голове Матвея.

— Господин капитан, вы целы?

Чубов ответил не сразу. Но все же — слава Богу — ответил!

— Я-то более-менее. А вот моей птичке, похоже, сломали крылышки… Но и это терпимо. Главное вот что: ты, Матвей, засек вражеские цели?

— Так точно! Есть захват. Нет, правда, устойчивого опознания.

— Главное — это захват и элементы движения. Моему-то радару каюк. Так что включай свое внешнее целеуказание.

«Скорпион» Матвея должен был теперь стать ушами и глазами его командира. Благо техника это очень даже позволяла.

— Сделано! — отрапортовал он, когда передача данных на борт Чубова началась. — И имейте в виду, господин капитан: они выпустили ракеты!

— Ракеты я вижу, эти датчики у меня выжили. Отстреливай ловушки, включай генератор помех. И, конечно же, сразу атакуй ответно! На каждую цель по четыре ракеты, нечего жалеть!

— Слушаюсь.

На бортах «Скорпиона» имелись характерные бочковидные наплывы — там скрывались револьверные пусковые установки первоклассных ракет «Тян Ян» лунно-китайского производства. Стоило Матвею выбрать их на селекторе оружия и нажать кнопку, как «бочки» на бортах его корвета раскрылись. С неуловимой для глаза быстротой многоствольного пулемета былых времен револьверные установки выплюнули по шесть ракет «Тян Ян».

Ракеты — тоже с неуловимой для глаза быстротой — врубили свои новомодные бимезонные пропульсоры и упорхнули вперед, навстречу указанным целям.

Меж тем капитан Чубов, получивший от Матвея данные о врагах, вошел в профессиональный боевой раж.

— Ага! Вижу голубчиков! Корыто покрупнее — это, по всем признакам, списанный лазерный бур типа «Атлант». Перестроенный, конечно, перекомпонованный… В итоге из него сделали что-то вроде канонерской лодки. А две лоханки помельче — бывшие орбитальные такси. Скорее всего — «Серны». Когда я студентом был, из этих «Серн» все лунные таксопарки состояли. А теперь, видишь, грозное оружие в руках межпланетного отребья! Триста протуберанцев им в афедрон!

— Ловко вы их вычисляете, — уважительно сказал Матвей. Да и способность капитана Чубова, так сказать, формулировать его восхищала.

Чубов тем временем продолжал:

— У «Атланта» лазер имеет предельный темп стрельбы один импульс в минуту… Его все-таки для терраформирования проектировали, а не для войны. Поэтому у нас есть еще минимум тридцать секунд на то, чтобы сориентировать все наши противорадиационные щиты для парирования его импульса.

— Вас понял… Ориентирую!

Матвей как раз окончил ворожить над приборной панелью, когда в наушниках раздался недобрый голос капитана Чубова.

— Ну вот что: у меня среди прочего приводы щитов отказали. Поэтому ты должен меня прикрыть.

— Попробую, — сказал Матвей, хотя был на сто процентов уверен, что ничего не получится.

— Отставить «попробую». Выполняй — и все получится.

Опытный пилот капитан Чубов прекрасно понимал все проблемы Матвея. Понимал он и то, что одними командирскими нагоняями дела не делаются.

Поэтому Чубов ловко подыграл Матвею своими исправными дюзами. Его «Скорпион» словно бы встал на дыбы, расцветился вспышками маневровых импульсов и, попятившись, сам спрятался за корпусом аппарата Гумилева. Да не как-нибудь, а именно так, чтобы полностью укрыться за проекцией его кормового противорадиационного щита.

— Ловко это вы! — не скрывая восхищения, сказал Матвей.

— Да ерунда.

В ту же секунду следующий импульс пиратской лазерной пушки вгрызся в многослойную толщу противорадиационного щита его корвета. Матвею даже показалось, что он слышит зловещий хруст рвущегося металла. Чего, конечно же, быть не могло.

Но кое-что скверное, конечно же, случилось: радиационный щит, приняв в себя за микросекунду гигаджоуль энергии, треснул по множеству направлений, на всех слоях одновременно. Брызнули обломки — увесистые и крошечные. Выплеснулись несколько ослепительных струй перегретой плазмы — это испарился металл вдоль вектора попадания лазерного луча.

Щит матвеевского корвета сразу же стал похож на распотрошенную пуховую перину.

Большинство обломков щита двигались сравнительно медленно и были такими легкими, что они лишь оцарапали обшивку «Скорпионов» Гумилева и Чубова. Но один крупный обрывок стального листа, вращаясь циркулярной пилой, вошел в воздетый над корпусом «хвост» Матвеева корабля — эффектную деталь конструкции, за которую их тип корветов и получил свое название.

Этим «хвостом скорпиона» являлась сочлененная штанга, имеющая несколько степеней свободы. На ее оконечность была вынесена оружейная платформа с главным калибром — мощной лазерной пушкой. Благодаря своей подвижности «хвост» позволял наводить лазерпушку в любую точку сферы вокруг корвета, не меняя направления движения корабля.

Теперь корвет Матвея этой возможности был лишен. Подрубленный обломком щита «хвост» застыл сломанной веткой, лазерная пушка больше не опрашивалась борткомпьютером. То есть сама-то она, наверное, была целиком и полностью исправна, но коммуникации управления — они оказались разрушены.

На осознание этого грустного факта Матвею понадобилось чуть больше секунды. Но доложить Чубову о новой напасти он не успел.

Капитан ликовал:

— Успели! — задорно закричал он. — Теперь вот что: мой борткомпьютер уже закончил расчет данных для стрельбы по этим выродкам. Так что убирай своего боевого коня влево, не загораживай моему главному калибру сектор обстрела…

— Но вы же останетесь без прикрытия!

— Бог не выдаст, свинья не съест, — беспечно отмахнулся Чубов. — В общем, приказываю: я расстреливаю пиратов. А ты берешь руки в ноги и быстро-быстро спасаешь экипаж яхты «Ассоль». Если там, конечно, есть кого спасать… А, чуть не забыл: выпусти в пиратов оставшиеся ракеты.

«А может, наоборот?» — хотел спросить Матвей, но тут же сообразил, что раскуроченный аппарат Чубова сейчас не обладает и третью необходимой маневренности и тяги.

А с другой стороны, его, Матвея, аппарат лишен возможности поджаривать пиратов из главного калибра. В общем, они образовали такой средневековый по сути симбиоз: слепой гусляр и его глухонемой поводырь…

Хотя Матвею и не хотелось в тот миг, чтобы его внутренний голос звучал пафосно — ему вообще не хотелось, чтобы внутренний голос звучал, — они оба сейчас совершали настоящий подвиг.

Чубов готовился в одиночку, на поврежденном корвете, биться с тремя пиратскими боевыми единицами. Которые имели перед ним преимущество по причине большей свободы маневра.

В то же время он, Матвей, намеревался идти на тесное сближение с падающей яхтой. И это при том, что на ней, вероятно, уже побывали пираты! А стало быть, после их визита на яхте могли остаться самые неприятные сюрпризы.

Какие? Любые. Ну, скажем, мина на наружной обшивке, которая шарахнет кумулятивным пестом в брюхо его «Скорпиона», как только тот приблизится для стыковки. Или мина внутренняя, в стыковочном узле, которая убьет лично его, Матвея, тем же самым кумулятивным пестом, способным пронзить насквозь любой, даже самый совершенный летный скафандр.

Пожалуй, от кумулятивного песта спасла бы экзоброня «Богатырь»… Но экзоброни «Богатырь» у лейтенанта Гумилева не было. Увы, конструкция пилотского кресла корветов типа «Скорпион» не позволяла пилоту использовать эту шикарную новинку военпрома.

Но за Чубова Матвей волновался куда больше, чем за себя. Он, Матвей, идет на сближение с гражданским судном — скорее всего, вполне безобидным — в то время как Чубов несется навстречу трем кораблям хитрого и свирепого врага. Пусть даже каждый из них индивидуально уступает корвету типа «Скорпион» и в вооружении, и особенно в качестве бортовой электроники… Но их, черт побери, три!

К счастью, китайские ракеты не подвели. С их борта на корвет Матвея велась непрерывная трансляция. Она свидетельствовала о том, что семь из двенадцати ракет смогли преодолеть все помехи и обманки, выставленные с борта пиратских «Серн».

За пару секунд до подрыва ракеты отстрелили блоки объективного контроля. Это были небольшие сферы, утыканные видеокамерами и оснащенные достаточно мощными передатчиками.

Жили эти блоки считанные секунды, но это были драгоценные секунды. Благодаря полученным трансляциям борткомпьютер корвета смог сделать для Матвея эффектный монтаж.

«Атлант» и две «Серны».

Взрыв.

Еще взрыв.

Новая серия взрывов.

Одну «Серну» плотно накрывает конусом разлетающихся убойных элементов. Крупный план на освежеванный маршевый двигатель. Вскрытое горячее нутро, обрывки трубок…

Непропорционально огромная сравнительно с небольшим отсеком управления пушка «Атланта» покрывается густыми сериями оспин — пробоинами от осколков.

В вакуум бьют струи какой-то жидкости. Потом под теплоизоляцией лазерной пушки случается что-то нехорошее, и от нее отваливается огромный кус.

«Похоже, оставил этих подонков без главного калибра. Так сказать, символически кастрировал, — удовлетворенно заключил Матвей. — Да чего там символически… И практически тоже!»

Эпизод 8

Спасение яхты «Ассоль»

Июль 2468 г. Корвет «Скорпион» б/н 2012. Орбита Ио

Вблизи яхта «Ассоль» выглядела роскошней некуда. Все, что должно было блестеть, — блестело. Все, что должно было внушать, — внушало.

Матвей не удержался и заказал борткомпьютеру серию снимков яхты в суперразрешении — чтобы было что показать Валерке Цзы и Ушанскому после вылета.

Затем Матвей попробовал связаться с яхтой последовательно на средних, коротких и ультракоротких волнах. Но каждый раз ответом ему был остохреневший монолог ипохондрика-автопилота: «Я — яхта «Ассоль». Порт приписки Четвертый Рим. Падаю на поверхность Ио. Мои текущие параметры траектории…»