Энциклопедия семейного воспитания и обучения

Но как ни важны сами по себе, исчерпывающие указанное содержание, беседы, как возбудители религиозного чувства дитяти и просветители его религиозного сознания, без нужды увеличивать число их не следует. Для детского ума и сердца нужно предлагать столько пищи, чтобы они были в состоянии переварить ее. Подробности священно-исторические и факты не один раз еще будут изучаемы детьми, не на них должно останавливаться теперь внимание воспитателя. Насказать и даже вложить в уста детей можно многое, замечает справедливо Пильц, но плод принесет лишь то, что найдет для себя в них почву и основание. Все же прочее, хотя бы и очень замысловатое, сотрется и исчезнет, как прекрасная яркая краска на несвойственном ей грунте.

Есть благочестивые матери — предупреждает неопытных один составитель руководства, которыя, с первых дней возраста, много говорят детям, много учат их познавать Бога, Его существование, Его природу, Его свойства, Его Провидение. Пусть бы так они рассказывали им о творении и управлении миром; но они хотят рассказать и объяснить им и самые высшие и самые непостижимые тайны христианства. Правда, эти благочестивые матери имеют превосходные намерения, но они поступают едва-ли благоразумно.

Да, эти благочестивые матери ошибаются. И они совершают две ошибки. Первая ошибка—это их уроки. Уроки, даже самые простые, говорят разуму. Что такое урок, даже самый простой? Это есть изложение, рассуждение, объяснение. А все зто может быть понято только одним разумом. Но у дитяти разум отсутствует, потому едва ли возможно, чтоб дети понимали уроки. Можно буквально сказать, что эти матери говорят глухим, глухим умам, которые, при всем желании быть просвещенными и наставленными, попросту только скучают.

Вторая ошибка их состоит в том, что они не различают вещей простых от вещей сложных, предметов ясных от темных, неопределенных от точно определенных, для того, чтобы выбирать те из них, которые доступны каждому возрасту и сообразовать обучение их с силами и развитием дитяти. Относясь к нему, как к равному, как к взрослому, они его утомляют, запутывают, притупляют, и, что еще хуже, рискуют развить в нем нерасположение к жизни веры и благочестия.

Совершенно верные мысли высказывает по занимающему нас вопросу В. Г. Белинский.

«Не говорите детям, что такое Бог: они не поймут конечных и отвлеченных определений бесконечного существа, но заставьте детей любить Его, этого Бога, Который, является им и в ясной лазури неба, и в ослепительном блеске солнца, и в торжественном великолепии восстающего дня, и в грустном величии наступающей ночи, и в реве бури, и в раскатах грома, и в цветах радуги, и в зелени лесов, и во всем, что есть в природе живого, так безмолвно и вместе с тем так красноречиво говорящего душе юной и свежей, и, наконец, во всяком благородном порыве, во всяком чистом движении их младенческого сердца. Не рассуждайте с детьми о том, какое наказание налагает Бог за такой-то грех, не показывайте им Бога, как грозного, карающего судью, но учите их смотреть на Него без трепета и страха, как на отца, бесконечно любящего своих детей, которых Он создал для блаженства и которых блаженство Он искупил мучениями на кресте. Внушайте детям страх Божий, как начало премудрости, но делайте так, чтобы этот страх вытекал из любви же и чтобы не боязнь наказания, а боязнь оскорбить Отца благого, любящего, а не грозного и мстящего, производила этот страх. Обращайте ваше внимание не на истребление недостатков и пороков в детях, но на наполнение их животворящей любовью: будет любовь—не будет пороков. Истребление дурного без наполнения хорошим бесплодно, оно производит пустоту, а пустота беспрестанно наполняется пустотою же: выгоните одну, явится другая. Любви, бесконечной любви, — все остальное призрачно и ничтожно! «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге и Бог в нем». Это — цель воспитания».

Молитва домашняя и церковная.

Главная забота воспитателя заключается теперь в том, чтобы результаты, добытые беседами в виде той или иной религиозной мысли и чувства, закрепить в душе ребенка, сделать их достоянием слабой детской воли. Для этой цели весьма пригодны краткие молитвословия, которыми так богато наше Богослужение и священные книги. Являясь вполне доступными детям по содержанию, имея в тоже время принятую у нас молитвенную форму, молитвословия эти легко детьми запоминаются; повторяемые же по тем или другим поводам часто, приобретают господствующее положение среди других их мыслей и в состоянии придать всей жизни известное направление[8]. Кроме того, они служат прекрасным средством для приучения и упражнения детей в молитве.

Ничто так не способствует, уверяет наш великий молитвенник, приснопамятный епископ Феофан, собиранию внимания пред лице Божие, как эти коротенькие молитвы. Молитва настоящая та есть, которая прямо из сердца исходит и к Богу восходит. И никакая другая молитва не есть молитва, если она не такова. Об этом и должна быть вся у нас забота в деле молитвы. Но обычно ум наш загроможден множеством не божеских помышлений, воля—многими житейскими заботами, сердце — сочувствиями и услаждениями земными; почему тотчас спросонку к Богу возноситься для нас то же, что из трясины выкарабкиваться. Маленькие молитовки — очень пригодное к тому средство или пособие. Они приучают ум держаться на одном; понемногу сочувствие на свою сторону перетягивают, и от забот отвлекают.

Приводить образцы таких кратких молитв мы не будем, равно как указывать дидактические приемы разучивания детьми молитв воздержимся. Ограничимся самыми общими замечаниями касательно приучения детей к домашней молитве.

Потребность молиться у детей является сама собой, под влиянием примера. Дитя видит окружающих его лиц молящимися, положим, утром или при начале и окончании дела и ему так хочется подражать взрослым, — самому молиться. Непростительно оставлять без надлежащего удовлетворения пробуждающиеся даже в этом виде потребности детского духа. Так, дитя собирается встать с постели, или отправляется гулять, старшие помогают ребенку в том и другом, но предварительно заставляют его, перекрестившись, повторить слова: «Господи, благослови», или дитя затрудняется сделать какое-либо дело, чувствует свое бессилие, исполняя какое-либо данное ему поручение, боится, например; темноты, чтобы принести какую-нибудь вещь из соседней комнаты, отчего напрасно беспокоится; как старшему не подсказать здесь ребенку, у Кого и взрослому человеку искать себе помощи, как не заставить его повторить молитву: «Господи, помоги». Или кто-нибудь в семье занемог, отчего дитя не может говорить со взрослыми: «врачу недугующих, посети, исцели и спаси нас». Так и случайно возникающие религиозные потребности детской души будут удовлетворены, отчего самые потребности, как и процесс удовлетворения их от времени будут крепнуть в воспримчивой детской душе, пока не превратятся в разумные навыки.

Конечно, подметить и проследить настроение духа в детской душе не всегда легкое дело, тем неослабнее родители должны заботиться о привитии детям доброго обычая молиться Богу в известный час утром и вечером. Не следует опасаться того, что, строго соблюдая это правило, мы будем заниматься только религиозной выправкой и заслужим упрек в том, что учим детей лицемерию. Важно, пишет один высокочтимый отец, повторяя весьма распространенное мнение нашего образованного общества, чтоб религия явилась ребенку не иначе, как в виде добровольного чувства… Не должно вынуждать благоговейного настроения, не следует суровыми мерами требовать религиозного поклонения, а оно должно быть соединено с искренним, добрым расположением.

Отнюдь не проявлением власти приведете вы детей своих к вере, говорит Е. Прессансэ. Душа отвращается от того, кто ее насилует, и она права. Отцовский авторитет не идет так далеко, чтобы производить в детях убеждения по своей команде. Убеждения эти родятся и развиваются при соприкосновении с истинным и последовательным благочестием.

Особенно же молитва не должна быть вынужденной при помощи средств суровых или мягких. Случается, что ребенка, который не хочет молиться в положенное время, накажут сначала, а потом, когда у него слезы в три ручья льются по лицу, а в сердце гнездится обида к наказавшему, заставляют читать молитву. Такое богомолье не приносит пользы религиозному развитию ребенка… А то случается, что молитву делают предметом хвастовства и просто превращают в какое то представление. Маленький ребенок, например, выучил большую и трудную молитву. Родители и хвастают этим пред посторонними, заставляя ребенка читать молитву, как только в доме явится кто-нибудь чужой. В письмах Бэмэ приводится такой случай: В дом приходит гость, и молодая мать в разговоре с ним заявляет, что ее очень маленький сын отлично читает «Отче Наш». Сейчас же зовет она сына, ставит пред образом и заставляет прочитать молитву. Тот в недоумении и мыслей собрать не может, — он играл, когда его позвали, и не молитва у него на уме. Помолчав немного, однако он отвечает: «не хочу» — «Да прочитай же, я тебя прошу, и вот дядя послушает, как ты читаешь». «Не хочу», говорит ребенок. — «Ну, прочитай, я тебе апельсин дам». «Давай сначала апельсин». Мать приносит апельсин, ребенок кладет его в карман и нехотя, торопливо прочитывает молитву. Понятно, что это уж не молитва, а профанация, представление какое-то, и она уже не средство развития религиозного чувства, а средство получения апельсинов. Необходимо, чтобы, прежде чем ребенок стал на молитву, в душе его возбуждено было какое-либо из религиозных чувствований, например, чувство благодарности к Богу, благоговения, смирения перед Ним и т. п. или хотя одно простое желание молиться. Как достигнуть этого, путем ли соответствующей беседы или при посредстве примера—это дело воспитательского такта родителей. Главное здесь в том, чтобы родители не думали, что молитвенное настроение у ребенка будет появляться само собой, нет, в большей части случаев его нужно вызвать в душе дитяти.

Песни и песнопения религиозные.

Чтобы покончить с вопросом о домашней молитве, нам осталось только упомянуть о двух добрых обычаях совместной молитвы детей со взрослыми, а именно некоторые родители приучают детей по очереди читать молитву пред вкушением пищи и после нее, а сами со взрослыми не только внемлют, но и молятся под их чтение. Другие накануне праздников и в самые праздники сами читают положенные утренние и вечерние молитвы, прибавляя к ним излюбленные акафист или св. Евангелие, дети же и все домашние присутствуют, как живые и деятельные соучастники их молитв. Было бы излишне распространяться о привлекательности для детей и пользе такой совместной молитвы.

Не только для облегчения усвоения трудных молитв, но и для лучшего и более всестороннего воздействия содержания их на детскую душу, советуют воспитателям по временам петь с детьми молитвы и религиозные песнопения. Св. Григорий Нисский пишет: «Дух Святый знает, что трудно вести род человеческий к добродетели, и что, по склонности к удовольствию, мы не радеем о правом пути. И так, что же делает? К учению примешивает приятность сладкопения, чтобы вместе с усладительным и благозвучным для слуха, принимали мы неприметным образом и то, что есть полезного в слове… Это мудрое изобретение учителя, устроившего, чтобы мы пели и вместе учились полезному. От сего и уроки лучше запечатлеваются в душах. Ибо с принуждением выучиваемое не остается в нас надолго; а что с удовольствием и приятностию принято, то в душах укореняется тверже».

«Ничто так не ободряет и не возвышает души», говорит св. Златоуст воспитателям, «ничто так не освобождает ее от земли, не отрешает от тела, не возбуждает любви к мудрости, не заставляет подняться над всем, что принадлежит к этой жизни, как пение стихов и Божественных песней, имеющих музыкальный размер. Наша природа столько услаждается стихами и песнями и такое имеет с ними сродство, такое расположение к ним, что даже грудные младенцы, случается, от пения их перестают плакать, забывают свою боль и засыпают. Песни обыкновенно поют во время своих работ земледельцы, матросы и женщины, для облегчения своих трудов и для рассеяния скуки: так как душа, слушая стихи и песни, легче переносит труды и скуку. Духовные псалмы доставляют величайшую пользу, великое освящение и побуждение к любомудрию, когда и слова будут очищать душу поющего и Св. Дух посетит ее. Учите детей и жен ваших таким песням»

На ряду с домашней молитвой, которая как для детей, так и для взрослых служит лучшим выразителем религиозности и, по влиянию на весь строй духовной жизни человека, называется царицей добродетелей, необходимо приучать детей с малых лет жить жизнью церкви. Мало того, чтобы дети знали, что день «воскресение» назван так в воспоминание воскресшего Христа, нужно, чтоб деятельно, хоть чем-нибудь от них зависимым, они отличали этот день от других шести дней недели. Кому неизвестно, что до глубокой старости запечатлеваются в памяти и во всю жизнь не перестают производить свое впечатление обряды великих праздников, в которых мы в детстве принимали живое участие, я говорю, например, об убранстве жилищ зеленью в Троицу, о возвращении с горящею свечею со страстей в великий четверток, о христосовании с умершими на могилах в Пасху. Хотелось бы верить, что благоразумные родители не свысока и не с брезгливостью будут трактовать детям о простонародном провождении праздников, а посмотрят на живое участие их в верованиях, преданиях и обычаях народных, как на испытанное средство религиозного воздействия. Весьма важно, чтобы дети, бывая за всенощной и литургией в праздничные дни, хоть какие-нибудь особенности богослужения замечали и беседовали о них с родителями. Наше Богослужение так разумно составлено, что оно разными сторонами своими удовлетворяет запросам ума и чувства как старых, так и малых своих посетителей. Как посылая детей в училище, говорит св. Златоуст, мы требуем от них отчета в науках, так должны мы поступать и в церковь, их посылая, или, лучше, приводя их—требовать, чтобы они понимали слышанное и преподаваемое здесь.

В обыкновенном доме или семействе, пишет Ильминский, собственно на молитву посвящается весьма малая часть суточного времени, и то как бы между делом; а в церковь затем и ходят, чтобы молиться; в церкви христианин стоит пред Богом; здесь происходит и совершается действительная религиозная жизнь. В церкви воспитывается страх Божий и любовь к Богу — священное благоговейное чувство. В церкви родители учат детей деятельной любви к Богу и ближним, когда поручают им покупать и ставить свечи пред иконами, класть деньги на блюдо и в кружки, раздавать милостыню убогим и престарелым. В церкви слышит и на слух изучает ребенок и молитвы и Символ веры, следовательно, все основные источники начального катехизиса; но он изучает их здесь живым и религиозным способом, — произносит и молится, а не твердит по школьному. Одним словом, в церкви у христианина с малолетства тексты молитв сливаются с молитвенными действиями и положениями и со всей церковной обстановкой. И так, православный христианин учится молиться именно в церкви, а не в школе; а в школе ему только разъясняют или напоминают молитвенные тексты и священные предметы и это школьное разъяснение и напоминание может иметь религиозно-воспитательное действие в такой только степени, насколько оно пробуждает и разрабатывает священные и молитвенные чувства, приобретенные в церкви.

Упражнения детей в благочестии.

После сказанного о значении для религиозного воспитания участия детей в Богослужении на половину потеряют силу жалобы на тесноту помещения в храмах, спертый и - испорченный в них воздух, продолжительность службы для детей, невнятность чтения, негармоничность пения и тому подобные неудобства в устройстве наших храмов и отправлении Богослужения[9]. Чем больше таких внешних неудобств приходится преодолевать ребенку, тем вернее и ближе достигается цель действительного, а не мечтательного служения Богу. Это своего рода школа для выносливости, терпения и самоограничения человека, но в тоже время это и чистая жертва Богу от добровольного произволения человека.

Той же цели служат и другие воспитательные правила и постановления церкви, как-то: более раннее вставание детей для молитвенных бдений в некоторые дни года (страстная суббота, Празник Пасхи, ранния службы в воскресные и праздничные дни), земные поклоны, посты[10], говение пред исповедью и причащением св. Таин, воздержание от пищи и пития в воскресные и праздничные дни до окончания, по крайней мере, ранней Литургии, пост накануне Крещения Господня до принятия св. Богоявленской воды, пост на страстной неделе в Великий пяток в течении целого дня или, по крайней мере, до выноса плащаницы, хождение на поклонение святыням. Цель этих и им подобных упражнений—регулировать волю человека, дать ей надлежащее христианское направление, приучить человека к самообладанию и сделать способным к собственному нравственному подвигу, чтобы он был всегда готовым подчинить свое самолюбие—нравственному долгу и воле Божией. Навыкнув под руководством своих родителей и других близких лиц обуздывать самого себя, подчинять свои низшие потребности высшим и свою волю Божественному авторитету, дитя незаметно приобретет христианское настроение, мужество и твердость в подвигах добродетели и впоследствии всю свою жизнь будет, при помощи Божией, свободно и непринужденно совершенствоваться в том же духе и направлении. Естественным последствием точного соблюдения уставов святой церкви, а вместе и благодатною наградою за него, будет для дитяти приобретение опытного познания высших утешений, какие может иметь человек и помимо чувственных наслаждений, каковы: молитвенное умиление, чувство душевного мира и при телесном утомлении после продолжительных Богослужений, радость после приобщения святых Таин и при церковных торжествах. Дитя опытно получит познание об иной лучшей жизни, чем наша земная; почувствует влечение к этой жизни, соединяющееся с охлаждением к чувственности и, живя на земле достойно своего христианского звания, будет способным к правильному духовному совершенствованию в будущей блаженной жизни. Поэтому то родители и воспитатели детей, исполняя в точности правила и установления православной церкви о молитвенных бдениях, о постах, о говении и т. п., по мере сил и возможности, должны приучать к исполнению их и детей, чтобы, постепенно воплощая добрыми навыками благочестие в своих душах, они искренно полюбили добродетель и убедились, что в добродетели и исполнении воли Божией заключаются истинная жизнь и счастье души человеческой. Родители и воспитатели должны помнить при сем, что в соблюдении обрядов и уставов церкви особенно ценно пред Богом добровольное подчинение христианином своего себялюбия правилам церкви, все равно что воле Божией, вытекающее из желания угодить Богу и из сознания необходимости религиозных обязанностей, ограничивающих его греховные стремления.

Таким образом, рассмотренными упражнениями регулируется воля ребенка. Сердце его воспитывается тем, что к добрым естественным потребностям и расположениям его— чувству истины, добра и красоты, прививаются религиозный интерес и сила благодати Божией, а именно к прирожденному душе чувству истины прививаются живая вера в Иисуса Христа и Его учение, потребность и чувство добра развиваются в христианскую любовь к Богу[11] и ближнему; потребность и чувство красоты питаются предметами Божественными (молитвой, чтением священных изречений и книг, пением псалмов и религиозных песнопений, трогательными и величественными обрядами Богослужения): естественной потребности общежития и дружелюбия дети учатся в общественных молитвенных собраниях, призрением нищих, посещением жилищ бедности и несчастия, — в обществе людей добрых, благочестивых и благоразумных. Наконец, ум ребенка обогащается сведениями о Христе Спасителе, Его Пречистой Матери и некоторых святых, раскрывается учением о свойствах Божьих: вездеприсутствии, всеведении, правосудии и любви: даже внешние органы, сообщающие душе внешние впечатления и служащие выражением внутренних ее состоянии, могут приносить дань служения религиозному воспитанию: ухо, слушая рассказы, молитвы и песнопения; очи, — созерцая св. изображения дома и в храме, а также наблюдая явления природы; язык, — повторяя слова молитв и священных изречений; руки, — осеняя нас крестным знамением. Так не только душа и внутренняя наша могут хвалить Бога, но и телеса наша прославляют Его и служат Ему.

Было сказано, что неумелые беседы могут приводить к противоположным религиозности результатам. Теперь мы должны вообще предостеречь родителей от возможных в деле религиозного воспитания ошибок. Можно, заботясь о религиозности детей, направит ее на ложный путь сентиментализма, фарисейства, суеверия и фанатизма.

Сентиментализм есть излишняя чувствительность, неумеряемая и неуправляемая разумом и волею. Для предупреждения ее необходимо заботиться о том, чтобы питомец не только боялся Бога, но и простодушно, по - детски, любил Его, не только надеялся на Него, но и благоговейно и безкорыстно почитал Его, не только молился пред Ним, но и мужественно стремился к исполнению всех Его заповедей. Частое деятельное участие в религиозных обрядах предохраняет многих от отклонений религиозности в сторону сентиментальности.

Причиной фарисейства, т. е. формализма и лицемерия в религии, бывает излишнее увлечение религиозною обрядностью при воспитании, при полном пренебрежении духом питомца, контраст в семейном доме между религиозными фразами и катехизисом, с одной стороны, и жизнью, с другой, и восхваление родителями, особенно пред посторонними, детской религиозности.

Суеверия религиозные прививаются детям в невинной форме невежественными нянями, в более серьезном виде имеющим глубокие исторические и бытовые причины расколом и сектантством. Школа и истинное всестороннее образование являются оплотом против распространенного у нас недуга—суеверия.

Для предотвращения религиозной нетерпимости (она, по объяснению Н. И. Пирогова, образуется при односторонне развитой внимательности к слову в противоположность наглядному преподаванию) необходимо, чтобы религиозные поучения были не столько догматического, сколько назидательного характера, чтобы родители не столько вдавались с детьми в указание разностей в религиозном учении разных христианских исповеданий и в решении запутанных богословских споров, сколько возбуждали в них сочувствие к религии и сознание того, что религия есть самое высшее достояние и благо человека и что, по слову св. Апостола, слава и честь и мир всякому, делающему доброе.

Наставления от духовных лиц.

Нам следовало бы упомянуть еще об одном вопросе, обыкновенно волнующем наши семьи весною и летом, — мы разумеем приготовление детей ко вступительным экзаменам в учебные заведения. Предупредительное начальство в аккуратно объявляемых программах точно (хотя для поступления в разные заведения и не однообразно) указывает сумму сведений, требуемых по Закону Божию. Оно же рекомендует и книжки, по которым надо готовить к экзамену. Но в большинстве случаев книжки не соответствуют программам, а заключают в себе гораздо более сведений, чем сколько требуется. Родители это должны иметь в виду и руководствоваться не книжками, а программами.

Мы кончили все, что находили нужным сказать по занимающему нас вопросу. Резюмировать сказанное можно в нескольких словах. Когда дитя очень мало, еще не умеет ходить, ему, по учению нашей церкви, нужно дать ноги других, чтобы ходило, сердце других, чтобы веровало, язык других, чтобы молилось, но ни в каком случае не лишать благодатной силы, изливающейся в таинствах. Когда дитя подрастет, пусть само упражняется в молитве, очищающей сердце и приближающей к Богу, в посещении Богослужений церковных (как часто повторяемом опыте требования души в чувстве присутствия Божия), в подвигах поста и говения, в самоиспытании и благодатных таинствах. Но и в том и в другом возрасте детей родители не могут обойтись без содействия своих духовных отцов, — не верное ли это указание на то, где родителям искать советников и руководителей в важном деле начального религиозного воспитания детей и не было ли бы справедливо книжный перечень пособий и руководств для родителей начать с лиц не только одушевленных, но и облагодатствованных, в пастыри нам и нашим детям Богом поставленных?!

Другие педагоги в этом случае идут далее меня. Они положительно советуют, чтобы время от времени беседы родителей о предметах веры и благочестия сменялись наставлениями духовных лиц. Крайне ошибаются, пишет прот. Базаров, те родители, которые думают заменить для дитяти законоучителя-священника учителем Закона Божия, не посвященным на то своим званием. Здесь не в том дело, чтобы только сообщить дитяти все необходимые понятия о вере и обязанностях христианских. Если бы все это нужно было только звать, то нам очень довольно было бы учиться Закону Божию у ученых богословов. Но христианство не дается одним знанием, оно развивается из сердца путем веры, а для веры нужен авторитет. Лицо духовное дитя привыкло видеть с младенчества в храме Божьем, окруженное святостью богослужения. Евангелист Марк замечает, что иудеи с удивлением слушали проповедь Иисуса Христа именно потому, что он учил их, как власть имеющий, а не как книжники. Чувство это естественно каждому человеку. Одно и то же слово ложится на наше сердце другим образом, когда оно исходит от лица нами уважаемого, чем когда мы слышим оное от человека, не имеющего для нас никакого значения. В глазах дитяти много значит сама наружность священника, отделяющая его от прочих людей. Само название духовного отца заставляет видеть в пастыре церкви не простое лицо, но попечителя о спасении вверенных ему душ, и уроки закона Божия с законоучителем будут не обыкновенным занятием, но некоторого рода богослужением. Особенно полезным и при настоящих условиях желательным признают приготовить дитя под руководством священника к первой исповеди. Надлежащим образом исполненная первая исповедь часто решает участь всех последующих его исповеданий.

*****

Во главе литературных пособий, пригодных для родителей, можно назвать: Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа. С детьми пяти лет и старше полезно дома прочитывать то чтение из Апостола и Евангелия, которое они будут слышать в Церкви на славянском языке. Когда дети подрастут и в состоянии будут справляться с рассказами, можно прочитывать с ними и объяснения Евангельских и Апостольских чтений.

Можно конечно указать много руководств по интересующим вопросам, но большой пользы и крайней нужды мы в этом не видим, родители должны помнить, что «самое дорогое и ценное в воспитании не поставлено в зависимость от денежных средств и других, не всем доступных, условий жизни: каждая семья, как бы ни была бедна и умственными, и материальными средствами, может дать своему дитя то, что всего для него ценнее, лишь бы была искренне благочестива и предана церкви. И что же иногда и даже так часто выходит? Дети родителей совершенно обеспеченных, у которых в изобилии средства жизни и на воспитание которых тратятся тысячи, полагается столько забот и самого предупредительного внимания, не получают должного воспитания, являются даже недоучками, часто неудачниками; а дети беднейших родителей являются светильниками и науки, и церкви. Сколько святителей воссияло в мире из самых бедных причетнических детей!»