Замок Дор

— Насколько я понимаю, вам следовало быть здесь вчера вечером, в девять или около того, — сурово произнес мистер Макфейл, когда Амиот появился на таможне. — Я пришел сюда после ужина по просьбе миссис Бозанко, выправил ваши бумаги, и вы могли бы взойти на борт судна. Итак, «Дауншир» уже отплыл. Неужели миссис Бозанко перепутала то, что я ей сказал? Непохоже на эту добрую женщину — по крайней мере, у меня сложилось о ней иное мнение.

— Нет, сэр. Она мне сказала, что «Дауншир» отплывет рано!

— Она сказала, что я буду здесь ждать?

— Я виноват, месье!

— Я полагаю, вы опоздали. Увидели, что в окнах темно, а дверь заперта, да? Может быть, вы выпили?

— Нет, сэр. Я пришел сюда всего пять минут назад.

— Ну что же, «Дауншир» отплыл сегодня утром, в шесть часов.

И действительно, когда Амиот, ошеломленный свалившимися на него блаженством и бедой, сидел у воды на восходе солнца, он видел, как на большом расстоянии от берега мимо прошел пакетбот — несомненно, это был «Дауншир».

— Так, значит, вы провели ночь в Лантиэне? — спросил мистер Макфейл.

— Нет, месье… нет, сэр.

— Я понимаю по-французски, — сказал сборщик таможенных пошлин. Он поднял очки на лоб и взглянул на Амиота, потом водрузил их на место и снова воззрился на него. — Быть может, вы задержались из-за какой-то женщины? — предположил он, и тон у него вовсе не был суровым.

Амиот поморщился и, когда до него полностью дошел смысл этого намека, гордо вздернул подбородок:

— Это было совсем не так, сэр!

— Ну-ну, я же ни о чем не расспрашиваю. Просто знаю, как это бывает у моряков и молодых парней, — ну всё, больше не будем об этом. И что же теперь делать? Ты мне симпатичен, парень, но у тебя не должно быть привычки пропускать назначенную встречу. Как говорит Шекспир, «в делах людей прилив есть и отлив, с приливом достигаем мы успеха».[37] Я не упустил свой шанс, когда мне было примерно столько же лет, сколько тебе. Ступай в соседнюю комнату и подожди, пока я схожу в контору гавани и узнаю последние новости. Может быть, ожидается прибытие какого-нибудь судна.

Амиот поблагодарил его и вышел в чистую маленькую комнату с низким потолком. Эркер в комнате нависал почти над самой водой. Конечно, повинуясь инстинкту моряка, он направился прямо к окну, чтобы взглянуть на море и на корабли. Его рука невольно потянулась к глазам, словно для того, чтобы стереть наваждение: у причала стояла «Жоли бриз», уже с грузом, флаг был поднят до середины мачты — чтобы вызвать лоцмана.

Конечно, в этом не было ничего удивительного. Маленькая шхуна курсировала вдоль бретонского побережья, заходя в Трой с разнообразным грузом: с клубникой в сезон, позже — с абрикосами и луком, с известью — на нее здесь был большой спрос, так как печи для обжига, прежде горевшие на берегу каждой бухты Корнуолла, были заброшены.

Нет, удивляться было нечему. Но сердце Амиота дрогнуло при виде этого знакомого и такого ужасного судна. Оно было пришвартовано рядом с двумя большими кораблями, и возле высокого борта ближайшего из них шхуна «Жоли бриз» казалась лодочкой из пробки.

Ах, эта шхуна была прекрасна! Но если бы таможенник по доброте душевной попытался устроить его именно на ее борт, то могло бы произойти убийство, причем еще до того, как шхуна дошла бы до Ушанта. Амиот возмужал — он вдруг почувствовал себя мужчиной. Если ему суждено вот так распроститься со своей мечтой…

И тут он услышал шаги таможенника, который уже поднимался по ступенькам, а еще до него донесся голос этого проклятого Фугеро, который, следуя за мистером Макфейлом, орал:

— Значит, он здесь, в конторе, эта маленькая свинья! Этот чертов нотариус мертв и помешать мне больше не сможет! Я выследил паршивца на улице! Бежать бесполезно! Закон на моей стороне!

Амиот подошел к двери. Когда вошел мистер Макфейл, он отступил в сторону, а потом встал в дверях, дожидаясь, пока Фугеро с пыхтением преодолеет последнюю ступеньку…

— Vlan![38] — выкрикнул Амиот и нанес удар.

Удар пришелся в кадык; второй, более яростный, — в челюсть. А когда Фугеро медленно повернулся, раскинув руки и ища опоры, последовал третий сокрушительный удар — в затылок. Великан скатился с лестницы и затих внизу.

— Боже мой! — воскликнул мистер Макфейл, протискиваясь мимо Амиота. — Ты его убил?! — Склонившись над телом, он не забыл окинуть взглядом улицу и холм и убедился, что кругом ни души — по странному, счастливому стечению обстоятельств.

Не считая горлового всхлипа, который Фугеро издал после первого удара Амиота, поединок начался и закончился в жуткой тишине.

— Боже мой! — повторил мистер Макфейл. — Ты его убил?

— Не знаю. — Амиот, тяжело дыша, спустился по лестнице, рассматривая окровавленные костяшки своих пальцев. И добавил: — Мне все равно.

Женщина, у которой была маленькая зеленная лавка на склоне холма, увидела из своего окна лишь финал. Она выбежала на улицу и помчалась к таможне.

— Что случилось? О, мистер Макфейл! Что случилось?!

— Тише, женщина, придержи язык! — приказал таможенник. — Этот мужчина упал с лестницы, вот и всё. Он потерял сознание, но дышит. Судя по тому, что от него несет спиртным, он приложился к бутылке. Думаю, придет в себя через минуту-другую. Если хотите быть полезной, можете сбегать на Норт-стрит и привести инспектора. Но никакой паники! Просто отправляйтесь туда и скажите спокойно, что он понадобится мне на таможне через пять минут. Понятно?

Кивнув, женщина убежала.

— А теперь вот что, парень. Давай-ка уходи отсюда побыстрее — вон там лестница, она ведет к причалу. Прилив уже кончился. Иди по прибрежной полосе, потом поднимись по этой лестнице, и окажешься на улице — как будто ты причаливал лодку. У тебя есть носовой платок? Хорошо. Перевяжи руку, а если кого-нибудь встретишь, небрежно засунь ее в карман. Нет, я не принимаю благодарности — это непрофессионально. К счастью для тебя, я на часок отпустил своего клерка. Но Господь заботится о дураках.

ГЛАВА 15 Два посетителя в «Розе и якоре»

Через пару минут Фугеро открыл глаза, постепенно приходя в себя.

— Какого черта! — прорычал он. — Руки прочь, ты! Что это ты делаешь с моим горлом? — Это было сказано по-французски.

— Я развязывал вам шейный платок, — ответил мистер Макфейл. — Вы сильно ушиблись, упав с лестницы. Лучше полежите минутку спокойно.

Гигант с трудом сел и, оттолкнув таможенника, огляделся. Потом, ухватившись за перила лестницы, поднялся и, привалившись к ним, начал изрыгать проклятия, одновременно ощупывая свои карманы.

— Я вас не ограбил — если вы думаете об этом, — сказал мистер Макфейл.

— В какую сторону побежала эта маленькая скотина?

— Он не скотина, и он не маленький, и я не припоминаю, куда он побежал. Он оставил вас на мое попечение. Занимаясь вами, я не заметил, в какую сторону он пошел.

— Уверен, вы лжете, — заметил Фугеро и сплюнул.

Макфейл даже побледнел.

— Я не лгун, — ответил он, с трудом овладев собой. — Однако заявляю прямо: если бы ложь могла спасти какого-нибудь достойного парня от таких, как вы, я бы солгал.

— Но она его не спасет! Мальчишка принадлежит мне. Он сбежал с судна, и по закону я имею на него право. Да, у меня в сундуке на борту его бумаги, а еще такая хорошенькая плетка, ее называют «кошка». Это уже второй раз. Первый раз его спас один выживший из ума старик нотариус. Но я узнал, что он умер, а мертвые не в счет. А во второй раз ты дал ему уйти.

— Это вам еще придется доказать. — Мистер Макфейл тщательно взвешивал свои слова. — Так же, как придется доказать, каким именно образом вы очутились у подножия этой лестницы. Правда — но это лишь мои догадки, — мне думается, что вы получили по заслугам.

— Этот крысеныш застал меня врасплох.

— О, конечно, точно так же, как вы рассчитывали застать его. Не лучше ли вам вернуться на борт и отплыть? Лоцман уже дожидается.

— На черта мне сдался этот лоцман, да и ты тоже! Ничего, подождет, а надоест — пускай посылает счет агентам. Я могу сам вывести свою посудину из гавани при любом приливе. Но я доберусь до этого парня, даже если просижу здесь неделю.

— А как насчет платы за простой?

— К черту плату за простой! Мне принадлежат три четверти акций.

— Вот как — а как насчет начальника порта? Ему нужно, чтобы вы освободили место.

— Вы не понимаете вот чего: этот парень сбежал с судна, и ваша полиция обязана его разыскать и передать мне.

— Можете сказать им об этом сами: полиция уже здесь.

И действительно, к ним размеренным шагом приближался инспектор полиции, рядом шел молодой констебль. Инспектор, высокий, крепкий мужчина, был всегда серьезен и славился своей терпимостью.

— Я слышал, у вас тут небольшая проблема, — сказал он.

— Проблема? — взвился Фугеро. — Никаких проблем — кроме того, что мой матрос сбежал с судна, и я побеспокою вас просьбой отыскать его.

Просто удивительно, как некоторые люди умудряются вызвать к себе антипатию с самых первых слов. Инспектор окинул шкипера безмятежным взглядом.

— Ваша фамилия?

— Фугеро.

— Да, конечно же, шкипер вон той шхуны, «Жоли бриз», не так ли? А как зовут матроса?

— Амиот Тристан, из Локтюди, это в Бретани. Или так, или Тристан Амиот. В общем, ублюдок.

— Вряд ли я могу дать такое описание на ордере и отнести на подпись судье: по такому описанию нельзя опознать и арестовать человека. Пожалуйста, скажите что-нибудь более определенное. — Инспектор перенял эту манеру вести беседу от заместителя начальника полиции. — Вы наняли этого человека матросом на вашу шхуну. В котором часу вы хватились, что его нет на борту?

Фугеро молчал.

Мистер Макфейл издал смешок.

— Не будьте слишком строги с этим человеком, инспектор. Учитывая, что это произошло почти год тому назад, вы вряд ли можете ожидать, что он вспомнит день и час.

— Я же вам говорю, у меня его бумаги! Если вы подниметесь на борт…

— Я не сделаю этого. Потому что так уж вышло, что у меня есть бумаги, касающиеся вас, и, если вы прогуляетесь со мной до полицейского участка, я могу их вам показать. Против вас имеются сведения, предоставленные джентльменом из вашей страны и подписанные четырьмя свидетелями.

— Тьфу! Он мертв, и сведения уже устарели.

— Конечно устарели, но все же не так, как ваши притязания на этого молодого человека, а? Имеется также целая кипа документов, касающихся вас, на французском языке. Я сам не читаю по-французски, но, может быть, мистер Макфейл пойдет со мной и переведет эти бумаги.

— Думаю, в этом не будет необходимости, — сказал таможенник.

Фугеро изрыгнул проклятия в адрес обоих и вышел, шаткой походкой направившись к «Розе и якорю», чтобы поправить здоровье. В баре он заказал двойное бренди. Его обслуживала Дебора, молча наблюдавшая за ним.

Фугеро, проглотив бренди, толкнул к ней стакан по металлической стойке, чтобы его снова наполнили. Дебора отправила стакан обратно.

— Я вам больше не налью. Вы уже и так пьяны.

— Ну же, еще один маленький стаканчик, будь умницей!

— Ни капли.

— Вот как! — Он бросил на нее плотоядный взгляд. — Мне нравятся бабы с норовом — да еще с таким бюстом, как у тебя. А знаешь ли ты, что я могу разнести весь твой чертов бар одним взмахом руки — рюмки, бутылки и все остальное?

— Конечно знаю.

— И ты не боишься?

— Вас? Да ни капельки.

Взглянув на нее, Фугеро спросил:

— Наверное, рассчитываешь на поддержку, которую получишь, если позовешь на помощь? Прибегут из задних комнат этого заведения?

— Вовсе нет. Я могу позвать на помощь соседей или, — она бросила взгляд в сторону площади, — полицию. Ну что, позвать?

— Нет, чуть-чуть погоди. Не так уж я пьян, как ты говоришь, просто немного навеселе и пытаюсь думать.

— Ну что ж, думайте.

— Этот ваш паренек — вы с мадам не держите его где-то в доме, а?

— О ком это вы говорите? Ну что, вы уберетесь отсюда или мне позвать хозяина и вызвать полицию?

— Tiens![39] Да от вашей английской полиции честному человеку никакого проку — не больше, чем от нашей. Я говорю об этом моем торговце луком, которого вы мне не дали наказать и с которым вступили в заговор. Он где-то поблизости?

— Нет.

— И не служит здесь?

— Нет, — ответила Дебора. — И даже если бы я знала, где он в эту минуту, то не сказала бы вам. Этого достаточно?

Фугеро поднялся.

— Достаточно. Но еще один стаканчик бренди не помешал бы, а?

— Если вы пообещаете — хотя вы и скотина — сразу же уйти.

Ему налили, он выпил свой стакан и, пошатываясь, побрел прочь.

В то же утро, немного позже, мистер Макфейл зашел в «Розу и якорь», чтобы, по своему обыкновению, выпить пинту сидра. Он предпочитал сидр пиву — он здесь был превосходный, из яблок, выращенных в саду отца миссис Льюворн. У этого сидра был привкус груши, а по цвету он напоминал светлый янтарь. Ежедневно ближе к полудню таможенник появлялся в «Розе и якоре», заходил в бар, трижды ударял в гонг, в остальном полагаясь на сообразительность тех, кто обслуживал здесь клиентов.

Вошла Линнет Льюворн, неся на подносе кувшин, стакан и безукоризненно начищенную оловянную кружку. Мистер Макфейл приподнялся со стула, давая понять, что оценил эту честь, и она объяснила, что Деборы нет, а парень, прислуживающий в баре, накануне вечером подвернул ногу, когда шел домой.

— Вам не за что извиняться, мэм, — сказал мистер Макфейл. — Вы оказываете мне честь. И если позволите старику такую вольность, то замечу, что никогда не наблюдал вас в таком цветущем виде. Замужество определенно пошло вам на пользу.

— Благодарю вас, мистер Макфейл. — Линнет осторожно налила сидр из кувшина в стакан. — А теперь посмотрите на свет. И прежде чем я перелью его в кружку, скажите, я нацеживаю так же хорошо, как Дебора?