Американская ария князя Игоря

Парень ушел. Сергей еще два часа отлаживал программу, заменяя все операторы этими идиотскими русскоязычными «аналогами». Но так как аналоги придумывал ушедший начальник машины, а его сознание страдало потерей контакта с окружающей действительностью, Сергею пришлось изрядно попотеть, перебирая кучу самых дурацких вариантов написания тех или иных операторов. Проблема была еще в том, что количество символов в русских и английских названиях операторов должны были совпадать. Поэтому он потратил минут двадцать на то, чтобы выяснить, как в русском варианте должен выглядеть оператор WHILE. Оказалось, что ВХИЛЕ. Определив это, Сергей дал себе страшную клятву, что на следующей день он принесет сюда молоток и даст начальнику машины по башке изо всех сил — ну просто чтобы этот гад больше не смог нести в мир такой программный кошмар.

Впрочем, начальник машины, видимо, почувствовал, что Сергей по отношению к нему почему-то не испытывает должного уважения, не говоря уж о раболепии, поэтому все последующие дни в то время, когда Сергей приходил в машинный зал, парень там не появлялся.

В конце концов Сергей более или менее освоился с этим идиотским интерпретатором, поэтому смог отладить программу и получить результаты. Распечатав текст программы, он посмотрел на него и грустно вздохнул: выдавать эти два листочка за диплом было просто неприлично.

Тогда он занялся тщательным документированием кода: писал в тексте, что означает каждая переменная и где она используется, зачем вводится этот цикл и что служит условием его прекращения, — в общем, на каждую строчку кода сделал две-три строчки комментариев. Текст увеличился до четырех листочков, но на диплом по-прежнему не тянул.

С этим надо что-то делать, решил Сергей, после чего взялся за код, засучив рукава. Он ввел штук двадцать новых переменных и констант, а потом начал набивать программу совершенно бессмысленными процедурами и циклами, которые занимались решением глубоко личных задач — например, подбором результата вычисления корня из заданного числа путем его подгонки к результату возведения в квадрат стартового числа, постепенно увеличивающегося на сотую долю. Также в текст вошла любимая Сергеем процедура расчета биоритмов, а потом, раздухарившись, Сергей добавил в код еще и классную процедуру очень непростого расчета движения Луны — туда входил прелестный полином, который сразу стал жемчужиной этой многострадальной программы. Одновременно приходилось следить, чтобы все эти вскипающие то здесь, то там процедуры и циклы не мешали выполнению главного уравнения и при этом смотрелись солидно и внушительно. После этих шаманских действий программа уже стала походить на диплом — аж десять страниц кода.

Далее Сергей вспомнил об обычных школьных ухищрениях, которые всегда используются в подобных случаях: поля сверху, снизу, слева и справа на страницах нужно увеличить в 3–5 раз, шрифт увеличить до 14 кегля, а расстояние между строк сделать через три интервала. Распечатал. Программа теперь занимала тридцать шесть страниц, и ее уже было не стыдно показать кому угодно — разумеется, при условии, что этот человек ни черта не понимает в программировании.

Впрочем, специалисты текст также оценили — Сергей показал его знакомому студенту, с которым они сдружились на вычислительном центре института, и тот, посмотрев код, ржал минут двадцать.

На все эти манипуляции ушло не больше недели, а до окончания диплома оставалось больше двух месяцев. Тогда Сергей решил для красоты еще и графики по результатам построить. Но выяснилось, что машина не имеет графического режима как класса — только текстовый. Ну, текстовый так текстовый, решил Сергей, после чего сделал несколько листов с распечатками графиков, которые создавались с помощью псевдографических символов.

Еще пара дней ушла на то, чтобы привести текст программы в божеский вид со стандартными англоязычными операторами, — не показывать же на дипломе все эти дикие ВХИЛЕ и ВРИТЕЛН, — после чего диплом был готов.

Начальник отдела «ящика», посмотрев на распечатки, долго довольно качал головой и приговаривал: «Можешь ведь, когда хочешь». А потом добрался до графиков и спросил:

— Что это такое?

— Это графики, — пояснил Сергей, слегка удивившись. Начальник вообще производил впечатление вполне адекватного человека, хотя и ничего не понимал в программировании.

— Я понимаю, что графики, — сказал начальник. — Но наша машина не умеет делать графики. Как класс.

— У нее нет графического режима, — объяснил Сергей. — А это — графики, сделанные в текстовом режиме с использованием символов псевдографики. Плавную кривую я построить не могу, а поставить точки звездочками — запросто. Это же элементарная задача.

— Михаил, — громовым голосом сказал начальник на весь отдел, — подойдите ко мне!

Из-за стола у окна поднялся Миша — ведущий программист отдела — и подошел к начальнику.

— Это что? — так же громко спросил начальник, показывая графики Сергея.

— Какие-то графики, — честно отметил Михаил и пожал плечами — мол, я-то тут при чем.

— Эти графики, — сказал начальник, — сделаны на нашей машине. У нас. В институте.

— Не может быть, — твердо сказал Миша. — Наша машина не умеет делать графики.

— У нее нет графического режима, — терпеливо повторил Сергей. — А это — графики, сделанные в текстовом режиме с использованием символов псевдографики.

— Как это? — удивился Миша.

— Да просто точки проставлены звездочками, — объяснил Сергей. — По горизонтали в первой строчке делаешь одну ось, другую ось пускаешь по вертикали — одно деление на строку. Звездочка показывает значение: чтобы ее поставить куда нужно, значение превращается в пробелы. Вот и все.

— Понял? — спросил начальник Мишу.

— Ну, в общих чертах, — ответил Миша, всем своим видом показывая, что на фразе «наша машина не умеет строить графики» он будет стоять до конца.

— Короче говоря, — сказал начальник Сергею, — иди за стол к Мише и подробно объясни ему, как строить эти графики. Они нам нужны позарез.

С графиками Сергей и Миша возились три дня. Правда, Миша действительно врубился, и они вдвоем сделали программу построения довольно сложного графика с изменяющимся масштабом.

После этого у Сергея настали тяжелые времена. Начальник при каждой встрече с ним начинал плотоядно улыбаться и все время заводил разговор о том, что хорошо бы Сергею прийти поработать в их отдел. Конечно, сначала он будет младшим специалистом, но это очень ненадолго, обещал начальник. Кроме того, ему сразу выбьют ставку зама главного программиста — с прицелом, пояснил начальник, на должность главного программиста отдела, что дает неслыханные преференции и гигантскую зарплату — сразу в 250 рублей в месяц, ибо на оборонку, родимую, работаем.

Сергей же, поработав в этом отделе, четко понимал, что такого количества чая каждый день его организм не выдержит, а заказы и комбидресы его не интересовали по определению. Так что на все призывы начальника он отвечал крайне уклончиво, намекая на то, что, вообще-то, после института собирался в армию офицером, а на самом деле вообще не планировал работать в «ящиках» — ему интереснее было заниматься совершенно другими вещами.

Чтобы избежать всех этих разговоров, Сергей перестал ходить в «ящик» и пару месяцев до защиты изучал графический режим Turbo Pascal на персональной XT-шке близкого друга, которая ему досталась от американского родственника.

Диплом он защитил на пятерку. Комиссия была погребена под различными программерскими терминами, начальник институтского вычислительного центра, который из уважения к Сергею также пришел на защиту, тащился от упоминаний языка Modula 2, о котором он много слышал, но никогда и в глаза не видел, а когда Сергей, распалившись, начал доказывать комиссии, что это полная глупость — писать программы для ПЗУ крылатых ракет на языке высокого уровня, когда тут явно нужно использовать только Assembler, — комиссия совсем заскучала и председатель объявил, что диплом уже защищен, потому что никаких вопросов у комиссии нет и быть не может. Так что, молодой человек, сказал председатель, вот вам пятерка — и вперед, шуруйте повышать обороноспособность Родины.

После этого Сергей с большим облегчением выяснил, что обороноспособность Родины его не ждет. Родина в начале девяностых вообще переживала тяжелые времена разрушения производства и военно-промышленного комплекса, поэтому выпущенных из института молодых специалистов уже точно никто не ждал — в «ящиках» молились, чтобы избежать сокращений уже имеющихся работников. Так что Сергею выдали диплом и сказали, что если он будет настаивать, то его куда-нибудь все-таки распределят. Может быть. Но если он не будет настаивать, тогда он может катиться на все четыре стороны. Вот эти все четыре стороны как нельзя лучше отвечали интересам Сергея, и он именно туда и отправился, устроившись на работу программистом в маленькую частную фирму.

6. Программер работает дома

Работать дома Сергей начал сразу после окончания института. Частная фирма, куда он устроился, принадлежала его студенческому другу Грише, и, собственно, предприятие как таковое существовало практически только на бумаге. Единственный компьютер, принадлежавший фирме, прислал Гришин американский родственник. Это драгоценное устройство — мощнейший комп IBM PC–XT с цветным EGA-монитором и аж с двадцатимегабайтным жестким диском — установили у Григория дома, куда Сергей и ездил каждый день как на работу. Сам Григорий программировать не умел, но зато довольно ловко загонял разработки Сергея то туда, то сюда. Особым успехом у клиентов пользовались тогда программы по профессиональной астрологии, которой Сергею пришлось заниматься.

Через некоторое время выяснилось, что Гриша вовсе не намерен делиться с Сергеем заработанными деньгами. Собственно, зарплату Сергей также не получал — считалось, что ему уже за счастье просто работать за таким крутым компьютером. Поэтому Сергей со студенческим другом и его фирмой расстался, после чего стал изыскивать другие источники заработка — более эффективные.

На его счастье, новая работа подвернулась очень быстро. Один дальний родственник Сергея — то ли троюродный дядя, то ли четвероюродный шурин брата папы маминой кузины — создал свой первый кооператив за две недели до того, как Горбачев подписал знаменитое постановление о начале в СССР свободного капиталистического труда. Быстро разбогатев и счастливо избежав почти неизбежной в те годы быстрой смерти от бандитской пули, родственник наоткрывал этих кооперативов десятками, объединил их в крупный холдинг и стал там генеральным директором. К счастью, даже разбогатев, «дядя» не приобрел замашек «нового русского», поэтому в быту вел себя скромно, ездил на черной «Волге» и не забывал о своих родственниках, даже дальних, которых всячески поддерживал.

Не забыл он и о Сергее. Прознав, что его дальний седьмой племянник на десятом киселе аж программист, причем вполне толковый, «дядя» предложил Сергею поработать в одном из новых подразделений, входящих в холдинг. Правда, у подразделения пока еще не было собственного офиса, но программисты ведь могут работать и дома, сказал «дядя», поэтому вот тебе, Сереженька, компьютер, присланный «дядиным» американским партнером с барского плеча, садись дома и работай. Что делать — скажет начальник подразделения. Главное — не сачкуй, а то уволю и не посмотрю, что ты мой типа как племянник, сказал «дядя».

Сергей, конечно, был в эйфории от счастья. У него! Дома! Собственный! IBM PC-штоп-я-сдох-AT 286! Не какая-то там вшивая икстишка — привет Грише! А настоящая AT! С мегом оперативки! С сорокамегабайтным диском, штоп я сдох! С шикарным VGA-монитором — правда, черно-белым, но это же VGA, елкин дуб!

Первую неделю, когда эта прелес-с-с-с-с-сть только приехала в его съемную квартиру, Сергей не мог спать вообще. Он не отходил от компьютера, гладил системный блок по верхней крышке, любовался роскошным разрешением монитора и легким ходом трехкнопочной мыши. Правда, компьютер был изрядно подержанным — именно что с барского плеча американского партнера, — но кто в то время обращал внимание на подобные мелочи?

Вы и представить себе не можете, какое удовольствие было взять бутылочку с растворителем, сесть у компьютера и начать отчищать: системный блок с его волнующей кнопкой включения и такой красивой панелькой спереди, клавиатуру с дерзко зовущими клавишами, застенчивую мышь и стильный плоский дисплей.

Сергей при этом никуда не торопился, наоборот — он старался работать как можно медленнее, чтобы оттянуть тот момент, когда компьютер станет чище, чем при покупке, — ему хотелось как можно дольше продлить это предвкушение скорого обладания суперсовременного персонального компьютера. «Я буду твоим единственным хозяином, я буду обладать тобой», — шептал себе под нос Сергей, даже не замечая, насколько двусмысленно подобные заявления звучат по отношению к бездушному куску железа.

Но Сергею было наплевать на то, как это звучит. Он доводил компьютер до невиданного уровня чистоты, засыпал лицом на клавиатуре и, проснувшись, снова начинал свои неспешные манипуляции с тряпочкой и растворителем. Что он в эти дни ел и ел ли что-нибудь вообще, Сергей не помнил. Ему было все равно. Он не испытывал чувства голода, а если вдруг нечто подобное ощущалось — это только оттеняло чувство восторга от обладания настоящим персональным компьютером.

Наконец, все было готово: компьютер сиял, как новенький, рабочее место было должным образом подготовлено, вычищено и вылизано, и Сергей запустил машинку в рабочем режиме. (Разумеется, привезя устройство домой, Сергей не удержался от того, чтобы не запустить несколько раз «эйтишку». Но сам себе дал обещание сначала привести компьютер в чувство, а потом уже плотно садиться за работу.)

С этого момента у Сергея и началась домашняя работа, которая продолжалась с небольшими перерывами много лет. Поначалу Сергей боялся, что дома он нормально работать не сможет: вон ведь сколько всяких соблазнов вокруг, да и не очень было понятно, как вообще самого себя организовать, — Сергей не отличался железобетонной твердостью характера. Однако оказалось, что тут отлично срабатывает знакомое всем компьютерным специалистам чувство «уплывание в иные миры», проявляющееся сразу же, стоит только включить компьютер и сесть за клавиатуру. Это чувство отлично было описано у Стругацких в книге «Понедельник начинается в субботу», причем описано исчерпывающе и буквально в паре предложений: «Было еще рано — всего седьмой час. Я включил «Алдан» и немножко поработал. В девять часов вечера я опомнился, с сожалением обесточил электронный зал и отправился на пятый этаж».

То же самое происходило с Сергеем. Вставал он поздно — часов в десять утра. Плотно завтракал, к одиннадцати садился за компьютер и «немного работал», отвлекаясь только на то, чтобы сбегать на кухню и сделать себе очередную гигантскую чашку чая. При этом прийти в себя и встать из-за компьютера он мог в девять вечера, десять, двенадцать или три-четыре утра.

Как-то раз, когда делал особенно заковыристую утилитку, Сергей провозился ровно сутки: он сел за машину, как обычно, в одиннадцать утра и очнулся только в одиннадцать следующего дня, когда желудок настойчиво требовал чего-нибудь более существенного, чем крепкий чай и сигареты. Сергей тогда еще сильно удивился, когда увидел, что на дворе светло, — он считал, что еще только одиннадцать вечера. Действительность в виде электронного будильника грубо оборвала его светлые мечты.

Таким образом, с организацией рабочего времени проблем не было никаких: Сергей поначалу опасался, что не сможет заставить себя работать по восемь часов в день, а оказалось, что ему нужно заставлять себя работать не больше двенадцати часов в день, потому что бывало и по шестнадцать — восемнадцать.

Но тут проявились совершенно другие проблемы. Их было две. Первая была самая сложная и опасная. Она называлась очень просто — компьютерные игры.

Разумеется, Сергей играл в компьютерные игры. Да и как можно было не играть в игры, когда на современных персоналках это все выглядело таким естественным, ярким и увлекательным?!! Как можно было не погонять в Formula-1, не заглотнуть золота в Digger, не завоевать Рим в «Центурионах», не покрутить руль в Test Drive 2, не выполнить задание в Ranger, не дойти до верхнего уровня в Arkanoid, не уничтожить жирного негодяя в Rick Dangerous, не замочить всех гадов в Crime Wave, а главное — не очистить от фашистской сволочи замок в Wolfenstein?!!

Поначалу игрушки мешали Сергею не сильно. Когда он работал у Григория, там было вообще не до игрушек — нужно было все делать очень быстро, а кроме того, Гриша периодически крутился за спиной и наблюдал, чем же таким Сергей занимается.

Но дома, во время тотального отсутствия контроля, ситуация заметно изменилась в худшую сторону. Причем изменялась постепенно.

Сначала Сергей стал позволять себе вечерком на сон грядущий поиграться в какой-нибудь экшн. Так, просто чтобы быстрее заснуть. Почему всем остальным людям можно на ночь почитать книжку, спрашивал Сергей сам себя, а мне нельзя отдохнуть душой и телом, глядя на то, как у врага вылетают мозги?

Игры — они вообще действуют умиротворяюще, уверял себя Сергей, по полночи ворочаясь на постели, не в силах унять боевое возбуждение, возникшее после какой-нибудь стрелялки-мочилки. Да и логические игры спокойствия не добавляли. Сергей как-то поставил симпатичную игрушку под названием Simcity, где нужно было строить инфраструктуру города и наполнять муниципальный бюджет, и подумал, что вот уж тут-то обязательно возникнет покой и умиротворение. Но в результате он, добившись положительного годового баланса, вроде как умиротворенный отправился спать, а потом каждые полчаса просыпался, вскакивал и бежал к компьютеру — посмотреть, как растут запасы родины. А потом опять не мог заснуть, пытаясь высчитать, потянет ли он на эти деньги сразу и стадион, и аэропорт…

Бороться с этой заразой у Сергея получалось только двумя способами. Первый — пройти игрушку до конца или установить какой-нибудь рекорд, после чего она становилась просто неинтересной, либо же доиграться до такого состояния, когда мозг уже ни черта не соображал и Сергей просто доползал до постели, падал в нее и отрубался без единой мысли в голове.

Оба способа требовали весьма продолжительного времени — полчаса-часик никак не могли удовлетворить прожорливого игрового монстра, — и Сергей нередко засиживался за игрушкой по четыре-пять часов, а то и больше.

Чтобы не ложиться спать в шесть утра, Сергей начал раньше заканчивать работу и приступал к играм, которые уже рассматривал как еще один вид тяжкого, но необходимого труда.

А друзья-программисты постоянно притаскивали все новые и новые игрули, каждую из которых хотелось запустить, поизучать, поиграть, а потом нечувствительно превзойти — и не было этой заразе конца! Дошло уже до того, что Сергей работал с одиннадцати до трех-четырех вечера, после чего откидывал работу и приступал к очередной игрушке, забывая обо всем на свете.

И если раньше Сергей с огромным удовольствием погружался в очередную задачу, стараясь найти как можно более простое и изящное решение, то теперь он свою работу стал рассматривать как досадную помеху игровому процессу. Часто бывало так, что, натолкнувшись на раздел в техническом задании, который не сразу поддавался программной реализации, Сергей вообще закрывал средство разработки и запускал очередную игрушку, объясняя себе, что его драгоценные мозги должны отдохнуть. На самом же деле его мозги просто плавились все больше и больше.

Разумеется, увлеченность этой заразой стала заметно сказываться на качестве программ. Сергей стал явно халтурить, выдавал кривоватые и недоотлаженные продукты, а на документацию и помощь для пользователей вообще забил осиновый кол — на это все, по его мнению, уходило слишком много времени.

Апокалипсис, сопровождаемый катарсисом очищения, произошел с появлением в жизни Сергея игрушки «Принц Персии».

Он никогда не видел ничего более увлекательного! Поначалу Сергей запустил игрушку только для ознакомления — минут на десять. Но просидел за ней всю ночь, поспал часа три, вскочил и снова побежал за компьютер. Как на грех, по работе Сергею дали задание недели на три-четыре — требовалось написать прототип продвинутой системы для работы с постоянно обновляемыми прайс-листами товарной и товарно-сырьевой бирж, — и его месяц никто не трогал.

Поэтому ближайшие две недели Сергей только и делал, что играл в этого «Принца», пока не прошел наконец игрушку целиком. Бравый принц, справившись со всеми ловушками, зеркалами, жуткими пилами, охранниками и евнухами, вбежал в огромный зал, и принцесса бросилась ему навстречу. Причем эта тварь, заметил Сергей, даже не разделась.

После этого Сергей, как будто очнувшись, посмотрел вокруг себя. Монитор из светло-серого превратился в грязно-серый — от сигаретной копоти. Здоровенная пепельница была завалена окурками, а стол рядом с ней сантиметров на двадцать по окружности был покрыт слоем пепла и мелкими черными пятнами. Небольшой кактус, который ему подарила какая-то знакомая, чтобы «защищаться от компьютерной радиации», этой «радиации» накушался по самые колючки, а так как пить несчастному растению не давали вообще — до него ли было бравому принцу, — кактус давным-давно превратился в лопнутый шарик ослика Иа и приник буро-зеленоватой тряпочкой к груди растрескавшейся матери-земли.

Комната воняла застоявшимся и невыветриваемым запахом табака, на полу валялись крошки, упаковки из-под хрустящего картофеля, коробки из-под печенья и пустые бутылочки из-под кока-колы. В паре бутылочек жидкость была не допита, и там выросло что-то жуткое — судя по кошмарному зеленоватому оттенку, явно инопланетное.

Кухня и спальня, куда Сергей направился с инспекцией, особых изменений в пейзаже не продемонстрировали. Везде грязь, мусор, пахнет табаком — хотя и не так, как в кабинете, — и царит обстановка какого-то бомжатника.

А ведь в детстве и юности Сергей был чистюлей! Он ненавидел ходить в грязной одежде, устраивал родителям скандал, когда стол на кухне, за которым семья кушала, был не убран. И когда он только начинал жить один, за порядком следил постоянно — это было в крови.

Но потом привычка из крови постепенно куда-то делась — вероятно, под воздействием обстоятельств. Сначала Сергей стал есть в основном за компьютером — не хотелось зря тратить время, потому что во время еды можно было посмотреть код и поискать там ошибки. Потом он понял, что мыть пепельницу все равно не имеет смысла, потому что она снова быстро загрязняется. Далее пришел черед литровой чашки для чая — Сергей стал ее мыть сначала раз в три дня, затем раз в неделю, а потом и раз в месяц — если звезды совпадали. Если не совпадали, то мыл на Новый год.

Пакеты из-под жареной картошки и прочего фастфуда оказалось очень удобно собирать сразу по всей квартире, где они вольготно валялись неделями. Кухню можно было вообще не убирать — Сергей там толком не появлялся. А в спальне и подавно можно было не наводить порядок — все равно он там находился практически только тогда, когда в комнате был выключен свет.

С посудой — так и вообще стало совсем просто. Учитывая тот образ питания, к которому Сергей в конце-концов пришел, посуды много не накапливалось, а кроме того, один и тот же стакан и одну и ту же тарелку можно было использовать многократно — стакан все равно хорошо промывался новыми порциями кока-колы, а тарелка толком и не загрязнялась сухим фастфудом.

Так как весь этот процесс проходил очень постепенно, Сергей совершенно не замечал, как его прежде вполне опрятная квартирка превращается в захламленную берлогу программера — со всеми вытекающими оттуда следствиями и запахами.

Но сейчас, посмотрев новыми глазами на то, во что превратилось его обиталище, Сергей ужаснулся и бросился убираться…

На уборку ушло полных два дня. За все это время Сергей к компьютеру даже и не прикасался — не считая того, что он его заново отмыл и отчистил.

После этого сел за работу — времени на выполнение задания оставалось очень мало. А Сергей до этого даже толком и не работал с базами данных, поэтому многое пришлось изучать с нуля.

К сожалению, поначалу он пошел неправильным путем. Вспомнил, как знакомые программисты рассказывали о новом перспективном языке Clarion, который вроде как хорошо работал с базами, и сел за изучение этого языка, параллельно пытаясь на нем сделать нужную систему.

Через неделю очень плотной работы, во время которой он к игрушкам не прикасался вовсе, Сергей понял, что путь, который он выбрал, — тупиковый. И что нужно изучать другой язык — Fox Professional, на котором потом будет решаться эта задача. А у него оставалось всего несколько дней.

Разумеется, в срок сделать систему он не смог. За это время он даже не смог правильно спроектировать соответствующие базы данных — просто потому, что не было соответствующего опыта.

Начальник подразделения, когда Сергей ему показал свои наметки-ошметки, грустно вздохнул и отправился к «дяде». Тот, в свою очередь, вызвал к себе Сергея и коротко сказал, что еще один такой прокол — и Сергей сможет искать себе новое место работы. Или, заметил «дядя», ты закончишь со своей домашней работой и переедешь пахать в офис — как все нормальные люди.

Сергей испугался. Терять эту работу он не хотел ни под каким видом — ему нравились задачи, которые приходилось решать, над ним практически не было никаких начальников — особенно если он работал качественно, как раньше, — платили очень здорово (видимо, «дядя» постарался), и надо было быть полным идиотом, чтобы потерять такую синекуру. Но переезжать в офис — это было бы катастрофой. Сергей настолько привык работать дома и самостоятельно организовывать свой трудовой процесс, что переехать в офис — это было все равно как отправиться в тюрьму. Ему до боли не хотелось становиться «нормальным человеком» — офисным планктоном.

И так как ему все-таки дали последний шанс, а у Сергея еще не полностью атрофировались чувство самосохранения и хоть какая-то воля, по возвращении домой он сформулировал несколько постулатов, необходимых для нормальной работы дома, и дал страшную клятву придерживаться их неукоснительно. Постулаты были следующие.

Первое. Категорически запрещено курить за компьютером — совершенно независимо от ситуации. Даже во время пьянки с друзьями, твердо сказал себе Сергей, когда они перебазируются с кухни за компьютер, держа в руках бокалы и сигареты, чтобы Сергей продемонстрировал там что-нибудь эдакое, не курить категорически! И друзьям не разрешать! Потому что тогда, во-первых, в комнате реально можно будет работать без риска полностью закуклить мозги, а во-вторых, в комнате будет на порядок чище. И монитор станет показывать значительно более четкую картинку, потому что с курением она постоянно блекнет от смога, покрывающего экран.

Второе. Категорически запрещено есть за компьютером. Никаких больше картофельных чипсов, яблочек, мандаринчиков, пиццы — ее Сергею часто было даже лень разогревать, и он просто грыз замороженную, — бутербродов и прочей сухомятки! Питаться только на кухне, только завтрак, обед и ужин, и готовить при этом нормальную еду! Тем более что Сергей все-таки владел секретами приготовления сложнейших блюд вроде жареной картошки с колбасой или макарон с сосисками. Кроме того, в ближайшем магазине продавали неплохие полуфабрикаты, так что вопрос был вполне решаемый.

Третье. Алкоголь — только по пятницам-субботам. Даже пиво. Сергей вообще особо-то не пил, но компьютерным играм было мало того, что они являлись заразой сами по себе. Они стимулировали попить пивка. Сергей как-то взял из холодильника баночку пива, чтобы миссия рейнджера прошла в более приятной обстановке, и потихоньку так и пошло-поехало. Через несколько месяцев Сергей уже не понимал, как можно играть в игры без пива, а пиво не понимало, как можно ограничиться одной-двумя банками. К моменту апокалипсиса Сергей весьма продолжительное время плотно сидел на четырех — шести баночках в день, не считая выходных, когда пиво начиналось прямо с утра — ведь сегодня можно не работать, а только играть — и количество баночек при этом росло в геометрической прогрессии. И только сам Сергей не замечал, как этот высокотехнологичный образ жизни заметно влияет на его фигуру. А если бы он задался вопросом, почему к сорок четвертому размеру одежды, который у него был с юности, добавилось еще шесть — восемь единиц, может быть, Сергею удалось бы остановиться значительно раньше.

Четвертое. Компьютерные игры исключить из жизни вообще. Как класс. Это слишком суровая зависимость, чтобы ее можно было побороть просто уменьшением дозы. Никто и никогда не сумел спастись от этой заразы простейшим заклинанием «я буду играть не более часа в день» — ну да, ну да, плавали, знаем, признался сам себе Сергей. Единственный вариант реально соскочить — закодироваться. Полностью. Даже день в неделю нельзя себе оставлять на это непотребство, потому что зависимость начнет каждую неделю подпитываться и в конце концов не выдержишь и сорвешься. «Все! — решил Сергей, — больше вообще никаких игр. Даже пасьянса. Буду отдыхать как-нибудь по-другому. Гулять, например. О, гулять, я же на улице толком не был несколько лет! Да и телевизор можно посмотреть. Интересно, что там теперь показывают, ведь я его тоже не включал года три…»

Пятое. В квартире неукоснительно поддерживать чистоту. Посуду мыть сразу после еды — всегда! Никаких «пусть до обеда полежит, все равно снова что-то мыть». Первая половина дня субботы — тщательная уборка квартиры. Подметать, мыть пол, стирать пыль и все такое. Не хочешь это делать сам, сказал себе Сергей, найми домработницу. Но чтобы квартира убиралась еженедельно.

Шестое. Старый халат выкинуть к чертовой матери — он все равно засален до невозможности, рукава прожжены пеплом и залиты пивом. Купить новый халат. Но его надевать только утром и только на время завтрака и утренних процедур. За компьютер в халате не садиться ни под каким видом! Для работы надевать нормальную одежду. Без костюма с галстуком, конечно, спокойно можно обойтись, но вот эти серые старые треники выкинуть сегодня же — на них даже самому противно смотреть, не говоря уж о том, что если увидят посторонние, то они могут вызвать санитаров.

Седьмое. Прекратить эти вставания в десять-одиннадцать утра. И ночные посиделки до трех-четырех. Лучше всего работается утром — давно проверено. Ночью ты все равно толком не работаешь, признался сам себе Сергей. Только ерундой всякой занимаешься. Поэтому подъем — в семь-восемь утра, ну и чтобы за компьютером сидел самое позднее с девяти. Работать заканчиваешь не позже девяти-десяти вечера, а в одиннадцать чтоб был уже в постели!..

***

Как ни странно, практически все эти постулаты Сергей смог выполнить без особых проблем. Врожденная чистоплотность постепенно вернулась — нужно было только начать. Об играх удалось забыть очень быстро — было много интересной работы, и Сергей теперь только изредка вспоминал об играх и дивился тому, сколько времени раньше тратил на всякую ерунду. А без игр и пива особо не хотелось — работать же на хмельную голову Сергей не умел, да и не любил.

С утренними вставаниями тоже все наладилось. Выяснилось, что если курить не полторы-две пачки в день, а всего три — пять сигарет (так как за компьютером Сергей курить себе запретил, спокойно покурить удавалось только после еды), то утром голова почти не болит, да и если ложиться спать в одиннадцать после насыщенного трудового дня, а не в три-четыре утра после нескольких часов тупого долбежа в эти чертовы игры… В общем, качество работы, а также качество самой жизни у Сергея изменилось капитально.

Но после этого, когда у Сергея наконец-то наладился нормальный рабочий режим, возникла другая проблема, связанная с домашней работой.

Это были женщины! Подруги, которые по нескольку дней, а то и недель жили у Сергея на квартире.

Сергей никогда не был бабником, но и не был монахом. Романы у него не являлись самоцелью, однако Сергей обладал некоторыми чертами, которые всегда нравились определенному типу женщин. Он никогда не грубил, был вежлив и предупредителен, говорил немного, но по делу, и от Сергея исходила, как говорили многие подруги, некая «аура надежности». На такого мужика, как ты, утверждали дамы, можно положиться.

С чего вдруг у них возникало такое чувство, Сергей толком не знал, но анализировать женскую психологию у него не было ни малейшего желания. Достаточно было того, что он с легкостью заводил новые знакомства, и, хотя себя никогда не считал суперкрасавцем и сердцеедом, некоторые его подруги приводили в восторг даже Игоря, который любил себя окружать очень эффектными тетками.

Одна у него была беда — природная вежливость и деликатность не позволяли Сергею четко расставлять все точки над «ё» и настаивать на своем в плане совместного проживания. Потому что никакого совместного проживания Сергей не хотел. Встретились, сходили куда-нибудь, где-нибудь переночевали, разбежались на недельку — вот это его устраивало на все сто! Однако на практике идеальная схема почти никогда не срабатывала. Прежде всего потому, что ни одна из подруг не была владелицей квартиры, в которой, кроме нее, никто не проживал. Одни жили с родителями, другие снимали квартиру пополам с подругами, третьи вообще были в процессе развода, так что в квартире пока еще находился муж.

В результате ночевать приходилось не «где-нибудь», а у Сергея дома, и тогда перед ним в полный рост вставала проблема «следующего дня».

Следующий после встречи-ночевки день был извечной головной болью. Потому что Сергей жаждал только одного: чтобы дама быстренько позавтракала, чмокнула его в щечку, сказала: «Звони, милый, не забывай» — и быстро исчезла в голубой дали не менее чем на неделю. Но, как ни странно, сами дамы жаждали совсем иного. Они требовали продолжения банкета. Сами встречи, как правило, проходили в пятницу или субботу, поэтому на следующий день всегда был выходной. И дамы вовсе не намерены были торопиться куда-либо исчезать.

Легкий завтрак во французском стиле (кофе, круассаны с джемом и внезапно — для Сергея — вспыхнувшая страсть, требующая после завтрака немедленно снова отправляться в постель), часовая нега в ванной, после этого «пойдем куда-нибудь погуляем, милый, заодно и пообедаем в ресторанчике», вечером «давай куда-нибудь сходим», на ночь возвращение к исходной точке — и наутро все начинается с самого начала. А если это будний день, тогда все еще хуже, потому что дама могла бросить кошмарную фразу: «Ну что, я вечерком тогда приеду после работы?» — а на нее Сергею крайне сложно было ответить вежливо-отрицательно. Потому что отрицание всегда предполагало грубость и обиду, а грубить и обижать Сергей не любил.

Так что нередко случалось так, что какая-то из подруг задерживалась у Сергея на несколько дней, а то и месяцев. Хорошо еще, если дама сама работала с утра до вечера, в этом случае ей быстро надоедало приезжать после работы и видеть спину Сергея за компьютером, после чего она тихо и без объявления войны снова исчезала. А вот если подруга еще училась и могла сидеть дома с утра до вечера — вот это был уже смертельный номер!

Сергей, правда, всегда пытался объяснить ситуацию и сделать так, чтобы избежать конфликтов. А избежать их можно было в одном-единственном случае: если подруга могла делать вид, что с девяти утра до девяти-десяти вечера Сергея в квартире нет. Как класса. Тогда никаких проблем не возникало. Точнее, не возникало бы, потому что ни одна из временно проживающих в доме девушек не понимала, что такое не общаться с Сергеем, раз он все равно дома. И — начиналось: помой посуду, а давай передвинем диван, ты не поможешь мне настроить телевизор, где у тебя музыка, не хочешь потанцевать, давай сходим куда-нибудь — ты все равно не на работе, где у тебя пылесос, пойдем в магазин, ну и так далее.