— Все равно я спать днем не буду!

Явление мальчишки разрядило накаленную атмосферу. На лицах присутствующих появились улыбки.

— Это разве не ваш сын? — спросил князь.

— Нет, ваше сиятельство, это младший сын покойного графа Битомара, граф Риестфорт. Я всего лишь его воспитатель. Мой сын только-только ножками пошел.

— Простите… ваша милость, — несколько спотыкаясь в словах, произнес старший по возрасту аудитор. — Вы тот самый Кобчик, который устроил осенью кровавую тризну по графу Битомару на фронте?

— Не буду отрицать очевидного, — ответил я.

— То, что у Битомара оказались сыновья, стало большой неожиданностью для императорского двора, — сообщил зачем-то князь. — Непонятно только, зачем он их прятал от света?

— Может быть, он не хотел для них своей участи, — предположил я. — Вы, наверное, также не в курсе, что Битомар серьезно увлекался химией, а его заставляли служить в кавалерии.

— Такое трудно понять и еще труднее в такое поверить, — заметил асессор.

— Вы правы, барон, — кивнул я ему. — Но химия… Это такая наука, которая мало кого оставляет равнодушным, стоит к ней лишь прикоснуться. За ней наше будущее. И хорошее, и плохое.

Возникла пауза, про которую на моей родине говорят — «милиционер родился».

— Чай? Кофе? Чего-нибудь покрепче? — спросил я, чтобы разрядить обстановку.

— Мне лучше водки, — попросил генерал.

— Мне тоже, — поддакнул асессор.

Аудиторы от всего отказались.

— Тогда, господа аудиторы, — внес я предложение, подкупающее своей новизной, — сейчас будет подана коляска, которая вас отвезет во дворец к казначею герцога. Вы успеете еще его там застать. Если герцог соблаговолит, то я буду рад принять вас у себя на заводе. Но без приказа Ремидия… Извините, не властен. Военная тайна.

После ухода аудиторов нам подали можжевеловку из посылки Эллпе и соления, оставшиеся еще от гостинцев жены Гоча. Нарезку из копченой гусиной грудки. Сыр. Маринованную горную зелень.

Генерал выложил на стол свой портсигар, но я молчаливо показал глазами на пирамидку.

— Барон, где это видано, чтобы выпить и при этом не закурить? — рассерженным тоном выговорил мне князь.

— В моем доме, князь, — ответил я ему. — Все тут курят только на хозяйственном дворе. Сам я не курю, а моя беременная жена даже запаха табачного не переносит. Увы… Прошу простить. Итак, раз мы остались в тесной компании без балласта и лишились танцев с бубнами, то прошу вас озвучить, что именно желает правительство империи от скромного фабриканта?

— Ручные пулеметы.

— Они и так производятся на заводе в Будвице.

— Мало. Мало. Нужно намного больше, — убеждал меня начальник ГАУ.

— Для обычной пехоты они не очень уж и нужны, — возразил я, — так показала боевая практика Восточного фронта. А вот штурмовые роты, кавалерия и горные части без них обойтись не могут. Что сильно сокращает их применение, особенно в окопной войне. И если вам мало пулеметов, то примите, наконец, на вооружение станковые пулеметы «Гочкиза» — они вдвое легче пулеметов «Лозе», что немаловажно тактически.

— Примем. Этот вопрос сейчас снова на рассмотрении комиссии ГАУ, — заверил меня генерал.

«Врет, наверное, — подумал я. — Только сейчас придумал про комиссию».

— Вопрос стоит в другой позиции, — вклинился асессор. — Насколько возможно расширение производства пулеметов здесь, во Втуце?

— Если и есть некоторая возможность расширения производства, то очень небольшая. Проблема как с территорией — все же центр города, так и со станками. Но главный вопрос у нас в нехватке квалифицированных кадров. Система заводского обучения, конечно, у нас налажена, но… толковый станочник — это не столько образование, сколько опыт.

— Мы в министерстве пришли к выводу, что можно привлечь квалифицированную рабочую силу из числа пленных, — заявил асессор и добавил: — У вас же есть такой положительный опыт в Калуге.

— Есть, — не стал я отпираться. — Но одно дело стройка, ваша милость, другое дело — пулеметы. Не станут ли пленные гнать скрытый брак, который обнаружится только на фронте? Одно дело нам дом построить, пусть даже это будет заводской цех, или дорогу. И совсем другое — клепать стреляющие машинки, которое будут убивать их соотечественников. Вы лучше винтовки Шпрока поставьте на поток во всех арсеналах, а то в наше время с карамультуками Кадоша воевать уже стыдно.

— Это уже делается. Шпрок на имперском арсенале после механического завода Будвица внедряет свою винтовку в производство. И на заводах концерна «Лозе» тоже. Потом ее поставят на поток в арсенате в Тортусе. Два новых патронных завода уже запустили под это дело. И у вас здесь ее делают, насколько я в курсе.

— Здесь в основном делают только оптические карабины для снайперов. И малые партии для горных стрелков.

— Сейчас главная забота Западный фронт, — заявил асессор.

— Западный фронт всегда был главной заботой и любимой песочницей генштаба, — постарался я не рассмеяться.

— А что вы предлагаете? Обойтись без генштаба? — поднял брови князь.

— На востоке обошлись как-то, — усмехнулся я. — Генштаб наш только на глобусе воюет, а не на реальной местности. В том-то и его беда. Генштаб оперирует воинскими частями как полнокровными соединениями, а на фронте несут потери, и восполнение людской убыли не поспевает за полетом мысли генштабистов. Они планируют удар полнокровной дивизией, а от нее давно один полк в реальности. И совершенно не понимают того, что новая война требует новой тактики. И новых родов войск. А главное, четкого снабжения.

— Штурмовые роты вводятся повсеместно, — возразил князь.

— Это отрадно слышать. Но штурмовая рота — это вчерашний день. Требуется уже штурмовой саперный батальон. Чтобы силы разграждения сами без промедления наносили первый удар и успешно выкуривали из ДОТов и ДЗОТов их гарнизоны. А вы что делаете? Новатора-сапера в полевой фортификации Вахрумку засовываете в дикие горы дорогу строить. С глаз долой. Это какой завистник предложил такое вредительство?

И поднял руку, останавливая возражения асессора.

— Дорогу построить может любой толковый инженер. А вот в полевой фортификации Вахрумка — гений. Его еще сто лет в учебниках весь мир изучать будет, хотя он построил всего один полевой укрепрайон. Зато какой!

— Вы не правы, барон, — все же возразил мне асессор. — Эта война впервые поставила экономику выше армии. Идет война на истощение. Если бы рецкие стрелки не отжали бы у Винетии Риест, то мы бы уже голодали. Карточки на получение продовольствия для гражданского населения точно бы уже ввели — все к этому было у нас готово. Их даже напечатали. Поэтому вопрос южных коммуникаций — это стратегическое направление, более важное, чем даже локальные победы на фронте. И бросили на этот прорыв лучших. Даже если сейчас мы отобьем Щеттинпорт, то и он окажется в блокаде флота островитян. Юг и только юг наше спасение. Поэтому и на контрабанду приказано нам смотреть сквозь пальцы, если это только не вывоз за пределы империи стратегических материалов. Но у нас есть что предложить на вывоз контрабандистам — те же пояса для женских чулок, термобигуди, керогазы, светильный керосин… Так что не все решается ротами и батальонами.

Я еле сдержался, чтобы со стула не упасть со смеха. Надо же… мои бытовые поделки — крутая контрабанда.

— Барон, не возражайте Кобчику, — примирительно прогудел князь, неправильно поняв причину моего веселья. — Это именно он придумал штурмовые роты и даже командовал одной такой в бою. Если он говорит, что нужен батальон, значит, нужен батальон. Только учить такие батальоны негде — есть всего один полигон под Будвицем.

— И кто вам мешает? — удивился я. — Трудно городок в чистом поле построить? Затраты медные, а выхлоп золотой.

— У вас тоже нет такого полигона, — усмехнулся князь.

— Для рецких горных стрелков полигон — сами горы, — ответил я с апломбом. — До них нам далеко ходить не надо.

— А сможете вы такой полигон организовать здесь? Под Калугой, к примеру?

— Для рецкой армии он бессмыслен.

— А для армии империи?

— Для этого у имперской армии есть концерн «Лозе», который обладает большими субсидиями и преференциями из имперской казны на постоянной основе, — не удержался я от мстительной шпильки в адрес князя как главного лоббиста «Лозе».

— Вот мы и подошли к самому главному, — заметил асессор. — Наше министерство выделяет приличные деньги…

— Деньги не главное, — возразил я, прерывая его. — Вопрос в том, какие ресурсы выделяются под эти деньги. Сейчас куда ни кинь всюду клин. Сплошной дефицит.

— Что вам требуется в первую очередь? — асессор перешел на деловой тон.

— Рельсы, дерево, метизы, хорошая листовая сталь, станки…

— Это все решаемо, — кивнул асессор. — Но квалифицированных людей нет. Поэтому мы и советуем набирать станочников из пленных.

— А сами станки я тоже в лагере пленных возьму?

Нет, они надо мной явно издеваются.

— Если вы войдете в программу привлечения к работе пленных, то станки мы вам дадим. Под них.

— Нет, — возразил я. — Станки вы дадите нам. Новейшие. А старые станки мы отдадим под пленных.

— Пусть так, — согласился он со мной. — Я вижу, вы уже нашли решение, ваше превосходительство, — улыбнулся мне асессор, титулуя меня впервые по придворному чину.

— Есть пара идей, но они требуют серьезной проработки. Имеется у вас возможность поставки мне тонкостенной бесшовной трубы из качественной стали диаметром 60–80 миллиметров?

— У вас новое изобретение? — спросил князь.

— Да. Но оно будет полезно, только если наладить к нему достаточное количество оригинальных боеприпасов. Но для этого требуется тротил в промышленных количествах и массовое производство снарядов. Намного большее, чем в расчете на ту же полевую трехдюймовую пушку.

— Новое орудие? — заинтересовался князь по-настоящему.

— Новое, — подтвердил я. — Легкое. Батальонного уровня. Но дивизионного калибра.

— Цветной металл в дефиците, — встрял асессор.

— В том-то и дело, что цветной металл мне для него не нужен. Даже медных поясков на снарядах не будет. Нужна качественная сталь, сталистый чугун, тротил и чувствительные взрыватели, от которых отказался флот. Снаряд будет совершенно новой конструкции. Принципиально новой.

— Какой же? — снова не удержался князь от вопроса.

— Вы узнаете это, ваше сиятельство, из патентной заявки, если убедите меня, что имперский комитет по изобретениям очищен от вражеских шпионов. Иначе нет. Усиливать врага я не намерен. Будет так же, как с моей полевой кухней, которая появилась у врага раньше, чем у нас.

— Насколько мне известно, в имперском комитете по изобретениям сменилась половина состава и вынесено восемь смертных приговоров за шпионаж, — удовлетворил мое любопытство асессор.

— Тогда я согласен, но… — я сделал многозначительную паузу, привлекая к себе предельное внимание собеседников. — У меня нет лишних денег. А НИОКР дорог.

— Что за НИОКР? — хором спросили чиновники.

— НИОКР — это сокращение такое. Означает «научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки». То, что мы с Гочем ранее делали за свой счет и на свой страх и риск. Но есть одна особенность… Тогда нас никто не знал. А сейчас мы с ним признанные «оружейные бароны империи», так что сначала деньги — потом разработки. То же и с заводами. Завод ручных гранат я могу довольно быстро запустить в Калуге. Скажем так… к лету. Но опять-таки для этого нужны деньги и материалы. Чтобы гранаты были дешевыми, требуется организовать поточное производство. Предельно механизированное.

Перевел дыхание, махнул рюмку водки и продолжил трясти:

— Поставить еще одну линию ручных пулеметов на заводе во Втуце тоже можно. Хотя и с ограничениями по выпуску. При двух условиях. Вы сначала договоритесь с герцогом, как будете делить готовую продукцию. И опять-таки вопрос упирается в финансирование на старте. И в станки по списку. Новые. В первую очередь паровые молоты и прессы.

У меня были отложены деньги на линию ручных пулеметов, но князь с асессором об этом не знают, и знать им не надо. «Теперь все от мене тут зависить», — как говаривал один киношный персонаж.

— Добро. Путь будет так, — покладисто согласился начальник ГАУ и опять завел волынку: — Так вы за полигон возьметесь?

— При условии, что из Будвица начальником такого полигона переведут сюда капитана Щолича с взводом инструкторов, — ответил я твердо, так как полигоном заниматься не имел никакого желания. — Сам полигон построят пленные. В этом как раз нет ничего сложного. Сложно наладить нормальный процесс обучения. И вам требуется договориться с герцогом о выделении земли под него.

— Сколько солдат можно будет обучать на таком полигоне разом? И как быстро?

— Дайте подумать… — наморщил я лоб. — Снайперов можно начать готовить практически сразу. Инструктора есть. Обстрелянные и проявившие себя на фронте. Орденоносцы. Так что человек сорок за учебный цикл подготовим.

— Уже кое-что, — улыбнулся князь.

— Но карабины Шпрока с оптическими прицелами для них придется закупать здесь, во Втуце. И такая учеба требует очень большого расхода патронов. Так что обеспечение ими на вас.

— Как? — удивился асессор. — Я слышал, что снайпера как раз тратят очень мало патронов. Один, максимум два выстрела.

— Для того чтобы научиться так стрелять, человек сожжет не одну тысячу патронов, — просветил его я. — Снайпера — штучный товар. Не каждый человек может стать снайпером, даже если он метко стреляет. Тут нужен комплекс качеств в единстве. Кто-то обучится, а кто-то не сможет. Останется просто метким стрелком. Но не снайпером.

— Штурмовые подразделения? — настаивал князь.

— Постепенно. Для начала, от взвода и по мере наработки опыта постоянным составом полигона до роты, и возможно, целиком батальона. Но нужны будут инструктора — саперы и взрывники.

— Ясно. Пулеметчиков учить будете? У ваших людей это хорошо получается.

— Не проблема, — устало ответил я. — Только тогда это уже будет не просто полигон, а целый учебный центр в подчинении рецкой армии. Но если вы захотите во главе его поставить кого-либо кроме капитана Щолича — я просто умываю руки, и пусть этот центр варится в собственном соку. Как сможет.

— Но начальник учебного центра — это… простите, дорогой барон, это уже полковничья должность, — с легким возмущением пророкотал князь.

— Что с того? — ответил я. — Вам нужны штурмовые батальоны или возможность пристроить знакомого майора на теплую должность с хорошим служебным ростом? Если обученные и боеспособные подразделения, то тогда вам нужен Щолич. Если просто отчитаться перед императором «на отвяжись» и поставить в годовом отчете галочку — то ставьте начальником кого угодно. Но в этом случае на мою помощь не рассчитывайте.

— Даже так?

— Только так. Успех моих предприятий в том, что я подбираю людей исключительно по их деловым качествам. Никакого непотизма. И не забудьте обеспечить финансирование такого полигона отдельной строчкой в бюджете ГАУ.

Князь Урагфорт немного подумал и кивнул мне, принимая мои условия. Взял наполненную рюмку и встал.

— Что ж, предлагаю выпить за согласие, — произнес он. — Согласие фронта и тыла — важная составляющая победы.

Потом мы сытно пообедали. И так как беседа прошла несколько сумбурно, то по моему предложению зафиксировали на бумаге обязательства сторон и примерные сроки финансирования, обеспечения и исполнения. Списком с тремя подписями. В трех экземплярах.

Еще я подписал обязательство вхождения в программу привлечения пленных к работе на своих заводах и получил суровую бумагу от Министерства промышленности на право отбирать в любом лагере военнопленных нужных мне людей без ограничения. Препятствовать мне в этом воспрещалось. Со ссылкой на соответствующий императорский указ.

3

Удачный рейд дивизии Бьеркфорта по вражеским тылам на Восточном фронте в газетах стали обсуждать только в самом конце зимы. Но тут уж оторвались, что называется, взахлеб. Не жалея хвалебных эпитетов, сравнивали удетских конников с былинными героями древности. Что в этих писаниях на самом деле было правдой, а что только художественным свистом работников пера — понять было трудно.

Про наши потери совсем не сообщали, а вражеские, на мой взгляд, сильно преувеличивали.

Пришлось мне констатировать, что умение работать с прессой у наших штабных возросло. Всю зиму про почти месячный рейд нашей конницы по тылам врага ни звука. Заявили о нем только тогда, когда дивизия Бьеркфорта из оного рейда благополучно вышла, с успехом выполнив главную стратегическую задачу — сорвала зимнее наступление царцев на взлете. До лета теперь можно было быть за восток спокойным.