Да так показала, что бывшей Царице Аликс с бывшим же Августейшим семейством пришлось бежать из Империи на подводной лодке. Бежали в панике, бросив всё барахло и с ужасом ожидая неминуемой, по их мнению, расправы. Откровенно говоря, не знаю, смогла бы Маша устроить им кровавый филиал подвала дома купца Ипатьева, где их перестреляли в реальной истории, или нет, но с ней точно шутить не стоило. И Аликс, не смотря на всю свою дурь, это прекрасно поняла. *

Рим. Вечный Город. Обнимаю дочь твою…

– Миша, а Солнце точно вспыхнет через два года?

Киваю.

– Совершенно точно.

– И небеса над нами запылают?

Усмехаюсь.

– Любовь моя, я попаданец, а не пророк. Откуда мне знать, запылают ли небеса над Константинополем?

Маша кивнула.

– А такой ещё вопрос…

Прерываю её речи жарким поцелуем. В наших астрономических наблюдениях возникает некоторый перерыв. Звезды пока могут отдыхать без нас.

Звезды…

Сегодня у нас романтика.

Романтика. И проблемы, которые стоят за ней. Как мы только живы до сих пор?

Словно почувствовав что-то лишнее в моих мыслях, Маша взялась за меня с утроенной страстью, явно стараясь выбить у меня из головы всю постороннюю дурь. И не только из головы, уж поверьте. А она это может. Весьма и весьма умело.

Сладкую вечность спустя Маша рухнула в мои объятия тяжело дыша.

Пауза в наших действиях и разговорах.

Звезды.

И, вот, вы вновь удостоены нашего внимания. Отдышавшись, вы, вновь, можете смотреть на нас.

Отойдя от огненной страсти, восстановив дыхание и вернувшись к поэтической романтике, Царица спросила:

– Но, хотя бы вторжение марсиан нам не грозит?

Улыбаюсь и нежно промакиваю полотенцем капли трудового пота с тела Августейшей жены.

– Нет, в ближайшие сто лет ни вторжение марсиан, и ни кого бы то ни было другого из космоса нам не грозит. Что будет дальше, как ты понимаешь, я не знаю. Может прилетит страшенный черный звездолет с какого-нибудь Сириуса и тогда начнется жуткое веселье. В будущем было снято множество фильмов о вторжении инопланетян, но в ближайшие сто лет ничего такого не случится. Это я тебе гарантирую.

Императрица кивнула. Затем вновь спросила с ноткой романтики:

– Миша, а какие они?

– Кто, радость моя?

– Марсиане.

Новый поцелуй.

– Их вообще нет, дорогая. Марс необитаем. В Солнечной системе нет жизни, кроме нас. Во всяком случае, к тому моменту, как я перенёсся сюда, её еще не нашли, хотя наши аппараты облетели все планеты.

Маша вскинула голову и пытливо посмотрела на меня.

– Что, правда никого нет???

В её голосе вновь зазвучало горькое разочарование.

Киваю.

– К счастью, правда. У нас и так полно забот со всякими революциями, войнами, реформами, заговорами и прочими бомбистами, а вот бы ещё и марсиане или, прости Господи, сатурниане прилетели на нашу голову. Зачем нам это надо?

Но умницу Машу трудно сбить с мысли.

– Погоди, а зачем ты тогда тратишь столько денег на поиски марсианского корабля на той же Подкаменной Тунгуске? Сухаревская башня и прочие институты? Зачем финансируешь все эти безумно дорогие исследования, оплачиваешь гонорары популяризаторов и писателей, тратишь такие средства на кинофильмы о Марсе, если там нет никого??? Вот тот же Герберт Уэллс щедро профинансирован тобой за его вторую «Войну миров» и многочисленные интервью на эту тему в европейской прессе. Граф Алексей Толстой получил Императорскую премию в области литературы за свою «Аэлиту», в которой инженер Лось и георгиевский кавалер Гусев, свергают марсианскую клику и устанавливают там наше Освобождение. А Ханжонков, твой любимый, снял очередной фильм на эту тему, получив хорошую дотацию из, опять же, наших личных средств, отхватив, к тому же, за эту картину первый приз Имперской киноакадемии. Я уж не говорю о профессоре Циолковском, который не только буквально высасывает из казны деньги на поиски марсиан и прочие космические исследования, да ещё, к тому же, подбивает профессора Теслу настоять на увеличении ассигнований на его безумные проекты!

В жене вновь проснулась прижимистая Драконица, и она уже требовательно смотрела на меня.

Нежно её обнимаю. Вот в эту ночь мне конфликтов точно больше не нужно. Сыт по горло выяснениями отношений и разбором полётов.

И, вообще, что может быть приятнее для мужчины, чем лежать в постели с любимой женщиной?

Да, уж, повезло мне с женой.

Прав был Светлейший Князь Волконский, утверждая, что принцесса Иоланда Савойская наведет у нас шороху. Она и навела.

Умная девочка. Опасная девочка.

Очень.

И вчера, на свой день рождения, она расслабленно вскрыла меня, как раковину с устрицей. Изящно и красиво. Одним уверенным движением.

Искренне целую свою любимую. И это не формальный ритуал. Это не только дань любви, но и уважения. Почти два года я петлял по России и Европе, стараясь играть роль простого и везучего Императора. Но, не срослось.

Жена меня разоблачила. Да так, что все Шерлоки Холмсы и прочие детективы отдыхают. Железные факты и её отточенная логика приперли меня к стенке. Маша меня порвала, как Тузик грелку. Точнее, как Драконица порвала бы Тузика вместе с грелкой в его зубах.

Прямо в будке.

Походя.

Задав лишь один вопрос, подводя итог своих разоблачений: «Кто ты, Михаил Романов?» **

Слишком много фактов обо мне узнала моя милая за прошедшие два года под видом накопления материалов для биографической книги, терпеливо собирая их крупица к крупице, факт к факту. Причем, собирала она эти материалы «на книгу», не ставя меня об этом в известность.

И в какой-то момент она поняла, что до 27 февраля 1917 года и после этой даты, действовали на исторической арене два совершенно разных человека, пусть внешне и неотличимые друг от друга.

На фото: Великий Князь Михаил Александрович Романов.

Обнаружив это, Маша взялась за дело всерьез и с большим азартом. У неё были для этого все возможности и своя собственная служба разведки. Эта тайна влекла её. Да так, что она даже приставила ко мне баронессу Мостовскую, чтобы убедиться в своих подозрениях о том, что я – не бывший Великий Князь Михаил Александрович, ставший Императором после отречения Николая Второго, а какой-то другой человек. Это был неожиданный шаг с её стороны – приставить к мужу его бывшую возлюбленную, от которой у него имеется старший сын. Это был рискованный шаг. Но римская школа интриг не дала ей сбиться со следа, уступив инициативу своим чувствам и ревности. Нет, она не сбилась и не отступила. И, да, она была безусловно права, мой прадед бы не удержался от нового романа с Ольгой Кирилловной. Но, я – смог. У меня не было чувств к ней. К тому же, мне-то она приходилась прабабкой.

Но Маше откуда было об этом знать?

Я знал, что она ревнует к Мостовской и не понимал зачем жена приставила её ко мне. Вопреки всей логике. Я гадал о причинах, побудивших Машу сделать это, и не находил объяснения. А тут ещё Мостовская влюбилась в мою оболочку/личность с новой силой. Мы всё время находились на грани скандала, периодически давая Императрице повод для ревности.

И Маша об этом не могла не знать об этих ситуациях. Чего только стоит её милая телеграмма мне в Рим с одним единственным словом: «ОБЪЯСНИСЬ». Признаться, я был в панике тогда, не зная, что и думать.

Два года её потрясающего терпения и милых улыбок. Два года огненной страсти и искренней любви. Два года холодного внимания и бесстрастного анализа.

Чтобы в один прекрасный день сделать свой ход.

Да.

Рим.

Вечный город.

Италия. Не перестаю поражаться глубине и размаху тайных дел твоих.

Тысячелетия смертельных интриг и кровавого коварства, лишь часть из которых, для детишек, описал наивными и простыми словами старик Макиавелли в своём «De Principatibus». Уверен, что для Лоренцо деи Медичи он давал советы совсем иным слогом и иным наполнением.

В общем, мне было уже не отвертеться. Концы с концами моей легенды уже никак не сходились, а наследие инквизиции никуда не делось. Там умели задавать вопросы. К тому же, как оказалось, я, временами, бормочу во сне. И не только всякие державные секреты, но и совершенно дикие для неё вещи.

Секреты-то – ерунда, у жены и так полный доступ к государственной тайне, тем более что сводки Ситуационного центра о текущих событиях ей доставляются постоянно. А вот моя болтовня из будущего явно выбивалась из образа христианнейшего Царя-батюшки, вождя народу и отца солдатам. Такого себе рубахи-парня без страха и упрёка…

И, откровенно говоря, я думал, что после моего разоблачения всё между нами и закончится. Что наступил для меня в жизни облом. Полный и неизбежный разрыв с любимой женщиной. Развестись мы, конечно, официально не развелись бы, интересы короны этого не допускают, но настоящей семьи у нас бы больше не было. Ведь невозможно жить с человеком, который знает твоё будущее. Но Маша смогла.

Иной раз горячие молитвы даруют силы верующему человеку и творят воистину чудеса. А Маша веровала искренне и истово, как и подобает настоящей итальянке. Хотя, она теперь уже на все сто процентов русская. Часто более русская, чем мы сами.

К нашему стыду.

Маша смогла со мной жить и дальше по очень простой причине. Ведь она, после своих долгих молитв, пришла к выводу, что я не знаю будущего. Я тут таких дров уже наломал, что того, известного мне по прошлой жизни, будущего, уже не случится никогда.

Что ж, вероятно, это действительно так.

Итак, нас, фактически, стало двое в этой Вселенной. Попаданец и его любимая. Пусть моя милая Царица сама не из будущего, но она теперь всё знает о нём. Или всё узнает. Она буквально выкачивает и выпытывает у меня мои воспоминания о будущем. И процесс этот скоро не закончится. А это значит, что она на всё вокруг будет смотреть, да, и, уже смотрит совершенно иным взором, понимая глубинный смысл и причины происходящего. Как и то, к чему это в итоге приведет.

А это много значит и многое даёт.

Знал бы прикуп – жил бы в Сочи.

Так говорили в моём будущем.

Прикуп я знал. Потому и жил во владетельном особняке на личном Острове посреди собственного моря, окруженного берегами моей Империи.

Император Михаил Второй Всероссийский, Михаил Десятый Ромейский и Михаил Первый, Император-Август Единства. Три в одном. Три короны на одной голове. Как, впрочем, и на миленькой головке, лежащей в моих объятиях восемнадцатилетней девушки. Правда, она Императрица-Кесарисса Единства, второе лицо с моими правами вдруг что со мной случится, но не суть. У неё и так власти предостаточно.

А ещё, перед этим, перед обретением сего сверкающего ювелирного гарнитура в качестве приза, я умудрился предотвратить революцию и разгром России в Великой войне. Предотвратить войну Гражданскую, разруху и гибель миллионов. Завоевать Ромею. Провести земельную реформу, ввести в России Конституцию и выборы в новый парламент. Обошлись мы тут безо всяких там Учредительных собраний. Избранная Пятая Госдума сформировала правительство, и я утвердил премьер-министра, выбрав из нескольких предложенных Думой кандидатов.

Что поделать, в России сейчас дуалистическая монархия. Это в Ромее у меня чистый и незамутненный абсолютизм Самодержавия, а вот в России я демонстративно играюсь в Конституцию, так что приходится мне вести себя подобающим образом, соблюдая ритуалы и давая депутатам драть глотки в парламенте, а не на площадях и митингах. Впрочем, у меня был компромат почти на каждого из этой тусовки, а Высочайший Следственный комитет крепко держал их за горло, так что лишнего они себе не позволяли. Слишком яркими были воспоминания у депутатского корпуса о повешенных рядком на Болотной площади руководителях и прочих депутатах Четвертого созыва Государственной Думы, посмевших влезть в заговор против Императора. *** Один заговор я им простил, помиловав в честь своего восхождения на Престол, а вот второй, затеянный уже против меня самого, я расценил, как личное оскорбление. Так что и новые депутаты чётко понимали, что это не абстракция, что я держу их за глотку, и, если что, за эту самую глотку могу их и повестить.

Ладно, это мысли не для супружеской постели.

Что ж, много дел я тут наворотил, изменив мир до неузнаваемости. Великая война, блистательный триумф в эпической битве с немцами при Моонзунде, разгром Османской империи, Проливы, ставшие нашими, и крест над Святой Софией. И личный Остров, как неформальный центр объединенной теперь Империи. Тут нечего добавить. Разве что развевающейся ныне Флаг Единства над русским кварталом в Иерусалиме. ****

Новоримский Союз – вот ещё туда же, в список моих побед. Союз, включающий в себя Россию, Ромею, Италию, Грецию, Болгарию, Сербию, Румынию, Славокорусинию и Черногорию. Союз, волею событий возникший в нашей части Европы. И переговоры с уже почти союзной нам Германией. Переговоры, в результате которых мы с кайзером Вильгельмом крепко ударили по рукам и поделили весь мир на сферы влияния, фактически договорившись, что Новоримский Союз и Нордический Союз будут, вдруг что, драться спина к спине, прикрывая друг друга и помогая друг другу в битве против общих врагов.

И главный приз моего попаданства лично для меня – любимая женщина и замечательные дети.

Таков каприз истории или тех сил, которые стоят над ней.

Сказка – так могут сказать многие. Но пройти этот мой «сказочный» путь длиной в два с лишним кровавых года я не пожелаю даже своему злейшему врагу.

Злейшему.

Как я дошел до такой сладкой жизни?

Плохо дошёл. Дошел сквозь сражения, боль, грязь и кровь. Приходилось активно воевать, в том числе и лично. Приходилось убеждать. Выступать на митингах перед огромными толпами, в том числе и вооруженных людей. Даже с броневика однажды выступил на Красной площади, было дело.

Покушения, убийства, жизнь полная интриг и подлых ударов в спину. Сотни погибших. В том числе и среди дорогих мне людей. Взрыв в Зимнем дворце. Сгоревший Александровский дворец в Царском Селе. А пламя гигантского взрыва на Красной площади на Пасху семнадцатого года я не забуду никогда. Как и не прощу никому разорванных на куски МамА и Сандро. Изуродованную революционными пулями графиню Брасову. И всех тех, кто погиб, служа мне. *****

Я мстил.

Жестоко. Беспощадно. Коварно. Изысканно. С наслаждением.

Ведь это только в мечтах юных барышень и в фантазиях «любителей французской булки» жизнь дворцовая это сплошные балы, любовные интрижки и прочие удовольствия. Нет, этот мир жесток и циничен, а самым жестоким и циничным является мир высшей власти и самых больших денег. Разборки братков в 90-х отличаются от мира, в котором я имею удовольствие сейчас жить, только масштабом. Масштабом жестокости и масштабом цинизма. При всём внешнем лоске и изыске, разумеется.

Я убивал.

Много.

И не только на войне.

Разорванный на куски бомбой король Британии Георг V, убитый Уинстон Черчилль, утонувшие в бухте Нью-Йорка, вместе с взорванной яхтой, жирные гости магната Джейкоба Шиффа, и он сам пораскинувший там по бухте мозгами – все они лишь часть длинного списка результатов моей мести. ******

Игра ещё не закончена. Смерти ещё будут. Экспедиция Службы Егермейстера Двора и сам князь Емец-Арвадский не зря едят черную икру с моего стола. Охота за зверюшками будет продолжена. Она лишь набирает свою силу.

Смерть своей матери и покушения на Машу, я не прощал и не прощу никому.

Приходилось мне и вешать. Повешенный вместе с братьями на той же Болотной площади бывший Великий Князь Кирилл Владимирович не даст соврать.

Да, много было всего. В том числе массовые казни, аресты и расстрелы бунтующих. Но, есть ли в истории творец Империи, не испачкавший свои руки в крови и грязи хотя бы по локоть? Хорошо бы самому не захлебнуться в крови и грязи. В сладком этом дерьме, именуемом властью.