— Почерк? — удивился Сталин.

— На столе в вашем кремлевском кабинете лежали бумаги. Когда мы вошли, ваш двойник что-то писал.

Сталин улыбнулся и потрогал себя за ухо.

— Интересный вы человек, товарищ Клочкова. Я тут ознакомился с вашей биографией и отчетом о действиях. Читается, как приключенческий роман. Может, книгу напишете после войны?

— Можно в соавторстве, товарищ Сталин? — вполне серьёзно попросила Юля, — Я не обладаю литературным талантом.

— Не скромничайте. Я читал ваши рекомендации. Написано неплохо, — улыбнулся вождь и, помолчав немного, добавил, — Предлагаю поговорить, так сказать, неофициально. Будем считать, что вы у меня в гостях, а не на докладе. Можете курить, товарищ Клочкова. Или лучше называть вас Юрием Андреевичем?

— Как вам удобно. Я уже привык.

— Пожалуй, неправильно будет называть молодую и красивую девушку Юрием Андреевичем, — снова усмехнулся Сталин в усы.

Юля нейтрально пожала плечами и промолчала.

— Вы, наверное, хотите спросить меня, почему я вам не поверил и мы несём теперь такие потери?

— Никак нет, товарищ Сталин. Это как раз неудивительно. Было бы странно, если б вы нам сразу поверили в той ситуации, да ещё при таком потоке противоречивых донесений. Предположение о том, что Гитлер решится на такую авантюру, как война на два фронта, было маловероятно. К тому же, пакт о ненападении всё же какой-никакой, а документ.

— А вы не пытаетесь сейчас найти оправдание просчетам руководства нашей страны и лично товарища Сталина? — каким-то нехорошим тоном поинтересовался Сталин.

— Никак нет. Германия не обладает ресурсами для ведения затяжной войны с Советским Союзом. Да и если бы не просчет их разведки, не сумевшей оценить реальный военный потенциал нашей страны, нападения бы вообще могло не быть. У Гитлера был только один шанс. «Блицкриг» — по-немецки молниеносная война.

— Вы сказали был?

— Так точно, товарищ Сталин. Теперь наша победа — это вопрос времени.

— Ну что вы всё «так точно» да «никак нет». Заладили, как попугай.

— Отвечаем согласно устава, товарищ Сталин.

— У нас этот устав пока не принят. Да и договорились ведь, что не на докладе, — недовольно сказал вождь и, помолчав, добавил, — В такой тяжёлой, можно сказать, катастрофической обстановке нам всем нужна ваша уверенность.

— Мы не обладаем сведениями о состоянии дел на фронтах, но думаю сейчас ситуация всё же лучше, чем описанные нами события.

— Лучше, — не стал спорить Сталин, но настроение у него явно испортилось, — Давайте вернемся к тем предателям, о которых вы рассказывали. Что именно сделали эти партийные чиновники?

— Иосиф Виссарионович, в заговоре были замешаны и некоторые представители высшего генералитета. Расследование причин трагедии начала войны выявило множество достаточно нелицеприятных фактов, которые могли бы бросить тень на героев-победителей. Преступная халатность как минимум. Да и их действия в военные и послевоенные годы вызывали много вопросов. Злоупотребление властью и присвоение трофейного имущества — это далеко не полный перечень их прегрешений. Вот и получился такой военно-партийный симбиоз.

— Продолжайте, товарищ Клочкова, — подбодрил её Сталин.

— После Вашей смерти, власть захватили люди, которые если и не являлись откровенными врагами государства, то болтунами-популистами точно. Они приняли очень много неправильных решений и сделали столько ошибок, которые впоследствии и развалили нашу страну.

— Когда это случилось?

— В 1991 году.

— Я проживу столько лет? — удивился Сталин.

— Нет. Я просто решила, что вы спрашиваете о дате развала СССР.

— Я спрашивал не об этом…

Юля открыла было рот, но тут вклинился Егор.

— Не надо, товарищ Сталин!

— Что вы этим хотите сказать, товарищ Иванов? — глаза вождя сузились, и Егор уже пожалел о своей реплике, но отступать было поздно.

— Нельзя нормально жить и работать, зная точную дату своей смерти. Я в детстве читал один роман фантастический. Так там по планетам были расставлены приборы, предсказывающие судьбу. Всё население этих планет либо спивалось, либо заканчивало жизнь самоубийством. Раса деградировала и не могла развиваться.

— Возможно, вы и правы, товарищ Иванов, — после долгой паузы задумчиво сказал Сталин, — Надеюсь, моя смерть хотя бы будет ненасильственной?

— Однозначного ответа я не знаю, — сказала Юля, — Есть несколько версий. От неоказания своевременной медицинской помощи до отравления. А учитывая, что люди, занявшие ваше место, имели большие возможности уничтожить улики, то правду, наверное, никто никогда не узнает.

— А почему не оказали помощь? — удивился Сталин, — Есть же дежурные врачи.

— Незадолго до своей смерти вы отдалили от себя Власика и Поскребышева, были заменены и врачи.

— Всё это очень странно, — сказал Сталин, — Рассказывайте всё по порядку, но без дат. Действительно, не нужно знать точно, когда именно…

— Товарищ Сталин, я никогда не интересовалась этим вопросом специально. Знаю только, что вы провели вечер в компании Маленкова, Берии, Хрущева и Булганина. Потом они уехали, а вы отправились спать. Обнаружили вас на полу ещё живого. Доложили соответственно по команде. В общем, они там долго созванивались между собой, потом приехали Берия с Маленковым. А врачей вызвали слишком поздно, и время было потеряно. Диагностировали инсульт, если я не ошибаюсь.

— Ну а вы, товарищ Клочкова, сами что думаете по этому поводу? — спокойно спросил Сталин.

Егор очень удивился такому его спокойствию. Не каждый день тебе рассказывают, как именно ты умрёшь.

— Мне бы не хотелось выносить оценочных суждений, товарищ Сталин. Я не в полной мере владею информацией.

— А вы, товарищ Иванов, что думаете?

— Я тоже хотел бы воздержаться.

— Тоже не владеете информацией? — притворно удивился Сталин.

— Просто страшно, — спокойно ответил Егор.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился Сталин.

— Моё мнение очень субъективно и основано на непроверенных данных. И состоит, в основном, из стереотипов, навязанных несколькими видеороликами, правдивость которых под большим вопросом. Простите, товарищ Сталин, видеоролик — это такой коротенький фильм, который может снять кто угодно. Я ведь не был в архивах и не держал в руках документов. Хотя и они, в свою очередь, могут быть сфальсифицированы. А обсуждаемый вопрос слишком важен. И последствия могут быть очень серьёзными. Страшно ошибиться и дезинформировать. Я слышал, что вы накануне смерти собирались обновить правящую верхушку молодыми кадрами, но так ли это на самом деле — я не знаю.

— Продолжайте, — взглянул Сталин на Юлю.

— Потом пошла делёжка власти. Берию то ли сразу убили, то ли через время судили и расстреляли. Там тоже тёмная история. В общем, к власти пришел Хрущев, который и развенчал культ вашей личности и свалил на вас всю ответственность за всё, что только можно, скромно умолчав о своих заслугах в деле репрессий врагов народа.

— Разрешите, товарищ Сталин? — встрял Егор, — Есть еще одна конспирологическая версия вашей гибели. Вы отменили привязку рубля к доллару и перевели рубль на постоянную золотую основу. Договорились о создании финансово-экономического блока с полусотней стран мира. Так появился бы общий рынок, который был бы свободен от доллара и соответственно от политического влияния США. Но золотой советский рубль не стал расчетным средством внедолларовой зоны, хотя, кажется, уже всё было решено. Конспирологи настаивают на том, что именно это стоило вам жизни. Кстати говоря, такая же судьба постигнет в будущем ещё нескольких лидеров арабских стран.

— Интересно, очень интересно, товарищ Иванов, — задумчиво протянул Сталин, раскуривая трубку, — Интересуетесь историей экономики?

— Никак нет. Знакомый отца, специалист по финансам, рассказывал. Заинтересовавшись, я проверил, использовав информацию в свободном доступе.

— Но вы, судя по всему, разбираетесь в вопросе. По крайней мере, не спотыкаетесь на терминах. Кто вы по образованию?

— Юрист. Окончил Московскую академию Следственного комитета. Курс экономики прослушал, — бодро отрапортовал Егор, вновь не упоминая Российскую Федерацию, и давая понять, что не экономист совсем.

Сталин понял его правильно, и ухмыльнувшись посмотрел на Юлю.

— Значит, товарищ Хрущев опять вернулся к доллару?

— Так точно. Егор правильно рассказывает. Реформы Хрущева впоследствии девальвируют рубль и вернут привязку к доллару.

— Что ещё сделал товарищ Хрущев?

— Военная реформа оставила без работы очень много профессиональных солдат, пострадала авиация и океанский флот. Сельскохозяйственная реформа привела к дефициту хлеба, закупкам зерна за рубежом и уничтожению поголовья скота. Он разорвал дружеские отношения с Китаем. И мне кажется, что именно при его правлении расцвела партийно-чиновничья номенклатура, а сами принципы социалистического строя были нарушены.

— Ну, а что полезного он сделал? — продолжал допытываться Сталин.

— Он не начал войну с использованием оружия массового поражения с США и подписал договор о запрете любых видов испытаний подобного оружия. Жилищное строительство шло очень хорошими темпами. Квартиры были маленькие и неудобные, но зато отдельные. Пенсионная реформа тоже удачной получилась. На пенсию можно было прожить, — Юля замолчала и задумалась.

— Ещё он осваивал целину и сажал кукурузу. И, кажется, при нем отменили крепостное право в колхозах, — пришел ей на выручку Егор и тут же прикусил язык.

Но уже было поздно. Сталин смерил его тяжелым немигающим взглядом и от этого взгляда ощутимо повеяло угрозой.

— Вы ошибаетесь, товарищ Иванов. Крепостное право отменили гораздо раньше. И неправильно сравнивать советского колхозника с крепостным крестьянином.

— Так точно. Виноват. Я хотел сказать… — сбивчиво начал Егор, но Сталин прервал его взмахом руки.

— Не нужно оправдываться. Я вас слышал и прекрасно понял, что вы хотели сказать.

Егор осознал, что его дальнейшая судьба только что была решена. После такого — окончательно и бесповоротно. Тут расстреливали и за меньшее. Волнение, заставляющее его сердце бешено колотиться, прошло. Его сменило какое-то странное чувство безнадежной апатии. Нужно было как-то спасать себя. Хотя бы попытаться. Шансы конечно невелики, но терять ему, похоже, было уже нечего…

— Разрешите, товарищ Сталин?

Вождь взглянул на него явно неодобрительно, но все же кивнул.

И Егор начал говорить, поначалу робея и пытаясь подбирать слова, но незаметно для себя увлекся, и уже говорил, не особенно задумываясь над последствиями. Эта злосчастная оговорка стала для него каким-то спусковым крючком или перегоревшим предохранителем.

— Я был, конечно, не совсем удачен в формулировке, но по сути ведь всё верно. Советский колхозник всегда находился в незавидном положении. Именно он оплатил своим потом индустриализацию страны. А сейчас кровью заплатит за победу в этой войне. А потом будет восстанавливать страну из руин. Всё время в тяготах и лишениях. И даже паспорта у него нет. Будто человек второго сорта. Он даже никуда поехать не может. И я не про Ниагарский водопад говорю, а по своей стране. А ведь ему ещё Ленин обещал, что грань между городом и деревней будет стерта. Лет через тридцать только паспорта отдадут, а грань эта разве что в наше время сотрётся. Да и то не полностью.

Сталин отмахнулся от его слов каким-то нервным недовольным жестом.

— Продолжайте, товарищ Клочкова, а то мы что-то отвлеклись с товарищем Ивановым. Меня интересуют, как вы сказали «оценочные суждения» или вы опять сошлётесь на незнание вопроса?

— Проведенные им реформы, на мой взгляд, принесли больше вреда чем пользы, — ответила Юля, — Да и замена сдельной оплаты труда тарифной и введение бездумного нормирования ни к чему хорошему не привели. Людям просто стало невыгодно работать больше, так как при перевыполнении плана нормы поднимали, а вскоре была практически полностью упразднена система поощрений. К тому же всё больше власти оказалось в руках партийных чиновников, для которых их личное положение в партии и структурах власти было важнее интересов страны.

Сталин примял табак и раскурил трубку, выпустив вверх облако дыма.

— Что дальше?

— Потом Хрущева сместили, и к власти пришёл Леонид Брежнев. Пробыл у власти восемнадцать лет. Эту эпоху потом называли «застоем», хотя, как по мне, так это был расцвет социализма: бесплатное образование и здравоохранение, десятки миллионов семей получили бесплатное жильё. Номинальная стоимость квартплаты и энергоресурсов для населения. Автомобиль стал доступен не только для избранных. За время его правления отметился рост благосостояния народа, соответственно увеличилась и численность населения. Экономика, правда, замедлила рост, но, наверное, и невозможно развивать её такими темпами. Рано или поздно спад неизбежен. К тому же, в связи с высокими ценами на нефть денег стране хватало. При этом надо учитывать, что четверть доходов страны тратилось на армию и развитие вооружений.

— Это все хорошо, товарищ Клочкова, — прервал её Сталин, — Но вы сейчас говорите только о достижениях. Меня же больше интересуют промахи и ошибки.

— Наверное дефицит товаров народного потребления, в основном импортного производства, огромные очереди в магазинах и спекуляция. Ну и, конечно, «кумовство». На вышестоящие и руководящие должности стали выдвигать не специалистов своего дела, а тех, кто имеет родственные связи. Также коррупция. Она хоть и не достигла такого размаха, как в нашем времени, но уже была проблемой.

Сталин кивнул задумчиво и, взглянув на настенные часы, сказал.

— У меня мало времени, товарищи. Много дел накопилось — приходится дома работать. Изложите всё на бумаге, а я позабочусь, о том, чтобы ваши сведения не достались врагу. Что касается вас, то есть мнение использовать вас в работе на Дальневосточном направлении. Ситуация там неспокойная. Вам будет чем себя занять. Да и допустить захвата вас врагами мы не имеем права. Какие-нибудь личные просьбы имеются?

— Никак нет, — ответили они синхронно.

Сталин усмехнулся в усы и сказал:

— Можете идти, товарищи.

Они встали и вышли из кабинета. Их давешний провожатый дисциплинированно стоял на том же месте. Егор закрыл за собой дери, а Юля, подойдя к старлею, сказала:

— Передайте, пожалуйста, товарищу Власику, что я прошу его уделить мне пару минут.

— Следуйте за мной, — бесстрастно произнес тот в ответ и повел их к выходу.

На улице он передал их под присмотр охраны и удалился. Юля закурила и принялась внимательно рассматривать стоявший во дворе автомобиль. Похоже, именно тот, на котором они сюда прибыли. Минут через десять к ним подошел невысокий военный лет сорока пяти с тремя ромбами в петлицах госбезопасности. Юля вытянулась и, сделав пару шагов в его сторону, козырнула.

— Разрешите обратиться, товарищ комиссар государственной безопасности 3-го ранга?

— Обращайтесь.

— Товарищ Власик, я прошу личной встречи с товарищем Сталиным.

— Вы ведь только что от него? — удивился Власик.

Юля улыбнулась и протянула ему свои руки.

— Наденьте браслеты, если необходимо, но нам очень нужно поговорить именно с товарищем Сталиным, а не с ряжеными актерами.

Власик улыбнулся широко и открыто, хотя глаза по-прежнему оставались холодными и настороженными.

— Значит, не поверили?

Юля пожала плечами.

— Ну, и где мои люди на этот раз прокололись? Про уши и почерк я уже слышал.

— Нас привезли с парадного входа и не заставили ждать в комнате охраны. Не обыскали ещё раз перед аудиенцией. Выходящий из кабинета лётчик-комкор выглядел слишком счастливым. Как-то неуместно для данной ситуации.

— Юдин — сволочь. Женился на той неделе. До сих пор ходит довольный, — улыбнулся Власик.