– Корветы противника открыли огонь по торпедам! – доложил Призрак. – Если быстро их потеряем, корветы Роя начнут сокращать дистанцию.

– Минута до прыжка «Горгулий», – продолжил отсчет Лис. – Пятьдесят секунд. Первая торпеда сбита!

– Минус две, – в голосе Конева звучала досада. – Минус четыре! Корветы противника начали разгон.

– Тридцать секунд до прыжка эсминцев.

– Призрак, что с мороком?

– Пока держится.

– Сто двадцать процентов мощности на генераторы ложных целей!

– Сожжем, командир, – в голосе Конева отчетливо прозвучала тревога.

– Выполнять!

– Принято.

– Двадцать секунд. Дистанция с корветами противника критическая.

– Мощность сто тридцать!

В углу экрана развернулось новое окно со схемой основных узлов «Скаута». В сложных переплетениях энерговодов, коммуникационных линий и различных устройств малого разведчика появилось несколько желтых контуров, начавших быстро наливаться оранжевым цветом, предупреждающим экипаж о скором отказе перегруженной техники.

– Десять…. Пять…

Тревожный оранжевый цвет сменился красным. В кабине «Скаута» на разные голоса завыли сигналы аварийной опасности.

– Эсминцы ушли в прыжок! – выкрикнул Лис, и Призрак, не дожидаясь моей команды, выключил подачу питания к генератору ложных целей.

Похоже, ровно то же сделали и вычислители наших корветов. Морок «Харгейсы» мгновенно провалился внутрь себя и бесследно исчез, как будто его никогда и не было, зато впереди, на довольно небольшой дистанции, вышли из гипера три эсминца Роя.

– Встать на курс расхождения с противником! – Я облегченно выдохнул и откинулся на спинку пилотского кресла.

– Принято, – удовлетворенно произнес капитан Конев. – Командир, у меня таки сгорел генератор ложных целей.

– Что с маскполем?

– В норме. Этот контур повреждения не затронули.

Мы быстро уходили в сторону от прежнего курса, плотно прикрывшись маскировочными полями, для уровня которых в привычной федеральным военным классификации даже не существовало нужного определения.

Первым исчез со сканеров Роя «Скаут», ему это удалось проще из-за небольшого размера. Впрочем, корветы Конева и Кислого тоже довольно быстро стали невидимыми для противника, несмотря на все его попытки как можно быстрее сократить дистанцию и уничтожить хотя бы легкие корабли людей, раз уж войсковой транспорт оказался фальшивкой.

– Оптимальные координаты для гиперпрыжка «Харгейсы» рассчитаны, – доложил Призрак. – Прошу разрешения на отправку сообщения по дальней гиперсвязи.

– Действуй!

– Выполнено.

Мы по большой дуге уходили от места боя, постепенно удаляясь от кораблей Роя, всё еще не оставлявших попыток обнаружить растворившиеся в космосе корветы и корабль-разведчик людей. Я искренне порадовался тому, что они заняты этим исключительно полезным делом, но всё мое внимание сейчас было приковано к центральной части планетной системы нашего желтого карлика, и Анна моих ожиданий не обманула.

– «Харгейса» вышла из прыжка в расчетной точке, – на удивление торжественным голосом доложил Призрак, и на экране появилась яркая зеленая отметка, тут же начавшая неторопливый разгон к Бригане-3.

Точка выхода из прыжка была выбрана исключительно удачно. Призрак не знал, в каком состоянии находится поврежденная «Горгулья» и постарался вывести корабль Анны из прыжка как можно дальше от нее. При этом «Харгейса» материализовалась в трехмерном космосе почти на самой границе зоны гравитационного ограничения, создаваемой желтым карликом, и до Бриганы-3 ей оставалось пройти не так уж много.

Корабли Роя, купившиеся на нашу фальшивку, вполне успевали вновь разогнаться и вернуться назад до того, как транспорт окажется под защитой противоорбитальной обороны колонии, но внутрь зоны гравитационного ограничения они прыгнуть не могли, и догонять «Харгейсу» им всё равно пришлось бы с помощью внутрисистемных двигателей. А вот на это у них времени уже не было, так что единственными, кто хотя бы теоретически мог попытаться перехватить корабль Анны, оставались поврежденная «Горгулья» и «Голем», немедленно прекративший разгон, как только выяснилось, что его более быстрым коллегам подсунули пустышку.

– Поврежденный эсминец Роя лег на курс перехвата «Харгейсы», – судя по тону, которым капитан Конев произнес эту фразу, он был изрядно озадачен происходящим. – Вычислитель утверждает, что никаких шансов у этой «Горгульи» нет, но она довольно активно разгоняется. Интересно, зачем? Как-то это не слишком характерно для Роя. Бессмысленных действий за ним раньше не замечалось.

– Голем тоже разгоняется, – добавил Кислый. – И он тоже не успевает, хотя шансов у него больше.

– Динамика разгона кораблей противника не соответствует расчетной, – с отчетливо прорезавшимся напряжением в голосе произнес Лис. – Спектр паразитных излучений их двигателей отличается от эталонного для этого типа кораблей.

– Выведи на экран сравнительную таблицу.

Передо мной развернулись столбцы чисел, и я углубился в их изучение. «Голем» и «Горгулья» разгонялись процентов на пятнадцать быстрее, чем от них можно было ожидать, но при этом, судя по характеру паразитных возмущений гиперполя, их двигатели работали в очень странных режимах, явно не предусмотренных исходной конструкцией. В прошлый раз мы не обратили на это внимания, считая, что вывалившаяся из гипера «Горгулья» почти сожгла свои двигатели запредельным форсажем, однако, как оказалось, это было не совсем так.

Меня посетила очень неприятная мысль. Похоже, ремонтные дроны Роя совсем не просто так копались в начинке «Корсара-35». Не исключено, что поврежденный эсминец Зыкова стал для них донором артефактов. Идея, конечно, отдает бредом, но почему я должен считать, что противник глупее меня?

– Они всё равно не успеют, – уверенно заявил Призрак. – Вернее, не успеет «Горгулья». С «Големом» вопрос спорный, но он не так опасен, как эсминец второго поколения.

– Я уже не уверен, что это второе поколение, – негромко возразил я, и, словно услышав мои слова, вражеский эсминец еще немного увеличил темп разгона.

– Вот падла, – ругнулся Кислый. – Да что происходит – то?

– Он не сможет долго так разгоняться, – уверенно заявил Лис. – Рой пошел на запредельный риск ради шанса перехватить «Харгейсу».

Так погано я не чувствовал себя очень давно. На моих глазах над моей женщиной и боевыми товарищами нависала смертельная опасность, а я ничего не мог с этим сделать. Вообще ничего! Дохлые двигатели корветов Конева не позволяли быстро разогнаться и прыгнуть в систему желтого компонента Бриганы, а уж догнать «Гогрулью» и «Голема», только что нырнувших в зону гравитационного ограничения вслед за «Харгейсой», они тем более не могли. Да и что смогут два корвета со слабыми плазменными пушками против двух эсминцев? Врагу даже не придется тратить на них торпеды.

Корабли Роя настигали «Харгейсу». «Голем» в этой гонке лидировал, но и «Горгулья» отставала не так уж намного.

– Командир, у «Горгульи» меняется спектр паразитных излучений, создаваемых двигателями, – с легким злорадством в голосе произнес Лис. – Нехорошо меняется. В смысле, для неё нехорошо, и изменения нарастают.

– Сколько противнику до рубежа пуска торпед?

– Восемь минут для обоих эсминцев. Если ничего не изменится, «Горгулья» догонит «Голема».

– Призрак, установи связь с «Харгейсой».

– Опасно, командир. Это не предусмотрено вашим же планом. Рядом корабли Роя, они ставят помехи. Придется сильно поднимать мощность сигнала. Есть риск, что нас обнаружат.

– Выполнять!

– Принято.

Над консолью системы связи развернулся экран, и его заполнило лицо Анны. Госпожа Койц смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Я видел, что ей очень страшно, и где-то в глубине её зрачков плескался отчаянный крик: «Рич, как же так? Почему?!», но, увидев меня, она не произнесла ни слова.

– Анна, слушай меня внимательно, – я старался говорить негромко и спокойно, хотя, судя по всему, получалось у меня это весьма так себе, – Бейте только по «Голему». Все двенадцать торпед. Ты меня поняла?

– Хорошо, Рич, я сделаю так, как ты говоришь, – совершенно бесцветным голосом ответила Анна. – Двенадцать торпед. Рич, не выключай связь…

– Пуск торпед через три минуты, – донесся из-за спины Анны голос Шиффа, в котором отчетливо звучали нотки паники.

– Анна, соберись, иначе всё будет зря, – я специально нарушал самим же собой установленные правила общения, чтобы хоть как-то встряхнуть ее и заставить действовать.

– Движки «Горгульи» идут вразнос! – громко выкрикнул Лис, явно рассчитывая, что госпожа Койц его услышит! Экспоненциальный рост паразитных возмущений гиперполя.

– Анна, экипаж ждет твоего приказа!

– Сейчас…

Лицо на экране начало медленно преображаться. Еще секунду назад на меня смотрела смертельно испуганная молодая женщина, почти полностью потерявшая самообладание, но спустя всего несколько секунд я увидел перед собой совсем другого человека, и к подчиненным развернулась уже не растерянная учительница окраинного интерната, а мэр Бриганы-3 госпожа Койц.

– БЧ-3, цель – эсминец проекта «Голем». Двенадцать торпед. Залп при входе противника в зону досягаемости.

– Принято. Рубеж пуска торпед через сорок секунд, – немедленно отреагировал навигатор.

– БЧ-3, готовность подтверждаю, – голос Шиффа звучал уже заметно адекватнее. – Двадцать секунд… десять… пять! Залп!

От «Харгейсы» отделились двенадцать точек, начавших быстрое движение по пунктирным линиям прогнозных траекторий, сходившихся на ближайшем к войсковому транспорту эсминце Роя. Если я ошибся, то для корабля Анны это был смертный приговор.

– Сейчассс… – громко прошипел Лис. – Ну же… Давай…Есть детонация двигателей!

Красная отметка «Горгульи», быстро настигающая «Харгейсу», внезапно расплылась неровным пятном и исчезла с экрана. На переданном с корабля Анны изображении я увидел яркое облако взрыва, поглощающее эсминец Роя. Ставка в стиле «всё или ничего» в этот раз не принесла противнику удачи.

– «Голем» выпустил торпеды, – доложил Шифф, и почти сразу после этого торпеды «Харгейсы» достигли цели. Сколько-то из них смогли сбить системы ближней обороны эсминца, но сейчас это уже не имело никакого значения. Шесть или семь мощных взрывов разметали корабль Роя, не оставив ему даже тени надежды на спасение.

К «Харгейсе» всё еще летели торпеды, выпущенные «Големом», но шансов у них не было никаких. После гибели эсминца торпеды третьего поколения остались один на один с мощными генераторами помех и очень качественной системой ближней обороны корабля Анны. В этот раз силовому щиту «Харгейсы» даже не пришлось вступать в дело. Шесть из восьми торпед были уничтожены ракетами-перехватчиками, а оставшиеся две попали под плотный огонь плазменных пушек ближней обороны и буквально испарились в десятках ярких вспышек.

– Командир, сигнал перехвачен, – настойчиво произнес Призрак. – Корабли Роя начинают преследование нашего отряда. Мы-то уйдем, а вот у корветов могут возникнуть проблемы.

– Поздравляю, госпожа Мэр, – я улыбнулся всё еще не пришедшей в себя Анне. – Увидимся дома.

Ответить Анна не успела. Я не стал игнорировать предупреждение Призрака и разорвал связь.

– Я вам завидую, командир, – неожиданно произнес капитан Конев. – Наверное, хорошо, когда есть дом, в который хочется вернуться.

– Так в чем же дело, капитан? – удивился Кислый. – Вот он, совсем рядом. Еще часов десять, и будем на месте.

Я молча улыбнулся, мысленно соглашаясь со словами Кислого. После отключения связи корабли Роя нас потеряли, и я вновь перевел взгляд на экран, где зеленая точка «Харгейсы» быстро приближалась к Бригане-3 и уже почти слилась с изображением планеты.

Глава 6

На Бригану-3 мы отправились не сразу. Окончательно убедившись, что обнаружить корабли людей их сканеры не в состоянии, корветы и эсминцы Роя разогнались и совершили прыжок к желтому компоненту системы, а секунд через тридцать после того, как последний корабль противника растворился в бледной вспышке гиперперехода, система связи «Скаута» приняла короткий кодированный сигнал. На связь вышел вычислитель одного из десантных ботов, брошенных нами в окрестностях голубой звезды во время бегства «Харгейсы» из системы.

Как оказалось, после ухода «Харгейсы» в прыжок корветы Роя так и не смогли их найти. Выполнив свою задачу по отвлечению внимания врага от войскового транспорта и не получив больше никаких приказов, боты перешли в автономный режим. Их вычислители оценили обстановку и приняли единственно верное решение – покинуть место боя, лечь в дрейф и, прикрывшись маскировочными полями, ждать возвращения в систему дружественных кораблей.

То, что десантным ботам удалось уцелеть, стало очень хорошей новостью, но теперь наше возвращение домой снова откладывалось. Быстро лететь эти машины не могли, а отправлять их через всю систему без прикрытия я не хотел. Впрочем, пока наш увеличившийся в численности отряд неспешно двигался к Бригане-3, для «Скаута» нашлось очень полезное занятие.

Два разведзонда Роя мы захватили на высоких орбитах планеты, еще один вывели из строя во время стычки с «Големом». На данный момент в системе Бриганы у врага их осталось пять, и сейчас я рассматривал их, как исключительно ценный ресурс, который следовало немедленно прибрать к рукам.

Пусковой блок, закрепленный на внешней подвеске «Скаута», был вновь заряжен ракетами с ЭМИ-боеголовками. Боеприпасы, изготовленные на Бригане-3, мы уже израсходовали, так что пришлось использовать ракеты-перехватчики из арсенала «Харгейсы». Они оказались заметно крупнее, чем ракеты аэрокосмических истребителей, и без ущерба для динамики разгона и незаметности «Скаута» их удалось взять только четыре. Нужные нам ЭМИ-боеголовки нашлись в запасах майора Мина, и после небольшой доработки Шифф заменил ими штатные боевые части ракет-перехватчиков. Так что теперь «Скаут» снова было готов к охоте, чем, собственно, я и собирался заняться.

К сожалению, моим планам было не суждено сбыться. Тактика Роя изменилась. Прорыв «Харгейсы» к Бригане-3 противник предотвратить не смог, но он знал, что где-то в системе еще находятся наши корветы, корабль-разведчик и два десантных бота, и теперь враг поставил перед собой цель не пропустить к планете хотя бы их.

После потери двух эсминцев в неудавшейся попытке перехватить «Харгейсу», Рой стянул к планете все восемь оставшихся в строю кораблей. Впрочем, помимо трех эсминцев проекта «Горгулья» и пяти корветов у противника был еще один корабль – захваченный им поврежденный эсминец «Корсар-35». Времени с момента высадки на него ремонтных роботов Роя прошло немало, и в каком он сейчас состоянии, я не имел ни малейшего понятия. Вряд ли врагу удалось хотя бы частично восстановить его боеспособность, но на всякий случай факт его наличия у противника я всё-таки держал в голове.

Однако в настоящий момент меня больше беспокоили не корабли, а разведывательные зонды противника. Впрочем, попытка помешать нам добраться до Бриганы-3 имела очень мало шансов на успех. Если бы в системе находился корабль-разведчик Роя, способный развернуть сеть из сотни с лишним разведзондов, тогда из этой затеи что-то еще могло бы получиться, но зондов у врага было только пять, а пространство требовалось контролировать весьма обширное.

Стянуть корабли вплотную к планете для повышения плотности блокады Рой позволить себе не мог, если, конечно, не хотел получить удар в спину от систем противоорбитальной обороны Бриганы-3, так что ловчая сеть, выстроенная противником, зияла дырами, и такую непростую дичь, как небольшие корабли, оснащенные мощными генераторами маскировочных полей, она задержать вряд ли могла. Тем не менее, возможность окончательно свести шансы Роя к нулю я упускать не собирался.

Четыре из пяти зондов противник расположил в вершинах воображаемого тетраэдра, в центре которого находилась Бригана-3. Обычно по такой схеме над планетой размещались орбитальные крепости, но для кораблей, осуществляющих блокаду планеты, это тоже было неплохим решением. Рядом с тремя из четырех зондов Рой расположил по эсминцу, а четвертый охраняли два корвета. Последнему зонду в этой структуре места не нашлось, и он в сопровождении трех корветов вел свободный поиск, перемещаясь по случайному маршруту, но не уходя далеко от планеты.

Для начала я решил проверить, что стало с тем зондом, который «Скаут» накрыл ракетами во время стычки с «Големом». Имелись у меня опасения, что враг его подобрал для последующей разборки на ценные компоненты, однако, к моему удивлению, не подающая признаков жизни тушка зонда так и дрейфовала в пространстве там, где ее настигла неприятность в виде восьми ракет с ЭМИ-боеголовками.

Логика Роя меня иногда удивляла. Он стал активно интересоваться нашей техникой, запуская ремдроны внутрь поврежденных кораблей, верфей и заводов и даже снимая оттуда какие-то детали. Ну, не просто так ведь взорвавшаяся «Горгулья» и расстрелянный «Харгейсой» «Голем» вдруг показали необычно высокую динамику разгона и нестандартный спектр паразитных излучений двигателей. В их конструкцию явно были внесены какие-то изменения, и в том, какие именно, я почти не сомневался, потому как и сам такие штуки уже не раз проделывал. Правда, у ремдронов Роя это получилось гораздо более топорно, но самого факта использования наших компонентов врагом это не отменяло.

Тем не менее, эвакуировать с места боя выведенный из строя зонд времен Вторжения враг почему-то не догадался. Времени на это у него было вполне достаточно, однако, вот он зонд, болтается в пустом космосе на радость мне. Решив, что, наверное, чего-то не понимаю, я поделился своими сомнениями с Лисом и Призраком и получил довольно логичный ответ.

– Командир, вы пытаетесь оценивать Рой с человеческих позиций, – невозмутимо заявил Призрак. – Я понимаю, что враг в последнее время изменился и в принятии решений стал проявлять ряд признаков, присущих биологическим видам, но такое мы наблюдали только у очень продвинутых вычислителей противника, стоящих в иерархии не ниже центрального вычислителя анклава. Не исключено даже, что он такой один. А здесь мы имеем дело с намного более простым искусственным интеллектом, явно не наделенным необычными способностями. Всё, что он делает с «Корсаром-35» – это результат приказа, полученного от более продвинутого искусственного интеллекта, стоящего намного выше него в иерархии Роя. И к приказу наверняка прилагался пакет нейронных сетей и алгоритмов действий. Ну, а сбор обломков собственных погибших кораблей приказом, видимо, не предусматривался, а действовать по аналогии и принимать творческие решения вычислители такого уровня просто не умеют.

Как бы то ни было, я стал обладателем еще одного набора продвинутых артефактов Роя, а вот шансы заполучить в качестве трофеев остальные зонды представлялись мне весьма сомнительными. Возможно, Призрак и был прав в том, что действиями кораблей противника в системе Бриганы управлял не самый продвинутый вычислитель Роя, но на то, чтобы понять, что разведзонды могут стать для нас первоочередной целью, его способностей хватило, и теперь каждый из них находился в непосредственной близости от одного или нескольких боевых кораблей.

Конечно, прецедент с поврежденным зондом, так и не подобранным «Големом», внушал некоторый оптимизм, но не могу сказать, что я был полностью согласен с версией Призрака. Противник знал, что мы интересуемся тушками выведенных из строя зондов. Он столкнулся с этим еще во время моей вылазки на высокие орбиты Бриганы-3, так что, вполне возможно, в космосе поврежденный зонд был оставлен не просто так, а в качестве возможной приманки для «Скаута». Вот только ситуация резко изменилась, и Рою стало не до несработавшей ловушки. Все корабли ему срочно понадобились для организации максимально плотной блокады планеты. В общем, я был почти уверен, что теперь даже вышедшие из строя зонды будут либо эвакуироваться, либо уничтожаться боевыми кораблями Роя. Просто для того, чтобы нам не достались.

Сил, которыми мы располагали в космосе, однозначно не хватало для уничтожения отряда кораблей Роя, осуществлявшего блокаду планеты, но прорваться на Бригану-3 мы вполне могли. Вопрос лишь в том, было ли нам это нужно? В отличие от более тяжелых кораблей, корветы при необходимости могли совершать посадки на планеты, хоть и делалось это довольно редко. Однако в нашем случае смысла я в таком шаге не видел.

Стихия боевого корабля – космос. На планете он просто не нужен. К тому же прорваться на Бригану-3 могло оказаться намного проще, чем потом с нее взлететь под огнем противника. Севшие на планету корветы оказались бы в ловушке. А вот «Скаут» и десантные боты – совсем другое дело. Они могли просочиться сквозь блокадные силы Роя, не вступая в бой, особенно если им в меру сил помогут корветы. Собственно, с этого я и планировал начать.

Капитан Конев выслушал мои соображения и задумчиво потер согнутым указательным пальцем переносицу.

– Похоже, мое знакомство с Бриганой-3 опять откладывается.

– Думаю, не очень надолго, – заверил я Конева. – В конце концов, всегда можно доставить вас на поверхность на борту «Скаута». Как я понял, вам есть кому передать корвет на время вашего отсутствия.

– Передать-то можно, но в боевой обстановке я бы пока делать этого не рискнул. Ладно, подожду еще немного. В конце концов, мне даже интересно, что из всей этой затеи получится. Когда нам начинать дразнить Рой?

– Думаю, часа через три, как только мы выйдем на исходную.

– Сделаем.

Мой план прорыва к планете не отличался замысловатостью. Собственно, он мог быть и совсем простым, но я предпочел по возможности исключить все риски. Корветам Конева и Кислого предстояло ненадолго засветиться перед зондами Роя, заставив их активно сканировать два сектора пространства в стороне от нашего маршрута.

Оба десантных бота следовали за «Скаутом» в автоматическом режиме. Их генераторы маскировочных полей уступали качеством модернизированному оборудованию «Скаута», и я не был уверен, что на короткой дистанции узко сфокусированное излучение сканеров Роя не сможет пробить их маскполя. Поэтому внимание врага следовало отвлечь, чем и должны были заняться наши корветы.

Возможно, я не стал бы рисковать и тащить десантные боты на планету вслед за «Скаутом», но на корабле-разведчике много груза не увезешь, а для задуманного мне требовалось доставить с планеты в космос множество полезных штуковин, умеющих быстро летать и внушительно взрываться, и некоторые из них «Скаут» без потери качества маскировки доставить бы точно не смог.