– Хорошо, чем тогда вы лечите сложные болезни?

Джованна смерила ее тяжелым взглядом.

– А мы их не лечим.

– То есть? – растерялась Ноэль.

– Важно отметить, что вирусов у нас нет, им неоткуда появиться. Более тяжелые болезни, о которых мы говорим, или врожденные, или развившиеся естественным путем. В таких случаях мы либо проводим операцию, если она нужна, либо обеспечиваем поддерживающую терапию.

– Проще говоря, вы помогаете организму самому излечиться?

– Да, когда это возможно.

– А когда невозможно?

– Мы принимаем это.

Стратегия была безжалостная – но эффективная. Она позволяла колонии получить сильное и здоровое взрослое население, все остальные просто умирали в первые годы жизни. Но все же… Это означало, что врачам приходится бессильно наблюдать за смертью своих знакомых. За смертью детей! Как это можно принять?

– И что, за эти годы вы не изобрели ничего сложнее аналога зеленки?

– У нас есть лекарство, – возразила Джованна. – Но это не совсем наше изобретение. Скорее, это подарок планеты.

– Лекарство? Одно лекарство?

– В принципе, все, что мы используем, – так или иначе лекарства. Но когда мы произносим само слово «лекарство», врачи сразу понимают, о чем идет речь.

За долгие годы жизни на планете колонисты внимательно изучили все водоросли, до каких сумели добраться. Одни показали неплохой потенциал, другие были бесполезны, третьи – даже опасны. Но лишь одно растение оказалось настоящим чудом.

Его назвали донный орех – по нехитрым причинам: оно росло на дне и действительно напоминало формой орех. Экстракт этого растения оказывал потрясающее воздействие на организм, он обновлял ткани, позволяя решить практически любую проблему, разве что не оживить мертвого. Эффект, описанный Джованной, напомнил Ноэль воздействие крови хилера.

Если бы такого лекарства было много, жизнь в колонии стала бы куда проще. Увы, орехи попадались редко, и достать их могли только меры. Даже им приходилось нелегко, ведь около дна обитали самые опасные твари планеты. Как результат, лекарства на корабле всегда было очень мало, и доставалось оно не всем.

– Существуют очень строгие правила распределения лекарства, – признала Джованна. – Поэтому оно не всегда достается желающим. Безусловной привилегией на него обладают меры, ведь они помогают его добыть.

– Они так часто болеют?

– Они не болеют вообще. Но у многих из них остаются близкие люди еще из прошлой жизни, а некоторые начинают заботиться о каких-то людях уже после перевоплощения. Вот для них меры и стараются.

Они наконец подошли к той самой опасной теме. Нет, лекарство – это интересно, и Ноэль собиралась обсудить его позже. Но меры завораживали ее. С такой мутацией она еще не сталкивалась! Она подозревала, что Триан прошел через нечто гораздо более сложное. Но никто не позволил бы ей изучать легионера, а вот с мерами перспективы были получше.

– Расскажите мне о них, – попросила Ноэль. – Когда и как они появились?

– Да почти сразу и появились – когда наши предки оказались на Левиафане…

Так Ноэль узнала название, данное колонистами своей планете.

О причинах такого названия догадаться было несложно. Прибыв на выпавшую им планету, колонисты увидели бескрайнего водного гиганта. Отлично подходящего для рыб – но и только. Новый дом угнетал тех, кто еще недавно мечтал о счастливом будущем.

У водной поверхности планеты был только один плюс: корабль удалось посадить с минимальными повреждениями. У инженеров «Искателя» даже получилось сделать так, что он не пошел ко дну, а завис на волнах. Однако на этом удача их покинула. Тогда еще у колонистов не было полной и абсолютной уверенности, что на планете нет суши. Но на том участке Левиафана, где они оказались, ее точно не было. Им приходилось приспосабливаться.

Сразу стало понятно, что все возможные ресурсы они могут получить только из воды. Они начали погружение с привезенными с Земли аквалангами и кое-как переделанными скафандрами. Ресурсы под водой действительно были – но были и угрозы. Разведывательные группы гибли целым составом, а новые не спешили нырять в темные воды. Стало ясно, что скромных человеческих сил не хватит для освоения Левиафана.

Вот тогда речь впервые зашла о том, что ученые назвали «адаптивной мутацией». Они хотели создать новый вид людей, особый, приспособленный к жизни на Левиафане.

– И они заговорили об этом вот так просто? – поразилась Ноэль.

– Не совсем. Разговоры о возможной контролируемой мутации начались после исследования плоских червей.

Джованна протянула ей планшет с изображением существа, о котором шла речь. Что ж, название ему подобрали удачное… Это было мерзкое создание: длинная плоская туша, покрытая крепкой темной чешуей со стороны спины, с сотнями коротких извивающихся лапок на брюхе. Глаз и пасти Ноэль не видела, да и не хотела видеть. Она смотрела на это и не понимала, какой человек согласится принять в свои вены кровь такого уродца!

Человек, у которого не осталось выбора. Вот какой.

– Неправильно будет называть меров гибридами между человеком и плоским червем, – уточнила Джованна. – Кровь червей просто обладает высокой мутагенностью, позволяющей запустить процесс преображения в организме человека.

А уже в ДНК человека скрыты данные о многих видах, живущих на Земле – в том числе и о рыбах. Это было разумно и безумно одновременно. Но это решение спасло колонию, вот что по-настоящему важно! Меры могли куда больше, чем люди с аквалангами. Именно они не позволили роду людскому погибнуть на Левиафане.

– Я бы хотела осмотреть одного из них, – признала Ноэль. – Из меров. Это возможно?

– Это не мне решать. Меры не подчиняются совету и уж точно не мне лично! Ими руководит один лишь Седар. Хотя, думаю, он даст разрешение.

– Он сейчас занят на переговорах, ждать придется долго! А нельзя просто попросить кого-нибудь из них показаться мне?

– Меров? Да они после перевоплощения не воспринимают просьбы людей! – невесело рассмеялась Джованна, но тут же осеклась, задумавшись. – А впрочем… Один вариант, думаю, найдется.

Глава 4

В идеале, Кигану хотелось бы, чтобы Альда пошла с ним. Но такой расклад никто даже не рассматривал. Она, штатный телепат, должна была присутствовать на переговорах между капитаном и руководством колонии. А вот присутствие Кигана не требовалось, и он был вправе выбирать: остаться с остальными или пойти осматривать свою зону интереса, как это сделала Ноэль.

Он предпочел уйти. Во-первых, он терпеть не мог любого рода переговоры. Это было нуднейшее переливание слов, в котором искорка смыла, если повезет, проскакивала раз или два. Во флоте это считалось дипломатией. Во-вторых, корабль был и правда чертовски интересный, Кигану было любопытно, как его сделали и зачем постоянно поддерживают в движении. Ну а в-третьих, даже если бы он остался, он бы все равно не смог поговорить с Альдой. Это у нее была работа – проверять мысли и все такое. Ему полагалось сидеть и смиренно помалкивать.

Смиренное молчание уверенно удерживало лидерство в списке занятий, которые Киган на дух не переносил. Поэтому он решил, что с Альдой побудет позже, когда рядом не соберется толпа посторонних. Когда Ноэль ушла возиться с медиками, он отправился в технический отсек.

Не один, конечно. Никто бы не позволил пришельцам из космоса самовольно бродить по кораблю! В провожатые ему приписали мужчину лет тридцати пяти по имени Энден, который здесь считался старшим механиком. Киган еще не до конца разобрался в иерархии колонии, но подозревал, что его спутник – нечто вроде начальника среднего звена.

Энден оказался разговорчивым и напрочь лишенным страха перед чужаками. Чувствовалось, что о своей работе он знает все – и гордится ею. Еще бы! «Посейдон» был единственным возможным домом на этой планете. Если бы корабля не стало, погибли бы все, без вариантов. Поэтому и к самому судну, и к механикам, обслуживающим его, было соответствующее отношение.

Но знал Энден не только эту часть истории, он уверенно болтал обо всем на свете, даже не пытаясь подбирать слова. Приятное разнообразие… На предыдущих миссиях Киган никогда не сталкивался с подобным. Там колонисты боялись чужаков, не доверяли им, пытались обмануть.

А здесь все было по-другому. Колония оказалась неожиданно открытой, и, хотя не все пока готовы были доверять пришельцам, в целом, их прибытие воспринималось как благо. Киган искренне надеялся, что капитану удастся подобрать вариант сотрудничества с этими ребятами, было бы свинством просто взять и бросить их посреди открытого океана!

Он, со своей стороны, тоже мог способствовать такому сотрудничеству. Когда оценивается значимость колонии, слово дают всем специалистам. Поэтому Кигану нужно было выяснить, нет ли на «Посейдоне» уникальных технологий, которые заинтересуют космический флот.

Однако пока они с Энденом брели по лабиринту узких металлических коридоров, он расспрашивал не про корабль, а про его обитателей. Ему срочно нужно было понять, кто такие меры – и он узнал.

Эти существа были в колонии на особом положении. Да, их создание было необходимо, все это понимали и ценили то, что делали воины воды. Но при этом никому и в голову не пришло бы считать меров людьми! После того, как мутация завершалась, человек больше не был человеком. Меры жили на корабле как отдельный народ со своими традициями и законами.

– Ты ж не подумай, что я какой неблагодарный урод! – поспешно добавил Энден. Они почти сразу избавились от лишней помпезности в общении и вели себя как старые приятели. – Я понимаю, почему им все можно… Да если б я так рисковал, как они рискуют, я б тоже награду нехилую потребовал бы!

– Но?

– Какое «но»?

– Когда кто-то начинает вот так заливаться соловьем, потом всегда следует «но», – рассудил Киган.

– Да уж, тебя не проведешь! Но рядом с ними я порой чувствую себя, как с теми тварями, которых они выволакивают из воды.

Киган невольно вспомнил то чувство леденящего душу страха, которое накатывало на него под непроницаемо черным взглядом Триана. Проклятый легионер…

– Знаешь, я тебя понимаю!

– Вот и славно, – улыбнулся механик. – А то не хотелось бы портить первое впечатление, я ж представляю колонию и все такое! О, вот мы и пришли.

Технический отдел корабля был поистине грандиозным, но иного и ожидать не приходилось. Если в жилых отсеках или на палубе Киган еще мог обнаружить грязь или ржавчину, то здесь было чисто, как в операционной. Пахло машинным маслом и как будто сушеной травой – хотя это было странно. Половина двигателей работала в идеальном ритме, без единого постороннего звука, половина была отключена. Это, возможно, из-за ненадобности – или это аварийный резерв.

Двигатели были великолепны. Изучая их, Киган поначалу даже позабыл, где находится, с кем он сюда пришел, зачем. Значение имели только эти машины – новые и вместе с тем знакомые. Киган видел, что они сделаны из маневренных двигателей «Искателя». Но это была не простая адаптация, кто-то основательно их изменил. Перед этим человеком хотелось снять шляпу, но мешало даже не отсутствие шляпы, а то, что неведомый изобретатель давно покинул мир живых.

Наконец первая жажда знаний была удовлетворена, Киган опомнился, сообразил, что довольно долго попросту игнорирует своего спутника.

– Извини, засмотрелся!

– Пустое, – хмыкнул Энден. – Помню, когда отец впервые привел меня сюда, я не мог перестать вопить от восторга! Считается, что лучшее из созданного первыми колонистами – это меры. Но я считаю, что это двигатели, и никто меня не переубедит!

– Что вы используете как топливо?

– Отчасти – естественное подводное течение, отчасти – прессованные водоросли. Есть тут один вид, в котором масла – хоть залейся, они отлично сгорают.

– Их тоже добывают меры? – уточнил Киган.

– Не всегда. Таких водорослей, к счастью, дофига, они постоянно попадают в сети, которые тащит за собой «Посейдон». Мы не можем полагаться только на меров, правда? Они герои, спору нет, но именно механики поддерживают жизнь в колонии каждый день, а не раз от разу!

– И отлично с этим справляются.

Тут Киган не кривил душой. По пути сюда он видел по-настоящему счастливых людей, крепких, энергичных и жизнерадостных. А главное, только здоровых! При жизни в ограниченном пространстве, да еще с довольно скудной диетой это сложно. Но пока колонии каким-то образом удавалось избегать вырождения, тут все, от маленьких детей до стариков, были бодры и подтянуты.

Энден просиял, гордясь тем, что сумел впечатлить гостя.

– Это да! Потому что у нас тут все при деле, каждый свою работу знает! Это правильно. Как основатели задумали, так до сих пор есть.

– И что, большая нагрузка у механиков?

– Да уж немалая! Мы следим за тем, чтобы двигатели всегда были в порядке. Если нужно остановить один, тут же запускаем другой, это та еще задача! Зато благодаря нам «Посейдон» никогда не остановится случайно, только по нашему желанию.

Вот они и подошли к теме, которая сразу же заинтриговала Кигана – и про которую он совсем забыл, пораженный великолепием двигателей. Но теперь механик, сам того не желая, напомнил ему.

– Так что это за фишка с постоянным движением? – полюбопытствовал Киган. – Это для того, чтобы не прекращался поток энергии, который вы получаете от течения?

Энден, до этого бодрый, мгновенно помрачнел, словно гость окатил его ледяной водой.

– Нет, не поэтому… Это, скорее, следствие того, что мы постоянно двигаемся, попытка извлечь хорошее из плохого. Вроде как – ладно, мы должны постоянно плыть, так почему бы не вытянуть из этого чуток дополнительной энергии? Но, вот честно, на движение мы тратим куда больше энергии, чем получаем от него. Основа нашего топлива – это водоросли.

Механик болтал много и быстро, чувствовалось, что ему хочется как можно скорее уйти в сторону от неприятной темы. Но Киган не позволил.

– Так зачем же вы двигаетесь, если это невыгодно?

– Так из-за ящеров же…

Не похоже, что кто-то запрещал Эндену говорить об этом. Просто механик и сам понимал, что рассказывает о самом уязвимом месте колонии. Однако спохватился он поздно: если Кигану нужно было что-то узнать, он умел вытягивать сведения получше капитана Лукии.

После того, как у колонии появились меры, жизнь начала налаживаться. Это был не идеальный мир, к которому стремились переселенцы. Так какая теперь разница? Вернуться на Землю они не смогли бы сразу по нескольким причинам, сменить планету – тоже. А какой смысл сокрушаться? Нет, в космос изначально отправлялись люди, настроенные на жизнь, и они готовы были бороться.

План был предсказуемый и надежный, Киган и сам бы такой предложил, если бы был там: использовать «Искатель» как основу для колонии. Постепенно переделать его в закрепленную платформу, построить город, может, начать выращивать деревья… Жить! Это было бы куда лучше, чем их нынешняя непрекращающаяся гонка на корабле.

– Первые годы все у них шло хорошо, – признал Энден. – Долго шло, там уже новое поколение вырасти успело, родившееся на Левиафане! А потом пришли ящеры.

Кигану было немного странно от того, что колонисты использовали привычные на Земле названия – «ящеры», «черви», «рыбы». Существа, которых они так называли, были лишь отдаленно похожи на земных. Но, если задуматься, логика тут прослеживалась. Первые поселенцы, дававшие эти названия, не надеялись уже встретить земных существ, поэтому не видели смысла придумывать новые слова. Они просто переписывали под себя реальность.

За годы жизни на Левиафане колонисты исследовали свое ближайшее окружение, они изучили флору и фауну, составили каталоги, научились использовать все, что можно. Это пригасило первобытный страх, вернуло чувство контроля над миром. Им казалось, что они готовы к любой угрозе.

А выяснилось, что не к любой. Сначала появился один ящер – первый, возможно, разведчик или лидер. Энден был механиком, а не литератором, он не смог толком объяснить, как выглядят эти твари. Но это было не важно, Киган мог позже просмотреть видеохроники. Для него большее значение имело другое: даже один ящер нанес серьезный урон колонии.

Людям потребовалось немало времени, сил и жертв, чтобы отпугнуть его. Просто отпугнуть! Они не смогли не то что убить эту тварь – даже ранить ее. Ящер был то ли хорошо защищен, то ли быстро регенерировал любые повреждения, Киган так и не понял этого. Но он мог представить страх, который чувствовали колонисты, когда на них перла эта несокрушимая махина.

Тогда они кое-как отбились. Они решили, что извлекли все нужные уроки, укрепили границу, усилили охрану. Некоторое время все было спокойно, а потом ящер вернулся – и уже не один. Тварей было три, и никакие укрепления их не сдержали. Они все были в равной степени неуязвимы, их можно было только отпугнуть, но тогда заплатить за это пришлось сотней жизней, и такой опыт колонистам повторять не хотелось.

– Никто не понимал, что нужно ящерам, – зло бросил Энден. – Никто и сейчас этого не понимает!

– Как насчет того, чтобы принять самую очевидную версию? Они – хищники, которым просто хочется жрать.

– В том-то и дело, что нет! Они нападали, и люди гибли, но они никогда не пытались жрать трупы! Им как будто хотелось просто уничтожить все, что мы сделали!

Ящеры действительно вели себя непредсказуемо, не так, как положено животным, и они были куда умнее других обитателей планеты. Их можно было отогнать, но они возвращались с тупым разрушительным упрямством, преследуя цель, понятную только им.

– Ну а как же меры? – спросил Киган.

– Гибли в схватке с ними, как и все остальные. Медленнее, чем остальные, но какая разница, если исход один? Стало ясно, что люди не отстоят «Искателя». Во время своих атак ящеры приносили столько разрушений, что до следующего их появления все восстановить не удавалось.

– И вы решили, что от них можно только сбежать?

– Ага, плавают они не очень быстро. Наши инженеры спроектировали максимально большой корабль, который можно было построить на базе «Искателя».

– Но он все равно меньше, чем колониальный корабль.

– Еще бы! «Искателя» мы бы с места не сдвинули. Двигаться нужно было как можно быстрее, ящеры могли вернуться в любой момент. Поэтому инженеры одним махом снесли отсек с образцами земных растений и животных – это большой вес, который в водном мире оказался не нужен.

То, что получилось, еще не было полноценным кораблем, но уже могло двигаться. Люди отправились в путь, решив, что дальнейшую работу проведут, оторвавшись от ящеров. На ходу они отбросили двигатели для космического прыжка, эти точно были не нужны. А через некоторое время все-таки пришлось остановиться, чтобы продолжить изменения корабля.

Они были уверены, что оказались в безопасности. Они отплыли очень далеко от первоначальной колонии, они стартовали, когда ящеров не было рядом, а значит, те не могли отследить, куда направились люди. Но ящеры все равно появились… Они напоминали злой рок: они преследовали людей спокойно, методично и безжалостно. Новая стычка, новые жертвы, очередная временная победа, оплаченная кровью…