Мне показалось, что Павлик хоть и старше меня на год, а сказал чепуху. Как же я мог смотреть кино? После этого вся наша затея провалилась бы. А сейчас я всё-таки досадил Принцу. Не зря же он разозлился и обозвал меня дураком. Павлик, должно быть, тоже считает меня дураком. Ведь я отказался от бесплатного кино. Только если я и дурак, то всё-таки не настоящий. Останься я смотреть кино, был бы настоящим дураком, а так нет. Вот о чём я думал, пока трамвай вёз нас к музею.

Новые неприятности

В музей мы ехали зря. Он был уже закрыт. За обледеневшей по краям стекла дверью, точно кит в аквариуме, дремал в тулупе сторож. Мы долго стучали в дверь, но он даже не пошевелился.

— Может, это не сторож, а мумия, — предположил я, — вроде манекена в магазине. Посадили для видимости.

— Сейчас проверим, — сказал Павлик и застучал в дверь ногой.

Манекен открыл заспанные глаза и посмотрел на Павлика таким взглядом, каким Принц-Федька смотрит на доску, когда решает задачку. Я снова постучал по стеклу, прямо над его ухом. Сторож, не поворачивая головы, скосил глаза в мою сторону. А потом открыл рот и что-то сказал. Мы ничего не услышали и засмеялись. Сторож рассердился и ткнул рукавицей в табличку, которая висела на двери. Там было написано: «Музей открыт ежедневно с 10 до 17 часов, кроме понедельника». Сегодня был четверг, но часы на трамвайной остановке показывали уже 35 минут шестого. Нам ничего не оставалось, как ехать домой.

На следующее утро, только мы с Павликом вошли в школу, к нам подскочил Димка Астахов и, моргая ресницами, затараторил:

— Не мог я вчера прийти. Соседка задержала. Я бумажного голубя сделал и в кухне пускал. А он соседке в суп попал. Я спрятался от неё в платяной шкаф, вот и не мог вовремя вылезти…

— У вас соседки-то нет, — перебил я Димку, — вы же в отдельную квартиру переехали.

— То есть не соседка, а наша родственница тётя Клава, — поправился Димка, — она компот варила и…

— Так она ж ещё с Северного полюса не вернулась, — сострил Павлик.

Мы засмеялись и, не дослушав Димку, побежали в раздевалку. А после уроков нам самим пришлось оправдываться. Около пионерской комнаты я увидел Лиду и сказал ей:

— Мы вчера ездили в музей, но он был уже закрыт. Такая неприятность!

Я думал, Лида скажет: «Ну, тогда поезжайте сегодня», а она как зашумит:

— Мало того, что вы не выполнили пионерского поручения, вы ещё смеётесь надо мной. Этого я не допущу!

Мы с Павликом так и отскочили от неё.

— Почему смеёмся? Ты что? — сказал ей Павлик с другой стороны коридора. — Разве так не может случиться?

— Не может! — сердито сверкнула своими зелёными глазами Лида и неожиданно отчеканила: — Я ещё вашим родителям сообщу, как вы в Дом культуры без билетов прорываетесь.

Слышать такое было совсем обидно. Мы с Павликом растерялись и ничего не ответили Лиде. Будто в самом деле прорывались в ДК без билетов.

— Неужели ей Принц на нас наговорил? — предположил Павлик, когда Лида ушла.

— Что ты, Федька с ней ни о чём не говорит, — решительно возразил я, — это его свита нафискалила. Они вчера в фойе гоготали.

Тут по коридору прошёл Батов, посмотрел на нас и усмехнулся.

— Ты что? — спросил его Павлик подозрительно.

— Попались, голубчики, — засмеялся он.

— Трепач ты! — крикнул я. Мне стало обидно, что я зря защищал Федьку.

— Почему трепач? — спокойно спросил Федька.

— Зачем Лидке сказал, будто мы в ДК без билетов прошли? — подскочил к нему Павлик.

— Я? — Федька удивлённо ткнул себя пальцем в грудь и затряс головой. — И не думал.

— Откуда ж она знает? — спросил Павлик.

Принц пожал плечами.

— Это покрыто мраком неизвестности, — высказался он и добавил: — А я думал, Лидка вас на удочку поймала: лозунг писать заставила.

— Какой лозунг? — спросил я.

— Цитату какую-то, — сказал Федька. — Она меня уговаривала, но я не поддался. Мне своих дел хватает.

— Гривенники собирать, — поддел его Павлик.

Федька уставился на него немигающим взглядом, как удав на кролика. Но, вместо того чтобы стукнуть Павлика, вдруг захохотал:

— А крепкого вы вчера стрекача дали.

Я вспомнил, как Павлик, Борька-Кочевник и Командировочный Витька бросились из клуба, и мне тоже стало смешно. Но я сдержал себя: всё-таки неудобно смеяться над друзьями.

— Сматывайтесь скорее, а то будете лозунг писать. Сегодня ведь у вас важных дел нет, — сказал Принц-Федька и зашагал по коридору, насвистывая песенку: «Ни мороз мне не страшен, ни жара».

Я посмотрел ему вслед и подумал: «Совсем неплохой парень, даже предупредил нас о грозящей опасности».

— Пойдём домой, пока Лидка нас не застукала, — дёрнул меня за рукав Павлик.

— Может, напишем лозунг, всё равно делать нечего, — предложил я Павлику.

Он недовольно запыхтел, точно паровоз с большим числом вагонов, а потом сказал:

— Ладно, пиши, я тебе помогу.

Я не ожидал, что Павлик останется со мной. Ведь когда он сердится, ему всё не так. И пока Павлик не передумал, я потянул его в пионерскую комнату. Лиды там не было. На столе лежала красная материя, а на ней бумажка с цитатой из «Мойдодыра» — «Надо, надо умываться по утрам и вечерам».

— Здо́рово! — сказал Павлик. — Этот лозунг для октябрят, а ведь наш класс шефствует над ними.

— Разве мы шефствуем над октябрятами? — удивился я.

— Здрасте! — развёл руками Павлик. — Мы же в начале года у них в классе были и обещали во всём помогать. Звеньевой, а не помнишь. Не забудь сказать Геньке, что мы лозунг писали.

— Зачем?

— Пусть на совете дружины об этом доложит.

— Зачем же докладывать? — возразил я. — Ведь мы шефы, мы всё равно должны что-то делать для октябрят.

— Всё равно, да не одно, — сказал Павлик и покачал головой. Наверное, решил, что я опять чего-то недопонял.

— Сделаем Лидке сюрприз напоследок, ведь она нас покидает, — предложил я Павлику.

— Какой сюрприз? — спросил он.

— Напишем лозунг тайно!

Павлик замотал головой, но вдруг согласился:

— Давай. Лидка может подумать, что лозунг писал Принц, и станет благодарить его. Вот потеха будет!

Мы взяли материю, записку с текстом и побежали в наш класс. В классе никого не было, потому что уроки уже кончились.

— Писать будем на учительском столе, — распорядился Павлик.

Мы расстелили материю.

— А краски где возьмём? — спросил я.

— Пошли к завхозу.

На лестничной площадке с нами столкнулась Лида. Она была встревожена.

— Просто ни на кого положиться нельзя! — сердито сказала она и окликнула нас: — Мальчики, помогите мне найти материю. Её только что кто-то унёс из пионерской комнаты! Безобразие! Совсем шутить не умеют. — И хоть Лида была очень расстроена, но всё равно прищурила свои зелёные глаза и тряхнула головой, чтоб распушить волосы, А то как же: ведь она направлялась к старшеклассникам. Решила, что это они подшутили над ней.

Мне стало смешно, и я сказал:

— Пойдём к нам. Это мы взяли материю.

— Вы? — опешила Лида. — Зачем?

— Хотели тебе сюрприз сделать, лозунг написать, — объяснил Павлик, — только у нас красок нет.

— Мы идём за ними к завхозу, — добавил я.

— Краски я вам дам, — смягчилась Лида и вдруг испугалась: — А где же материя? Куда вы её дели?

Мне стало жалко Лиду. Чего она всё так переживает?

— Не волнуйся, — успокоил я, — материя у нас в классе.

Лида дала нам краски, кнопки и пошла с нами в класс, чтобы объяснить, как надо писать плакат. Но пошла она, конечно, не из-за этого. Как писать плакат, мы и сами знали. Лида всё ещё не верила, что материя у нас. Она думала, что мы её разыгрываем, как старшеклассники. Вот чудная! Сейчас сама убедится, что была неправа. И в другой раз не будет такой подозрительной. Хотя нам теперь всё равно. Сегодня Ираида Кондратьевна сказала, что скоро к нам придёт новый вожатый. Парень из 8-го «А». При этом Ираида Кондратьевна улыбнулась. Наверное, она была рада, что Лида ушла от нас. Я тоже был рад. И сейчас, на прощание, мне захотелось сделать Лиде что-нибудь приятное. Перед нашим классом я нарочно немножко помедлил, а потом широко распахнул дверь: пожалуйста, любуйся своей материей и зря не переживай!

Открыл дверь да так и замер от изумления. На учительском столе ничего не лежало.

— Где же материя? — дрогнувшим голосом спросила Лида.

Мы с Павликом молча хлопали глазами. Сами не знали, куда она вдруг исчезла. Лида возмутилась невероятно. В своём гневе она даже не заметила, что мы тоже ужасно удивлены.

— Я вам не первоклассница! — закричала Лида. — Я не позволю смеяться над собой! Я член совета дружины и старше вас! Вы ещё ответите за это! — И она выскочила из класса, так сильно хлопнув дверью, что висевший над ней портрет Пушкина даже вздрогнул.

— Это Принц взял материю, — помолчав, сказал Павлик, — больше некому. Ещё хорошо, если Федька только спрятал материю, а не унёс. Где мы тогда её возьмём?

Я совсем приуныл. Сел за парту и уставился на чернильное пятно, которое посадил ещё во второй четверти. Ничего не хотелось делать. Ну и коварный этот Принц!

В класс вошла нянечка тётя Дуся.

— Что вы дверь-то не жалеете? — заворчала она. — Хлопаете, чисто неучёные.

Тётя Дуся принялась оглядывать стену: не отлетела ли от неё штукатурка. Теперь тётя Дуся не убирала наш класс, как раньше, а только осматривала, хорошо ли прибрали его дежурные, и потом в тетради дежурств ставила за уборку отметку. Такой журнал мы завели в начале учебного года, когда стали соревноваться на лучший пионерский отряд.

— Тётя Дуся, вы у нас в классе не были ещё? — с надеждой спросил я.

— Как — не была, — ответила нянечка, — а кто ж тогда материю прибрал? Оставили и убежали. Непорядок это!

— Где она?

— Куда вы её убрали? — обрадовались мы с Павликом.

Тётя Дуся достала материю из шкафа с наглядными пособиями. Я взял её и, вздохнув, сказал Павлику:

— Мне что-то расхотелось писать лозунг.

— И мне расхотелось, — поддержал меня Павлик.

В пионерской комнате Лиды не было. Мы не стали её ждать. Положили материю на старое место, откуда взяли, и пошли домой.

Доро́гой Павлик сказал:

— Всё-таки хорошо, что Принц не взял материю, а то бы мы её так быстро не нашли. — И совсем неожиданно он принялся насвистывать: «Ни мороз мне не страшен, ни жара».

«Странно всё-таки Павлик рассуждает, — решил я. — Хорошо не то, что мы быстро нашли материю, а то, что Федька даже не собирался её брать. Это в самом деле замечательно! Кто знает, может, с новым вожатым мы сумеем отредактировать его, — размечтался я и подумал: — Интересно, какой он, наш новый вожатый?»

Первое знакомство

За ночь потеплело и выпало столько снегу, что мы с Павликом по дороге в школу чуть в сугробах не увязли. Из одного большого сугроба Павлик еле выкарабкался. Уж он отряхивался, отряхивался — мы едва на урок успели. В школе у нас отменили два последних урока. Все вышли в сад наводить порядок. Нашему четвёртому «А» велели утеплить снегом молодые яблоньки. Засыпать их стволы до самых веток. Ожидались большие морозы. Председатель Генька, я и Борька-Кочевник побежали за лопатами. Завхоз куда-то уехал, и вместо него выдавал лопаты девятиклассник Олег Новиков. Мы приуныли: Новиков ужасный жадина.

— Завхоз знал, кого вместо себя поставить, — ловко подметил Борька-Кочевник.

Ну и лопаты выдал нам Олег! Точно им двести лет было. Ручки еле держались, а прибитые к ним куски фанеры все обломались и торчали, точно зубья у вил. Корзин Новиков нам тоже не дал. Вместо них выкинул большой лист фанеры. Но фанере мы обрадовались. Ею очень весело сгребать снег. А вот лопаты попросили обменять. В ответ Олег только прорычал:

— Отойди, мелюзга! Всё равно ничего не наработаете!

Пришлось взять эти. Командировочный Витька выбрал из всех лопат самую лучшую и сразу убежал в конец школьного сада к деревцам, которые наш класс сажал осенью. Витьке нравилось трудиться. Он и на уроках труда забирал всегда свой материал и пристраивался где-нибудь в уголке мастерской один. Не любит, когда ему мешают. Листом фанеры завладел Принц-Федька с дружками. Сначала Антон с Гришкой катали на фанере своего повелителя, а потом бросили фанеру и стали о чём-то шептаться. Я насторожился. Неужели опять что-нибудь затевают? И что за человек этот Батов? Дня спокойно прожить не может. Жаль, я не Геркулес. Треснул бы его как следует, сразу бы одумался. Но переживал я зря. Никакого безобразия на этот раз Федька не устроил. Он просто удрал. Пошёл вдоль забора до калитки с таким видом, точно что-то искал на снегу, а потом как метнётся в сторону — и был таков. За ним сбежали и его дружки.

А работы было ещё непочатый край. Я хотел побежать за Федькой и вернуть его, но тут меня остановил высокий, худой старшеклассник в шапке-ушанке с торчащими вверх наушниками и в очках. Он спросил:

— Ты из четвёртого «А»? Кто у вас председатель?