УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

ПРЕДИСЛОВИЕ

Перед читателем первый выпуск труда, который носит общее название “Введение во всемирную историю”. За ним должен последовать второй выпуск, носящий назание “История первобытного (доклассового) общества” и третий - “История цивилизованного (классового) общества”. “Введение во всемирную историю” - единая работа, которая разделена на три выпуска лишь по техническим причинам. Поэтому предисловие относится не к первому выпуску, а ко всему труду в целом.

“Введение во всемирную историю” в известном смысле продолжает мою книгу “Секреты Клио. Сжатое введение в философию истории” (М., 1996), где я показал как несостоятельность плюралистского (“цивилизационного”) подхода к истории, так и недостатки всех ныне существующих вариантов унитарно-стадиального ее понимания, включая и ортодоксальную версию теории общественно-экономических формаций. Всем этим подходам я противопоставил иное понимание всемирной истории, которое назвал унитарно-эстафетно-стадиальным, тогда же предупредив читателя о том, что верность его нельзя доказать никакими общими фразами. Сделать это можно только одним способом: нарисовать целостную картину всемирной истории более соответствующую исторической реальности, чем все прочие. Именно это я и пытаюсь здесь сделать.

“Секреты Клио” вышли небольшим тиражом, читатель вряд ли знаком с этой работой. Вот почему необходимо хотя бы вкратце повторить некоторые ее положения, чтобы ввести в суть обсуждаемых проблем. Это сделано в небольшом первом разделе первой части данной книги - “Введение в проблему: два основных подхода к мировой истории”. В следующем разделе первой части представлен понятийный аппарат, который я использую для воссоздания картины всемирной истории. Во второй части рассматривается начальный период истории человечества - эпоха становления человеческого общества, эпоха праобщества и праистории. На этом первый выпуск “Введения во всемирную историю” завершается. История готового человеческого общества излагается в следующих двух выпусках.

Наблюдательного читателя, вероятно, прежде всего удивит пропорция, в которой распределен материал всемирной истории. Более ста страниц уделено становлению человеческого общества, двести предполагается отвести истории первобытного общества и столько же всей истории цивилизованного общества.

Такое распределение не может не показаться странным - слишком уж оно расходится с общепринятым. Например, в тринадцатитомной “Всемирной истории” (М., 1955-1983), где изложение доводится до 1970 г., эпохе становления человечества уделено 33 из 747 страниц первого тома (М., 1955), истории первобытного общества в общей сумме - 100 страниц того же тома. Все остальные 614 страниц первого тома и все последующие 12 томов всецело посвящены истории классового общества.

Можно было бы, конечно, для обоснования этой “странности” сослаться на то, что становление человеческого общества длилось не менее 1,6 млн. лет, что на историю первобытного общества приходится 30-35 тыс. лет, а вся история классового общества вмещается в период с конца IV тысячелетия до н.э. до наших дней, то есть занимает всего 5 с небольшим тысяч лет.

Но дело не только в этом. Вернее, вовсе не в этом. И даже не в характере моих научных интересов как специалиста в области этнографии и первобытной истории человечества - это, безусловно, сыграло свою роль, но лишь в том смысле, что я располагал всем необходимым материалом.

Быть может, читатель легче поймет причины, побудившие меня уделить такое “непропорционально большое” внимание праистории и истории первобытности, если я напомню ему старый анекдот-притчу. Одной даме рассказали историю святого Дениса, который после того, как ему отрубили голову, взял ее под мышку и так прошел десять шагов. “Разве, - спросил даму рассказчик, - вас не поражает, что святой Денис смог без головы пройти целых десять шагов?”. “Нет, - ответила дама, - у меня возник лишь один вопрос, а именно, как он смог без головы сделать первый шаг. Если ответить на него, то все остальное станет совершенно понятным и поразить никак не может”.

На мой взгляд, и при изучении истории человечества самое важное - понять, как именно оно сумело сделать те или иные “первые шаги”. Ответы на вопросы об этих первых шагах открывают возможность понять все следующие за ними. Самый первый и самый важный шаг - это переход от животного к человеку. Ему и посвящена большая часть настоящего выпуска. Второй важнейший шаг, который был сделан уже в пределах подлинного человеческого, социального качества, - это переход от первобытного коммунизма к обществу, основанному на частной собственности и эксплуатации человека человеком. Подготовке и началу этого “шага” уделена значительная часть второго выпуска.

Основанные прежде всего на материалах этнографии данные об общественном строе предклассового, - то есть переходного от собственно первобытного к классовому - общества имеют огромное значение для понимания природы не только самых первых, а именно - древневосточных классовых обществ, но и античных, западноевропейских феодальных и, наконец, принимаемых многими историками за феодальные обществ Северной и Восточной Европы, включая Древнюю Русь и Россию.

В “Секретах Клио” я писал о существенном отличии науки об истории первобытного общества (палеоисториологии) от науки об истории классового общества (неоисториологии). Различие между этими двумя историческими дисциплинами признают все, но суть этого различия понимают редко. Чаще всего, характеризуя историологию первобытности, говорят, что она отличается от науки, изучающей историю классового или цивилизованного общества, только тем, что лишена письменных источников.

В действительности отличие первой от второй состоит не только и даже не столько в этом - оно значительно глубже. По существу, перед нами две разные, хотя и родственные науки. Все дело в том, что они изучают социально-исторические организмы, т.е. конкретные отдельные общества, принципиально разных типов. Предмет первой - демосоциальные организмы, второй - геосоциальные. Из этого вытекают и другие различия.

Историология цивилизованного общества прежде всего имеет дело с индивидуальными историческими событиями и конкретными историческими деятелями. Историология первобытности не знает ни индивидуальные исторические события, ни деятельность конкретных лиц. И вовсе не потому, что из-за отсутствия письменных источников историология первобытности не располагает данными обо всем этом. Вся суть в том, что в первобытных социоисторических организмах вследствие незначительности их размеров исторических событий в нашем понимании вообще не было. Там происходили лишь обыденные, бытовые события, описывать которые историку не имеет никакого смысла.

Недаром этнографы, которые изучают дожившие до наших времен первобытные общества, описывают не события, а обычаи, ритуалы, нравы и т. п., иначе говоря, не отдельное, а общее. Если в их трудах речь и заходит о конкретных действиях отдельных лиц, групп, всех членов социально-исторического организма, вместе взятых, то все это служит лишь иллюстрацией к общим положениям. Не знает ни индивидуальных событий, ни конкретных лиц также и археология первобытности. А палеоисториология основывается прежде всего на данных этнографии и археологии. Поэтому она в отличие от неоисториологии занимается только общим и особенным в развитии изучаемых ею обществ, но не происходившими в них единичными событиями.

Объем раздела, посвященного классовому обществу, невелик. Понятно поэтому, что при изложении истории классового общества главное внимание я уделяю не столько индивидуальным событиям и конкретным историческим лицам, сколько общему, повторяющемуся, сущности.

Основная цель работы состоит в том, чтобы раскрыть перед читателем объективную логику, внутреннюю закономерность развития человечества в той мере, в которой это возможно при современном состоянии исторических знаний. В ней предпринята попытка нарисовать теоретическую картину всемирной истории.

В подавляющем большинстве трудов по всемирной истории ставится задача сообщить определенную сумму знаний об исторических событиях и исторических деятелях. У меня иная задача. Я хотел бы помочь читателю понять общий ход исторического процесса. Всемирную историю нужно не просто знать, ее нужно пони-мать. А это очень и очень не просто. Мне приходилось встречаться с крупными специалистами, которые обладали колоссальным запасом знаний о тех или иных конкретных обществах и тем не менее не были в состоянии понять природу изучаемых ими социально-исторических организмов, а значит, и их историю.

Когда-то у нас в старые времена была издана интереснейшая книга, которая называлась “Физика для пытливых умов”. Я попытался написать не “занимательную историю”, не что-то вроде сборника исторических анекдотов, а именно очерк всемирной истории, предназначенный как раз для пытливых, ищущих умов. Только они и могут решить, удалось ли мне это сделать.

1. ПРОБЛЕМА ПОДХОДА К ВСЕМИРНОЙ ИСТОРИИ И ПОНЯТИЙНЫЙ АППАРАТ

1.1. Введение в проблему: два основных подхода к мировой истории

Существуют два основных подхода к истории человечества. Первый из них заключается во взгляде на всемирную историю как на один единый процесс поступательного, восходящего развития человечества. Такое понимание истории предполагает существование стадий развития человечества в целом. Поэтому его называют унитаристским или точнее унитарно-стадиальным (от лат. unitas - единство). Возник такой подход давно. Он нашел свое воплощение, например, в делении истории человечества на такие стадии, как дикость, варварство и цивилизация (А. Фергюсон и др.), а также в подразделении этой истории на охотничье-собирательский, пастушеский (скотоводческий), земледельческий и торгово-промышленный периоды (А. Тюрго, А. Смит и др.). Тот же подход нашел свое выражение и в выделении вначале трех, а затем четырех всемирно-исторических эпох в развитии цивилизованного человечества: древневосточной, античной, средневековой и новой (Л.Бруни, Ф.Бьондо, К.Келер и др.).

В настоящее время существуют две основные унитарно-стадиальные концепции истории. Одна из них - марксистская. В ней выделено в качестве стадий развития человечества согласно одним представлениям пять, согласно другим - шесть общественно-экономических формаций (первобытная, азиатская, античная, феодальная, капиталистическая и коммунистическая). Именно эту концепцию имеют в виду, когда говорят о формационном подходе к истории. Другую принято именовать концепцией постиндустриального общества (Д.Белл, О.Тоффлер, А.Турен, Г.Кан, З.Бжезинский и др.); ее сторонники выделяют в истории человечества три стадии: (1) традиционного (аграрного) общества, (2) индустриального (промышленного) общества и (3) постиндустриального (сверхиндустриального, сервисного, информационного, технотронного и т.п.) общества.

В нашей исторической науке долгое время (не без принуждения сверху) безраздельно господствовало унитарно-стадиальное понимание истории в его марксистском, формационном варианте. В настоящее время многие наши историки его отвергают. Они противопоставляют ему иное, заимствованное с Запада, понимание истории, которое обычно именуют цивилизационным.

Многие из тех, кто, как «Сезам, откройся!», благоговейно повторяет слова “цивилизационный подход”, совершенно не понимают, в чем заключается сущность этого понимания истории. А состоит оно вот в чем. Человечество подразделяется на несколько совершенно автономных образований, каждое из которых имеет свою собственную, абсолютно самостоятельную историю. Каждое из этих исторических образований возникает, развивается и рано или поздно с неизбежностью гибнет. На смену погибшим образованиям приходят новые, которые совершают точно такой же цикл развития.

История человечества, таким образом, раздроблена не только в пространстве, но и во времени. Существует множество исторических образований и, соответственно, множество историй. Вся история человечества есть бесконечное повторение множества одних и тех же процессов, есть совокупность множества циклов.

В силу того, что каждое такое историческое образование все начинает с начала, ничего принципиально нового внести в историю оно не может. Отсюда следует, что все такого рода образования совершенно равноценны, эквивалентны. Ни одно из них по уровню развития не стоит ни ниже, ни выше всех остальных. Каждое из этих образований развивается, причем до поры до времени даже поступательно, но человечество в целом не эволюционирует, и уж тем более - не прогрессирует. Происходит вечное вращение множества беличьих колес.

Не составляет труда понять, что согласно такой точке зрения не существует ни человеческого общества в целом, ни всемирной истории как единого процесса. Соответственно, не может быть и речи о стадиях развития человеческого общества в целом и тем самым об эпохах мировой истории. Поэтому такой подход к истории с полным основанием можно назвать плюралистским (от лат. pluralis - множественный) или даже точнее плюрально-циклическим. Исторический плюрализм неизбежно включает в себя циклизм.

Плюралистское понимание истории возникло не сегодня. У его истоков стоят Ж.А.Гобино и Г.Рюккерт. Основные положения исторического плюрализма были достаточно четко сформулированы Н.Я.Данилевским, доведены до крайнего предела О.Шпенглером, в значительной степени смягчены А.Дж.Тойнби и, наконец, приобрели карикатурные формы в работах Л.Н.Гумилева. Названные мыслители именовали выделенные ими исторические образования по-разному: цивилизации (Ж.А.Гобино, А.Дж.Тойнби), культурно-исторические индивиды (Г.Рюккерт), культурно-исторические типы (Н.Я.Данилевский), культуры или великие культуры (О.Шпенглер), этносы и суперэтносы (Л.Н.Гумилев). Но это не меняло самой сути такого понимания истории.

Плюрально-циклическое понимание истории находится в противоречии с историческими фактами, исторической реальностью. С этим связаны и бесконечные неувязки в построениях исторических плюралистов. Именно мощным давлением множества неопровержимых фактов объясняется, в частности, эволюция взглядов последнего классика “цивилизационного подхода” - А.Дж.Тойнби: движение его мысли от исторического плюрализма в сторону унитаризма.

Хотя собственные построения исторических плюралистов не имеют особой научной ценности, их труды тем не менее сыграли определенную позитивную роль в развитии философско-исторической мысли. В них были вскрыты некоторые слабости господствующих вариантов унитарно-стадиального подхода к всемирной истории, не исключая и формационного.

Согласно мнению большинства марксистов схема развития и смены общественно-экономических формаций, предложенная К.Марксом, представляет собой модель развития каждого социально-исторического организма, т. е. каждого конкретного отдельного общества. Всемирная история в их представлениях выступала как простая совокупность историй множества от века существующих социально-исторических организмов, каждый из которых в норме должен быть “пройти” все общественно-экономические формации.

Таким образом, смена общественно-экономических формаций мыслилась ими как происходящая лишь внутри социально-исторических организмов. Соответственно, общественно-экономические формации выступали прежде всего как стадии развития не человеческого общества в целом, а отдельных социально-исторических организмов. Основание считать их стадиями всемирно-исторического развития давало только то, что их “проходили” все или, по крайней мере, большинство социально-исторических организмов.

Такой взгляд, несомненно, находится в противоречии с исторической реальностью, что и дало основания противникам материалистического понимания истории объявить эту концепцию несостоятельной.

Основной порок ортодоксальной версии смены общественно-экономических формаций состоял в том, что в ней, по сути, единство мировой истории сводилось к общности законов, действующих в каждом социально-историческом организме. При этом все внимание концентрировалось только на связях “вертикальных”, связях во времени, диахронных, да и то понимаемых крайне односторонне - лишь как связи между различными стадиями развития внутри одних и тех же социально-исторических организмов. Что же касается связей “горизонтальных”, то есть связей между сосуществующими в пространстве социально-историческими организмами, связей синхронных, то в ортодоксальном варианте теории общественно-экономических формаций этим связям не придавалось значения. Такой подход делал невозможным подлинное понимание единства мировой истории, закрывал дорогу к подлинному историческому унитаризму.

Сейчас существует острая нужда в ином подходе - таком, который, продолжая оставаться унитарно-стадиальным, в то же время учитывал бы всю сложность всемирно-исторического процесса; в подходе, который не сводил бы единство истории только к общности законов, а предполагал бы понимание ее как единого целого. Действительное единство истории неотделимо от ее целостности.

Человеческое общество в целом существует и развивается не только во времени, но и в пространстве. Новый подход должен учитывать не только хронологию мировой истории, но и ее географию. Он непременно должен предполагать историческое картографирование исторического процесса. Всемирная история движется одновременно во времени и пространстве. Новому подходу предстоит уловить это движение как в его временном, так и в пространственном аспектах.

Выше уже было сказано, что большинство марксистов понимало Марксову схему развития и смены общественно-экономических формаций как модель эволюции каждого социально-исторического организма взятого в отдельности. Возможна, однако, и иная ин-терпретация этой схемы - ее понимание как воспроизведения внут-ренней необходимости развития всех существовавших и существу-ющих социально-исторических организмов только вместе взятых, т. е. человеческого общества в целом.

В таком случае общественно-экономические формации выступают прежде всего как стадии развития человеческого общества в целом. Они могут быть и стадиями развития отдельных социально-исторических организмов. Но это совсем не обязательно.

Подобный подход предполагает совершенно иное понимание смены стадий исторического процесса. Я назову его унитарно-эстафетно-стадиальным, или проще эстафетно-стадиальным.

Возник этот подход сравнительно давно, хотя никогда и не пользовался широким признанием. Впервые он зародился в тру-дах французских мыслителей XVI в. Ж.Бодена и Л.Леруа. В XVII в. его придерживался англичанин Дж.Хейквилл, в XVIII в. - немцы И.Г.Гердер и И.Кант, француз К.Ф.Вольней. Этот подход к истории был глубоко разработан в “Лекциях по философии истории” Г.В.Ф.Гегеля, а в первой половине XIX в. получил развитие в трудах таких русских мыслителей, как П.Я.Чаадаев, И.В.Киреевский, В.Ф.Одоевский, А.С.Хомяков, А.И.Герцен, П.Л.Лавров. После этого он был почти полностью забыт. Сейчас пришла пора возродить его на новой основе.[1]

1.2. Категориальный аппарат

1.2.1. Вводные замечания

Теоретическое рассмотрение любого предмета предполагает, как известно, использование специального понятийного аппарата. Этот аппарат может стать подлинным орудием теоретического познания лишь при том условии, если будет представлять собой не простую совокупность, не простой набор понятий, а их целостную систему.

К сожалению, никакой системы понятий в исторической науке нет, хотя настоятельная нужда в ней существует. Еще в 1928 г. выдающийся русский медиевист Д.М.Петрушевский писал: “Одной из насущнейших потребностей современной исторической науки является пересмотр и тщательная логическая обработка ее общих понятий, в результате которой на месте хаоса неясных и спутанных представлений явилась бы стройная система исторических и социологических категорий, адекватных той исторической действительности, в результате научной переработки которой бы она явилась.”[2] С тех пор положение мало изменилось. Разработкой понятий исторической науки, по существу, не занимается никто.

В результате нередко разные ученые вкладывают в одни и те же слова совершенно различный смысл и поэтому не понимают друг друга. Еще хуже, когда одни и те же исследователи используют одни и те же слова в разных смыслах и даже не догадываются об этом. Наряду с обозначением совершенно разных явлений одними и теми словами встречается использование разных слов для обозначения совершенно идентичных явлений. Наконец, существует масса явлений, которые историки описывают, но не выделяют и никак не обозначают. Для них нет не только терминов, но не существует и понятий. Поэтому насущно необходимо не просто введение значительного числа новых терминов, но и создание новых понятий. Но главное, конечно, - это приведение и старых, и вновь вводимых понятий в систему.

Конечно, существуют различные философско-исторические и социологические концепции, каждая из которых в принципе должна представлять собой стройную систему понятий. Но этот принцип нередко не реализуется. Так, например, столь популярный сейчас “цивилизационный” подход предполагает существование одного единственного термина “цивилизация”, который каждый из его адептов понимает по-своему.

В докладе на одном из многочисленных семинаров, посвященном этому подходу, было приведено около тридцати значений, которые вкладывают сейчас разные авторы в слово “цивилизация”. Не лучше обстоит дело и с другим любимым термином “цивилизационщиков” - словом “культура”. Как известно, А.Моль в своей “Социодинамике культуры” насчитал ни много ни мало, а 250 бытующих в литературе определений культуры.[3]