Греков Юрий

Случай с монтером Жуковым

Юрий Греков

СЛУЧАЙ С МОНТЕРОМ ЖУКОВЫМ

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Павла Федоровича я заметил издалека, он подходил к газетному киоску. Конечно, мне и в голову не пришло, что эта обычная, каждодневная встреча на сей раз обернется так. Павел Федорович уже расплачивался, когда я подошел. Он выложил полтинник, получил тридцать копеек сдачи и десяток экземпляров районки за сегодняшнее число. Это было явным свидетельством, что в газете напечатана его очередная заметочка. В таких случаях он на радостях скупал полтиража. Привет, Павел Федорович!

- А-а, привет.

- Что, напечатали?

- Ага, статейку дал. Не читал? - Он вытащил из пачки газету, развернул и показал:-Вот, внизу. Внизу крохотными буквами, - кажется, этот шрифт называется нонпарель,-под заголовком "Дар жителя нашего города" сообщалось, что этот самый житель, а именно монтер И. П. Жуков, подарил краеведческому музею коллекцию старинных монет. За что Павел Федорович от имени совета музея выражал монтеру благодарность.

Ивана Жукова я знал с детства-мы с ним учились вместе до седьмого класса. Был он детдомовский, родни никакой, и после седьмого класса - в те годы это образование называлось неполным средним,-подался в ремесленное училище. Исчез Иван надолго. Но когда три года назад, после института, я вернулся работать в наш райцентрик, Жуков уже был здесь. Из наших одноклассников в городе кроме нас двоих не осталось никого-это мы с Иваном выяснили при первой же встрече. Выяснил, вернее, я, так как Иван и в детстве особой разговорчивостью не отличался, а с годами это его достоинство не уменьшилось.

- А Толик? - спрашивал я.

- Плавает.

- А Сережка?

- Не знаю.

- А Юрка?

- Геолог вроде, - отвечал он сверху. Сверху-потому что, повиснув на монтерских "когтях", Иван подкручивал крепление изолятора, а я, задрав голову, стоял у подножья столба.

С тех пор встречались мы с Иваном не так уж редко, но все больше как-то мимоходом. Однажды я увидел его на бульваре с красной повязкой на рукаве. То, что Иван ходит в дружинниках, меня не только не удивило, а скорее даже обрадовало. Еще в школе мы заметили, что обычно спокойный, даже хмурый, Иван, увидев подвыпившего прохожего, буквально синел. По собственному его неохотному признанию, пьяниц он ненавидел "смертным боем". И вот теперь эта повязка на рукаве лучше множества слов подтвердила, что Иван Жуков нисколечко не изменился с тех, уже давних, школьных времен.

Года два назад он записался к нам в библиотеку. Первое время книги брал и возвращал регулярно. Читал, как говорится, "направленно" - одну фантастику. Как-то я спросил его:

- Не надоели тебе эти сказки?

- Надоели,-неожиданно ответил он.

- Так зачем берешь? - удивился я.

- Надо,-хмуро ответил Иван и, сунув в карман томик "Современной фантастики", ушел.

Потом он вдруг перестал появляться. Может, был занят, а может, все, что хотел, перечитал, или того больше - личную библиотеку завел. Но вот остался за ним долг - это плохо.

- Я всегда говорил, что успех музея в поддержке общественности, - с чувством произнес Павел Федорович, увидев, что я пробежал заметку.

- Хороша общественность - музею монеты дарит, а в библиотеке книжки зажиливает!

- Ты Жукова знаешь? - обрадовался Павел Федорович.

- Еще бы.

- Вот хорошо-то! - еще больше обрадовался Павел Федорович.

- Да что такое? Что с того, что я Жукова знаю?

И тут Павел Федорович еще раз напомнил, что вся общественность обязана помогать процветанию музея., и в данном случае я тоже - как представитель этой самой общественности. Моя помощь по мнению Павла Федоровича, должна заключаться в следующем. Дело в том, что Жуков, принеся монеты в музей, на вопросы отвечал невнятно - то ли нашел, то ли купил. А под конец, обозлившись на расспросы Павла Федоровича, сказал:

"Берете-берите. А не надо - и мне сгодятся...". Павел Федорович, конечно, тут же отступился, но беспокойство прочно поселилось в его душе. Беспокойство это питалось сугубо научными опасениями: из популярной литературы Павел Федорович хорошо знал, какой вред науке приносят самодеятельные археологи. Расковыряв случайно найденный клад, они берут то, что им представляется ценным, а всякие там черепки, костяшки, сочтя их мусором, так и оставляют. И гибнут ценнейшие материальные свидетели, которые опытному человеку могли бы рассказать удивительно много, а может быть, даже и произвели бы целый переворот в научных представлениях современников.

Все это Павел Федорович выложил мне в один присест и спросил:

- Согласен?

- С чем-с переворотом в научных представлениях?

- Э, - обиделся Павел Федорович, - я же серьезно, а тебе только шутки шутить.

- Да ладно, с чем же я согласиться должен?

- Надо поговорить с Жуковым. Может, он и в самом деле нашел их на каком-нибудь чердаке. А если раскопал? Вот это точно надо знать.

- Ты же с ним говорил?

- Мне не сказал. А тебе, может, скажет. Вы же знакомы.

Конечно, если бы не нужно было выручать Уэлса, я увернулся бы от выполнения своего "общественного долга", но, поскольку к Жукову, так или иначе, надо было идти, я согласился, чем обрадовал Павла Федоровича невероятно...

Так вышло, что обещание свое мне пришлось выполнить в тот же день. Как на грех, "Машину времени" опрашивали трижды, и когда какой-то очкарик-десятиклассник - уже четвертый по счету читатель - вежливо попросил ее же, я окончательно решил сегодня же вечером отправиться к Жукову. Посмотрев в формуляре адрес, я даже обрадовался: совсем недалеко, чуть ниже Соборного парка...

Свернув с Почтовой на Александровскую, сразу же на воротах второго от угла дома я заметил нужный номер-17. Во дворе какая-то тетка, хозяйка видимо, кормила цыплят. Приоткрыв калитку, я поздоровался и спросил:

- Иван Жуков здесь живет?

- Здесь, - ответила тетка и, прикрикнув на суетившихся цыплят: "Кыш!",-добавила:

- Только пришел. Позвать или зайдете?

- Зайду, пожалуй.

- Ну так из сеней направо... Из-за двери послышалось:

- Вы, тетя Вера?

В комнате скрипнули пружины, послышались шаги, и дверь распахнулась. На пороге стоял Жуков. Приходу моему он не удивился нисколько, только сказал:

- А, это ты... - и помолчав, добавил:-Заходи.

Сейчас я понимаю, что, если бы заговорил с Жуковым сразу о монетах, ушел бы несолоно хлебавши. Но, по чистой случайности, вовсе не из предусмотрительности, я заговорил с ним совсем о другом. Больше того, я не стал поминать ему его долг, поскольку сразу заметил на этажерке знакомый корешок. Я просто спросил, усевшись на пододвинутую табуретку:

- Что не заходишь?

- Да так, дела,-неохотно буркнул Иван, и тут бы нашему разговору и закончиться, но допустить этого я не мог, помня надежды Павла Федоровича.

- Ты ведь вроде фантастикой интересовался?

В глазах Жукова вспыхнули злые огоньки.

- Вот на днях Азимова получили. Хотя, признаться, я твоего интереса к фантастике не разделяю. Особенно вот такого рода,- я деликатно кивнул в сторону этажерки. .

Жуков меня не перебивал.

- Конечно, от Уэллса до Азимова расстояние такое же, как, скажем, от телеги до электровоза. Но, по-моему, разница все-таки внешняя. Потому что передвигаться во времени принципиально невозможно ни на уэллсовской машине, ни в азимовских капсулах.

- Как знать... - неожиданно сказал Иван. Я опешил:

-Ты считаешь, что путешествия во времени возможны?

- Уеду я отсюда... - вдруг сказал он.

- Что так? - удивился я неожиданному повороту. - Куда уедешь?

- А куда-нибудь... - обронил Иван и замолчал. Видно было, что продолжать об этом ему не хочется.

Взглянув на часы, я решил, что пора собираться восвояси и самый раз опросить Жукова о монетах.

- Слушай, Иван, в газете о тебе сегодня заметка есть. Видел?

- Еще чего? - удивился он. - Какая заметка? Я полез в карман, достал специально захваченный на этот случай номер. Иван прочитал внимательно, усмехнулся. И тут я спросил его напрямик:

- Слушай, а откуда у тебя эти монеты? Иван помолчал, потом встал, прошелся тяжело по комнате и, резко обернувшись, спросил:

- Погулять не хочешь?

- Пройтись, что ли?

- Ну, не на свадьбе же, - усмехнулся он. - Так пройдемся?

-Чего ж...

Жуков вышел в сени, копался там минут пять.

Вернувшись в комнату, достал из шкафчика электрический фонарик, оказал:

- Пошли...

В сенях он взял прислоненный к стенке небольшой сверток и пропустил меня вперед.

Уже совсем стемнело. Иван шагал быстро и уверенно, я едва поспевал за ним. Все это было мало похоже на прогулку.

- Куда это мы летим? - спросил я его в спину.

- Сейчас придем, - бросил он, не оборачиваясь, но скорость все же сбавил.

К Соборному парку мы подошли с нижнего конца - вход был с противоположной стороны. Жуков огляделся - в чахлом свете редких фонарей улица была пустынной - местный "бродвей" лежал в двух кварталах отсюда, вся толкотня сейчас там.

- Лезем здесь, - скомандовал Иван, бросил через ограду свой сверток и полез следом. Стараясь не зацепиться за декоративные пики, которые ничем не уступали своим недекоративным родичам, я перелез через ограду и оказал Ивану:

- Хороша прогулочка. На любителя. Жуков промолчал, посветил фонариком: здесь, под кронами, темнота сгустилась до осязаемой плотности. Он еще раз посветил, буркнул: - Сюда...

И, продравшись через кусты, мы оказались на крохотной полянке.

- На, свети, - ткнул он мне в руки фонарик и, присев на корточки, стал разворачивать свой сверток. В желтом пятне света остро сверкнула заточенная кромка маленькой саперной лопатки.

Иван взял лопатку, сказал снова: - Свети, - и, примерившись, очертил лопаткой неровный квадрат.

"Неужели у него здесь монеты закопаны?" - мелькнула мысль. - Часть отдал в музей, а часть оставил здесь и сейчас забрать решил?"

Тем временем Жуков аккуратно поддел лопаткой дерн толщиной пальца в два и отвалил пласт в сторону.

- Ну, а теперь гляди, - сказал он, отложив лопатку.

Я всмотрелся в черный квадрат свежей земли, и вдруг - я не поверил глазам - чуть в стороне от центра квадрата в луче фонарика тускло блеснула большая монета. Секунду назад ее не было!

"Когда же он успел подбросить ее?" - пронеслась нелепая мысль и тут же исчезла: прямо на моих глазах из земли высунулась наполовину вторая монета с тонкой насечкой по бортику.

- Слушай, что же это такое? - спросил я неожиданно осевшим голосом.

- Смотри, смотри, - ответил Жуков, осторожно высвободил застрявшую в земле монету, положил ее рядом на траву, туда же небрежно бросил вторую.

Мы просидели на корточках полчаса, и за это время из земли - именно из земли, потому что больше им взяться было неоткуда, вынырнули еще семнадцать монет - маленьких и больших, блестящих и тусклых, с понятными и непонятными надписями. Потом они перестали появляться, и минут через пять Иван сказал:

- Все, сегодня больше не будет... - и аккуратно взяв пласт дерна, положил его на место и притоптал. - Пошли...

- Слушай, что же это такое? Ты толком мне сказать можешь?

-Могу, - ответил Жук. - Потом.

- Ну, а те, что ты в музей сдал, здесь нашел?

- Нет.

-А где?

-Пошли, - вместо ответа сказал Иван и, не дожидаясь нового вопроса, поднял снова увязанную в тряпку лопатку и зашагал к выходу из парка. Сообразив, что пока Жуков сам не решит рассказать, слова из него не вытянешь, я замолчал. А предчувствие, что мне предстоит услышать нечто невероятное, крепло с каждой минутой, пока мы выбирались из кустов на освещенную аллею к выходу. Иначе на кой черт было показывать мне это поразительное место?

Выйдя из парка, мы свернули на улицу Танкистов и через квартал Иван облегченно сказал:

- Открыто...