— Вот и «довольничался». Свобода воли — возможно. Иначе можно договориться до того, что Творец совершал ошибки, а это — крамола.

— Ошибки…

— Ну да. Первая — что вообще сотворил Мелькора — таким.

— Он не думал… Впрочем, как же так — Он не знал, что выйдет? — Манвэ нахмурился, провел рукой по волосам. — Ладно, а вторая? Или — больше?

— Ну… проследить, чтобы никто не видел, раз не положено. — Варда закрыла рот, словно резко спохватившись.

— То есть — никто? А кто еще «видел», кроме Мелькора? То есть грезил? — поправился Манвэ.

— Эльдин хотя бы. — Варда чувствовала, что говорит что-то не то, надо было заканчивать этот неприятный разговор. Опасный разговор.

— Подожди… Почему ты поставила на одну доску Мелькора и Эльдин? Видел он что-то или нет и то ли он видел, о чем рассказывал, — это длинная тема. Но, ставя их рядом, ты как бы утверждаешь, что они видели схожее? То есть она тоже увидела — нечто? Как он? Наваждения ведь разные, с ума поодиночке сходят. У тебя есть, с чем сравнивать? Откуда? Ты понимаешь, о чем они говорят — или молчат? Скажи!

Варда чуть заметно вжалась в кресло — что-то пугало ее в настроении супруга, обычно равнодушно-ироничного. Манвэ явно не шутил — взгляд темно-синих глаз сверлил, не давая уйти от ответа.

— Мне иногда кажется, — осторожно начала Королева, — что я что-то видела… подобное… Только мало помню… — Она пожала плечами, словно озябла. — Зачем? Было бы угодно Творцу — помнила бы лучше.

— Помнишь? — Пальцы Манвэ впились в скатерть. — Но почему… ни разу — даже мне?

— А тебе украшений Мелькора не хватает? — резко повернулась к нему Варда. — Единый же с тобой говорит — надо было бы — открыл. Нет, значит нет. Да какая разница?! Даже если ТАМ что-то есть, знать об этом не положено никому — такова воля Всевышнего и моя миссия… Не надо об этом. — Голос ее, как показалось Манвэ, слегка дрогнул.

— А я?

— Зачем тебе сомневаться, ты же поставлен Творцом, чтобы охранять Замысел от всяких посягательств.

— Я и не сомневался. И всегда верил… то есть верю, — раздраженно поправился Манвэ. — И никогда… ну почти никогда не задумывался — об этом.

— Правильно. Много думать вообще вредно.

— По тебе это сейчас заметно, дорогая.

— По тебе, дорогой, тоже, — огрызнулась Королева. — О чем ты так напряженно размышлял, пока гости не явились?

— Какая разница?

— А Эонвэ где?

— Наказал я его — за неподобающее поведение, — проговорил Манвэ.

— Ну и нечего переживать — ты же все всегда делаешь правильно. Наказал — и пожалел? Разве жалость пристала вершителю Воли? Почему это вдруг — сейчас? Своего майа пожалел? А других — нет?

Манвэ стиснул почти допитый кубок — тонкие музыкальные пальцы сплющили массивные стенки. Брызнуло вино — прозрачно-лимфатической каплей. Не пили красное вино в чертогах Ильмарин на Таникветиль.

— Так было нужно. Он что-то скрывает. От меня, — Король Мира разжал руку, искореженный кубок упал на стол с глухим звоном. — При чем тут жалость? Других… Зачем ты говоришь это — сейчас?

— Правда, зачем? В конце концов, не я начала этот разговор. Совершенно лишний. — Варда плавно выскользнула из-за стола, обогнула, оказавшись прямо напротив Манвэ. Оперлась руками о столешницу — их глаза встретились.

— Я не хочу для тебя судьбы Мелькора. Это мой дом, и… не надо больше… — Она развернулась и быстро вышла.

— Варда?! — Манвэ выскочил из-за стола, чуть не опрокинув его. — Подожди, я не… — Он резко остановился посреди залы. «…Мой дом, и…» — какая-то непонятная робость помешала попытаться закончить. Или страх? Очередные проблемы — что-то проснулось и в ней. Нечто опасное, больное…

Ну и день… События выстраивались в цепочку, начало которой было, похоже, положено недавно в Залах Людей… Да что это такое, в конце концов, — они одним своим присутствием вызывают смуту в мыслях.

Что-то неизъяснимо смещалось, расплывалось, внушало тревогу… И все же хотелось, чтобы они остались… Странно: исподволь выясняя роль Аллора в истории с Кольцом, Манвэ подивился тому, что майа не стремится подать это как свое озарение и отречение от дел Тьмы, а сводит все к прозаической мести по личным мотивам. А ведь мог бы — с его-то отлично подвешенным языком.

Гортхауэра он не обругал ни разу — а ведь обстановка располагала заработать на этом лишние очки.

«Впрочем, это безвкусно, — поморщился Король Мира, — с чего бы это ему поступать так? Он гораздо тоньше…»

Тоньше… Манвэ решительно прервал размышления. Не до того. Лориэн, Лориэн — пусть пороется в их сознании, пусть разберется. Там и решу, — даже с облегчением подумал он. Не сейчас.

Манвэ словно обрадовался отсрочке — ничего пока решать и предпринимать не надо.

А Эонвэ… Пусть у Лориэна отдохнет. То есть пусть Лориэн узнает…

Опять — Лориэн? — разозлился на себя окончательно Владыка Арды. Сам не способен? А зачем самому, если других можно использовать? Не мое это дело — я не Феантури, не властитель душ, — успокоил себя Манвэ и потянулся за самокруткой…

Глава 5

Аллор и Эльдин попрощались с Намо у его чертогов и направились в глубь Залов — туда, где поселился майа.

Темнота их не пугала, даже успокаивала, но все же Эльдин вздохнула: немного света не помешало бы. Она смутно различала очертания Залов. Впрочем, Аллор хорошо ориентировался в потемках.

Они были одни — тени не в счет. Впервые с тех пор, как Эльдин снова объявилась в Залах. С тех пор, как когда-то расстались в лесах Арнора. И теперь шли рядом, неожиданно замолчав, — они успели немало порассказать друг другу, быстро, словно стремясь поскорее сделать общими знания, опыт, память.

Сейчас же они ощущали какое-то право на безмолвие и наслаждались им, выпивая его из сгущающегося воздуха небольшими глотками.

Эльдин, опираясь на руку Аллора, вглядывалась в окружающий сумрак — ей казалось, что все как-то мерцает, вибрирует. Поет?

— Ты слышишь? — Она тронула спутника за рукав. — Вокруг нас?

— Слышу, — почему-то прошептал он. — Залы поют… Призраки расступались, глядя на странную пару, выглядящую здесь неуместно, — словно бы двое обычных людей возвращаются домой. И хотя черный плащ, как прежде, окутывал фигуру Аллора, капюшон не скрывал больше лицо…

* * *

Аллор отворил дверь в свои апартаменты. Из стены до сих пор торчало кольцо для цепи — теперь в него был воткнут факел. Майа зажег его, не прибегая к магическим ухищрениям — некогда экспериментировать. Пламя выхватило фрагменты стола, на котором царил живописный беспорядок, небрежно брошенную на кресло рубаху, угол ложа и кусок ковра над ним — явно подарок Вайрэ. Эльдин улыбнулась: ей случалось посещать друзей в Арноре, и было что-то мучительно знакомое, когда первые переступаешь порог чьей-то обители, сравнивая увиденное с догадками.

Несмотря на беспорядок, комната выглядела даже элегантно. Смахнув рубашку с кресла, Аллор подвинул его Эльдин:

— Присаживайся. — Он повернулся к странной конструкции, призванной служить полкой, достал изящную граненую бутыль — в ней плескалась темная жидкость. Откуда-то взялись и блеснули в свете факела два хрустальных бокала. Аллор налил немного вина, протянул бокал Эльдин:

— Оно легкое…

— Подумаешь… — немного по-детски пробормотала Эльдин. Ее лицо стало совсем юным.

Лицо Аллора словно оттаяло, с него слетело надменное выражение, черты смягчились и в то же время стали более… ломкими, что ли? Расположившись во втором кресле, он приподнял бокал:

— С возвращением.

— За встречу.

Мелодичный хрустальный звон рассыпался о стены.

— Оно нежнее, чем на Таникветиль, — растянула в улыбке губы несостоявшаяся звездная странница.

Аллор ухмыльнулся, прикрыв глаза.

Они чувствовали, как отпускает их напряжение, накопившееся за этот долгий удивительный день, — так бывает, когда возвращаешься из путешествия: еще утром — дорога, легкая дымка, запахи странствий — дыма и ветра, а ночью уже сидишь у себя дома и потягиваешь лениво чай, уткнувшись в привычно-излюбленную книгу… То, что успело произойти за этот день, заменило им объяснения, и как-то само собой стало ясно, что возникшая между ними связь не является исключительно достоянием памяти. А там и так всего хватало — не хотелось лишний раз тревожить ее: самые светлые моменты прочно были теперь связаны с воспоминаниями болезненными. Пестрая мозаика… Они одновременно поднялись с кресел, шагнули навстречу друг другу. Глаза в глаза — зелено-искристые, с запутавшимися в них солнечными бликами, и синие, сейчас почти фиолетовые, с тающими в глубине острыми льдинками.

Руки на плечах, пальцы, перебирающие темно-медные кудри, запутавшиеся в черно-мерцающих волнах…

— Какой бред…

— Вполне занятный…

— Нет, наверное, все же сон…

— Когда ты последний раз спала?

— Под каким-то кустом на равнине… Горгорот, что ли?

— Да… Эру, о чем я? — Он болезненно поморщился.

— Все хорошо, хорошо, хорошо, — заклинание полыхнувшей горячечной мути.

Лицо в чаше ладоней: болезненно-утонченные черты, привычная усмешка, почти незаметная, спрятавшаяся в углах глаз и рта, и что-то неясно-беззащитное в легком колебании ресниц.

Хрупкая, полудетская фигурка в обруче сплетенных рук, неожиданно широкая, лучистая улыбка и грустно-полынная взвесь, оседающая на дно прозрачных глаз.

Черным дождем соскользнул на кресло плащ…

— Ты больше не уйдешь, правда?

— Нет — разве это возможно? — хмыкнул Аллор.

— Ты талантливый, — фыркнула Эльдин, — но не выйдет. Очень я тебя напугала?

— До полусмерти. Весь дрожу — чувствуешь? — Он положил ее ладонь туда, где дергалось не в лад сердце. Она не отняла руку, уверенно-робко проведя по его груди кончиками пальцев:

— Больше не призрак…

— Ты — тоже.

— Так это же просто замечательно! — Эльдин совсем по-девчоночьи повисла у него на шее. Он закружил ее по комнате, осторожно подхватив на руки.

Играли на стенах золотые блики факела, смешиваясь с голубоватыми отблесками светильника-звезды.

Широкое ложе гостеприимно приняло свалившуюся на него хохочущую парочку.

— А эти дурехи смеялись, обзывая меня назгульской невестой…

— С чего это? Ничего более романтичного придумать не могли?

— Кто их знает. Ничего в тайне не удержишь. Помнишь тех придурков, что ты разогнал?

— Распугал.

— Да, пожалуй. Наверное, по всем кабакам болтали. Ну да кто им особо верил…

— Ну да, «до белых назгулов допиться»…

— И хорошо, а то вот-вот в колдуньи бы записали — а там и до костра недалеко…

Аллор подскочил, как ужаленный, глаза горели сумасшедшим светом падающих звезд. Крепко прижал ее к себе:

— Я… не дал бы.., прошу тебя, не надо… как я мог…

— Прости, я просто так… Дура… Дело-то прошлое.

— Ты еще из-за этого сбежала?

— Нет — там, по правде, и близко к тому не было. Никто не поверил бы. Да и репутация у меня была — девушки со странностями… Ну успокойся, — Она поцеловала его в висок. — Здесь, в конце концов, не Арнор и не Мордор…

— Хуже — возможно.

— Ничего, справимся. Главное ведь, чтобы шито-крыто, да? Так я буду держать язык за зубами. И думать не буду — чего проще? — Эльдин усмехнулась. Аллор улыбнулся ей в ответ:

— Бедная моя умница…

— Я не бедная и не умница, а счастливая до полной дурости…

— Счастливая ты моя дурочка…

Аллор осторожно обнял ее, привлек к себе. Прикосновения, полные горьковатой, исступленной нежности…

— У тебя серебряные иголки запутались в волосах… Осыпаются, как дождь. Не двигайся — хочу рассмотреть тебя получше…

— Еще надоест…

— Когда надоест, тогда и перестану. Ладно, хорошего помаленьку — потуши факел, что ли…

— А я и в темноте хорошо вижу…