Если бы не эта дурацкая борода, его можно было бы назвать красивым: прямой нос, острые скулы, впалые щеки, волевой подбородок и чувственный рот. От подобных мыслей Изольда покраснела, но попыталась взять себя в руки.

— Как вы меня напугали! Вы не сердитесь, что я принесла сюда гитару? Я была очень осторожна, ни одна капля морской воды не упала на нее.

Он кивнул пару раз и взглянул в сторону замка.

— А не страшно тут совсем одной? Для женщины это не совсем безопасное место.

— Чего мне бояться? Здесь мне ничто не угрожает.

— Вы уверены?

Он бросил на нее вопросительный взгляд.

— Конечно, замок рядом, кроме того, здесь все время ловят рыбу местные рыбаки.

— Они уже давно вытащили лодки на берег и ушли в деревню.

— Неужели?

Изольда удивленно оглянулась по сторонам. В самом деле, вокруг не было ни души.

— Наверное, я очень увлеклась игрой на гитаре.

В ответ он улыбнулся ей приветливо и сердечно. Сердце Изольды сжалось, дыхание перехватило от неизъяснимого волнения. Если бы она не сидела, а стояла, то у нее точно подогнулись бы колени и она, возможно, опустилась бы на землю. Какая обаятельная у него улыбка! Ни одна женщина, наверное, не в силах устоять против такого мужчины.

— Знаете, я тоже, когда играю, не обращаю внимания на время. В музыке есть что-то очаровывающее, заставляющее забыть обо всем.

Он подошел к ней почти вплотную. Изольда взглянула на него и удивилась проникновенному выражению его лица, нельзя было сомневаться в искренности его слов.

«Какой он смелый и красивый!» — подумала про себя Изольда. У него был более мужественный вид, чем у стражников, охранявших замок, сложен он был покрепче тех, кто ее окружал. Однако в отличие от рыцарей он предпочитал военному искусству искусство музыки.

И такая неотразимая улыбка, проникающая в душу!

Только такой человек — молодой, красивый, талантливый — был способен завоевать девичье сердце. Но почему ни один из женихов, которых предлагал ей отец, не был даже отдаленно похож на Ривиуса? А юной Изольде так хотелось настоящей любви, чтобы в ее мир вошел не какой-нибудь бесчувственный чурбан, а музыкант, менестрель с поэтической душой.

От одной мысли, что она влюбилась в Ривиуса, у нее пересохли губы. Нет, он не мог догадываться о ее чувствах, во всяком случае, она не должна показывать, как относится к нему.

Стараясь не смотреть Ривиусу в лицо, Изольда протянула ему гитару:

— Будьте добры, сыграйте что-нибудь.

Рис смотрел на девушку, которая ему нравилась все больше и больше, и в его душе зашевелились противоречивые чувства. Она Изольда Фицхью, напомнил он себе, дочь ненавистного лорда Роузклиффа, племянница человека, который убил его отца. Она была его врагом, он воспользуется ею как орудием отмщения, как средством, чтобы достичь своей цели.

Золотистые блики от садящегося солнца переливались в ее черных волосах, серые блестящие глаза с юной доверчивостью смотрели на него. Ненависть понемногу стала угасать в его сердце. При мягком вечернем освещении ее кожа выглядела особенно нежной и теплой, румянец, заливший ее щеки, придавал ей особое очарование. Внезапно им овладело вожделение… «Постой», — остановил он себя. Разве мог он влюбиться в дочь врага? Нет, надо выбросить подобную ерунду из головы.

Рис взял протянутую гитару, и Изольда потупила взор.

«Недотрога», — презрительно подумал Рис. Что тут удивительного? Вся ее жизнь протекала в кругу семьи, вдали от жизненных тревог и забот. Наверняка из страха перед отцом никто из знакомых мужчин не смотрел на нее как на женщину. Ему тоже надо остерегаться ее чар, а то не суждено будет сбыться его планам. Несмотря на здравый голос рассудка, Рис был не в силах отвести взгляд от лица Изольды. Какие длинные ресницы! Они даже отбрасывают тень на ее щеки. Какая у нее фигура, грудь…

— Черт! — рявкнул на валлийском языке Рис.

— Что-то случилось с инструментом? — испуганно спросила Изольда. — Неужели я что-то испортила?

— Нет-нет. Все в порядке.

— Но вы… выразили неудовольствие…

И она умолкла. Какой же он дурак! И Рис выругался опять, но уже про себя. Она же понимает валлийский язык. Как он мог забыть, что в ее жилах, кроме английской, течет и валлийская кровь? Она, должно быть, знакома с традициями и обычаями его родного края. Нет, с ней надо вести себя очень осторожно, чтобы не выдать себя и свою тайну. В противном случае все пропало.

Помрачнев, он отступил на шаг с поклоном.

— Прошу извинить меня за невольную оговорку. Вы позволите проводить вас до замка?

Она приподнялась и оглянулась на прибрежные скалы и замок, на башне которого развевался флаг. Ветер трепал ее локоны, и под его сильными порывами юбка прилипала к ее стройным ногам. В ее волосах застрял лепесток цветка, он хотел было снять его, но удержался. Заметив его порыв, она удивленно взглянула на него, и тогда он все-таки не сдержался и, аккуратно сняв лепесток, показал его Изольде.

Он увидел, как забилась голубая жилка на ее шее и как в ее глазах промелькнули одновременно удивление, любопытство и испуг. Она ему нравилась, пробуждала в нем страстное чувство. Рис вдруг поймал себя на мысли, что он все меньше и меньше придает значение тому, что она Изольда Фицхью. Его по-настоящему влекло к ней. И как теперь он будет ей мстить?

— Не пора ли нам идти? — сказал он, вместе с тем не выказывая ни малейшим движением, что он спешит вернуться в замок.

Она тоже медлила, как будто прочитала его мысли.

— Не знаю… Может, вы дадите мне здесь еще один урок, а я покажу вам, чему научилась за день?

Рис обрадовался и сам удивился той силе, с которой радость охватила его.

— Как вам будет угодно.

Он оглянулся на замок, на стене которого не было видно ни одного стражника. Он мог бы похитить ее или обесчестить с точно такой же легкостью, с какой взял из ее рук гитару. Куда же смотрят болваны стражники? Они что, забыли о своих обязанностях?

«Постой, — остановил Рис себя, — но ведь это же хорошо». Он обязательно воспользуется к своей выгоде подобной беспечностью.

— Устраивайтесь поудобнее, — сказал он.

Они сели рядом друг с другом, но так, чтобы их тела не соприкасались. Рис провел рукой по струнам гитары, чтобы сбросить охватившее его напряжение.

— Вы отлично усвоили первый урок. Теперь я покажу вам, как следует брать аккорды.

— У меня пальцы стали совсем шершавыми от игры, — пожаловалась Изольда.

— Ничего страшного. Хотя позвольте взглянуть.

Она протянула изящную ручку, и он взял ее за ладонь. Это была ошибка. Страсть с новой силой овладела им, огонь пробежал по жилам, и ему захотелось поцеловать ее руку, каждый палец в отдельности, затем броситься на нее, обнять, прижать к себе, осыпать поцелуями. Но он опять сдержал себя. Рис посмотрел на свою руку — большую, грубую, мозолистую. Он мог бы легко раздавить ее ладонь в своей руке. Ничего, придет день, и он разрушит ее жизнь, подчинит ее своей воле. Но не стоит торопиться, благоразумно напомнил он себе. Пока все шло без сучка и задоринки, она послушно шла навстречу всем его пожеланиям, чего же лучше. Он ласково провел пальцем по шершавым подушечкам ее пальцев.

— Думаю, будет лучше, если мы отложим урок на завтра.

— Нет-нет. Я потерплю, — возразила Изольда.

Рис испытующе взглянул на нее:

— Вы уверены?

Если бы она от смущения потупилась, он опять почувствовал бы себя сильнее, чем она. Если бы отвернулась в сторону или отняла свою руку, он преспокойно приступил бы к уроку, о котором она так просила. Но нет, Изольда спокойно и твердо смотрела ему прямо в глаза. По ее лицу и глазам он понял, какой урок она желает получить, и это был отнюдь не урок игры на гитаре. Ну что ж, если она хочет, он готов дать ей и такой. Хотя это походило на помешательство или на помрачнение рассудка, что совсем не вписывалось в его планы. Рис поднес ее ладонь к губам и, глядя Изольде прямо в лицо, поцеловал ей руку. Его поцелуй не имел ничего общего с рыцарской вежливостью или галантностью, он был скорее дерзким, дразнящим, провокационным. Обольстительным…

Глава 6

От одного лишь прикосновения губ Ривиуса у Изольды все поплыло перед глазами, внутри вспыхнул огонь, кровь горячей волной пробежала по жилам. Бешено застучало в висках. Ее тело невольно поддалось желанию, и когда он провел языком по нежной коже ладони, она вздрогнула.

Изольда не понимала, что с ней происходит. Но когда он провел губами по подушечкам ее пальцев, она застонала от удивительно сладостного томления. Он поцеловал каждый ее палец на руке — нежно и вкрадчиво, как любовник. Его прикосновения были легкими и в то же время горячими, они как будто опаляли кожу. В этих поцелуях было что-то колдовское. Изольда чувствовала их не только на руках, но на всем своем теле, по которому каждый поцелуй пробегал сладкой нервной дрожью. Ее возбуждение нарастало, но тут она опомнилась.

— Не надо, — умоляюще выдохнула она.

— Что вы хотите от меня, миледи? Урока музыки? Или чего-то большего?

Мысли спутались и смешались в голове Изольды. Мужчина по-прежнему не выпускал ее руку и все так же неотрывно смотрел на нее, в его бездонных глазах, как ей казалось, можно было утонуть. Девушка была совершенно бессильна, более того — беспомощна, но разве она сама не стремилась к этому? Чего она, в сущности, ждет от него?

Многого, честно призналась она себе. Но только не здесь и не сейчас. Нет, кроме урока музыки, ей больше ничего не надо — она все-таки вняла голосу рассудка. Она почти вырвала руку из его ладони и решительно сказала:

— Мне нужен… урок музыки. И больше ничего.

Изольда искоса взглянула на Ривиуса, ей надо было бы поставить его на место, указать на недопустимость своевольного поведения, но упрекать его в чем-то предосудительном она не могла. Изольда еще не научилась лицемерить.

— Впрочем, нам пора возвращаться в замок.

— Как вам будет угодно.

Рис легко встал и протянул ей руку.

Странное дело — Изольда одновременно расстроилась и обрадовалась. Ее огорчило, с какой легкостью он согласился, а успокоило то, что она освободилась от его давящей близости, от его волнующего прикосновения. Но как ей быть сейчас? Неужели она решится взять его за руку?

Повода для отказа не было. Она ухватилась за его руку и сразу почувствовала, какой он сильный мужчина. Он приподнял ее, словно перышко, без малейших усилий. Сопротивляться ему было бы бесполезно. Но вместо того чтобы отпустить, он привлек ее к себе, глядя на нее своими бесстыжими глазами.

— Мне такхочется поцеловать вас, Изольда, и не только в руку. Если вы не против, только скажите.

И после столь откровенного предложения он выпустил ее.

Изольда покачнулась и нетвердой походкой пошла вдоль валуна по направлению к замку. Он держался все время позади, почти рядом. Вот и высеченная в скале лестница. Поднимаясь по ее каменным ступеням, Изольда от волнения споткнулась и, возможно, упала бы, если бы он не поддержал ее под локоть. Хотя он сделал то, что и любой другой воспитанный мужчина, она опять смутилась и покраснела.

Когда они поднялись на стену замка, Изольда так и не успела прийти в себя от смущения — краска по-прежнему заливала ее лицо, а ноги слегка дрожали.

— С вами все в порядке? — с тревогой спросил часовой, когда заметил идущего позади нее Ривиуса.

— Да, разумеется, — поспешно ответила девушка, стараясь скрыть смущение и усыпить подозрения стражника.

Она поняла, что тот доложит обо всем Осборну, а он, того и гляди, прикажет удалить бродячих музыкантов из замка.

Изольда взяла гитару у Ривиуса и помахала ею в воздухе: пусть все видят, чем она занималась на берегу моря.

— Вот увидите, скоро я спою всем песню под гитару! — крикнула она.

Вернув тут же инструмент его владельцу, не оборачиваясь, Изольда торопливо устремилась в служебные помещения замка, чтобы среди будничных хлопот забыть о том, что произошло сегодня на берегу моря.

Близился вечер, но она отгоняла от себя мысль об очередном уроке музыки. Она еще не до конца разобралась в своих чувствах, как и в том, что произошло сегодня между ними, хотя чувствовала, что невольно поддалась греховному искушению.

Мысль об этом неотступно преследовала ее все время, пока она проверяла, сколько соткано материи, как сохнет покрашенная ткань, как продвигается роспись церкви. Поцелуй не выходил из головы. В конце концов она пришла к выводу: то, что произошло между ними на берегу моря, было наваждением или искушением. Подумать только, она находилась лишь в одном шаге от такого смертельного греха, как похоть. Он, без сомнения, соблазнял ее, но ведь и она отвечала ему взаимностью, Изольда вспомнила, какая буря чувств проснулась в тот момент внутри ее. А что будет в следующий раз? Сумеет ли она сохранить спокойствие? Нет, навряд ли.

Изольда вздохнула. Она даже не подозревала о том, насколько испорчена. Все благочестивые намерения — к примеру, о проверке запасов еды в кладовых — тут же исчезли. Она испугалась: ее бессмертная душа в смертельной опасности. Что делать? Надо посидеть в церкви и поразмышлять над словами из недавней проповеди отца Клемсона о прелюбодеянии, к которой она отнеслась так легкомысленно.

Изольда упала на колени в темном углу пустой церкви, сложила руки, уронила на них голову и начала молиться: «Господи, укрепи меня. Не дай мне согрешить с этим человеком. Будь добр, Господи, пошли мне знак, пошли мне хорошего спутника жизни. Я знаю, что этот человек не может быть моим супругом, ибо отец никогда не согласится на такой брак. Но, Господи, пошли мне скорее достойного мужа и спаси меня от тех чувств, которые горят у меня внутри».

Послышался скрип отворяемой двери, но Изольда не приподняла головы. Она не сомневалась в том, что это был отец Клемсон. Вот знак, посланный Господом. Сейчас он выслушает ее исповедь, как бы ей ни было тяжело признаваться в своем грехе.

— Молитесь о спасении души?

При звуке этого вкрадчивого бархатного голоса Изольда так и подскочила, но, в спешке вставая с колен, потеряла равновесие и почти упала. Ривиус ловко поддержал ее. Она оттолкнула его и замерла, смотря на него расширенными от ужаса глазами.

Неужели это тот самый знак, о котором она молила Господа? Как же так? Неужели именно этого человека послал ей Господь? Ведь Ривиус возник, едва она кончила молиться. Или Господь дает ей еще одно испытание, чтобы проверить твердость ее веры?

— Почему ты здесь? Следишь за мной?

От возмущения она размахивала рукой перед его лицом.

Он в удивлении развел широко руки:

— Ничего подобного. Я пришел, чтобы помолиться. Но если я помешал, то могу уйти.

— В этом нет необходимости. — Изольда попыталась взять себя в руки. — Оставайся и молись.

— Но мне неловко, я нарушил ваше одиночество.

— Ничего страшного.

Мысли вихрем кружились в голове Изольды. Итак, он пришел молиться в церковь. Может, это было вовсе не искушение? Может, он и есть тот самый человек, о котором она молила Господа? Может, Господь посылает ей именно его? Неужели по воле Господа отец оставил ее в замке для того, чтобы она встретилась с этим мужчиной?

Она задумалась. Да, воистину пути Господни неисповедимы. Не исключено, что Всевышний, по каким-то необъяснимым причинам, послал ей менестреля вместо рыцаря.

Слабая улыбка скользнула по ее губам. Она вдруг успокоилась, сердце забилось ровно и спокойно. Ну что ж, отец, конечно, придет в ярость, Он ведь мечтал о богатом и знатном муже, рыцаре и лорде. Но ничего, в конце концов папочка смирится. Что же ему остается?

Улыбаясь своим затаенным мыслям, она протянула руку Ривиусу:

— Давай помолимся вместе. В церкви, кроме нас, нет никого, никто не помешает нам.

Рис взял ее за руку и преклонил колени рядом с ней. Ну что ж, он правильно догадался, где можно ее найти. После того, что случилось на берегу моря, она должна была пойти в церковь, чтобы помолиться, в этом он не ошибся. Но какая удивительная у нее улыбка, как она спокойно держится: он терялся в догадках, не зная, что это могло значить.

Стоя рядом с ней, он делал вид, что молится. Искоса глядя на ее одухотворенное лицо, Рис на какой-то миг пожалел, что не может молиться так, как она. Впрочем, разве стоило об этом жалеть? Слишком круто обошлась с ним жизнь. Он стиснул зубы от мучительных воспоминаний. Набожность к лицу только тем, кому не надо трудиться, у кого есть кров, стол и никаких забот. Как легко молиться тому, кто никогда не сталкивался с жестокостью и бессердечием, кто жил под защитой надежных каменных стен, окруженный любовью и заботой близких!