Светка взяла деньги, и тут Настя быстрым движением прильнула к ее шее. Светка попыталась вырваться, но только забилась в Настиных руках, как бьется в сетях паука глупая муха.

Тепло. Надежность. Жизнь…

Густая горячая кровь щедрым потоком лилась в ее горло, наполняя тело безмерной радостью. Какая же она была дура, что так долго отказывала себе в удовольствии вкусить настоящую кровь! Кровь той бродячей собаки не шла ни в какое сравнение с человеческой, как нельзя сравнить жидкий сок из ламинированного пакетика с натуральным, только что выжатым густым соком.

Тепло и блаженство растекалось по всему Настиному телу. Голова приятно кружилась. Вампирам не нужен алкоголь – кровь пьянит похлеще!

Она пила и пила, как истомленный жаждой путник в пустыне, целиком отдавшись волнующему и чудесному чувству. Такой эйфории Настя еще никогда не испытывала!..

«Надо бы остановиться, – мелькнула в голове мысль. – Еще немного, буквально пару глотков – и все», – пообещала себе она…

Когда Настя насытилась, то поняла, что девушка беспомощно висит у нее на руках. Она попыталась прислушаться. Кажется, ее сердце не билось.

– Малокровная какая-то, – пробормотала Настя, отбросив от себя тело. Девушка упала и осталась лежать в нелепой позе, точь-в-точь сломанная игрушка.

Зато Настя почувствовала, что сил у нее прибавилось. Она прошлась по площадке, разминая руки и ноги, мигом взлетела на вершину детской лесенки и уселась там, довольно оглядывая окрестности. Внутри было приятно и тепло. Тепло наполняло ее с ног до головы – такое уютное, такое родное. Настя почувствовала к выпитой девушке почти сестринскую любовь. Та так много ей дала!

Прикоснувшись к щекам, девушка поняла, что они стали теплее. Чудо жизни, отнятое у другого, наполнило ее тело, разрумянило щеки, добавило блеску глазам и уверенной ловкости движениям. Весь мир, казалось, послушно лежал у ног, ночь ласково раскрывала ей свои объятия – и она могла все! Почти все!

В кармане завибрировал мобильный.

– Я подъехал. Ты где?

– Сейчас подойду! – обрадовалась Настя и, спрыгнув с лесенки, поспешила к дороге, позабыв о лежащем у скамейки теле.

Вадим, открыв дверцу машины, неотрывно смотрел на нее.

– Какая же ты красивая! – тихо сказал он, когда она подошла поближе. – Знаешь, ты даже красивее, чем вчера.

Настя улыбнулась, обошла машину и села рядом с ним.

– Ну, куда поедем? – спросила она, поправляя, глядя в зеркало, волосы.

– Сюрприз.

Он отвез ее в маленькую студию, расположенную в крохотном, словно гараж, одноэтажном здании на окраине города.

– Вот здесь я провожу большую часть времени, когда не занят по учебе, – сказал Вадим, пока Настя с интересом разглядывала висящие на стене гитары, синтезатор и какое-то, кажется, звукозаписывающее оборудование.

– Здесь ты и пишешь свои песни? – спросила она.

– Иногда, – улыбнулся он. – На самом деле чаще всего они приходят ко мне сами, не спрашивая о времени, но лучше всего придумывается, когда я иду или еду куда-нибудь.

– И ты никогда не думал связать свою жизнь с музыкой?

Лицо Вадима тут же стало серьезным.

– Я должен стать врачом, понимаешь? Чтобы жизнь проходила не зря. Мне нужно помогать людям, – ответил он, машинально взяв одну из гитар и тихонько перебирая струны.

– Зачем тебе это? По-моему, нужно жить для себя и делать то, что тебе действительно нравится. – Настя с наслаждением потянулась. Теплая кровь струилась в ее венах, согревая, давая чувство уверенности и благополучия. – Вот я до недавнего времени тоже пыталась жить для других… для своей мамы, которая, видите ли, возлагала на меня всяческие надежды. И что? И ничего! Зато как же хорошо быть свободной!

Вадим отложил гитару и нахмурился.

– Настя, мне кажется, ты не такая, какой хочешь сейчас показаться. Я помню, как ты приходила и слушала мои песни, – его губы тронула легкая улыбка, – ты была такая красивая! Я смотрел на тебя, и мне становилось светлее. Знаешь, мне даже нравилось, что мы с тобой незнакомы, но словно понимаем друг друга, будто ведем не слышный никому диалог. Ты удивительная, чуткая… Я видел это по твоим глазам, по тому, как ты слушала…

Настя молчала, не зная, что и сказать на это.

– Погоди, я сейчас, – Вадим подошел к стоявшему в углу маленькому холодильнику и открыл его. – Будешь сок? У меня есть апельсиновый, манговый и из маракуйи. Очень вкусный, я его чуть ли не по коробке каждый раз покупаю.

– Нет, спасибо.

– А пирожные? Ты любишь пирожные? Я постеснялся спросить, какие ты предпочитаешь, и купил разных. Есть эклеры, есть корзиночки и есть еще венгерская ватрушка. Рекомендую – совсем-совсем свежая, мягкая и посыпана сахарной пудрой.

Вадим растерянно улыбался и просительно смотрел на нее. Какой же он милый чудик! Даже жаль расстраивать его.

– Нет, спасибо.

Вадим явно расстроился.

– Ты… на диете? – спросил он.

– Ну да. Я питаюсь очень… избирательно, и как раз недавно… поужинала.

– Я не знал и вот думал произвести на тебя впечатление…

В том, как он признавался в этом, было что-то умильное и трогательное. Он был старше, но Настя вдруг почувствовала себя так, как будто превосходила его в возрасте и жизненном опыте.

– Ты славный, – сказала она, обнимая Вадима за плечи.

Лицо его сразу просветлело.

– Я так рад, что ты есть в этом мире! – сказал он серьезно. – Как хорошо просто знать, что ты существуешь. Смотреть на тебя, касаться рукой. Я хочу всегда быть рядом с тобой. Знать твои радости и печали, согревать, когда ты мерзнешь, стирать поцелуями с лица слезы и разделять с тобой твою улыбку.

«Ты пришел слишком поздно. Поезд уже ушел, и только холодный ветер гонит умершие листья по опустевшему перрону, – подумалось Насте. – Или еще не поздно? А вдруг все еще возможно?» – тут же мелькнула в голове сумасшедшая мысль.

– Ты нужен мне! Мне нужно твое тепло и твое биение сердца! Мне очень нужно твое умение жить! – выпалила Настя, прижимаясь щекой к его горячей груди и слушая взволнованный стук сердца, доносящийся через тонкую ткань свитера.

Он крепко обнял ее, прижимая к себе, и легко коснулся поцелуем виска.

– Сыграй, – попросил он Настю, кивнув на синтезатор.

Та пожала плечами и, чувствуя, будто попала на экзамен, подошла к инструменту и включила его. Руки привычно легли на клавиши и бодро побежали по ним, воспроизводя отрывок из Бетховена. «Вроде неплохо. Тридцать вторые у меня получаются бойчее и лучше», – с удовольствием подумала Настя и тут случайно посмотрела на Вадима.

Его лицо было грустным и даже каким-то расстроенным. Прямо как у Мананы Гурамовны. Старая грузинка, правда, обычно еще уныло покачивала головой.

Хватит! Надоели ей все эти мэтры и ценители музыки! Они достали ее еще при жизни и теперь не отставали и после смерти! Хватит! Хватит! Хватит!

Настя изо всех сил стукнула кулаком по клавишам так, что они издали громкий жалобный звук, а сам инструмент покачнулся.

– Не расстраивайся, – Вадим шагнул к ней и накрыл ее холодные пальцы своими теплыми руками. – Давай попробуем сыграть вместе. Что-нибудь совсем простое. Извини, с техникой у меня неважно, – он немного смутился, – я, собственно, и не ходил в музыкальную школу. Сам учился, подбирал что-то…

Они принялись играть в четыре руки, и, как ни странно, происходящее все больше затягивало Настю. Ритм ей подсказывало громко бьющееся сердце Вадима, ее вели тепло его рук и его страсть….

Может быть, им дали на двоих всего одно сердце?..

…Они вышли из студии. Шел мелкий колючий снег. Он падал и падал, сверкая в свете фонаря, равнодушно и неумолимо, двор уже был припорошен снегом.

Когда-то Настя любила первый снег…

Вадим отвернулся, чтобы закрыть на замок дверь, а Настя сделала шаг и… оказалась лицом к лицу с учителем.

– И ты его еще не съела! Ну, сколько же можно тянуть, неразумный котенок? – спросил он, в плотоядной улыбке обнажая белые острые зубы.

Вадим отвез ее домой.

Мама уже спала, Алиса так и не объявилась, и Настя в затихшей квартире долго сидела, разглядывая любимые книги. Но на этот раз созерцание их не приносило ей обычного удовольствия, даже самых любимых, которые раньше девушка перечитывала всегда, когда ей было грустно или одиноко. Радость исчезла из них, словно кто-то выключил свет. Все стремительно менялось. И в первую очередь она сама. Вещи утрачивали свой смысл, привычные занятия обесценивались.

Настя подошла к полке, где лежала косметичка, и достала из нее свой любимый шоколадный бальзам для губ. Раньше его запах сводил ее с ума, а губы хотелось облизывать, чтобы почувствовать кончиком языка горько-сладкий вкус шоколада. Зачерпнув пальцем маслянистую массу из красивой жестяной баночки, Настя поднесла ее к носу и вдохнула запах. Ничего. Он не пробуждал в ней ни эмоций, ни даже воспоминаний. Пустота. Девушка принялась мазать бальзам на губы. Ощущение жирной массы на губах показалось ей отвратительным, и она тут же стерла ее тыльной стороной ладони, а затем долго вытирала руку.

– Дурацкий бальзам! – крикнула она и в раздражении бросила коробочку на пол, затем подняла и, открыв окно, выбросила во двор.

Глава 7

Все оттенки красного

Бодрая мелодия будильника заставила ее привычно открыть глаза.

Настя откинула с головы одеяло, потянулась и тут же легко вскочила на ноги. Шесть тридцать. Хорошо, что зимой темнеет раньше. Солнца уже не видно. Пора вставать.

Подбежав к окну, девушка раздвинула занавески и посмотрела на улицу. Было довольно светло благодаря устилавшему двор яркому снегу. Пока она спала, наступила зима. Настя облизнула язычком губы и подумала о том, что не мешало бы подкрепиться.

Торопясь уйти из дома до возвращения мамы, она слегка подкрасила глаза, растушевала по бледным скулам немного румян, натянула джинсы, кроссовки и куртку.

Когда она вошла в лифт, там уже были две женщины с верхнего этажа, горячо обсуждавшие какой-то странный случай во дворе. Кто-то, кажется, то ли замерз, то ли свалился с сердечным приступом.

Настя слушала их вполуха, рассеянно глядя на экран мобильного телефона. Несколько раз звонили мама и Вадим.

Выйдя из подъезда, девушка набрала его номер, и они договорились о встрече. У Насти оставалось еще два с половиной часа, и потратить их нужно было с пользой.

Маме она перезванивать не стала.

Задумавшись, куда бы пойти, она вспомнила про дискотеку, имевшую репутацию самого злачного места города. Собственно, Настя там никогда не была и только слышала, как перешептываются о ней девчонки в школе.

Она оглядела себя. Вид, конечно, не очень. Можно бы и поярче…

Пройдя через дворы, девушка вышла на центральную улицу. Навстречу ей двигалось множество людей. Они спешили, толкали друг друга, но отчего-то, словно инстинктивно, избегали Настю. Она спокойно шла в толпе, приглядываясь к витринам магазинов. Минут через пять на глаза ей попалось как раз то, что было нужно. Небольшой уютный магазинчик, судя по витрине, с вполне подходящими шмотками.

Настя решительно открыла дверь и вошла внутрь.

Две продавщицы, скучавшие в пустом зале, выжидающе подняли на нее глаза, и на их лицах тут же отобразилось разочарование: на их клиентку Настя вовсе не походила.

Ничуть не смущаясь, девушка подошла к вешалкам и принялась разглядывать одежду.

– Вам чем-нибудь помочь? – спросила одна из продавщиц, приблизившись к Насте.

Та оглянулась.

– Да, пожалуйста, мне нужно подобрать что-нибудь поярче, – ответила девушка, улыбаясь.

Минут через пятнадцать Настя выходила из магазина в обновках. Черно-красное пальто с выглядывающим из рукавов кружевом очень шло ей. Так же, как и новые черные туфли на высоченном каблуке. Воздействовать на сознание людей оказалось совсем несложно. Они сами хотели обманывать себя и были готовы поверить во что угодно.

Клуб оказался битком набит народом. Это было царство разгоряченной толпы, громкой музыки и кроваво-красного тусклого света, ложащегося на лица танцующих, словно смертная маска, делавшего их неузнаваемыми и страшными.

Окинув взглядом зал, Настя улыбнулась симпатичному молодому человеку и поманила его пальцем. Уверенность в собственных силах переполняла ее, и она точно знала, что сможет увлечь за собой любого, ведь они – глупые антилопы, пасущиеся в ее охотничьих владениях, а она – настоящий хищник, а хищнику нужна пища, для него не существует преград и условностей, и весь мир прогибается под него, подчиняясь его законам.

– Меня зовут Андрей, – выбранный улыбался, ужасно стараясь ей понравиться.

Милый парнишка, еще по-юношески румяный и пухленький, словно породистый щенок.

Ей были абсолютно безразличны его имя, возраст, увлечения и прочее. Теперь, слава богу, это ее не касалось. Ей требовалось только его тепло. Его живое тепло, которое ненадолго растопит ее ледяную пустыню…

В холле было пусто и прохладно. Через распахнутое окно ворвался ветер, принесший россыпь мелких колючих снежинок. Настя поймала одну на ладонь и смотрела на нее, блестящую в лучах света.

– Вы растете, моя милая барышня! Прямо на глазах!

Настя медленно обернулась. За ее спиной стоял учитель. Он поощрительно улыбался Насте, обнимая за талию роскошную брюнетку. Она была, наверное, на целую голову выше его и раза в два тоньше. Вместе они казались весьма комичной парой: он – в своем обычном фриковском, полушутовском наряде, и она – в соблазнительном платье с глубоким декольте. Брюнетка глупо хихикала и улыбалась. Учитель все-таки забавно обращался с едой.

– Стараюсь, – сухо кивнула Настя. – А что еще мне делать, если я осталась одна и мне приходится самой о себе заботиться!

– Ах, барышня, барышня, – укоризненно покачал головой вампир, – и как только вы могли подумать, будто я бросил вас на произвол судьбы? Вовсе нет. Все это время я присматривал за вами как за дитем, играющим в песочнице, и скорее бы согласился на то, чтобы мое бедное сердце пронзили острым колом, чем подвергнул малейшей опасности хотя бы ваш хорошенький мизинчик! И как вы могли подумать, будто я бросил вас! Да мы за своих горло перегрызем! В буквальном смысле.

Брюнетка захохотала, словно услышав особенно смешную шутку, и учитель ободряюще-иронично хлопнул ее по аппетитной попке.

– Шалунья, – прокомментировал он Насте. – А тебе, дорогая, остался самый последний экзамен. Кажется, так говорят у вас в школе?

Настя, не сводя с него настороженного взгляда, кивнула.

– Твой прекрасный принц. Ты, наверное, уже догадываешься о суровости нашей доли. Никаких привязанностей, никаких чувств и никаких разочарований. У меня для тебя есть прекрасный подарок. Пока твоя жизнь лишь немного изменилась, а теперь, ну когда ты будешь готова, я признаю, что начальное обучение закончено, введу тебя в высшее общество и обучу действительно важным и нужным вещам. Ты же хочешь встать над всем этим муравейником, – он презрительно кивнул в сторону переполненного зала.

– Вы хотите, чтобы я его убила? – тихо спросила Настя и тут же вспомнила свою прежнюю идею: – А можно его тоже…