— Солнце высоко, — сказал эльф. — Все давно встали. Поднимайся, ленивец, давай осмотрим крепость, пока есть время.

— Три ночи назад тут была битва, — объяснил Гимли. — Здесь мы с Леголасом состязались, кто больше врагов убьет, и я выиграл, правда, всего на одного орка. Идем, мы тебе все расскажем. А какие тут пещеры, какие изумительные пещеры! Мы туда не успеем, Леголас?

— Нет, на это времени не хватит, — ответил эльф. — Испортишь удовольствие спешкой. Я же дал тебе слово, что в один из первых мирных дней вернусь сюда с тобой вместе. А сейчас время к полудню, в полдень пообедаем и сразу выступим, так я слышал.

Мерри встал, продолжая зевать. Нескольких часов сна ему не хватило, усталость не прошла, и он ощущал какое-то внутреннее беспокойство. Ему очень не хватало Пина, мешало сознание, что он здесь для всех обуза. Громадины строили планы, которые он не до конца понимал, все куда-то спешили…

— Где Арагорн? — спросил он.

— В верхних покоях Башни, и уже долго, — ответил Леголас. — Похоже, он вообще не спал и не отдыхал. Пошел наверх, сказал, что должен собраться с мыслями. С ним только Халбард. По-моему, его одолевают сомнения и тревоги.

— Странные эти пришельцы, — произнес Гимли. — Высокие и величественные; рохирримы перед ними зелеными юнцами кажутся. А какие у них лица — овеяны всеми ветрами, суровые, как скалы. Они похожи на Арагорна и почти все время молчат.

— Но если заговорят, то тоже, как Арагорн, умно и учтиво, — сказал Леголас. — А ты обратил внимание на братьев Элладана и Элрохира? У них плащи светлые, и сами они веселы, а красивы, как эльфийские королевичи. Дивиться тут, конечно, нечему, это ведь сыновья Элронда из Райвендела.

— Зачем они здесь? Ты не знаешь, Леголас?— спросил Мерри. Он, наконец, умылся, оделся и запахнул серый плащ.

Три друга шли к разбитым воротам крепости.

— Ты же слышал, что они явились по вызову, — сказал Гимли. — Они говорят, что в Райвендел пришла весть: «Арагорну нужна помощь родичей. Пусть дунаданы спешат в Рохан». А кто послал эту весть, неизвестно. Я думаю, что ее мог послать Гэндальф.

— Нет, это, скорее, Галадриэль, — предположил Леголас. — Разве не она устами Гэндальфа предсказала прибытие Серой Дружины с севера?

— Вот это точно!— воскликнул Гимли. — Владычица Леса! Она умеет читать в сердцах и угадывать желания. А почему мы с тобой не пожелали вызвать своих соплеменников, Леголас?

Леголас остановился у ворот и устремил ясный взгляд вдаль, на северо-восток. По его красивому лицу прошла тень грусти.

— Я думаю, они бы не пришли, — ответил он. — Зачем спешить навстречу войне, когда она уже идет по их землям?

Некоторое время друзья ходили по крепости и разговаривали, вспоминали разные случаи из недавней битвы, а потом вышли из разбитых ворот, миновали свежие курганы на нежно-зеленой траве, поднялись на Хельмский Вал и посмотрели сверху на равнину. Посреди нее торчал огромный черный Смертный Горб, а вокруг него трава и земля была истоптана тяжкими ногами хьорнов.

Люди из гарнизона Рогатой Башни и пленные дунландцы работали, поправляя разрушенный Вал, восстанавливая стены. Непривычный покой охватил все вокруг, измученное поле отдыхало после страшной бури. Постояв на ветру, друзья вернулись в Башню на обед.

Король уже был в зале, и как только они вошли, подозвал к себе Мерри и указал ему место возле себя.

— Пир не такой, как я хотел бы, — сказал он. — Ибо здесь все не так, как в моем Золотом Доме. И нет твоего друга, который должен был бы сидеть рядом с нами. Но, наверное, не скоро мы сможем вместе сесть за стол в Медусиле. Когда я туда вернусь из этого похода, будет не до пиров. Так давай же здесь есть, пить и беседовать, пока можем. Потом поедешь со мной.

— Правда? — воскликнул Мерри, смущенный и обрадованный. — Это замечательно! — Никогда еще он не был никому так благодарен за ласковое слово. — Я боюсь, что буду всем мешать в походе, — продолжал хоббит, — но я хотел бы пригодиться и готов сделать все, что смогу, все-все!

— Не сомневаюсь, — ответил Король. — Я приказал найти для тебя крепкого горного пони. По тем дорогам, которые нам предстоят сейчас, он будет идти наравне с большими лошадьми. Мы ведь отсюда в Эдорас поедем не по равнине, а по горным тропам, через Дунгарское Укрытие, где меня ждет Эовина. Если хочешь, стань моим оруженосцем. Эомер, в здешней оружейне найдутся подходящие доспехи для моего оруженосца?

— Оружейня тут скромная, Повелитель, — ответил Эомер. — Но, может быть, легкий шлем найдем. Доспехов и мечей на его рост нет.

— Меч у меня есть! — заявил Мерри, слезая с табурета и доставая блестящий мечик из маленьких черных ножен. В мгновенном порыве он вдруг упал перед старцем на одно колено и поцеловал его руку. — Король Феоден — воскликнул хоббит. — Позволь мне сложить к твоим ногам меч Мерриадока из Хоббитшира! Прими мою службу!

— С радостью приму, — ответил Король и, положив длинные старческие ладони на темные кудри хоббита, торжественно его благословил, а потом сказал: — Встань, Мерриадок, воин Рохана, я беру тебя в королевский дом в Медусиле! Возьми свой меч, и пусть он тебе счастливо и славно служит!

— Будь мне отцом, милостивый Король! — сказал Мерри.

— Ненадолго — согласен, — ответил Феоден.

Так они беседовали за столом, и ели, и пили; наконец, Эомер объявил:

— Король, близится назначенный тобой час. Приказать, чтобы заиграли рога? Но где Арагорн? Его место не занято, он еще не ел.

Готовьтесь выступать, — ответил Феоден. — Арагорна предупредите, что скоро едем.

Король с Мерриадоком в окружении личной свиты вышел из Ворот крепости на луг, где ждали конники. Собралось целое войско, потому что в крепости Король теперь оставлял лишь малый гарнизон, а всех остальных вел в Эдорас на общий смотр. Ночью из Хельмской Теснины туда уже поскакала тысяча копейщиков, и около пятисот всадников должны были сопровождать Короля. В основном это были воины из Западной Лощины.

Следопыты выстроились отдельно, в строгом порядке, молча; вооружены они были копьями, луками и мечами. На них были темно-серые плащи и капюшоны, закрывающие шлемы. Их сильные кони странной породы с жесткой шерстью стояли, как вкопанные. Один оседланный скакун без седока ждал Арагорна. Этого коня, по имени Роэрин, привели для него с севера. Ни в конской сбруе, ни в одежде дунаданов, ни на их доспехах не было дорогих украшений и гербов. Золота и камней они не носили. Единственное, что их отличало, — серебряная звезда-застежка на левом плече.

Король сел на Снежногривого, Мерри вскочил на пони, которого звали Корешок.

В это время из Ворот крепости вышел Эомер, за ним Арагорн и Халбард, несший длинное древко, обмотанное черной тканью, позади два высоких стройных воина, Элладан и Элрохир. Так похожи были сыновья Элронда друг на друга, что мало кто их различал: оба темноволосые, сероглазые, с тонкими, как у эльфов, лицами, одинаково одетые в блестящие кольчуги под серебристыми плащами. За ними шли Леголас и Гимли. Но Мерри смотрел только на Арагорна, дивясь произошедшей в нем перемене, — за одну ночь воин словно постарел на много лет, был хмур и казался очень усталым.

— Меня раздирают сомнения, Король, — сказал он, подходя к Феодену и останавливаясь у его стремени. — Я получил необычный совет, а вдали отсюда вижу новые беды. Я долго думал, и, по-видимому, мне придется изменить прежние планы. Скажи, сколько времени займет твой путь в Дунгарское Укрытие?

— Уже прошел час после полудня, — ответил за Короля Эомер. — В Укрытии мы будем под вечер на третий день от сегодняшнего. Будет первая ночь полнолуния, а на следующий день в Эдорасе объявлен Смотр войск. Если мы хотим собрать все силы Рохана, ускорить ничего не удастся.

Арагорн помолчал.

— Три дня, — наконец прошептал он. — Через три дня только начнется смотр войск. Я понимаю, что эти сроки нельзя сократить…

Он поднял голову, и по его посветлевшему лицу нетрудно было теперь угадать, что решение принято.

— Прости, Король, но сейчас я со своими побратимами вынужден тебя покинуть. У нас своя дорога, мы поедем открыто. Мне больше незачем таиться. Кратчайшим путем поспешу я на восток — пройду Тропой Умерших.

— Тропой Умерших? — вздрогнул Феоден. — Зачем вспоминать о ней?

Эомер отшатнулся и посмотрел Арагорну в глаза. Мерри показалось, что лица всех, кто стоял близко и слышал эти слова, побледнели.

— Если действительно существует такая тропа, — продолжал Король, — то она начинается недалеко от Дунгарского Укрытия. Но живым нельзя туда ходить.

— Увы, друг Арагорн! — сказал Эомер. — Я надеялся, что мы с тобой рука об руку пойдем воевать, но раз ты выбрал Тропу Умерших, нам придется разойтись, и вряд ли я снова увижу тебя под солнцем!

— Я все-таки выбираю эту дорогу, — ответил Арагорн. — Но говорю тебе, что в решительном бою мы снова сможем оказаться рядом, мой Эомер, даже если вся мощь Мордора встанет между нами.

— Поступай, как знаешь, Арагорн, — произнес Феоден. — Наверное, тебе судьба велит выбирать дороги, на которые другим не дано вступать. Наша разлука повергает меня в печаль и умаляет мои силы. Но мы сами едем в горы, медлить больше нельзя. Будь здрав.

— Здрав будь, Король Феоден! Поезжай вперед к великой славе. Будь здоров, Мерри! Я оставляю тебя в надежных руках, о чем и мечтать не мог, когда мы гнались за орками до самого Фангорна! Надеюсь, что Леголас и Гимли продолжат охоту со мной. Но мы о тебе не забудем.

— До свиданья! — проговорил Мерри, и больше ничего не мог выдавить из себя. Он казался себе очень маленьким, все эти слова были ему непонятны и звучали угнетающе. Больше, чем когда-либо, он затосковал по неунывающему Пину. Ему захотелось, чтобы все поскорее кончилось, даже это прощание. Всадники были готовы, кони нетерпеливо били копытами.

Феоден отдал приказ Эомеру. Полководец поднял руку и громко крикнул. Войско тронулось. Сначала всадники ехали ложбиной, потом по зеленому полю, потом резко свернули к востоку на проселок, вьющийся по предгорьям. Наконец проселок сделал петлю на юг, превратился в тропу и исчез в горах.

Арагорн въехал на вал и долго смотрел вслед удаляющемуся Королевскому войску. Когда оно скрылось из виду, он обернулся к Халбарду:

— Я простился с тремя друзьями, которых полюбил: меньший из них мне особенно дорог, — сказал он. — Он не знает, навстречу какой судьбе отправился, но если бы и знал, наверное, не свернул бы с дороги.

— Хоббитширский народец ростом мал, но достоинств в нем много, — произнес Халбард. — Они, конечно, не знают о наших многолетних трудах, но потрудиться ради них не жаль.

— Наши судьбы переплелись, — ответил Арагорн. — Но сегодня, увы! необходимо расстаться. Мне надо поесть, потом мы тоже выступим не задерживаясь. Идем, Леголас, идем, Гимли, поговорим за обедом, другого времени нет.

Они вместе вернулись в крепость.

За столом Арагорн некоторое время молчал, а друзья ждали, что он заговорит первым. Наконец, Леголас решил прервать молчание.

— Говори! — обратился он к Арагорну. — Сбрось тяжесть с сердца, стряхни печаль. Что случилось за те часы, что прошли после нашего въезда хмурым утром в эту хмурую крепость?

— Схватка потруднее, чем Битва за Рогатую Башню, — ответил Арагорн. — Я смотрел в Кристалл Ортханка, друзья.

— Ты заглянул в этот проклятый Кристалл?— крикнул потрясенный Гимли. — Значит, ты говорил с Ним? Даже Гэндальф боялся этой встречи.

— Ты забываешь, с кем говоришь, — строго оборвал его Арагорн, сверкнув глазами. — Разве ты не слышал у Ворот Эдораса, кто я? И я, по-твоему, мог ему что-нибудь выдать?! Нет, мой Гимли, — добавил он более теплым тоном, его лицо смягчилось, и они увидели, как он устал. — Нет, друзья, я полноправный хозяин этого шара, и кроме права, у меня есть сила, чтобы им пользоваться. Во всяком случае, я так думал. Что касается права, оно несомненно. Но вот силы мне едва хватило на первую пробу.

Арагорн глубоко вздохнул.

— Это была страшная борьба, она меня измучила. Я ни слова не ответил Тому и в конце заставил Кристалл подчиниться моей воле. Уже одно это — поражение для Врага. Но он увидел меня. Да, Гимли, он меня увидел, и не в том обличье, в котором ты видишь меня здесь. Если ему удастся использовать это, значит, я совершил непростительную ошибку. Надеюсь, что не удастся. Весть о том, что я жив и хожу по земле, для него большой удар. Он не ведал об этом до сегодняшнего дня. Соглядатаев из Ортханка ввели в заблуждение роханские доспехи. Но Саурон не забыл ни Исилдура, ни меча Элендила. В решающий час, когда он начинает осуществлять большие планы, он увидел Наследника Исилдура и увидел Меч. Ибо я показал ему Перекованный Клинок. Он теперь уже не так силен, чтобы не знать страха. И его гложут сомнения.

— Но у него сильное государство, — сказал Гимли. — И теперь он быстрее ударит.

— Поспешный удар часто попадает мимо цели, — ответил Арагорн. — Но мы должны наступать, теперь поздно сидеть и ждать, когда он сделает первый ход. Знайте, друзья, что, подчинив себе Кристалл, я сам узнал многое. Увидел страшную опасность, грозящую Гондору с неожиданной стороны, с юга. Туда оттянется много сил от защиты Минас Тирита. Если мы не отвратим эту угрозу, не пройдет и десяти дней, как город падет.

— Значит, падет, — сказал Гимли. — Какую помощь мы ему пошлем отсюда, и когда бы она туда пришла? Что мы можем сделать?

— Подкрепления выслать я не могу, значит, должен идти сам, — ответил Арагорн. — Есть только одна дорога через горы, которая приведет нас в прибрежные страны раньше, чем все погибнет. Это — Тропа Умерших.

— Тропа Умерших… — повторил Гимли. — Жуткое название. Я заметил, что рохирримы его очень не любят. Ты уверен, что живые могут там пройти и не пропасть? И даже если мы там пройдем, что мы втроем можем сделать против мощи Мордора?

— С тех пор, как рохирримы осели в здешних краях, — сказал Арагорн, — никто из живых не вступал на ту тропу. Ибо она для них закрыта. Но в черный час наследник Исилдура может по ней пройти, если хватит мужества. Слушайте. Вот какое слово принесли мне сыновья Элронда из Райвендела от своего мудрого отца, искушенного в ученых книгах: «Пусть Арагорн вспомнит слова пророка и Тропу Умерших».

— Как звучат слова пророка? — спросил Леголас.

— Пророк Малбет во времена Арвида, последнего короля Форноста, сказал так:

   Черная Тень легла над краем,    Простерла крыло на запад.    Стены Башни дрожат. Решаются судьбы    Могил монархов. Восстаньте, Умершие!    Клятвопреступникам час пробил.    К Черному Камню вершины Эрк    Идите, где голосом гор — Рог.    Чей рог? Кто воззвал?    Кто скликает забытых из серого мрака?    В час испытаний грядет с полночи    Потомок того, кому присягали.    Он шагнет на Тропу Умерших.

— Темен тот путь, конечно, — сказал Гимли, — а эти строки еще темней, ничего я не понял.

— Если хочешь понять, пойдем со мной, — сказал Арагорн. — Ибо мой путь определен. Я иду не по своей охоте. Сейчас так надо. Но ты, если пойдешь, должен сделать это добровольно, иначе я не смогу взять тебя с собой. Знай, на этом пути тебя ожидает и труд, и страх, и, может быть, что-нибудь еще хуже.

— Я пойду за тобой на Тропу Умерших и пройду ее, — сказал Гимли.

— И я тоже, — сказал Леголас. — Я не боюсь мертвых.

— Надеюсь, что Забытые не забыли военного дела, — добавил Гимли. — Чтобы не зря их будить.

— Это мы узнаем, если доберемся до Горы Эрк, — ответил Арагорн. — Присяга, которую они нарушили, обязывала их вступить в бой с Сауроном, и они должны воевать, чтобы ее выполнить. На Горе Эрк есть Черный Камень, поставленный, как говорят, Исилдуром, который привез его из Нуменора. На заре могущества Гондора Король Гор присягнул на нем Исилдуру на верность. Когда же Саурон вернулся и вернул себе былую мощь, Исилдур призвал народ Гор и потребовал выполнения обещаний. Горцы отказались, ибо еще раньше, в Черные Годы, служили Саурону. Тогда Исилдур сказал Горному Королю: «Быть тебе последним Королем своего племени! Если Нуменор окажется сильнее Черного Властелина, на твой народ падет заклятие: «Пусть он не знает покоя, пока не исполнит присягу. Война продлится много столетий, и вас еще не раз позовут в бой».

Горцы бежали от гнева Исилдура и не осмелились вступить в бой ни на чьей стороне. Они прятались в тайных горных убежищах, избегая встреч с другими племенами, и отступали все выше, к бесплодным вершинам, пока все не исчезли из жизни. Но ужас остался, ужас неупокоившихся Умерших; он пребывает на горе Эрк и везде, где когда-то жило это племя. Я должен идти туда, потому что никто из живых мне сейчас не поможет.

Арагорн встал.

— В путь! — крикнул он, доставая меч, который мрачно сверкнул в потемневшем зале. — К Черному Камню Горы Эрк! Я ищу Тропу Умерших! Кто готов — за мной!

Леголас и Гимли без единого слова встали и вышли за Арагорном из зала. На лугу по-прежнему ждали в седлах молча замершие Следопыты в капюшонах. Леголас и Гимли сели на коня. Арагорн вскочил на Роэрина. Халбард поднял большой рог, его голос эхом прокатился по Хельмской Теснине.

Люди из гарнизона Рогатой Башни с удивлением смотрели, как дружина Арагорна вихрем умчалась по полю, оглашая его громом копыт.

В то время как войско Феодена медленно ползло по горным тропам, Серая дружина молниеносно пересекла равнину и к полудню следующего дня уже была в Эдорасе. Здесь коням дали короткий отдых, после чего Арагорн снова тронулся в путь, чтобы к вечеру оказаться в Дунгарском Укрытии.

Эовина с радостью встретила и приняла гостей, она в жизни не видела таких могучих воинов, как дунаданы, и таких красавцев, как сыновья Элронда, но чаще всего останавливала взгляд на Арагорне. За столом она посадила его рядом по правую руку и много с ним говорила, и он рассказал о событиях, случившихся после отъезда Феодена из Эдораса, о которых она знала лишь из скупых сообщений гонцов.

У девушки заблестели глаза, когда она слушала рассказ о Битве в Теснине Хельма, о разгроме захватчиков и о том, как Король сам повел в бой своих рыцарей.

Наконец она произнесла:

— Вы устали, досточтимые гости, вас ждет отдых. Вам на скорую руку приготовлены постели, может быть, не очень удобные, но утром мы постараемся устроить вас получше.

Но Арагорн сказал:

— Не беспокойся о нас, госпожа. Нам довольно того, что мы проведем ночь под кровом и утром получим еду. Ибо неотложное дело гонит меня в путь. С первым лучом утра мы двинемся дальше.

Эовина улыбнулась ему и сказала:

— Очень любезно с твоей стороны, что ты проехал столько миль в сторону от дороги всего лишь ради того, чтобы потешить бедную изгнанницу Эовину новостями.

— Нет на земле мужа, который не счел бы за счастье такой труд, — ответил Арагорн, — но ради одного этого я бы сюда не ехал. Мой путь лежит через Дунгарское Ущелье.

Видно было, что ответ ей не понравился. И она сказала:

— В таком случае, мой господин, ты ошибаешься. Из этих земель нет дорог ни на восток, ни на юг. Тебе придется вернуться тем путем, которым ты пришел.

— Нет, я не ошибаюсь. Я знаю эту землю, ибо ходил по ней раньше, чем родилась ты, чтобы ее украсить. Есть из этой долины дорога, и ее я выбрал. Утром вступлю на Тропу Умерших.

Эовина сильно побледнела и смотрела на него, как громом пораженная. Она долго молчала, и молчали все вокруг.

— Ты ищешь смерти, Арагорн?— спросила она, когда голос к ней вернулся. — Ибо больше ничего нельзя найти на той Тропе. Умершие не пускают к себе никого из живущих.

— Меня они пропустят, — сказал Арагорн. — Во всяком случае, я должен рискнуть. У меня сейчас нет другого пути.