06.10.2007, Нью-Йорк

Это так называемая «предвариловка», то есть статья, написанная перед матчем. Обычно она делается на основе какого-то мероприятия – пресс-конференции, показательной тренировки или взвешивания, – но бывает, что и на основе собственных рассуждений. Однако на этот раз мне особо не понадобилось собственно рассуждать, достаточно было смотреть по сторонам: Дон Кинг в своем лучшем виде, смеющийся над всеми и больше всех – над собой, печальный Рой Джонс, Сэм Питер, рассказывающий о том, как он дрался с дьяволом, сидящий в засаде Анджей Голота… И все это происходит в Мэдисон-сквер-гарден в Нью-Йорке. Мне оставалось только бегать, как зайчику, во все стороны и стараться ничего не упустить.

В четверг в нью-йоркском Мэдисон-сквер-гарден прошла церемония взвешивания участников сегодняшнего титульного боя между нигерийцем Сэмьюэлом Питером, временным чемпионом мира по версии WBC в тяжелом весе, и американцем Джамилем Макклайном. Напомним, что Питер получил свой титул после того, как чемпион мира по версии WBC Олег Маскаев из-за травмы вынужден был отложить с ним бой, изначально запланированный именно на сегодня. Ну а Джамиль Макклайн должен был 22 сентября встретиться с Виталием Кличко, но знаменитый украинский боксер, в свою очередь, отказался от поединка – также из-за травмы. В результате промоутер Дон Кинг из двух несостоявшихся боев слепил один состоявшийся.

Зеленый чемпион

Сэма Питера я сначала не узнал, хотя видел много его боев. И дело даже не в том, что при ближайшем рассмотрении выяснилось, что шея у него все-таки есть (раньше казалось, что голова торчит прямо из середины груди): недлинная такая – как раз в ширину тонкой золотой цепочки, которая покрывала ее целиком, но все-таки шея. Нет, просто это был другой человек, абсолютно не похожий на свою кличку Нигерийский Кошмар. Он все время улыбался, и улыбка до неузнаваемости меняла его лицо.

Узнав, что я из России, Питер тут же спросил:

– А почему русские не хотят со мной драться?

– Вы и впрямь считаете, что Олег Маскаев откосил от боя с вами, и что травма у него не настоящая, а дипломатическая? Вообще-то за ним такого не водилось.

– Да нет, не считаю. Но я тоже не могу вечно сидеть на заборе и ждать, когда же до меня снизойдут. То ждал старшего Кличко, теперь вот – Маскаева. Наверное, у него действительно травма, но почему я всегда должен быть крайним? Я-то был готов его побить, и я это точно знаю. И потом, чемпион должен драться, а если не можешь драться – отойди чуть в сторону. Маскаев – хороший парень, и, если он захочет, я готов встретиться с ним где угодно, хоть в Москве. Потому что, говорят, он в вашей столице хорошо заработал на бое с Питером Окелло. Если мне столько же заплатят, я поеду в Москву завтра же. Я серьезно, между прочим. Ну, завтра – это я чуток махнул, а через месяц приеду. Почему нет?

– В России о вас многие узнали, когда вы дрались с Владимиром Кличко. Вы тогда три раза послали его в нокдаун, но все равно проиграли. Вам не обидно? Не кажется, что победа была так близка?

– Ну, значит, на то не было Божьей воли, – сказал Питер в первый раз серьезно, но губы его тут же снова растянулись в улыбке. – Да и вообще бой этот был не за настоящий чемпионский пояс. Настоящий чемпионский пояс должен быть зеленым (таков цвет пояса WBC. – Прим. А. Б.), а у него какой? Не зеленый. IBF, одним словом. Может, Бог просто не хотел, чтобы у меня был не зеленый пояс, и в итоге Он дал мне этот зеленый, а Кличко там осталось что-то…

Не-е-е, если не валять дурака, я всегда готов снова встретиться с Кличко. Тот наш бой был близким, я мог выиграть, но не выиграл. Конечно, в нокаут он меня не послал, но ведь и я не выиграл. Теперь, когда мы в равном положении, он – чемпион, я – чемпион, интерес к нашему матчу будет еще большим, и его можно провести. Хоть в Москве. (Ваш корреспондент не стал уточнять, что Кличко имеет к Москве не самое прямое отношение. Здесь не то чтобы об Украине мало что слышали, здесь и о России знают скорее понаслышке. Когда мне выдавали аккредитацию, то на полном серьезе спросили: «Как писать вашу страну – СССР?»)

– Во втором бою с Джеймсом Тоуни вы показали, что умеете приспосабливаться к чужому стилю. К Кличко тоже сумеете приспособиться во второй раз?

– А почему нет? Вы знаете, Кличко такой хороший парень, что его и бить-то не хочется, но такая уж у нас шизанутая работа – все время приходится бить хороших людей, хоть я и сам хороший. Я бы очень хотел встретиться с ним еще раз. Очень. Тут, кстати, из России целый поток бойцов пошел. Ну ничего. Я их отправлю обратно в Россию.

– А еще у нас есть такой большо-о-о-ой боец. Ростом ровно семь футов (213 см). Хотите с ним встретиться?

– Видел я его и действительно хочу с ним встретиться. А почему нет? Я готов драться с кем угодно. Хоть со львом, хоть с дьяволом. С дьяволом я уже, кстати, раньше дрался.

– Да ну?

– Дрался, дрался, чего тут особенного?

– А какой у вас был самый трудный бой? С дьяволом?

– Нет, первый бой с Тоуни. Этот парень, кстати, пусть и маленький, но неудобный до жути, опытный, умелый и сильный. И откуда он эту силу брал? На анаболиках, правда, два раза попался. Может, в этом все дело, но очень уж он был сильный. Я перед нашим поединком посмотрел пару его боев и решил, что я такого маленького легко побью, а ни фига подобного. Он все держал. И сам бил неплохо. Ну, свою роль, конечно, сыграло еще и то, что я к первому бою не ахти как готовился, а во второй раз уже знал, с кем буду иметь дело.

– Как, думаете, сложится ваш бой с Джамилем Макклайном?

– Он не будет долгим. Я защищу свой пояс, а потом буду драться с Кличко.

– Почему вы за пределами ринга выглядите совершенно иначе, чем на ринге? Все время улыбаетесь…

– А чего мне теперь не улыбаться? Я же чемпион. А каким должен быть чемпион? Он должен быть ХАРО-О-ООШИМ! А значит, он должен УЛЫБА-А-АТЬСЯ!

Йа-ха-ха и бутылка виски

Буквально через минуту после этого разговора я инстинктивно заглянул за какую-то загородку и оттуда, из темноты, на меня неожиданно уставились два глаза, окруженные добрым лицом человека, который может убить просто так. Потому, к примеру, что пару часов назад его комар укусил, и в нем до сих пор бушует обида, а ты мимо проходил. Ну чистый Соловей-разбойник, сидящий в засаде.

Это был известный польский тяжеловес Анджей Голота. Он явно избегал встреч с прессой. Дело в том, что его все время сажают и никак не посадят. Много лет на Голоте висел приговор, вынесенный еще в Польше за то, что он избил, раздел и ограбил человека, позже было много мелких историй в Америке – пока, наконец, в прошлом году у него дома в Чикаго не нашли целый арсенал незарегистрированных «стволов». Но, значит, все как-то решилось, если он все еще не сидит. Вот есть же люди, которые просто созданы для тюрьмы, а не сидят. Но что-то мне подсказывает, что когда-нибудь Голота все равно сядет. Как говорится, сколько веревочке ни виться…

Голоте в той же программе предстоит драться с Кевином Макбрайдом – тем самым, который окончательно отправил на пенсию Майка Тайсона. Повезло человеку встретиться с Железным Майком как раз в тот момент, когда от него осталось только горькое воспоминание. Когда эту пару – Голоту и Макбрайда – потом, после взвешивания, поставили друг напротив друга, чтобы они поубивали друг друга взглядами, они почему-то вдруг начали смеяться… Признаюсь, я первый раз видел поляка смеющимся и надеюсь не увидеть во второй после сегодняшнего боя.

Однако, когда в будущем я стану вспоминать минувший четверг, то первым на ум придет не Питер и не Голота, а Дон Кинг, который устроил самое грандиозное свое представление на моей памяти.

«ЙА-А-А-А-ХА-ХА! НАЙ-ДЖИ-И-ИРИА, ХА-ХА!» – донеслось в какой-то момент из-за занавеса. И стало ясно: сейчас появится Дон Кинг. Его, как обычно, сначала услышишь, а потом увидишь. Ну вот, наконец, и он собственной персоной – весь обвешанный флажками разных стран, представители которых, как я понял, в субботу выйдут на ринг. Тема его очередного «концерта» стала ясна сразу: уроженец Нигерии (по-английски название этой страны звучит как «Найджириа». – А. Б.) Сэм Питер. Правда, от его нигерийства, кажется, один флажок и остался.

Мне удалось перехватить Дона по пути на сцену и задать единственный вопрос, который меня на тот момент интересовал. Увидев вашего корреспондента, знаменитый промоутер тут же вспомнил место, где мы с ним в последний раз виделись. «А-а-а, Польша-Польша. Они мне уже который месяц не платят. А у Кармазина все будет нормально».

Мы действительно встречались в Польше. Там проводился турнир с участием местных промоутеров и Дона, а я приехал, чтобы взять интервью относительно того, когда же на ринг снова выйдет экс-чемпион мира в категории до 69,9 кг Роман Кармазин. Так как этот вопрос до сих пор остается открытым, я задал его Дону и на этот раз.

– Роман будет драться 23 ноября с Алехандро Гарсией: их поединок в той же программе, что и бой Варгас – Майорга. Его в свое время отменили из-за травмы Варгаса, как вы наверняка помните, ну и все остальные поединки тогда тоже полетели, – сообщил Кинг.

– А российское телевидение бой Кармазина купило?

Напомню, что в том – июньском – интервью Дон Кинг вновь и вновь спрашивал меня: почему российское телевидение не интересуется боями Кармазина и не хочет их покупать? Вот и сейчас у Дона, едва он услышал мой вопрос, произошел, судя по цвету его лица, мощный выброс желчи.

– Да вроде обещали. Ваш Первый канал. Только что их обещание значит, хотел бы я знать…

На этом серьезный разговор и закончился. Дальше началось что-то несусветное. Дон был в настроении, приподнятом примерно до уровня Эмпайр-стейт-билдинга, самого высокого нью-йоркского небоскреба. Воспроизвести весь его монолог не представляется возможным, но что-то абсолютно безумное в памяти осталось.

– Найджириа! Найджириа! Где наш Нигерийский Кошмар? Вот он, наш нигерийский кошмар! Настоящий чемпион мира! Активный чемпион мира! Сражающийся чемпион мира! ЙА-ХА-ХА! А где все остальные? Нету всех остальных. Куды делись? А бог его знает куды. Делись – и все тут. Какая разница – куды, раз делись? А у нас настоящий чемпион мира. Нигерийский Кошмар. Найджириа! Найджириа! Вот они встают на весы. О, как они встают на весы! 266 фунтов (120,6 кг) – это Джамиль Макклайн. А где Сэм Питер? ЙА-ХА-ХА! Сколько он весит? 250 фунтов (113,4 кг). Найджириа! Найджириа! Где тут у меня нигерийский флаг? – Дон принялся просматривать свою коллекцию флагов, потом не очень уверенно вытащил оттуда один, правильный. – Вот он, нигерийский флаг, а вот он, чемпион! ЙА-ХА-ХА!

Крик у Дона был абсолютно пьяный, хотя он не пил ни капли. Участники главного боя тем временем взвесились, и их поставили глазеть друг на друга. Сразу стало видно, кто здесь никого не боится. Питер был спокоен, как наевшийся до отвала носорог, а Макклайн как будто все стремился слинять отсюда подальше и пораньше. Он и с весов-то почти убежал.

Думали, что теперь, когда главное произошло, Дон уймется, но не тут-то было.

– НайджИ-И-И-риа! НайджириА-А-А! А кто у нас тут еще есть? А у нас еще тут Эндрю Голота есть. Великий польский боксер! О, Польша, Польша, что это за страна! – Последние слова Дон произнес с такой страстью, что казалось, еще чуть-чуть, и он со слезой запоет «Ешче Польска не згинела», но он продолжил иначе: – У нас есть ужасный Голота, а против него Кевин Макбрайд, который самого Тайсона ушел на пенсию. Кевин Макбрайд, гордость Ирланди-И-И! Чего-то у меня тут флажки попадали… Где вы, мои знамена доблести и чести? А, вот они, – Кинг, кряхтя, нагнулся и поднял их. – О, что это будет за бой! ЙА-ХА-ХА!

На новый уровень все вышло, когда приехал президент WBC Хосе Сулейман.

– О, к нам приехал Хозе (в испанском языке нет звука «з», но Америке и Дону нет до этого дела. – А. Б.). Самый лучший Хозе, самый лучший Сулейман, самый лучший человек. Где ты, самый лучший Хозе? Вот он ты. Самый лучший Хозе Сулейман вручает чемпионский пояс самому лучшему чемпиону, НАЙ-ДЖИ-РИА! О!! Какой у нас подъем! Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! ЙА-ХА-ХА!!!

Наконец предматчевая церемония закончилась. Ушла большая часть публики, ушли боксеры, ушел Кинг. В зале осталась лишь группа людей, причем лицо одного из них было мне ужасно знакомо. Да это же Рой Джонс! Я подошел к группе. Они обсуждали предстоящий бой, и все сходились на том, что Питер победит – и достаточно легко. При этом с жаром спорили о том, кто из присутствующих больше уверен в победе Питера. Тон задавал Рой Джонс.

Я посмотрел на него, и мне стало грустно. Он выглядел как стареющий пацан, то есть как человек, который стареть начал раньше, чем взрослеть. И вовсе не потому, что у него не хватало ума. Ума всегда хватало. Просто взрослым живется скучно, а ему скучно жить не хотелось.

В какой-то момент я протиснулся к Джонсу и сказал: «Рой, я написал о тебе, наверно, сотню газетных страниц на языке, который ты никогда не узнаешь. Я всегда считал тебя одним из самых великих боксеров в истории, а сейчас я только хочу пожать твою руку». Мы обменялись рукопожатиями. На этой возвышенной ноте хотелось бы и закончить, но не выходит. Все-таки король на этом празднике был один.

После взвешивания я взял такси и там (вот он, результат смены часовых поясов) на несколько минут заснул. Проснулся как ошпаренный от воплей: «Найджириа! Найджириа!» Оглянулся вокруг. За открытым окном прошли студенты, которые, тряся умными головами, обсуждали что-то древнегреческое. Кажется, меня занесло в интеллигентский район. Гринич-вилидж, что ли? Нет, эти умники и умницы такого орать не могли. Значит, это орал Дон у меня во сне. Приснится же такое, ЙА-ХА-ХА!

Бой с Макклайном Питер выиграл, на мой взгляд, не без помощи судей, а вообще, само мероприятие оказалось куда менее интересным, чем суета перед ним. Так, кстати, довольно часто бывает.

Эвандер Холифилд: орел на излете

20.08.2007

Когда писал эту статью, мне просто хотелось показать людям, прежде всего молодым, что Эвандер Холифилд не всегда был полоумным ветераном, который не уймется до тех пор, пока какой-нибудь юный лох не вытрет им пол перед всем честным народом, что когда-то он был одним из самых выдающихся бойцов в истории. Именно бойцов, а не просто боксеров. Хотелось если не восстановить справедливость, то, по крайней мере, показать, что она все-таки существует.

13 октября на московский ринг против чемпиона мира в тяжелом весе по версии WBO россиянина Султана Ибрагимова выйдет единственный в истории четырехкратный чемпион мира в этой категории 44-летний Эвандер Холифилд. Однако вряд ли это событие принесет много радости его многочисленным поклонникам.

Этапы большого пути

Ответить на вопрос, зачем сказочно богатый и несказанно знаменитый Эвандер Холифилд продолжает боксерскую карьеру, так же легко, как ответить на вопрос, прозвучавший в известной старой песне: «Зачем я вас, мой родненький, узнала, зачем, зачем я полюбила вас?» Впрочем, наше все, Александр Сергеевич Пушкин, на оба эти вопроса давным-давно ответил: «Затем, что ветру, и орлу, и сердцу девы нет закона».

Человека, более достойного сравнения с орлом, чем Холифилд, на свете просто не существует. Наоборот, это любой орел должен был бы гордиться, если бы его сравнили с Холифилдом. И как всякий уважающий себя орел, Эвандер всегда летел против ветра, сокрушая на своем пути всех других пернатых хищников, которые пытались оказать ему сопротивление в борьбе за добычу. Победил он среди прочих и такого летающего дракона, как Майк Тайсон, пусть тот и был наиболее реальным воплощением Змея Горыныча, какое только можно себе представить.

И это все притом, что по своим физическим данным Холифилд – даже не настоящий тяжеловес. Он долгое время более чем комфортно чувствовал себя в категории до 86,2 кг, где в конце концов стал абсолютным чемпионом мира. Однако это оказалось только началом великой карьеры. Потому что он перешел в тяжелый вес.

В 1990 году, победив Бастера Дагласа, Холифилд стал абсолютным чемпионом мира среди тяжей и пробыл им до 1992 года. В 1993 году, рассчитавшись за поражение в предыдущей встрече, Эвандер победил Риддика Боу и вернул себе титулы WBA и IBF (за тот год, что чемпионские пояса принадлежали ему, Боу успел потерять один из них по версии WBC за отказ драться с Ленноксом Льюисом).

На этот раз чемпионство Холифилда не было долгим. В следующем году он проиграл Майклу Муреру в одном из самых странных поединков на моей памяти. Казалось, что Холифилду перед боем вкололи снотворное. Потом врачи сказали, что он провел двенадцать раундов на ринге с сердечным приступом. Однако Холифилд через некоторое время заявил, что вылечил себя верой, и, ко всеобщему удивлению, врачи подтвердили, что от прежнего заболевания не осталось и следа. Они даже засомневались в правильности изначального диагноза. И правильно: орлов с больным сердцем не бывает.

Несколько лет Холифилд провел не то чтобы в тени, но в полутени, из которой вышел, совершив одну из самых ярких сенсаций последнего времени. 9 ноября 1996 года он в одиннадцатом раунде нокаутировал Майка Тайсона и завоевал титул WBA. Через полгода в матче-реванше Железный Майк, отчаявшись справиться с ним и выложив на ринг в третьем раунде все, что у него было, увидел, что этого недостаточно для победы, и совершил самое безумное из всех своих безумств. Он обкусал Холифилду уши, за что был дисквалифицирован. В конце 1997 года Эвандер вернул себе еще и пояс IBF, расквитавшись со своим старым обидчиком Майклом Мурером.

В 1999 году Холифилд дважды дрался с обладателем титула WBC Ленноксом Льюисом. В первый раз судьи подарили ему ничью, хотя он явно проиграл, а во втором бою, по иронии судьбы гораздо больше похожем на ничью, ему засчитали поражение. По-моему, все-таки справедливо.

Наконец, в 2000 году Холифилд завоевал свой последний чемпионский титул – по версии WBA. Его только что не слишком честно отобрали через суд у Льюиса и объявили вакантным. Эвандер победил Джона Руиса и завладел им. В марте 2001 года Холифилд проиграл Руису матч-реванш, а в декабре того же года выиграл третью встречу с Руисом, но судьи определили в этом матче ничью. Так Холифилду аукнулась ничья в первом бою с Ленноксом Льюисом.

Конечно, последнее чемпионство было и недолгим, и, мягко говоря, сомнительным, но в последнем вины Эвандера не было.

Этапы пути поменьше

Однако время идет, и никого, в том числе и орлов, оно не щадит. Поэтому, когда пару недель назад на пресс-конференции, посвященной бою Холифилда с чемпионом мира по версии WBO Султаном Ибрагимовым, я своими ушами услышал, как Эвандер сказал, что не собирается ограничиваться одним этим титулом, а намеревается стать абсолютным чемпионом мира, я пожалел о том, что орла на пенсию насильно не отправишь.

Ну не за ногу же его привязывать и не в клетку сажать?

Заявление Холифилда прозвучало, мягко говоря, странно. Если женщина в сорок пять лет скажет, что она хочет родить ребенка, вы подумаете, что она несколько опоздала, но чем черт не шутит? Однако, если она скажет, что решила родить еще четверых детей, а именно столько сейчас основных титулов в профессиональном боксе, вы решите, что у нее не все дома. И, скорее всего, будете правы. Ну а боксеры стареют раньше, чем женщины.

Бой Холифилда с Ибрагимовым должен состояться 13 октября, а через шесть дней, 19 октября, Эвандеру исполнится 45 лет. Это очень много, и не надо вспоминать Джорджа Формена, который именно в этом возрасте сумел во второй раз стать чемпионом мира, потому что сравнение будет некорректным.

Во-первых, Формен – феномен, каковым Холифилд не является. Вполне возможно, что Большой Джордж – самый физически сильный тяжеловес в истории. Именно на силу он делал основную ставку, а сила, как известно, уходит последней. Холифилд, наоборот, мелкий тяжеловес, так что, по идее, он должен был бы состариться раньше других. Вовторых, у Формена в карьере был десятилетний перерыв, что тоже очень положительно сказалось на его спортивном долголетии. В-третьих, за исключением боя с Мохаммедом Али в 1974 году, Формену никогда серьезно не доставалось. Его поражения от Джимми Янга в 1977 году, от того же Холифилда в 1991-м и от Томми Моррисона в 1993-м были техническими. Он просто набрал меньше очков, чем соперники. Два нокдауна в поединке с Роном Лайлом в 1975 году, который он в конце концов выиграл, тоже не были особенно тяжелыми.

В свою очередь, Холифилду временами доставалось не приведи господь. Конечно, то, что Тайсон оттяпал ему кусок уха, на его нынешнем физическом состоянии сказалось минимально. Но вот все три боя Эвандера с Риддиком Боу, два из которых он проиграл, а третий выиграл на бровях, были невероятно тяжелыми. То же можно сказать и о первом поединке с Тайсоном, пусть и выигранном, и об обеих встречах с Ленноксом Льюисом. Наконец, поражения, любые, пусть даже технические, очень старят, а в последнее время Холифилд проигрывал много, слишком много. Крис Берд и Лэрри Дональд перещелкали его на скорости. Джеймс Тоуни измотал своей активной защитой и нокаутировал ударом по печени. Ни один из этой троицы раньше не справился бы с ним.

Поражение от Тоуни, которое Холифилд потерпел еще четыре года назад, было особенно тяжелым для самолюбия, и оно лучше всего показало, чего лишило его время. Тоуни, конечно, выдающийся боксер. Благодаря своей действительно невероятной защите корпусом и феноменальной реакции он почти не пропускает плотных ударов. Но Холифилд понимал все, что Тоуни делал. Он его читал, но просто не поспевал. Этот бой не был бы для него легким и в лучшие годы, но тогда он периодически доставал бы Тоуни, и не столько изматывался бы сам, сколько изматывал бы соперника. Честно говоря, я не сомневаюсь даже, что более молодой Холифилд дожал бы Тоуни и нокаутировал. А так… В девятом раунде Холифилд, похожий на себя прежнего даже меньше, чем тень отца Гамлета на богатыря, которым она была при жизни, пропустил удар левой по корпусу… Гриф-падальщик победил орла. У меня было тогда предчувствие, что все закончится подобным образом, и перед тем матчем я написал о Холифилде статью под названием «Докатился». Меня тогда много ругали за слишком злую критику в адрес великого боксера. Однако реальность оказалась еще хуже. Между тем я никогда так горячо не болел за Холифилда, как в тот раз, и в своих прогнозах ошибался не раз, но не было случая, чтобы мне больше хотелось ошибиться, чем тогда. К сожалению, как раз тогда я не ошибся. Я очень боялся унижения великого боксера и замечательного человека, каким является Холифилд, от мерзавца Тоуни, гордящегося тем, что он мерзавец. Так оно и вышло. Зло победило и не могло не победить, просто потому, что добро находилось в слишком уж плохой форме. А добро без шансов на победу – самое печальное зрелище на свете.

Этапы совсем маленького пути

После Тоуни Холифилд проиграл еще и Лэрри Дональду, и казалось, на этом его карьера, наконец, закончится. Может быть, он и сам так думал какое-то время, но потом не выдержал и опять вернулся. А может быть, он и не собирался уходить. Однако теперь он решил встретиться с боксером поплоше – Джереми Бейтсом. Многие тогда подумали, что Холифилд просто не хочет заканчивать великую карьеру поражением. Но Эвандер, расправившись в августе прошлого года за два раунда с Бейтсом, через три месяца встретился с Фресом Окендо, который не так давно вылетел из элиты тяжелого веса и жаждал туда вернуться. Окендо, видимо, решил, что победа над Холифилдом ему в этом поможет. Он собирался повесить его скальп себе на пояс, но в результате повесил свой собственный скальп на пояс Холифилду. Победа Эвандера не была особенно блестящей, но это уже не играло особой роли. По крайней мере для него самого, а все остальные могли думать что им угодно.

В марте этого года Холифилд нокаутировал в третьем раунде Винни Маддалоне, малопримечательного боксера с надутым послужным списком, и, наконец, 30 июня победил по очкам сорокадвухлетнего Лу Саварезе, более или менее честного контендера былых времен. Кажется, Холифилду удалось убедить себя (если ему вообще надо было в этом себя убеждать), что он готов снова драться за чемпионские пояса. Более того, впервые за достаточно долгое время ему удалось убедить в этом и еще кое-кого. Во всяком случае, стали раздаваться голоса, принадлежащие отнюдь не боксерским чайникам, что у Эвандера все-таки есть какой-то шанс завоевать еще один чемпионский пояс. И тут неожиданно сорвался широко разрекламированный поединок между чемпионом по версии WBO Султаном Ибрагимовым и обладателем титула WBA Русланом Чагаевым, который должен был состояться в Москве 13 октября. Чагаев неожиданно заболел, и ему пришлось искать замену.

Честно говоря, у меня сложилось отчетливое впечатление, что у команды Ибрагимова были сомнения в том, что этот бой состоится, и выход на сцену Холифилда, которому предложили встретиться с Ибрагимовым, был до некоторой степени запланированным. Во всяком случае, когда на пресс-конференцию, посвященную бою Ибрагимов – Чагаев, собрались журналисты, к смене соперника уже все было готово. Эвандер Холифилд сидел у телефона и ждал звонка, хотя в Америке было еще очень раннее утро. Он ждал недаром. Ему позвонили. По громкой связи его голос вывели на динамик, и в Москве все собравшиеся услышали слова о том, что бой с Ибрагимовым для Холифилда только ступень на пути к титулу абсолютного чемпиона мира в тяжелом весе. Надежды питают не только юношей. Орлов на излете они питают ничуть не меньше.

Холифилд проиграл Ибрагимову, но, конечно, не унялся. Он, как и Рой Джонс, по сей день гоняется за прошлым, которое нельзя догнать по определению. Или можно?

Братья Парабеллум (Братья Кличко)

27.09.2002

Были времена, когда братья Кличко еще не перебили всю элиту мирового бокса, и слава, которой они уже пользовались, казалась выданной авансом. Именно тогда вслед за их первым большим интервью в «СЭ» и была написана эта статья. Надо признать, что с тех пор они с лихвой оправдали все авансы. Однако в истории были боксеры с аналогичными боевыми заслугами, которые все равно не стали звездами, ни авансом, ни постфактум. Данная статья представляет собой еще одну тщетную попытку разобраться в том, как и почему одни становятся звездами, а другие – никогда.

Много лет назад мне довелось встретиться с бывшим заключенным сталинских лагерей, который на вопрос, за что его постигла такая участь, ответил: «За парабеллум».

Шел 1943 год. Моему знакомому (кажется, его звали Леонид) исполнилось 18, и его призвали в армию. Среди прочего новобранцам в учебке пришлось стрелять из трофейного оружия. Очень хорошо отстреляв из парабеллума, Леонид отправился сдавать пистолет, когда к нему подошел один из соучеников и спросил: «Ну как тебе парабеллум?» «Отлично, – ответил Леонид, – Прекрасный пистолет. Куда лучше, чем ТТ. Бьет кучно и очень хорошо сбалансирован».

Взяли его в тот же день за восхваление вражеского оружия, расцененное как паникерство и чуть ли не измена родине. Как считал сам Леонид, стукач просто выполнял план, и он имел несчастье подвернуться ему в этот момент.

Когда я услышал эту историю, мне было совсем немного лет, и я страшно увлекался оружием, причем с патриотическим уклоном, то есть пытался доказать себе, что наше всегда лучше. И потому, понимая всю бестактность вопроса, все-таки не удержался и спросил: «А парабеллум действительно такой классный пистолет?» «Да, – ответил Леонид совершенно спокойно. – Он очень хорошо сбалансирован».

Как родиться звездой

Эту историю я вспомнил в самом начале интервью братьев Кличко, которое они давали в редакции «СЭ». Глядя на них, я подумал: «Какая сбалансированная команда», – и тут же из подвалов или чердаков памяти выскочили те слова Леонида.

Никогда в жизни мне не доводилось видеть такого сплоченного коллектива, как братья Кличко. Этот человеческий механизм действительно идеально сбалансирован и бьет точно в цель – как парабеллум. Точнее, по всем целям сразу. Противники падают от их ударов один за другим, а миллионы поклонников сами валятся к их ногам.

В свое время, прочитав подряд несколько интервью Оскара Де Ла Хойи, тогда уже самого популярного боксера в мире, я задумался о том, что же такого особенного в этих в общем-то незамысловатых речах Золотого Мальчика. И, как мне кажется, нашел ответ: это довольно необычная смесь искренности и скрытности. Нечто подобное я почувствовал и в словах братьев Кличко.

Говорят они прекрасно, один всегда может легко продолжить мысль, начатую другим. Никаких пауз не возникает. Если, скажем, Виталий на секунду задумался, Владимир тут же перехватывает инициативу, и наоборот. При этом они никогда друг друга не перебивают, а прекрасно дополняют. У меня создалось впечатление, что они действительно, как утверждают, не испытывают чувства ревности к успехам друг друга, что, по моим наблюдениям, между братьями встречается крайне редко.

И все же главное не то, как и что они говорят, хотя и без этого не было бы феномена братьев Кличко. Главное – кому они это говорят.

Любителей бокса в мире хватает, но все-таки это довольно ограниченная тусовка, особенно за пределами Америки. Гораздо больше людей, которые смотрят бокс от случая к случаю, а еще больше тех, кто смотрит только бои конкретных бойцов, и мечта любого боксера и его промоутера – захватить именно эту аудиторию. Причем, если для этого надо пожертвовать гурманами от бокса – ничего страшного. Овчинка стоит выделки.

Нетрудно догадаться, что Клаус-Петер Коль, промоутер братьев Кличко, пошел именно по этому пути. И любой на его месте, имея таких фактурных атлетов, поступил бы так же.

Ответ на вопрос, как стать звездой, давным-давно известен.

Звездой надо родиться.

Само по себе это, конечно, не гарантирует успеха, но, если звездности нет в твоей природе, ты звездой не станешь никогда. Любой киновед скажет вам, что Джеймс Каан, исполнивший роль Сонни в Крестном отце, артист ничуть не хуже, если не лучше, чем Аль Пачино. Но звездой стал именно Пачино, а не Каан. Никто не сможет определить, какой именно должна быть изюминка в человеке, которая сделает его звездой, так как она может быть самой разной, но она должна быть.