— Нлил? — послышался голос Таза.

— Все нормально, — отозвался Нлил, склонившись под тяжестью ноши. Он прошел к выходу из Эдуна, вышел на улицу, и, встав на колени, положил Святыни на ступеньки лестницы, чтобы завернуть их. Мерин подошел к нему, снял вуаль. То же самое сделали Рас, Десаи и сам Нлил. Он посмотрел в лица кел, полные благоговейного ужаса от того, что им пришлось увидеть запретное. По Закону, кел, увидевший Святыню, должен умереть. А если не умрет, то становится чем-то средним между святым и проклятым.

— У нас есть прощение госпожи, — сказал Нлил. Кел тесно сгрудились вокруг Святынь, как бы оберегая их. Им казалось, что Святыни живые и хрупкие. Таэа среди них не было.

— Таз, что с тобой? — крикнул Нлил в темноту Эдуна.

— Я сохраняю огонь. Кел, обвал прекратился, хотя пыли очень много.

— Боги хранят нас, — пробормотал Нлил. То, что сейчас лежало перед ним, обжигало его холодом. — Только пусть они продержатся еще немного.

* * *

Дункан остановился у подножия небольшого камня, который давал некоторую защиту от ветра. Он обхватил руками шею дуса и спрятал голову от ударов песка. Он закашлялся, голова его ужасно болела, чувства все притупились. Буря, казалось, высасывала весь кислород из воздуха, которым ему приходилось дышать. Он достал фляжку, и сделал один глоток, так как во рту у него было так сухо, как будто в него натолкали бумаги. Он немного постоял, пока у него перестала кружиться голова, легкие немного успокоились. Затем он собрал все моральные силы, чтобы подняться и идти дальше.

В мире осталось только одно яркое пятно — солнце. Даже при сильнейших порывах ветра его можно было видеть или хотя бы чувствовать. Дус вел его в моменты слепоты.

Но вот в этом, заполненном ветром и песком, мире возникло что-то реальное — высокие тени, похожие на деревья с толстыми сучьями. Трубчатые деревья! Он быстро пошел к ним, желая поскорее насладиться сладкой мякотью, которая утолила бы его голод и жажду. Дус шел рядом, приноравливаясь к его шагу. Тени становились все больше и больше. Они уже четко выделялись на фоне кроваво-янтарного неба и желтой земли. Мертвые деревья. Ни одно живой ветви: иссохшие деревья, мертвые стволы, призраки леса. Он вытащил нож, намереваясь выяснить, не сохранилось ли хоть немного влаги в сердцевине. И внезапно он ощутил предупреждение, импульс от дуса, который сразу вселил в него панику. Он почти побежал и дус за ним. Он обругал себя за целую серию ошибок, совершенных им.

— Думай о местности, — говорил ему брат-мри. — Используй ее, сживайся с ней, будь частицей ее. Он все время ищет точки реальности в этой нереальной пустыне. Он движется от одной точки к другой: камни, теперь мертвый лес. Его нельзя обнаружить, пока он в пустоте, но как только приходит к чему-то реальному, он становится уязвимым, видимым.

— Думай о местности, — говорил Ньюн. — Никогда не бросай вызов тому, что тебе не по силам. Никто не может пренебрегать буровером, сидящим в засаде. Или мри в его собственной стране. Он остановился, осмотрелся, полуслепой от пыли, сжимая в руке короткий меч. Он вспомнил, что он ци-мри, что у него есть пистолет. Но ведь он пришел сюда спасти жизнь мри. Нет, лучше умереть, чем нарушить Закон кел. Он вдохнул воздух и снова осмотрелся вокруг, не видя ничего, кроме мертвых деревьев, едва различимых сквозь песчаные облака. Дус прижался к нему, все время предупреждая его. Дункан заставил его замолчать.

Дус повернул голову. Дункан заставил его замолчать, потом тоже посмотрел туда же и сердце его опустилось — из песчаного тумана материализовалась темная фигура кел.

— Какого племени? — крикнул тот.

— Яном, — ответил Дункан. Голос его был хриплым от сухости в горле. Он успокоил дуса прикосновением руки и крикнул сам: — Ты на территории яном. Почему? Тишина. Дус попятился назад, испуская импульсы угрозы.

— Я — Риан Тафа Мар-Эддин, предводитель кел племени хао-нат. И ты ошибаешься относительно принадлежности территории.

Теперь Дункан должен был назвать свое имя. Все теперь происходило в полном соответствии с древним ритуалом. Далее должен будет последовать вызов. Дункан перевел дыхание, как мог беспечнее вложил меч в ножны и опустил руки. Он держал их так, чтобы было видно, что они — пустые. Он не хотел дуэли…

— Вероятно, ошибся я, — сказал Дункан. — Прошу разрешения пройти.

— Ты не сказал своего имени. Не показал лица. Кто ты?

— Идем со мной, — сделал отчаянную попытку Дункан. Спросишь мою госпожу.

— Прилетали корабли. Уничтожили город.

— Спроси мою госпожу.

— «Кто ты?» Рев и прыжок дуса. Боль пронзила его руку и затем мри упал.

— Нет! — крикнул Дункан, когда дус приготовился к следующему прыжку. Дус повиновался. Мри не двигался. Дункан дотронулся до своей руки и почувствовал горячую жидкость.

Все это произошло в одно мгновение. Он вздрогнул, понимая, что ударило его — асей. Нападение дуса, рефлекс мри — все это было мгновенно. Дус ощутил намерение мри.

Дункан подошел к дусу, нашел второе лезвие, воткнувшееся в плечо. Удар, смертельный для человека, но для толстого слоя жира дуса — просто царапина. Предводитель кел лежал мертвый на своей территории. Дункан наклонился над ним, пощупал пульс, ища признаки жизни. Пульс еще был, но в теле кел был дус. Песок уже насыпал бугорок на край его мантии. Дункан выругался, подхватил тело и подтащил его к стволу дерева, оставив в сидячем положении.

— Дус! — хрипло позвал он и снова двинулся против ветра. Дус пошел рядом. Теперь, без сомнения, за ним будет погоня. На нем лежит кровь кел, взывающая к отмщению. Он закашлялся и бросился бежать, глотая пыль вместе с воздухом. Но долго он этого не смог выдержать и скоро снова пошел медленно, сгибаясь от боли в легких. Импульсы дуса покалывали его. То ли дус просто тревожился, то ли чувствовал нового врага. Дункан взялся раненой рукой за его шею и пошел как можно быстрее, даже пускаясь бежать но склонам дюн.

Две ошибки совершил он сам, а третью — роковую — дус.

* * *

— Буря стихает, — доложили с «Флауэра», — но на поверхность выйти невозможно.

— Не надо, — сказал Кох. — Не рисуйтесь и не рискуйте людьми. Не выходите, если видимость хоть немного ограничена.

— У нас есть свои задачи, которые мы должны выполнять, — ответили с «Флауэра». Кох узнал говорящего, это был Эмиль Луиз, главный хирург. — Мы сами знаем свои ограничения. Нам нужно проводить измерения. Кох поморщился. Формально ученые подчинялись ему, но с ними всегда было сложно, так как они были также связаны с Сюр-Так. Он сказал:

— Мы приказали «Сантьяго» следить за поверхностью. Будьте предельно осторожны. Не отпускайте далеко личный состав. Пусть все находятся в непосредственной близости от корабля. А ключевые сотрудники вообще не должны покидать корабль. Все очень серьезно, доктор Луиз. Я понимаю всю важность ваших задач, но будьте осторожны. Понятно?

— Хорошо. Мы будем осторожны.

— Какова ваша оценка возможности выживания на планете? Последовала пауза.

— Очевидно, те, кто живут здесь, выживают.

— Без убежища?

— Мы не знаем, где оно. Кох выругался про себя.

— Мы предлагаем ждать дальше, — сказал Луиз. — Буря задержала здесь течение событий. Кох промолчал.

— Мы требуем ответа. Команда «Флауэра» рекомендует ждать.

— Рекомендация принята.

— Адмирал, мы просим, чтобы это было официально зарегистрировано. Мы просим прекратить полеты над планетой — они могут посчитать это за провокацию. Наш персонал в безопасности и мы надеемся на мирный исход событий. Своими полетами вы можете вызвать военные действия и тогда мы окажемся в центре всего. Сердце Коха отчаянно забилось. Он долго молчал, потом сказал:

— Мы обдумаем предложение и дадим ответ. Ждите. Снова наступила пауза.

— Есть еще сообщение, «Флауэр». Скоро мы выйдем из зоны связи, но сзади движется «Сантьяго», который будет транслировать сообщения. Конец связи.

— Конец связи.

Кох вытер губы и нажал кнопку с Сильверменом и с «Сантьяго». Корабль был на связи и немедленно ответил на вызов.

— Командор Кох. Немедленно связывайтесь со мной в случае необходимости. Затем он вызвал телохранителя Дельдегаса. Тот появился почти мгновенно.

— Сэр?

— Кто-то пролетел над «Флауэром». Кто? Лицо Дегаса было непроницаемым.

— Сейчас никто из наших не имеет никакого задания.

— Я знаю. А как начет наших союзников?

— Я постараюсь выяснить.

— Дель… если это регульцы… теоретически молодые регульцы не могут проявлять инициативы. Но если это неверно, если «Шируг» может функционировать в их руках, тогда это становится проблемой для нас. По соглашению, их челноки могут летать над планетой невооруженные.

— Как и наши, — заметил Дегас.

— Дель, обеспечь, чтобы «Сантьяго» полностью контролировал положение пространства над планетой. Мы должны сделать все, что можно. Регульцы никогда не лгут, таково было всеобщее мнение. Их память устроена так, что любая ложь могла быть опасной для их душевного здоровья. Так утверждали ученые. Кроме того, регульцы были большими законниками. При общении с ними нужно было тщательно взвешивать свои слова, не допуская двусмысленных интерпретаций, формулировок. Так была устроена память регульцев. Память людей такой не была. Дегас медленно кивнул:

— Попытаться войти с регульцами в открытый контакт?

— Нет. Пока нет. Я не хочу тревожить их. Достаточно маневрирования «Сантьяго».

— А если это летают не регульцы?

— Я обдумаю эту возможность.

Кох нахмурился. У Дегаса есть свой интерес во всем этом деле. Возможно, подозрение… или месть… Человек, потерявший жену и сына, мог пойти на что угодно.

— Офицер Сюр-Так, — продолжал без приглашения Дегас, — дезертир. Но, может быть, эта акция спланирована их ведомством заранее. Однако его поведение не подтверждает этого. Он отключил и трассер, и передатчик в каньоне. Его поведение совершенно недвусмысленно: он — мри и он утверждает, что у мри нет кораблей. Однако он мог подвергнуться психологической обработке, когда находился вместе с мри на одном корабле многие годы. Может быть, это мри, который исполняет роль Дункана, офицера Сюр-Так.

Дункан отказался подвергнуться обработке службой безопасности и согласился только на беседу с персоналом «Флауэра». Дегас был вне себя, когда узнал, что высшие чины разрешили это.

— Дункан фанатик, — продолжал Дегас, — и, как любой фанатик, он видит только то, что хотят от него мри. Я настаиваю, чтобы за планетой было установлено наблюдение, военное наблюдение. Миссия Галея…

— Галей не может отвлекаться на это.

— Тогда кто-нибудь другой.

— Ты хочешь невозможного. Дегас глубоко вздохнул и посмотрел сначала на пол, а затем в потолок с видом величайшего неодобрения. Кох вспомнил, что они росли вместе с Дегасом, однако пути их разошлись. Правда, ум Дегаса и его понимание событий всегда стимулировали работу мозга Коха.

— Мы не можем задействовать Галея, — продолжал Кох. Он подумал, взвешивая доказательства. — Во-первых, регульцы. Очень странно, что они держатся в отдалении от нас. Вполне возможно, что среди них есть те, кто может принимать решения, и, значит, они способны на месть, это ты не принял во внимание.

— Но может быть и не так.

— Кто сейчас у нас эксперт по регульцам? — спросил Кох, и тут же вспомнил: Алдин. Но он уже мертв. Он был стар, как «Сабер». Он был его первым капитаном.

— Кто теперь принял его отдел?

— Доктор Боаз, глава Хен.

— Боаз, друг Дункана, эксперт по мри. — Кох закусил губу. — Я не буду вызывать ее сюда. Она нужна внизу. Дегас пожал плечами.

— Доктор Симон Эверсон занимался регульцами после смерти Алдина. Он изучил библиотеку Кесрита. Пожалуй, он после Алдина и Боаз самый информированный человек.

Дегас прекрасно знал всех людей, входящих в состав экспедиции. Сам Кох редко общался с персоналом «Флауэра». Он не любил иметь дело с гражданскими. В самом начале этой миссии Мел Алдин был полезен ему, когда приходилось общаться с регульцами. Но затем пришла обычная рутина, все вошло в норму и общение с Алдином перестало быть острой необходимостью.

— Вы хотите, чтобы доктор Симон был доставлен сюда? — спросил Дегас.

— Хорошо, — Кох откинулся на спинку кресла. — Галей спустился вниз. Вслед за ним — Гаррис. Два челнока. Мы все время бросаем камни в пруд, где рискуем пробудить что-то. Мне это не нравится. Нам лучше отлететь подальше. Мне не хочется чувствовать себя мишенью.

— Мы можем всегда сделать так, что пока расходятся круги от брошенного камня, мы сумеем получить множество информации…

Кох глубоко вздохнул. Долгое путешествие… Дегас…

— Все, — сказал он, — все, что будет сделано, должно быть одобрено мною. Он взглянул на Дегаса и подчеркнуто аккуратно записал свой приказ.

6

Но вот подошли и остальные. Они прошли через площадь, поднялись по ступеням. Нлил собрался с силами, чтобы встретить их.

— Святыни в безопасности, — сказал он, обращаясь к кел Диас, которая привела отряд, и посмотрел на сен, пришедших вместе с отрядом кел. Он постарался придать своему лицу уверенность, которой не чувствовал, и встретился глазами с одним из сен, закутанным в золотую мантию от ветра и пыли. — Мне было приказано сначала спасти Святыни. Сен наклонили головы, одобряя его поведение, и это вернуло ему бодрость. Сен сразу же забрали Святыни, завернули их в мантии, так как вуали кел не давали надежного укрытия от ветра. Нлил оставил сен и прошел внутрь здания к остальным кел. Таз разжигал все новые факелы и раздавал их.

— Быстрее, — сказал Нлил, — но ходите осторожнее. Один обвал уже был. Они пошли, не бегом, но быстро. Он смотрел, как они под руководством различных лидеров вошли в башни Кел, Кат, Сен, в кладовые, в башню Госпожи. И все здание наполнилось тихим топотом шагов. Это ходили те, кто пришел тайком взять то, что принадлежало им самим. Нлил послал Таза, стоящего рядом с ним, поискать лампы и повесить их в коридоре. Тот поспешно повиновался. Вскоре начали появляться кел, спотыкающиеся в темноте. Им пришлось бросить факелы, чтобы захватить побольше груза. Нлил встречал их и вел к месту, откуда был виден прямоугольник света при входе. Он видел, что кел тащат все подряд, не выбирая. Но он сам дал такой приказ, опасаясь нового обвала и стараясь вынести как можно больше.

Таз наконец установил лампы и к облегчению Нлила начали появляться действительно полезные вещи — палатки, металлические шесты для их установки, посуда, сосуды с пищей и маслом, тележка, скатанные маты. В Эдун зашли два сен, взяли одну из ламп и пошли в башню Сен. Нлилу не понравилось это. Он даже пошел сначала за ними, затем остановился, с тревогой глядя им вслед. Он не имел власти там, где дело касалось сен. И все же именно он нес ответственность за них. Он вернулся к двери, куда кел сносили имущество племени, затем вышел на улицу, где оставались два сен, с завернутыми в мантии Святынями. Он помог уложить Святыни на тележку, обложил их со всех сторон матами. Мерин, Диас и Рас разбирали выносимые вещи и делили их на отдельные ноши. Они не хотели ничего оставлять. Нлил стоял возле них, не вмешиваясь в работу. Его положение не позволяло ему делать это. Он думал об обратном пути: путь предстоял долгий, а сильный ветер не прекращался.

Правда, буря немного уменьшилась. Но может быть, надежды напрасны — и скоро она снова грянет с удвоенной силой. Сейчас он рассматривал руины города, которые толком не рассмотрел по дороге сюда. И мертвых, которые в большом количестве валялись на площади.

— Нам следует похоронить их, — послышался голос. Нлил оглянулся. — Таз. Мальчик потерял в городе всех своих родных. Всех.

— Нет. У нас хватит сил только на то, чтобы выполнить порученное нам дело.

— Да, — согласился Таз, единственный, кто из всех кел не имел шрамов.

— Прости, кел Таз. Таз отвернулся и стал копаться в горе имущества. Такова была судьба кел. Они часто теряли своих родных. Нлил взглянул на Рас, которая энергично работала. Он от всей души надеялся, что работа поможет ей в ее скорби. Нлилу было не по себе, что он не может помочь ей в работе. Он вернулся в Эдун, где кел уже возвращались из кладовых.

— Не убирайте лампы, — приказал он. — Еще двое в башне Сен.

— Хорошо, — сказал один из кел. Нлил пересчитал их. Все здесь. Он приказал сносить вещи вниз, на площадь.

— Рас, — позвал кто-то с площади. — Кел Рас!

«О, боги», — подумал Нлил, про себя ругая кел. Рас спустилась вниз по ступеням, без спешки и без страха. Нлил взглянул на тело возле лестницы. Это была Нелан Элиш, да это она, вне всякого сомнения. Он смотрел, как Рас опустилась на колени возле своей матери, как она взяла из остатков мантии прекрасный меч, служивший Нелан.

— Рас, — позвал Нлил. Она выпрямилась, держа меч на коленях. Песок сыпался на складки мантии. Никто не двигался — ни она, ни кел Тосан, который подозвал ее.

— Рас… — снова позвал Нлил. Она повернула лицо без вуали к нему. Меч прижат к груди. На лице ее не было никакого выражения. Он почувствовал острую необходимость увести ее отсюда.

— Иди сюда, — сказал он. — Мы не можем оплакивать одного погибшего и не оплакивать остальных. Помни свой долг, Рас. Она вложила меч Нелан в свои ножны, а на тело матери положила свой меч. И отошла, встав рядом с остальными и не говоря никому ни слова. Нлил поднялся по ступеням, бросая гневные взгляды на кел, прекративших работу. Нужно было торопиться. Внезапно, когда он уже поднялся по лестнице, в Эдуне раздался грохот. Все замерли, ожидая обвала.

— Бегите! — крикнул Нлил, и все они бросились вниз, убегая от облака пыли, хлынувшей из дверей. — Всем оставаться на месте — подумав, добавил он. Он натянул вуаль и осторожно направился внутрь Эдуна. Где-то впереди виднелось светлое пятно лампы, но она приносила мало пользы в пыльном облаке. Он всматривался в пыль до боли в глазах, и вот он увидел то, что боялся увидеть: покрытое белой пылью черное пятно на полу.

— Рос, — позвал он, но ответа не было. Пульс не прощупывался и рука Нлила стала мокрой при прикосновении. Он посмотрел на рухнувший потолок, потом перевел взгляд на вход в башню Сен.

— Сен Кадас, — крикнул он и услышал в ответ только эхо, да стук опавшей штукатурки. Он оставил тело кел и вошел в башню Сен, кашляя от пыли. По спиральному коридору везде шли трещины. Штукатурка осыпалась со стен. Он, осторожно двигаясь, проник в холл сен. Сюда проникал свет из окон. И не только свет, но и ветер, который вздымал облака пыли.

— Сен Кадас, сен Ста.