— Подтверждаю, есть цель, есть наведение, есть прицеливание, дальность два точка девять, цель — строение.
— Альфа-два-пять, видим цель, два точка девять клика, глиняное строение, подтвердите
— Дробовик три подтверждаем, глиняное строение.
— Цель уничтожить.
С пилона вертолета, полоснув огненным хвостом, к цели пошла ракета с термобарической головной частью.
— Ракета выпущена, три секунды!
Огненная комета, виляя хвостом, пронеслась над позицией Альфы-два-пять, в мгновение ока достигла хижины и врезалась прямо в окно. На какой-то момент показалось, что ничего не произошло — но потом пламя рванулось из всех окон и дверей, строение как бы раздулось изнутри, ударной волной сорвало крышу — а потом и разнесло все в куски. Темное облако разрыва накрыло цель.
— Альфа-два-пять, цель поражена, просим оценку ущерба.
— Дробовик — три, попадание подтверждаем, ущерб максимальный. Все разнесли в куски.
— Альфа два-пять, вас понял, отклоняюсь к югу…
Капитан Гэвин отработал педалями, бросая вертолет вправо и вниз. Он все делал правильно — но изначальная ошибка, допущенная при планировании этой операции превращала все его действия из правильных в ошибочные. По правилам, маршрут подхода к цели ни в коем случае не должен совпадать с маршрутом возврата, потому что на обратном пути вертолет могут поджидать. Но это — только в том случае, если маршруты подобраны и проверены заранее. Сейчас же получилось, что вертолет прошел непроверенным маршрутом раз — а теперь, вместо того, чтобы вернуться относительно знакомым маршрутом на базу — он пошел новым маршрутом, непроверенным и опасным. Маршрутом, на котором могло быть все что угодно. Стоить ли удивляться тому, что это "что угодно" там и было.
— Сэр, на склоне движение, полтора клика, по фронту от нас! — доложил наблюдатель, у него была специальная система, имеющая обзор на триста шестьдесят пять градусов.
— Что там, Майк… — капитан Гэвин недопустимо расслабился, задача была выполнена, и он думал, не обломится ли ему какая-нибудь награда.
Во время полета пользоваться системой наблюдения было сложно — но наблюдатель сделал это, сумел настроить. То, что он увидел, заставило его похолодеть.
— Зенитная установка! Трайпл-Эй по фронту, меньше клика!
Капитан Гэвин все таки был профессионалом, выбор возможных вариантов действий был невелик — но он отреагировал мгновенно, и сделал все, что только возможно. Ракету навести уже не успеешь, НУРСов, как на русских вертолетах, которые не требуют наведения, и залпом которых (даже неприцельным) можно сорвать атаку — у него не было, пушки тоже не было, из бортового пулемета против зенитки не повоюешь. К тому же он шел ущельем и был ограничен в маневре. Капитан дал двигателям чрезвычайную мощность и попытался резко уйти вверх, чтобы перевалить за гребень и выйти из зоны обстрела — но зенитчик, сидящий в кресле спаренной ЗГУ-2 китайского производства ожидал именно этого маневра и открыл огонь с упреждением. Алые трассы распороли небо — и вертолет, взяв вверх, пролетел как раз через поток пуль калибра 14,5, трассирующих и бронебойно-зажигательных. Скорее всего — этого не выдержал бы даже Ми-24, не говоря уж о почти небронированном американском Сихоке. И то, что до сих пор шло почти идеально… американцы говорят по такому поводу: The shit come back quick*.
Капитан Гэвин упал на ручку, разорванный прямым попаданием крупнокалиберной пули, кровь брызнула на блистер, на приборную доску. Приборная панель вспыхнула красным — полный отказ одного из двигателей, утечка в гидравлике, пожар. Вертолет начало разворачивать
— Принял управление! — чудом не пострадавший второй пилот принял управление на себя, схватился за ручку — Мэйдей, мэйдей, я дробовик-три, совершаем жесткую посадку в районе …
Но было уже поздно.
Спецназ Йемена
Несколькими километрами восточнее
— Группа целей. Расстояние — один-один-пять-три. От ручья — выше на сто. Видишь?
— Сейчас… да, сэр, вижу.
— Спокойнее. Не торопись. Не торопись стрелять, они от тебя никуда не уйдут.
Подполковник Роберт К. Джереми находился на скальной террасе вместе с Франком, тоже военным советником и майором Войска Польского и шестью йеменскими снайперами спецназа, образуя классическую снайперско — разведывательную группу специального назначения. Вообще то, он не должен был здесь находиться, поскольку не был профессиональным снайпером и не мог преподавать снайперское дело. Но майор, который должен был преподавать и который был профессиональным снайпером, застрял в Афганистане и не смог приехать. Приехал представитель Барретт — гражданский стрелок, он привез винтовки, но в горы его не взяли, потому что нечего ему было здесь делать. В итоге — пошел подполковник Джереми и Франк, польский офицер, которого он хорошо знал и у которого здесь были какие-то свои дела. Поляки вообще были народом скрытным.
Суть была вот в чем. Йемен всегда был в зоне советского влияния, поэтому закупал советское оружие и даже после распада СССР закупки в России не прекратил. Оружия этого было закуплено столько, что когда подполковник увидел бывшее летное поле, сплошь заставленное различными ствольными зенитными установками, обычными и поставленными на машины — ему стало просто дурно. В то же время — американцам тоже надо было делать бизнес, поэтому родилась идея начать перевооружение армии Йемена, которая вроде как ни шатко ни валко боролась с терроризмом — на закупки техники НАТО. Первым вопрос стал про танки — существующие Т-72 модернизировали русские, но отказ от закупки партии Т90 удалось пробить и сейчас готовилась сделка по Абрамсам. Вертолеты — тут был вопрос, потому что американские вертолеты стоил очень дорого, но как показал Афганистан дорого — не есть хорошо, была мысль американцам закупить крупную партию Ми-17 и распределить кому надо. Проще всего было со стрелковым оружием — оно относительно дешевое и можно было начать с него. Поскольку с М4 в условиях Йемена могли быть проблемы — решили начать с конька американцев — с высокоточных снайперских винтовок, как нельзя лучше подходящих для горной войны и борьбы с терроризмом. Специалист фирмы Barrett привез два образца — M107A1 с глушителем AAC и термооптическим прицелом и проигравший на конкурсе снайперской винтовки армии США MRAD с штатным глушителем и тоже термооптикой — MRAD был с ручным перезаряжанием и отличался калибром —.338 вместо.50. Министерство обороны Йемена сформировало группу опытных снайперов, которые использовали советское и русское оружие — крупнокалиберную тульскую В-94, ижевскую СВ-338, перекомпонованную драгуновку ОЦ-03 с длинным и тяжелым стволом, старую, советских времен СВД и русскую бесшумную снайперскую винтовку ВСС, единственное, что по мнению подполковника заслуживало внимание. Еще у них был боец с пулеметом ПКМ на прикрытии и у Франка была польская штурмовая винтовка с глушителем и подствольником. Эта группа должна была выйти в горы и выполнить ряд задач, используя американское и российское оружие, по результатам это должно было быть принято решение о закупке американских снайперских винтовок. В победе американского оружия подполковник не сомневался — у русских не было термооптики на винтовках, в нынешние времена то недопустимо, а посмотрев, какие патроны используются в В-94, конкуренте Баррета — Джереми был немало удивлен. Если американцы использовали специальные снайперские патроны пятидесятого калибра — то йеменские снайперы использовали обычные патроны для ДШК, которые дают такую кучность, что с километра можно попасть в цель размером разве что с бронетранспортер. Барретт гарантировал попадание в ростовую мишень с тысячи семисот метров, к тому же на нем был глушитель, делавший винтовку идеальным оружием, не считая ее тяжести и размеров.
— Смотри на луч. Видишь?
Подполковник включил лазерный целеуказатель, чтобы подсветить цель — и в термооптическом приборе он высветился как черная нить. Сам подполковник страховал йеменского снайпера с винтовкой триста тридцать восьмого калибра, хотя был уверен в том, что он попадет. Процентов на девяносто пять был уверен.
— Да, сэр.
— Видишь, как удобно? Когда ты работаешь с напарником — он может быстро указать тебе цель, винтовка полуавтоматическая, и ты можешь поразить ее намного быстрее, чем с тем, что есть у вас. Но не злоупотребляй лазером — я слышал, что у Аль-Каиды есть прицелы, позволяющие видеть лазерный луч, они тоже не дураки и закупают что нужно, а денег у них хватает. Если противник обнаружит тебя — ты можешь погибнуть.
— Понял, сэр. Можно стрелять?
Единственно, в чем не был уверен подполковник — так это в том, стоит ли вообще продавать в Йемен такое оружие. Он здесь уже поварился… в этом котле и кое-что понимал. Не приведи господь, если в прицеле такого страшного оружия окажутся американские военнослужащие.
— Продумай каждый выстрел. Один как видишь, за деревом. Пуля его пробьет, но рисковать не стоит. Продумай, кого ты поразишь первым, кого последним. Кто куда может укрыться, когда поймет, что находится под огнем. Всегда начинай с тех, что отбились от группы.
Целей было трое… опознаны как противники, два АК-47, один пулемет РПД. Это здесь мало что значит, в стране на двадцать три миллиона населения больше шестидесяти миллионов стволов, то есть на каждого жителя, включая грудных младенцев и древних стариков, приходится считай по три ствола. Много АК… русские постарались, мать их, здесь не было оружейного производства, но навезли столько, что теперь у кого нет АК — тот считай не мужчина. Но здесь, в горах севернее столицы страны Саны была местная зона племен, здесь действовали бандформирования племен, муртазаки. До недавнего времени — разбойники с большой дороги, грабители и рекетиры — но с какого то времени здесь стало все больше ощущаться влияние Аль-Каиды. ЦРУ так и не удалось установить, насколько бандиты пользуются поддержкой законного правительства… страна была нищей как церковная крыса и имела спор насчет земель, принадлежавших Саудовской Аравии — естественно, богатых нефтью. Правительство Йемена могло использовать боевиков как таран, чтобы под этим прикрытием дестабилизировать Аравию и аннексировать часть ее территории. С той стороны границы тоже были лагеря боевиков — но эти были противниками йеменского правительства.
Восток, в общем.
— … Если готов… давай.
Винтовка бухнула почти сразу — и в термооптическом прицеле подполковник увидел, как один из боевиков переломился пополам и упал… размером он был с ноготь большого пальца, потому что дальность была все же приличной. Тут же винтовка бухнула еще раз — и второй боевик, за деревом, упал на землю — хотя было непонятно, насколько серьезно он ранен.
Запахло пороховыми газами. Звук выстрела был достаточно сильным, пятидесятый калибр, как-никак — но подполковник знал, что с расстояния километр он вообще неслышим.
— Два попадания. Держу второго.
Третий, подхватив пулемет, рухнул за валун, пропав из виду.
— Работай третьего. Я страхую.
— Сэр… — сказал кто-то
— Заткнулись все!
Как ни странно — в Йемене почти все знали и английский и русский. Английский — потому что страна до шестидесятых была британской колонией, русский — потому что здесь двадцать лет хозяйничали советы, русский учили в школах. Русский, английский и арабский… серьезное подспорье в делах… подполковник удивлялся, почему эта страна такая нищая…
— Не торопись. Он рано или поздно захочет сменить позицию. Он не знает где ты, не слышал твоих выстрелов. Не стреляй торопливо, дай ему проявиться. Пуля до цели будет лететь больше секунды. Не торопись…
Террорист — проще было считать его террористом, хотя это наверное был просто боевик племенного ополчения, которому не повезло оказаться не в том месте и не в то время — на мгновение высунулся из-за валуна и снова пропал. В этот момент, подполковник услышал то, что ему не понравилось, какой то грохот… чем то похожий на разрыв снаряда. Далеко… хотя горы сильно искажают звук, он может быть неслышен за несколько сот шагов, а может донестись за пару десятков миль.
— Это что за…
— Не отвлекайся, работай…
Йеменцу надоело сидеть за валуном, тем более что выстрелов не было и он вообще плохо понимал, что произошло. Подполковник — случись ему оказаться в такой ситуации — не покидал бы укрытия до темноты, но йеменец не знал о наличии бесшумных снайперских винтовок с термооптическим прицелом, позволяющих поражать одиночные цели с полутора километров. Второй раз он высунулся из-за валуна на более длительное время — и йеменский снайпер Махмуд свалил его совершенно идеальным выстрелом — точно в голову, которая от попадания пули пятидесятого калибра разлетелась на куски.
— Подтвержденное попадание в голову с расстояния тысяча сто пятьдесят три метра — сказал подполковник — молодец.
— А какой рекорд, сэр?
— Две пятьсот, в Афганистане. Но там снайпер стрелял из засады и по ростовой фигуре, он имел возможность нормально прицелиться. Ты же работал по головной мишени и у тебя было пять секунд на все расчеты. Так что это — очень хороший выстрел, ты молодец.
Йеменец польщено улыбнулся — все люди любят похвалу
— Это хорошая винтовка, сэр — сказал он — да, очень хорошая.
Подполковник уже не слушал его — ему почудился стрекот вертолетных винтов — а потом все они услышали что-то, напоминающее рычание разъяренного льва… и кажется, еще что-то.
— Слышали?! — резко спросил подполковник
— Да, сэр… — растерянно ответил один из снайперов
— Что это такое? Что это было?
— Сэр, кажется это зенитная установка. Они есть в горах. Это опасно, поэтому мы не летаем над горами на вертолетах.
— Франк, ты слышал вертолет?
— Нет, сэр…
— А ну, послушай эфир. Я хочу знать, что происходит…
Красное море
CTF-161 USS San Antonio
Тяжелый, по своему красивый, с рублеными чертами "малозаметных надстроек" новейший десантный корабль Сан-Антонио, подрабатывая вспомогательными двигателями ориентации медленно смещался в сторону острова Сокотра, принадлежащего Йемену — там сейчас была база морских пехотинцев США и боевых пловцов SEAL, образующих CTF-161, комбинированную тактическую группу — сто шестьдесят один. Официально ее миссия заключалась в борьбе с получающим все большее распространение морским пиратством, на самом же деле это был инструмент контроля чрезвычайно опасного региона, от которого во многом зависит расклад сил на Востоке. Опасение вызывало не столько Сомали — там не было государства, не было организации, а с бандитами можно было справляться. Опасение вызывал Судан — база Аль-Каиды в девяностые, там по-прежнему оставалось большое количество ее сторонников. Режим, установившийся в Египте после свержения Мубарака, был нестабилен, военные не отражали интересы большинства населения. Американцы не хотели повторять ошибку, допущенную в Пакистане — когда не армия для народа, а народ для армии — но и понимали, что до демократии в Египте очень далеко. Если сейчас объявить выборы, нормальные выборы — будет то же, что и в Алжире в начале девяностых — победят исламские экстремисты. Мало кто помнил сейчас, что именно в Египте в двадцатые организовались первые ячейки братьев — мусульман, и именно в Египте родился и учился на врача второй человек в Аль-Каиде, Айман аль-Завахири. Кроме того — было понятно, что даже если исламистам не достанется контрольный пакет в парламенте — они все равно придут к власти, стоит им только дать просочиться во власть. В Алжире, нормальной стране в восьмидесятые, исламисты, допущенные к легальной политической деятельности провозгласили — тот, кто за нас не голосует — идет против Аллаха! А это значит, что его жизнь и все его имущество — разрешены. Вот такая вот демократия… исламского пошиба… и ладно бы только Египет. Сирия, Тунис, Судан, Сомали… даже Ирак… По всей Африке — валом катится нищета, в связи с экономическим кризисом программы помощи все больше и больше секвестируются, а зарабатывать здесь не умеют, а многие — не хотят. Судан в центре всего этого — но если найдется, кто бросит клич — пойдут многие. О чем говорить, если в Каире в одном из районов с двумя миллионами жителей — одна водоразборная колонка?!
Поэтому то и присутствуют здесь американские специальные силы, чтобы успеть потушить пожар в самом начале, пока не заполыхало всерьез. Если полыхнет — уже никто не справится, и все это понимали.
Корабль Сан-Антонио сейчас использовался в качестве штабного и на нем держал свой вымпел контр-адмирал Конти, командующий сто шестьдесят первой эскадрой. Помощником дежурного офицера — боссом по летным операциям сегодня был коммандер* Тимоти Риордан, жесткий и в чем-то нудный офицер, нудный в том, что он не "срезал углы" и предпочитал действовать по уставу. Как на грех он отошел, когда позвонил Бьюсак и используя особые полномочия, данные национальной разведке в этом регионе потребовал боевой вертолет немедленно. Если бы Риордан был бы на месте — он бы потребовал организовать вылет как положено, уперся бы, начался бы скандал и на мостик вызвали бы командующего группой, равного по званию Бьюсаку, который скорее всего послал бы вашингтонского коллегу, которого многие недолюбливали и не считали "нормальным адмиралом, раз из спецсил, ни одним кораблем не командовал" — и послал бы его в пешее сексуальное путешествие, потребовав официального приказа из Норфолка или хотя бы от командующего Шестым флотом. Когда Риордан вернулся — наскоро оформленный запрос бросили ему на стол вместе с другими бумагами, в этот же момент сообщили, что предстоит сложная посадка самолета С130 на Сокотру, он летел из Багдада и у него был отказ навигационной системы. Босс по летным операциям за это отвечал — поэтому Риордану было не до бумаг, и про выполняющий опасное задание экипаж Гэвина оставался без внимания штаба до тех пор, пока не произошло непоправимое. Даже по переговорам прояснить ситуацию было нельзя, потому что вертолет работал с группой Альфа-два-пять не на армейской частоте…
Когда эфир донес последний крик о помощи — Риордан услышал его, недоумевающее поднял голову
— Что происходит? — спросил он
На экране вспыхнул "трехлистник" — условная точка, обозначающая ЧП
— Кто-нибудь знает, что происходит?! — повысил голос Риордан — что это за вертолет?
— Сэр… это Дробовик три.
— Что за Дробовик-три? Дайте журнал!
Журнал сейчас вели не как раньше, по бумажному — а на электронном планшете. Риордан пролистнул ненужное, нашел вертолет "Дробовик-три", пробежался взглядом по записям — и помрачнел.
— Что это за статус?! Что за Альфа-красный?
— Сэр, был запрос из Вашингтона по этому коду, максимальный приоритет. Мы должны были реагировать немедленно, сэр
— Что?! — взорвался Риордан — вы дали им мой вертолет?!
— Сэр, код Альфа-красный…
— Кто звонил из Вашингтона?! Как у них вообще оказался наш прямой номер? Норфолк?
— Нет, сэр, Вашингтон. Министерство безопасности Родины. У них статус…
— Да мне насрать на статус! Вы дали им мой вертолет! Вестовой, вызывайте адмирала на мостик! Немедленно!
Вестовой побежал в адмиральскую каюту
— Где план полета?! Где запрос?!
Крики услышал дежурный офицер, капитан Джек Вилт. В настоящее время он и еще двое офицеров разбирали данные последнего прохода беспилотника над третьим сектором и пытаясь понять, является ли старая калоша с либерийским флагом судном-маткой для пиратских лодок. Конечно, рядом с ней не было никаких лодок и на палубе тоже — но пираты стали намного умнее. Лодки появляются только по ночам, сейчас у них, как и у специальных сил НАТО, охотящихся за ними — Зодиаки с жестким днищем и малошумными моторами. Капитан Вилт, начинавший свою карьеру как специалист по противодиверсионному обеспечению, хорошо знал — как сложно ночью, на темной воде опознать идущий к судну Зодиак с группой захвата.
— Заканчивайте без меня.
— Есть, сэр.
Капитан Вилт уже не слышал ответа — он направлялся в летный сектор
— Что здесь происходит, джентльмены?
— Из Вашингтона позвонили и забрали наш вертолет! — резко сказал Риордан — не потрудившись поставить в известность штаб.
— У них, вероятно, были полномочия…
— А теперь этот вертолет сбит!
— Что вы сказали, коммандер?
Оба офицера обернулись — контр-адмирал Конти стоял на пороге
Поделиться книгой: