Суки – подумал генерал. Просто суки и все. Зажравшиеся суки.

Генерала должен был встречать советник от КГБ при органах безопасности Чехословакии. Лично, не перекладывая это ни на кого. И машину напрокат – лучше всего местную, неприметную "Шкоду" он должен был тоже взять лично. Такового было указание лично председателя КГБ СССР. Но, судя по всему советник просто забил на это на все и перепоручил процедуру встречи посольским. Мол, что в этом такого, может и водитель съездить в аэропорт. Ну а посол и рад стараться – ему тоже хочется узнать, что это за гость летит в страну спецрейсом. Не по его ли душу. До своего назначения послом в ЧССР Мацкевич был министром сельского хозяйства СССР, освободил свой пост при обстоятельствах, которые ему очень не хотелось вспоминать, и нюх на неприятности имел отменный.

Генерал Журавлев не помнил, как зовут представителя их ведомства в ЧССР. Скорее всего, тоже один из "сынков". ЧССР – это не ФРГ или тем более США – но немногим хуже. Вражеской разведки нет, провала можно не бояться – знай, сиди в загранкомандировке и брюхо отращивай! Ладно, в Москву как вернемся – разберемся.

Не говоря ни слова, генерал начал спускаться по трапу, водитель изо всех сил вытянул руку с зонтом вверх и шел по скользкому трапу спиной вперед. Удивительно, как не упал – подумал генерал и раздражение его немного улеглось.

– Вас как зовут?

– Валерий Иванович, товарищ…

– Не надо, Михаил – резко остановил его генерал – я тебе здесь не товарищ. Просто Валерий Иванович, договорились?

– Д…договорились – сказал сбитый с толку водитель

Даже здесь, совершенно постороннему человеку, с которым они скорее всего никогда не увидятся больше, генерал назвал не свое настоящее (по документам) имя, а вымышленное. Впрочем, документы на имя Валерия Ивановича Коротского у него так же лежали в кармане. И даже командировочное удостоверение на это имя от "Автоэкспорта" – тоже.

– А теперь, Михаил скажи мне – в здешнем аэропорту можно взять напрокат машину?

– Можно, конечно… – недоуменно проговорил Михаил – но…

– Ну, вот и поехали за машиной.

Машиной неожиданно оказалась не Шкода, а польский "Фиат", очень похожий на Ваз-2103 но производимый в Польше. Та же хромированная радиаторная решетка отрицательного наклона, те же четыре фары впереди, почти тот же салон. Польша в последнее время вообще преуспела в производстве "почти западных" вещей, их охотно покупали в всех странах СЭВ. Вот только в долги она влезла изрядные…

Генерал влез за руль, запустил двигатель, послушал его. Вроде ровно, нормально работает. Бросил взгляд на панель приборов – бак был полон. Вот и хорошо, а то мода – плеснут на самое дно бензобака и сдают, заправляйся как и где хочешь в незнакомой стране. Чешские кроны у генерала были, просто он не разговаривал по-чешски и не хотел нигде светиться со своей русскоязычностью.

– Где находится Хоствица?

– Хоствица? – недоуменно переспросил водитель – это совсем недалеко, по дороге на Карловы Вары небольшой городок. Получается, выезжаете на дорогу Е48 – не заблудитесь, указателей полно. И потом сразу же – направо, там будет знак – поворот на Карловы Вары. Первый же городок по дороге на Карловы Вары – это и есть Хоствице.

– Спасибо.

– Тов… Валерий Иванович, а что мне …

– Послу сказать? – перебил его генерал – скажи, что ты меня встретил, все нормально. Я уехал по своим делам. Все, езжай давай!

Разобраться и в самом деле оказалось просто – Чехословакия граничила с Европой и здесь все старались делать как в Европе. Огромные щиты над дорогой, разметка, да и сами дороги – ровные, без ям и выбоин. Генерал вспомнил наши бестолковые знаки – иногда шутили, что в Москве знаки и указатели специально так поставили, чтобы любой шпион заплутался – и сплюнул через окно.

Городок Хоствица был одним из тех очаровательных маленьких европейских городков, в которых хотелось бы провести остаток своей жизни. Всего пять тысяч жителей, почти никакой промышленности. Проходящая рядом с ним дорога на Карловы Вары – прекрасное место отдыха и близость Праги давала работу всем, кто хотел работать. Аккуратные маленькие домики, никаких ужасных панельных пяти и девятиэтажек, какие изуродовали старинную Прагу – только маленькие дома, утопающие в зелени участники, тихие улицы. Город этот был хорош как место встречи тем, что человек едущий в Карловы Вары на отдых или наоборот – возвращающийся оттуда – мог без каких-либо подозрений завернуть в этот городок, чтобы перекусить. А за его столом мог оказаться и другой человек – столиков же иногда не хватает…

Кафе, верней даже не кафе, а что-то вроде кофейни находилось в полуподвале одного из тех немногих зданий в городке, в котором было больше двух этажей – аж целых три. Вообще, генерал с удовольствием бы сходил вместо этой кофейни в пивную – чхи варили прекрасное, не уступающее немецкому пиво – но он был за рулем, да и человек, с которым он должен был здесь встретиться – тоже.

– Здесь свободно?

Генерал, о чем-то задумавшийся, вскинул голову – да, он самый…

– Да, пожалуйста.

Оба собеседника говорили по-русски. У одного из них был какой-то странный, восточный акцент. Да и сам он был явно с Востока – полноватый, черные как смоль волосы, черные глаза навыкате.

– Кофе – бросил он подошедшему официанту

– И мне тоже, будьте добры – заказал генерал.

Пока варили кофе, генерал внимательно рассмотрел собеседника. Явно ведет нездоровый образ жизни, употребляет излишне спиртное – мешки под глазами, красная сетка капилляров. Да и в Карловы вары просто так не ездят – помимо прочего там лечат от алкоголизма. И это – будущий руководитель целой страны. Впрочем, так решил Председатель, а решение Председателя не оспаривается…

– Вы просили встречи, товарищ Бабрак? – негромко спросил генерал

– Я просил встречи с представителями ЦК! Официальной встречи!

– Говорите тише, пожалуйста – урезонил не в мере вспыльчивого и громогласного собеседника генерал – вы не первый год в политике и сами должны понимать, что ни один член ЦК с вами не встретится. Мы дорожим отношениями с вашей страной, мы немало потрудились, выстраивая их, а официально встретиться с вами – значит, поставить их под удар. Я ясно излагаю свою позицию?

– В таком случае…

– В таком случае – властно перебил генерал – вам остается встретиться со мной в неофициальном порядке. И решить те вопросы, которые вы хотите решить. Или вы считаете, что я прилетел сюда только затем, чтобы выпить кофе? В таком случае – я его уже выпил и могу идти!

– Постойте! – мгновенно среагировал гость – по крайней мере я должен знать, кого вы представляете.

– Давайте, не будем называть имен, товарищ Бабрак. И вообще – прежде чем что-то ответить вам, я хочу задать вам несколько вопросов. От вашей искренности будет зависеть то, что я вам предложу в конце разговора. Прежде всего – вы знаете о том, что в Кабуле арестованы Кадыр и Кештманд?

– Да… – с неохотой признал афганец – мне передали

– Они арестованы по обвинению в подготовке государственного переворота. Это обвинение справедливо?

– Что вы от меня хотите? – огрызнулся Бабрак – для чего задаете эти вопросы?

– Для того, чтобы кое-что понять.

– Да… – афганец опустил голову – справедливо.

– Чья это была инициатива?

Бабрак молчал

– Чья это была инициатива, ну! – повысил голос генерал

– Кадыра. Понимаете, мы провели съезд, но никакого конкретного решения принято не было, понимаете, никакого. Мы не собирается…

Мда… – подумал генерал – оно и видно, что никаких конкретных решений ты не принимаешь. Поэтому и сидишь послом в Чехословакии да в Карловы Вары катаешься…

– А тогда? Тогда в апреле – чья была инициатива?

– Тоже Кадыра! Он воспользовался ситуацией, мы все уже сидели в застенках Дауда и ничего не могли сделать! Оставался на свободе Амин, он то и связался с Кадыром! А потом Кадыр просто передал нам власть – потому что у него не было своей организации!

Генерал отхлебнул почти остывший кофе. Вот теперь кое-что вставало на свои места. Появился ответ на самый главный вопрос – как смогла раздираемая противоречиями НДПА совершить-таки Саурскую революцию. Теперь стало ясно – она ее не совершала…

Абдул Кадыр, подполковник, начальник штаба ВВС и ПВО страны. Один из лучших афганских офицеров во времена Дауда, имевший много друзей и лично преданных ему людей в армии. ОН помогал еще Мухаммеду Дауду прийти к власти, свергнув Захир-шаха. Он не состоял ни в Парчаме, ни в Хальке и любил подчеркивать, что он просто армейский коммунист. Дауд обидел его, убрав из армии и назначив директором мукомольни – и это было его огромной ошибкой. Таких людей надо было либо держать рядом с собой, либо – расстреливать.

Получается, что именно он, Кадыр, воспользовавшись прокатившимися по стране митингами в поддержку арестованного политбюро НДПА и собственными разветвленными связями в армии организовал военный переворот и сместил со своего поста Дауда. А потом, понимая, что в одиночку не может претендовать на власть, передал ее Тараки и Кармалю. Которые, конечно же, сразу перегрызлись между собой и отстранили от власти Кадыра. Тогда Кадыр попытался совершить переворот в третий раз – но в этот раз не удалось. И, скорее всего потому, что на сей раз против него играл Амин.

– Я вообще первым делом, когда нас освободили спросил – жив ли Дауд! Он был большим другом Советского союза, его нельзя было убивать! Кадыр поступил неправильно!

– Как бы то ни было сейчас нет Дауда, а есть Тараки. И есть Амин.

Генерал внимательно следил за лицом Бабрака, когда произносились эти слова. И если на фамилии Тараки он уловил гнев и обиду, то на фамилии "Амин" – страх.

– Тараки сам не понимает, что делает. Он говорит о социализме, но на самом деле все дальше и дальше отдаляется от народа. Вы видели портреты – ими же весь Кабул завешан. А деньги? Меньше года прошло – а он уже велел изобразить свой портрет на деньгах. И это человек, с которым мы делали революцию. Что же будет дальше?

А то бы ты свой портрет на деньгах не изобразил… – подумал генерал. Кстати, идея весьма здравая – агитация в Афганистане возможна лишь в крупных городах, в кишлаках, в провинции дехкане даже не знают, как выглядит человек, правящий страной. А если напечатать его портрет на деньгах – то за год его узнают все…

– А Амин? – задал следующий вопрос генерал – что вы можете сказать про Амина?

– Амин? Амин подонок и приспособленец, ему нельзя доверять ни на грош. Он сам признался на объединительном съезде, что работал на ЦРУ. Тогда мы не предприняли никаких мер по отнош9ению к нему – а надо бы. Ему очень доверяет Тараки. Тараки сам не хочет работать и всю работу берет на себя Амин, Тараки же просто заседает в президиуме, подписывает документы и пишет свои книги. Но он напрасно так делает. Амин как змея, он подползает тихо и незаметно – но если подползет близко – уйти уже не удастся. Рано или поздно он свергнет Тараки и сам станет во главе партии и страны.

Генерал удовлетворенно кивнул.

– Примерно то же самое мнение сложилось в настоящее время у некоторых ответственных товарищей в Советском союзе. Сейчас уже видно, что сделав ставку на фракцию "Хальк" как более многочисленную мы сделали большую ошибку. Во фракции нет единства, Тараки и Амин уже тянут одеяло в разные стороны. Сама Хальк после того как вас и еще нескольких товарищей выслали из страны послами, тоже начала раскалываться на сторонников Тараки и Амина, этот процесс уже идет. Поэтому, принято решение в будущем делать ставку исключительно на фракцию "Парчам" Вашу фракцию, господин Бабрак

– Это давно надо было сделать! – афганец не смог скрыть своих чувств – Ни Тараки ни Амин не смогут построить в Афганистане социализм, они просто сцепятся между собой!

– Спокойнее – охладил его пыл генерал – предстоит много работы. Прежде всего – у вас есть люди, из которых мы сможем сформировать новое афганское правительство?

– Конечно, есть. Многие сейчас за пределами Афганистана, но если нужно…

– Не нужно. Пока не нужно. Но нужно быть готовым ко всему. У вас есть каналы связи со своими соратниками?

– Да, есть. Через общину…

– Не нужно через общину. Ваша община напичкана людьми, которые работают на нынешнее афганское правительство. Как вы думаете, почему провалился ваш замысел с переворотом?

…

– Вы должны были въехать в страну нелегально, через Пакистан, не так ли, товарищ Кармаль. До этого – собраться у доктора Наджиба, нового посла в Пакистане. Доктор Наджиб предпринял кое-какие действия для того, чтобы ваш приезд в Пакистан остался незамеченным. В Кабуле об этом узнали на следующий же день и начали дознаваться дальше – благо примерная дата им была известна, а в средствах дознания у них ограничений не было. Вот и все.

На Кармаля было жалко смотреть, к концу разговора от самоуверенности и какой-то снисходительной важности не осталось и следа.

– Не переживайте – успокоил его генерал – просто поймите, что так, как вы действовали раньше, действовать нельзя. Просто предупредите своих друзей о том, чтобы вели себя тихо и были наготове. Ни во что не ввязывались, не давали интервью, не критиковали – в общем, вели себя тихо, незаметно и послушно власти. Остальное сделаем мы.

– Да, я понял, понял… Вот только…

– Что?

– Что если Тараки или Амин решат отозвать нас в Кабул. Вы же понимаете…

И тут генерал понял. Понял, почему Кармаль находился именно здесь и ехал именно туда, куда ехал. Он же собрался бежать! Он настолько боялся вернуться в Кабул, что решил бежать на запад! Поэтому он и назначил здесь встречу с советским представителем – если бы он сейчас услышал, что СССР не поддержит его – он просто бы после этой встречи направился не в санаторий, а напрямую к границе! Ну и ну… С другой стороны – жить то хочется, а попади он в руки хальковцев – на пощаду рассчитывать не приходится…

– Мы все понимаем. Тараки вас не отзовет.

– Но…

– Не отзовет, это мы гарантируем. Просто работайте, как работали и ничего не предпринимайте – до тех пор, пока мы не выйдем на вас. От вас требуется только одно – связаться с вашими друзьями и передать им это. Все!

Совершенно секретно

Особая папка

Шифром КГБ

Кабул

Резиденту КГБ

При очередной встрече с Н. Тараки и Х. Амином сославшись на поручение, передайте им следующее:

"Москва с глубокой обеспокоенностью следит за развитием ситуации в Демократической Республике Афганистан. В условиях, когда контрреволюционные и реакционные элементы предпринимают все возможные усилия для того, чтобы реставрировать старые порядки в стране, особую важность приобретает сплочение всех прогрессивных сил в стране. Их разобщенность только льет воду на мельницу тех, кто не останавливаясь ни перед чем, пытается удушить молодую Саурскую революцию.

Интересам трудовых слоев афганского общества отвечало бы новое сплочение членов "Парчам" и "Хальк" в целях создания единой партии. В связи с этим полагали бы необходимым рекомендовать не приговаривать С.А. Кештманда, А. Кадыра и других находящихся в заключении лиц к высшей мере наказания, а также не предпринимать никаких мер против членов фракции "Парчам" находящихся в настоящее время на дипломатической работе"

С текстом настоящей телеграммы ознакомьте совпосла

Об исполнении доложите.

Личное дело

Бабра?к Карма?ль(6 января 1929 – 1 декабря 1996) – председатель Революционного Совета Демократической Республики Афганистан (1979-1986).

Родился в Кабуле в семье армейского генерала. Предки Кармаля по линии отца были выходцами из индийского Кашмира, которые переехали в Кабул во времена, когда Кашмир принадлежал империи Дуррани. На новом месте они ассимилировались с таджикским сообществом Кабула. Его отец скрывал свое непуштунское происхождение и говорил только на пушту. Мать Кармаля была персиязычная пуштунка из племени Гильзаев. Настоящее имя его было Султан Хуссейн, которое он изменил на похожее на типичные афганские имена. В Кабульском университете увлёкся коммунизмом. В 1965 вступил в Народно-демократическую Партию Афганистана (НДПА). Возглавил фракцию "Парчам". В 1965-1973 был депутатом парламента страны.

После Саурской Революции 1978 стал заместителем председателя Революционного совета, но уже летом 1978 был смещён с этого поста и отправлен послом в Чехословакию. Осенью 1978 был обвинён в организации антиправительственного заговора и снят с должности посла. Остался в эмиграции.

После ввода сил Советской Армии в декабре 1979 стал генеральным секретарём ЦК НДПА, председателем Революционного совета и председателем Совета министров (последний пост занимал до 1981). 4 мая 1986 по решению 18-ого пленума ЦК НДПА Б. Кармаль был освобождён "по состоянию здоровья" от обязанностей генерального секретаря ЦК партии при сохранении за ним членства в Политбюро. Смещение с должности было вызвано переменами в СССР, где к власти пришел Горбачев. В конце 1986 был снят и с поста председателя Революционного совета.

После ухода со всех постов был вынужден эмигрировать и проживал в Москве, в первые годы эмиграции – на даче в Серебряном Бору. Бабрак Кармаль пользовался большим уважением афганцев: до эмиграции во время первой после отставки демонстрации в Кабуле люди, проходя мимо трибуны, бросали цветы не новому партийному руководителю Наджибулле, а Кармалю; после заявлений Наджибуллы о "национальном примирении" и необходимости переговоров с контрреволюционерами армия была деморализована и недовольна столь резким и непонятным поворотом, губительным для революции и немыслимом при правлении Кармаля. Популярность Кармаля, ещё больше возросшая на фоне политики Наджибуллы, вызывала опасения советских руководителей, которые боялись возвращения Кармаля во власть, поэтому к Кармалю приставили охрану и строго контролировали его круг общения. Так продолжалось до конца правления М. С. Горбачёва. В последние годы жизни состояние здоровья Бабрака Кармаля резко ухудшилось (болезнь почек), он регулярно проходил курс лечения. Умер 1 декабря 1996 года в 1-й городской больнице города Москвы, похоронен в Афганистане, в Мазари-Шарифе.

Ленинград

15 августа 1979 года