Виктор рассказал, почему ему надо достать билеты на этот концерт. Ленька спрашивал немногословно. Что он делает? Как занимается? Часто ли он видит Димку? Как они вместе убивают время? Как его отношения с Ниной? Ленька слушал его рассказ с большим интересом, хотя многое уже знал от Димки.

Он смотрел на Виктора и с сожалением замечал, что в глазах товарища нет больше озорного блеска. Глаза были невеселые, и в них, в его голосе и во всем облике Виктора таились неизвестные ранее Леньке какие-то покорность и равнодушие.

"Как Витька изменился! - почти с ужасом думал он. - Что осталось от дерзкого, даже хулиганистого коновода ребят? Витька, неужели ты позволяешь безраздельно командовать собой? Эх, если бы урвать время от этих проклятых чертежей и серьезно заняться Витькой!"

Тем не менее Ленька продолжал улыбаться и наконец весело сказал:

- Придется выделить что-нибудь из нашей скудной стипендии. Только расписка, и обязательно кровью.

- Ой, ну спасибо, Ленька!

Витька стоял, как-то виновато и в то же время радостно улыбаясь. Он был похож на маленького мальчика, который нашалил в день своего рождения и уже не рассчитывал получить подарки. Но вот его только что простили и сунули в руку большую кучу игрушек...

- Завтра еще можно достать билет. Надо постоять какой-нибудь час. А вот отдать...

Виктор красноречиво поднял глаза на Леньку. Ленька встал и хлопнул его по плечу.

- Вот что, когда ты будешь зарабатывать, тогда и отдашь. Свои люди сочтемся. Но ты нос опустил? Брось. У тебя еще все впереди! Потом, мне кажется, как только ты займешься делом, вся эта чертовщина вылетит у тебя из головы. Я советую как друг: иди работать!

Виктор закусил губу и. опустил глаза.

- Я готовлюсь, занимаюсь, - произнес он, немного заикаясь. И тихо добавил: - Я же должен обязательно, наверняка поступить в институт, понимаешь? И потом... я не могу и дня жить без нее.

- Понятно, - еще тише ответил Ленька и стал разглядывать свои перепачканные тушью пальцы.

- Ты извини, помешал тебе спать.

- Нет, я еще позанимаюсь.

- Как знаешь... Ну, спасибо. Прощай!

- До свидания...

С лестницы донесся затихающий шум шагов. Затем наступила тишина. Лишь в глубине комнаты мерно тикал будильник.

Ленька неподвижно стоял и смотрел на дверь, как будто видел еще человека, который только что захлопнул ее за собой.

ГЛАВА IX

ДРУЖЕСКИЙ УЖИН

Двадцатого октября в восемь часов вечера у булочной на Арбате произошла знаменательная встреча.

Виктор брел, опустив глаза, и сосредоточенно разглядывал ботинки прохожих. Вадим, наоборот, смотрел куда-то поверх голов. Поэтому нет ничего удивительного в том, что они столкнулись носами. Однако оба товарища были страшно поражены и обрадованы.

- Никак Виктор Михайлович?! - воскликнул Вадим. - Кажется, мы с вами не видались с прошлого вечера. С тех пор вы сильно изменились, похудели и побледнели...

- Как поживает твоя тетушка? - насмешливо спросил Виктор.

- Неужели весь симфонический оркестр увезли в больницу с приступами хронического насморка? - отпарировал Вадим.

Выяснилось, что у тетушки Димка зевал беспрерывно, да так, что испытанные гости жались по углам. Пришлось смыться. У Виктора дело оказалось серьезнее. Он пришел к Нине и застал там Олега. Нина поблагодарила за билеты, но сказала, что уже раньше договорилась идти с Олегом в кино.

- Ну и ты?

- Что я, стекла там буду бить? Не рассказывать же, с каким трудом я достал билеты на этот концерт? Мне оставалось лишь поблагодарить ее за внимание ко мне и пойти продавать билеты. Их вырвали из рук...

- Так. Олега предпочитают тебе?

- Наверно. Но, с другой стороны, тогда бы она мне сразу сказала. Может быть, просто договорились. А у меня же нет прав запрещать ей гулять с кем она хочет. Потом она давно хотела посмотреть "Пармскую обитель".

- Слушай, - предложил Вадим, - у тебя есть грoши, и я наскребу рублей двадцать. Зайдем в какое-нибудь заведение и поговорим в спокойной обстановке о коварстве женщин и наших семейных делах. Мне порядком надоело патрулировать по мокрым улицам.

Виктор ответил, что он с удовольствием набил бы сейчас кому-нибудь морду или учинил где-нибудь дебош. Но так как все это пахнет кодексом, то, пожалуй, предложение Вадима - лучший выход из положения. Тем более, что он сам хочет опрокинуть на кого-нибудь все резервуары своей души.

Они бродили по центру до 10 часов вечера. Долго выбирали, куда идти. Молодые люди понимали, что для вечернего кафе они еще... ну, не очень солидны. Наконец остановились на уютном кафе вблизи улицы Горького.

В дверь они вошли храбро, но оба одновременно подумали: а вдруг не пустят? Так оно и получилось.

Приторный швейцар вежливо заметил: "Мест нет". - "Подождем", - ответил Виктор, раздеваясь, а Вадим зачем-то сказал товарищу: "Эх, мой старый армейский плащ... сколько лет, сколько зим..." На плаще были военные пуговицы, и Вадима могли принять за демобилизованного, набавив ему таким образом года три-четыре.

В центре освободился столик. Они сели.

Кафе было довольно чистенькое, с колоннами в середине зала и без всяких вызывающих росписей на стенах и на потолке.

За их столик сел прилично одетый блондин с университетским значком на пиджаке, с длинным горбатым носом, худыми щеками и ехидными глазами.

Этот великолепный образец "третьего лишнего" испортил весь интимный разговор. Пришлось Вадиму во второй раз рассказывать, как он удрал от тетки.

Сосед, пока не подали, от нечего делать стал вынимать паспорт, записную книжку и что-то долго там рассматривать. Потом, как и всякий "третий лишний", он сидел очень долго, солидно молчал, ел макароны с мясом и пил целый час двести грамм вина. Но все разговоры ребят он, конечно, слышал, хотя пытался делать безучастный вид, исключая те моменты, когда Виктор обращал внимание Вадима на посетительниц кафе. Из них хорошенькой и, главное, молоденькой была только одна. Увидя ее, Виктор предложил товарищу повернуть свой "циферблат" на соседний столик. Вадим и блондин повернули головы одновременно.

- Это в твоем стиле, - сказал Виктор Вадиму.

Вадим понес дикую чушь о своем отношении к девушкам. Чушь потому, что он излагал взгляды старых развратников, а сам в этих вопросах был чист и невинен, как младенец.

...Дальше все пошло, как в бреду. Виктор только помнил, что ждать новых блюд пришлось долго, что официантка несколько раз, разговаривая с Вадимом, называла его очень осторожно: "Юноша", - пытаясь, очевидно, намекнуть на его молодость. Было душно. Виктору стало противно находиться среди потных, красных физиономий своих соседей. Особенно ему запомнилась одна пара. Молодой, но уже плешивый мужчина, сидя у крайнего столика с некрасивой дамой, ел, жадно прихлебывая и озираясь, будто боясь, что у него отнимут...

Лицо Вадима покрылось пятнами, а сам Виктор ни за что не решился бы посмотреть на себя в зеркало...

Виктор заказал еще вина. Сосед ушел, а на его место тут же сел небольшого роста старичок, лица которого Виктор не запомнил.

Вадим уже не обращал на него внимания и рассказывал про знакомых девушек. Виктор сначала молча слушал, а потом сам стал пороть какую-то чепуху.

Вино разлили в рюмки. Виктор механически посмотрел влево, на соседний столик, который раньше занимал лысый дядька с дамой необъятных размеров...

Его как будто ударили, кровь прилила к лицу. За столиком сидели Олег в своем белом шикарном пиджаке и Нина.

Они не смотрели в сторону друзей, но Виктор почувствовал, что его уже видели.

Казалось, взоры всех присутствующих обратились на нее. Даже плешивый мужчина, сидящий около стенки, уставился на Нину, перестав жевать.

...Такой она и запомнилась Виктору: бледная, с большими, широко раскрытыми глазами, с чуть насмешливой улыбкой, склонившаяся к белому плечу Олега...

Кошмарного ничего не произошло. Они кивнули друг другу головой, Виктор встал и вывел шатающегося Димку.

...Димка шел по улице, спотыкался и пытался петь песни. Виктор был абсолютно трезв.

* * *

- Олег предложил мне пойти поужинать. Отказаться было неудобно. А тебе не стоит пить.

Вот и все, что сказала ему Нина на следующий день после их встречи в кафе.

ГЛАВА X

ЧТО ЗНАЧИТ ЖИЗНЬ

Было без четверти одиннадцать, когда Виктор вошел в метро. Вошел он не через "Вход", а через "Выход", чтобы случайно не пропустить Нину. Мельком осмотрев вестибюль и убедившись, что ее нет, он подошел к кассам и положил свой чемодан на полку, перед закрытым окошком.

Он не случайно выбрал это место. Отсюда можно было следить за всеми, самому оставаясь незамеченным. Правда, видны были только спины, но он узнает Нину по пальто.

В вестибюле у пустых кабинок с телефонами-автоматами стояло человека четыре. Они стояли отдельно, очевидно каждый кого-то поджидая.

Прошел пожилой милиционер с усталым лицом и маленькими добрыми глазами. Выражение его лица как бы говорило: "Хоть я и страж порядка, но я всем доволен, и поэтому ждите кого хотите, вы мне не мешаете". Милиционер прошел очень близко от Виктора, бросив на него такой же взгляд, как и на сотни других людей.

Но Виктор не удивился бы, если бы милиционер поздоровался с ним. Вызывало лишь удивление, почему уборщицы не предлагают ему скамеечки и не ведут в служебную комнату как своего старого знакомого. За два месяца ко всему можно привыкнуть. Они, наверно, говорят между собой: "Вот появился этот парень в синем плаще, - значит, уже одиннадцать часов".

Виктор посмотрел на часы и решил, что через десять минут позвонит и узнает, дома ли Нина. Если ее нет, то он будет стоять здесь, пока не дождется.

...Он любил смотреть на усталые лица людей, возвращавшихся с работы. В этот поздний час некоторые шли прямо с вечерней смены, другие уже успели зайти в магазины: из их сумок торчали свертки с продуктами и буханки хлеба. Эти торопились, рассчитывая, очевидно, еще поужинать, а может быть, и сварить на завтра обед.

Многие шли из театров и кино. Они были лучше одеты, останавливались у театрального киоска, закуривали.

Виктор смотрел со стороны на мелькавшие перед ним разные фигуры, лица и делал для себя замечания, правда, несколько странные, но вполне закономерные для его лет.

Пройдет высокая женщина, такая высокая, что смотрит на всех мужчин сверху вниз, и он уже задумывался, какова судьба этого человека? Наверно, ей много приходится страдать из-за ее роста. Лицом симпатична... Но ведь смешно, когда жена выше мужа!

Пройдет толстенький мужчина, низенького роста, с красным одутловатым лицом, в шинели с офицерскими погонами - Виктор делает вывод: этому, видимо, в молодости доставалось немало насмешек от девушек... Ну, а когда женился, все прошло. Теперь и не вспоминает...

Вот идет молодой человек в шляпе и в кожаном пальто. По виду студент, но из общественных деятелей, масштаба факультета. Он озабочен, ступает с профессорской важностью... На таких Нина засматривается.

А вот проходит симпатичная девушка в модном пальто. Он невольно провожает ее глазами... Нет, все равно Нина для него всегда будет лучше всех. Она и через много лет никогда не станет такой, как эта пожилая женщина невысокого роста, с большой головой и усталыми глазами... Несет покупки... Наверно, у нее несколько детей. Дети уже большие, ходят с девушками в кино, а матери кажется, что они еще маленькие и надо поправлять каждый их шаг. Между прочим, глядя на нее, никак не скажешь, что она когда-то была молодой и ей тоже кто-нибудь клялся в любви.

Потом Виктор начинал представлять себе, как он встретит Нину. Она появится, как обычно, оживленно спорящая с Ратновским. Перед выходом обернется, стрельнет своими лукавыми глазами: нет ли его?.. В институте ей весело: лекции, общественные поручения. К тому же много ребят, надо поговорить и с тем и с другим.

Когда уж ей вспоминать о Викторе!..

Надо было бы поступать ему в Бауманский. И попасть туда легче, и учились бы вместе...

Кстати, о всех этих Олегах и Ратновских. Надо будет рассказать Нине о своей встрече с Галей.

На вечеринке, когда Галя танцевала с ним, он спросил, есть ли у нее друг. Глаза ее сразу заблестели, она ответила: "Да".

"Наверно, он высокий, блондин, из дипломатической школы?" Она рассмеялась: "Он совсем не высокий, не блондин и не дипломат. Но он мой друг, и я его люблю".

Вот что значит дружба. Она его нигде не забывает. Рассказать надо так, между прочим, без акцента.

Где-то в глубине метро поочередно проходили поезда. И соответственно с этим через вестибюль шествовали то довольно многочисленная группа пассажиров, то всего несколько человек. Много народу появлялось, когда поезда приходили из центра, с Курской и Бауманской. Среди выходивших было много ребят и девушек с чемоданчиками и чертежами, свернутыми в трубку. Он настораживался: сейчас должна пройти Нина.

Но поезда приходили и приходили, а ее все не было. Два раза ему казалось: вот она! Но когда Виктор бросался догонять, то убеждался в своей ошибке и возвращался назад.

В пятнадцать минут двенадцатого он позвонил к ней домой. Нет, Нина еще не приходила.

Появилась она совсем неожиданно. Вышла на середину вестибюля, поискала кого-то глазами и сначала его не заметила. Увидев, она улыбнулась и остановилась.

Да, она страшно устала. Да, много задали. Да, ночь она не спала. Боялась, что проклятый будильник разбудит ее отца, а она проспит. Завтра утром в институт, а как же с чертежами?

...Он проводил ее до дома.

- А ты мне что-нибудь принес почитать?

- Да.

Он раскрыл чемодан и извлек из-под батона томик Джека Лондона. Теплые искры промелькнули в ее глазах.

- Спасибо, Витя! - Но тут же глаза погасли, лицо еще более осунулось. - Как хочется спать... Ну, до свидания.

Он долго смотрит на захлопнувшуюся дверь. Вот что значит работать! А ему нечего делать, он и выдумывает ей всякие обвинения, что, мол, она флиртует с ребятами. Но когда ей? Подумать только, как она устает! Достать ей интересную книжку, и, главное, больше самому заниматься! Надо зверски работать. Тогда Нина будет чаще ласково смотреть на него. Вот что значит жизнь!

ГЛАВА XI

ПЕРЕУЧИЛСЯ...

Дождь. Серый, отраженный от туч свет в комнате. Капли барабанят по стеклу. Тени закрались в углы. Четыре часа дня, а как будто сумерки. Но Виктор не хочет включать электричество. Он подходит к окну, открывает форточку. В тишину квартиры врывается однотонный, плещущийся шум дождя. Постепенно комната наполняется сырым, холодным воздухом. Сквозь помутневшее стекло видно, как по мостовой бегут сплошные потоки воды. Лужи покрыты дождевыми пузырями, которые так же быстро лопаются, как и возникают.

На улице не видно прохожих. Угрюмое серое здание напротив постепенно чернеет.

Шум дождя напоминает движение старой телеги по вымощенной булыжником дороге. Телега идет то медленнее, то быстрее; шум дождя то больше, то слабее. Итак, снова дождь! Откуда столько воды берется? Словно в природе не существует другой погоды. Почему бы не выглянуть солнцу? Вот в прошлом году была вполне приличная осень...

"И разверзлись хляби небесные".

А по радио сегодня одну дрянь передают. Виктор давно говорил, что самое удачное в приемнике - это выключатель. Серьезно! К примеру: приговаривают у нас какого-нибудь жулика к пяти годам. А зачем? Лучше заставить, его ежедневно прослушивать те песни, которые Радиокомитет предлагает разучивать каждый вечер "дорогим радиослушателям". После этого число преступников резко бы сократилось...

Да. Острить он еще не разучился. Ша! Кто-то пришел! Шаркающие шаги...

- Батюшки, погода-то!

...А, бабка Прасковья явилась после очередного рейда по магазинам...