Его ладонь скользнула по ее талии и остановилась, как бы раздумывая, затем неторопливо поднялась по спине вверх. Он коснулся пальцами ее волос, шеи, усмехнулся и убрал руку.

«Я ему очень нравлюсь», – подумала Катя, пряча неловкость.

– Да, еще холодно… Давай прогуляемся до Ботанического сада, – предложил Сергей, – а потом я отвезу тебя домой.

– Хорошо, – радостно согласилась Катюшка, вспоминая уютный салон «десятки». Они будут рядом, интимно близко, и может, он ее поцелует…

* * *

Из страха попасть в пробку и опоздать Петр Петрович сначала собирался совершить подвиг – поехать на метро. Да, пришлось бы покупать билет, смущенно тыкать его в щель турникета (кто знает, какой стороной? не придумали ли там чего-нибудь новенького?), но лишь бы не опоздать. А потом Шурыгин подумал о том, что приятно будет довезти Любу до ее дома (дополнительное время, проведенное наедине, сколько нужных важных слов можно сказать и услышать, сколько узнать… и о ее комфорте, конечно, не стоит забывать), и Шурыгин сел за руль.

Этим вечером ему сопутствовала удача: ни одна пробка не задержала его ни на минуту, даже светофоры, сговорившись, выдавали только зеленый свет. Петр Петрович сильно нервничал и находился в том приподнятом настроении, которое хоть и будоражит, но делает человека абсолютно счастливым.

На условленном месте он оказался в половине восьмого. Скромный, но одновременно необыкновенно красивый букет из разноцветных фрезий, сделанный под заказ, жег руки и притягивал взгляды прохожих.

«Люба, Люба…» – мысленно повторял Шурыгин, расхаживая туда-сюда по высушенному солнцем асфальту. Он пытался угадать, какой она будет этим вечером… Красивой? Да, да, само собой! Но какой? Будет ли в ее глазах гореть цыганский огонь, который лишил его воли при первой встрече в магическом салоне ее бабушки, или она будет классически прекрасна с нотами тайны… именно такой она предстала перед ним в ресторане «Пино Гроз» при второй встрече. Ему хотелось и того и другого сразу! Ему хотелось прижать ее к себе, коснуться густых черных волос и не отпускать. И пусть под ногами крутятся черные кошки и где-то ухают филины! Тысячу раз – пусть!

Через десять минут он позвонил Полине.

– Как у тебя дела? Все в порядке?

– Конечно, папочка, у меня всегда все в порядке!

Еще через пять минут он позвонил Оле.

– Как у тебя дела? Все в порядке?

– Я так счастлива… я так счастлива…

Еще через пять минут он позвонил Катюшке.

– Ты где? Чем занимаешься?

– Гуляю, дышу свежим воздухом… Ага, скоро домой.

Черт-те что! Петр Петрович сунул мобильник в карман. Гуляет она, дышит свежим воздухом! Чувствует он, что-то здесь не так – и слова торопливые, и голосок ручьем журчит… Нужно будет с ней еще раз хорошенько поговорить.

Но тут Петр Петрович увидел Любу и вмиг забыл обо всем на свете.

Она, улыбаясь, шла ему навстречу. Высокая, стройная, тоненькая. В длинной юбке, прикрывающей туфли, белой блузке, коротком легком пальто нараспашку. На правой руке виднелись съехавшие к запястью тонкие кольца серебряных браслетов, волосы распущены по плечам, и кудряшки подпрыгивают в такт движениям.

«Люба, Люба…» – мысленно повторил Петр Петрович и, как мальчишка на первом свидании, торжественно вытянул руку с букетом перед собой.

– Спасибо, – сказала Люба, вдыхая нежный аромат колокольчатых цветов. – А в моей оранжерее такие не растут…

– Посадим, – пообещал Петр Петрович и тепло улыбнулся. Удивительно, ему даже нравилось, что они одного роста. Ее глаза на уровне его глаз.

– Летом здесь очень красиво, обязательно приходите посмотреть, – ответила она и взяла его под руку.

– Я приду. Надеюсь, летом мы здесь тоже будем гулять вместе.

Некоторое время они шли молча, не торопясь. Петр Петрович и Люба вдыхали ароматы весны и наслаждались сказочным моментом. Каждый хотел и одновременно не хотел нарушать эту робкую тишину.

– Вы здесь работаете? Да, вы говорили… Интересно? – Петр Петрович повернул голову в сторону Любы.

– Безумно интересно и приятно. Я прихожу не так часто, как хотелось бы, и я не назвала бы это работой…

– Понимаю, – Шурыгин кивнул и автоматически ослабил узел галстука. Господи, он не привык так просто гулять с женщиной! Рестораны, рестораны, рестораны, редко театр – и то, когда это было! Да и когда в его душе последний раз царила подобная неразбериха, когда сердце сжималось от волнения и страсти? Нет, страсть тут ни при чем… то есть при чем, но не настолько… Нежность, бесконечная нежность бежит по венам, радость, трепетная радость бьется в груди. – Я очень скучал, Люба. Я боялся вас больше никогда не увидеть… – Он остановился, повернулся и поцеловал ее руку. Бряк-бряк – приободрили серебряные браслеты.

Она почувствовала себя неловко, смутилась и тут же улыбнулась. Что она могла ответить? Только правду.

– Я тоже скучала, и я тоже боялась вас больше никогда не увидеть…

* * *

После короткого разговора с отцом, отогнав мимолетное чувство вины, Катя совершенно расслабилась и размечталась. Во-первых, после Валдая она коротко пострижется, как Полина, и тоже превратится в этакую обворожительную, стильную и деловую француженку. Во-вторых, она обязательно познакомит Сергея с папой и с сестрами. В-третьих, она начнет подумывать о работе… Это важно, да, это важно! Именно потому, что она от всех кругом зависит, ее считают маленькой наивной девочкой… Обидно!

Они свернули на одну из дорожек Ботанического сада, обменялись короткими взглядами и пошли дальше.

– Звонил твой отец? – спросил Сергей.

– Да, я обещала поужинать с ним, но потом решила встретиться с тобой и… не получилось, – соврала Катюшка, поддерживая имидж независимой девушки. – Мы сейчас живем вдвоем, сестры разъехались, – торопливо добавила она. – И я в доме за главную! – Не удержавшись от собственной мнимой важности, она надула щеки и прыснула от смеха. – Ну, я поддерживаю папу как могу…

– И много у тебя сестер? – поинтересовался Сергей.

– Две.

– Прилично.

– Ага, папа мечтал о сыне, но судьба распорядилась иначе, и теперь он усиленно мечтает о внуке.

«Интересно, кто из нас троих первой подарит ему внука? – промелькнул в голове Катюшки вопрос. – А вдруг я?»

Представив себя с памперсом в одной руке и с погремушкой в другой, она задумчиво сморщила нос – картинка показалась абсолютно нелепой. Не-а, вряд ли она займет первое место по рождению мальчиков, Оля с Полиной ее наверняка обскачут. Да и, честно говоря, больше хочется девочку… дочку… ага. И не сию минуту, а попозже.

– А ты бы кого хотел: мальчика или девочку? – брякнула Катя, не успев вовремя прикусить язык. Тут же смутившись, она споткнулась, выровняла шаг и пошла быстрее.

– Не знаю, мне все равно. Я пока повышать рождаемость в стране не планировал, – с насмешкой ответил Сергей.

– Я тоже пока не планирую повышать рождаемость, – на всякий случай поддержала Катя.

В Ботаническом саду пахло весной – по-особенному приятно, точно именно здесь традиционно журчал первый ручей, пробивался первый подснежник, гордо распрямлялся первый листок. И влюбленные парочки, то сидящие на скамейках, то гуляющие по дорожкам, щедро добавляли к царившей атмосфере дополнительные порции тепла, романтики и света. Катюшка смотрела на них, счастливых, и завидовала. Живут же люди! «Хотя, может, они мне тоже завидуют», – она хитро прищурилась и со значением посмотрела на Сергея. Но взгляд не задержался на красивом лице спутника, а устремился чуть левее и дальше.

Около двух широких глиняных ваз, выкрашенных белой краской, рядом с желто-оранжевой клумбой непонятных цветов Катя увидела своего отца и на миг потеряла способность здраво соображать. Почему? Откуда? Как это возможно? Он следит за ней? Он сейчас устроит скандал? Испортит ее свидание?.. Мысли запрыгали, как перепуганные кузнечики, и только через полминуты Катюшка увидела намного больше.

Петр Петрович Шурыгин был не один. Рядом стояла высокая черноволосая молодая женщина. Она улыбалась ему, а он улыбался ей. И они-то как раз никого не замечали, и они-то явно были счастливы, и между ними, бесспорно, были и весна, и первый ручей, и первый подснежник, и даже первый листок! Как же он смотрел на нее, а как она касалась его руки!

«Обалдеть!» – мрачно подумала Катюшка и, вцепившись в локоть Сергея, потянула в противоположную сторону.

– Пойдем туда, ладно? Мне кажется, там здорово… – протараторила она, удаляясь от шокирующей правды.

У отца есть женщина!

И не абы какая… а красивая! Очень красивая! Экзотическая… Как птица со страницы древней книги, как малахитовая шкатулка, как тонкая ветка черемухи с черными бусинами-ягодами, как… как… Да что же за дурацкие сравнения лезут в голову! Ревность хмыкнула и больно сжала сердце. Катюшке захотелось остановиться, топнуть ногой, вернуться, высказать все, что она думает по этому поводу, вцепиться в отца и ни за что не отпускать и не отдавать! Он же любит только Полину, Олю и ее. И она у него самая маленькая и самая любимая! И он ей нужен, очень нужен… Да, она иногда гадала, встречается ли с кем-нибудь папа, не монах же он, не может же столько лет быть один. Ответ всегда был сухой и рассыпчатый: неизвестно, возможно, какая разница, вряд ли, ну, по-разному в жизни бывает, наверное, был однажды короткий роман или два, ему не нравятся современные девушки, он вечно занят…

А оказывается, у него достаточно свободного времени…

Катюшка оглянулась и еще раз оценила картинку. Даже если бы расстояние между ними было в два или три раза больше, она бы все равно угадала трепетные отношения, поняла, что к чему. Видела ли она когда-нибудь отца вот таким – беззащитным, несмелым, растерянным…

«А мне говорит, чтобы дома сидела!» – зло подумала Катюшка и поджала губы. До чего же жаль, что она не может отправиться на Валдай прямо сейчас! А еще лучше – в Мексику или в Гондурас!

– Ты куда бежишь? – раздался удивленный голос Сергея, и Катя поняла, что действительно почти бежит к воротам Ботанического сада.

– Я домой, хорошо? Мне же вещи собрать нужно! Я забыла: резиновые сапоги брать или нет?

– Бери, – пожал он плечами и улыбнулся. – Я подвезу тебя.

Катюшка сразу сбавила шаг и немного успокоилась. Хотелось обернуться еще раз, но делать этого она не стала. У нее свидание, и никакие длинные черноволосые ветки черемухи его не испортят! И пусть потом кто-нибудь скажет, что она не имела права уезжать так далеко с малознакомым мужчиной! Пусть только скажут!

Катя почувствовала руку Сергея на талии и с вызовом улыбнулась. Ошибки, видите ли, нельзя совершать! Много вы понимаете в ошибках!

– Ага, подвези, – кивнула она, убирая локон за ухо. – Я ужасно устала, даже не знаю почему.

– Наверное, не привыкла ходить пешком.

– Наверное…

В машине Катюшка быстро пристегнулась, откинулась на спинку кресла и замерла. Она была абсолютно уверена, что Сергей ее сейчас поцелует – он просто обязан ее поцеловать! И когда его губы коснулись ее губ, она, стараясь походить на героиню мелодрамы, быстро закрыла глаза и «издала короткий стон наслаждения»:

– Ммм…

* * *

Степан негодующе фыркнул и демонстративно скрестил руки на груди. Целуются… Тьфу! Ей на голову скоро мешок наденут, а она целуется!

Он сделал слабую попытку разозлиться на младшую Шурыгину, но не получилось. Увы, не получилось. И как тут получится, когда обстоятельства меняются на глазах, когда поясница затекла, а ноги зудят, точно вновь вернулась детская аллергия на апельсины и сладкое.

– Я устал… – жалобно выдал Степан, плаксиво морщась. – И она не одна, видишь? Не одна! Мы так не договаривались. Этот гусь выше меня в два раза!

– Плевать, – похлопывая по рулю, обмотанному синей изолентой, ответил Павел. – Не всегда же он будет рядом, и не дураки же мы, чтобы лезть на рожон.

– Целый день ходим за ней по пятам: то на автобусе, то на метро, то на этом тарантасе! То я звоню тебе, то ты звонишь мне… Сил больше нет. Где ты взял эту развалюху? – Степан недовольно оглядел потрепанный салон «копейки». – Угнал? Нет, не отвечай, я не хочу знать… Здесь пахнет, ужасно пахнет… Трупами!

Павел закинул голову назад и громко захохотал. Н-да, кажется, скучно со Степаном не будет.

– Какими еще трупами? – хмыкнул он, успокоившись. – Машина моя, я ее пять лет назад в карты выиграл. Может, у тебя еще и проблемы с обонянием?

Но Степан, обиженно отвернулся и отвечать не стал. Пахло действительно отвратительно, ну, не трупами, а чем-то вроде гнилого лука и забродившего компота. Эх, а как пахло на кухне у Раисы Антоновны… Он расстроенно вздохнул и вновь посмотрел в сторону «объекта слежки». Екатерина Шурыгина, улыбаясь до ушей, стояла около двери подъезда и прощально махала рукой приятелю.

– Пока-пока, милый, – прокомментировал Павел.

– И что ей дома не сидится! – буркнул Степан.

Глава 4

Дорогой папа, я уехала на Валдай с Сергеем. Не волнуйся, все будет хорошо, я просто хочу отдохнуть от учебы. Целую, твоя младшая дочь.

P.S. Не ищи меня, пожалуйста. Обещаю заряжать мобильник каждый день.

Текст записки Катюшка вспоминала неоднократно: и когда затаскивала в лифт огромный чемодан на колесиках, и когда стояла около подъезда, ожидая Сергея, и когда пристегивалась ремнем безопасности, и когда через час неожиданно захотела в туалет, и когда грызла печенье, поглядывая в окно, и когда до пункта назначения остались считаные километры. «Папа, ты, конечно, удивишься и, возможно, захочешь меня поругать, но я буду уже далеко…»

Изначально они собирались поехать на поезде, но Сергей передумал, и за долгие часы, проведенные в машине, у Катюшки онемело все что только можно. И чемодан, как назло, подпрыгивал и гремел в багажнике на каждой яме и кочке. Да, она взяла с собой резиновые сапоги, плащ, шарф, фен, косметику, зонтик и целую кучу очень нужных вещей – ну и что? Вдруг пригодится! Ей просто необходимо выглядеть на пять баллов – взрослая жизнь предполагает трудности и самостоятельность.

Сергей вел себя так, точно и не было поцелуя, а Катюшка не особо заморачивалась по этому поводу. В груди дрожали восторг и волнение, а в голове слова складывались в предложения:

Дорогой папа, я уехала на Валдай…

Сам факт ее невероятного скоропалительного отъезда перекрывал даже особые отношения с Сергеем. Она решилась, она смогла, она доказала!

– Вылезай, приехали. Дальше придется идти пешком, надеюсь, это тебя не огорчит.

– Пешком… А далеко?

– Не-а, километра полтора, не больше.

Катюшка вылезла из машины. Прохладный воздух тут же защекотал нос и наполнил легкие. Природа… ага, природа!

– Хорошо, – выдохнула она и огляделась.

Асфальтированная дорога, разрисованная трещинами, уходила вдаль, справа находился реденький лесок, за ним на возвышении виднелась добротная деревенька. Слева тоже шелестели сочной листвой деревья, а прямо перед носом стоял длинный двухэтажный дом, обнесенный высоким забором.

– Здесь я оставлю машину, – прокомментировал Сергей, вынимая из багажника ее чемодан, свой рюкзак, спортивную сумку и чехол с удочками. – Подожди, буду через пару минут.

Машина скрылась за воротами, и Катюшка мечтательно улыбнулась: здорово, просто здорово! Есть плюсы и в «диком» отдыхе – это особое ощущение свободы и особое возбуждение. Кажется, закроешь глаза, раскинешь руки и обязательно взлетишь, как птица. И солнце будет слепить глаза, и мечты станут реальностью, и никто не начнет пилить, мол, ты еще мала, это нельзя и это нельзя тоже.

– Я молодец, – похвалила себя Катюшка, достала мобильник из кармана и с равнодушием отметила, что связи нет. Ну и ладно, подумаешь, может, через полтора километра появится.

– Бери чемодан, и пошли, – раздался за спиной насмешливый голос Сергея.

Катя развернулась и сначала посмотрела на него, а затем перевела удивленный взгляд на свой гламурный чемодан, украшенный наклейками с изображением Пизанской башни, египетских пирамид и портретом Софи Лорен в стиле ретро. Нет, если бы она планировала нести этого пузатого монстра, она бы урезала количество «жизненно необходимых» вещей раза в два. Она же не Шварценеггер, не Брюс Уиллис и даже не Джеки Чан! Пакет молока и пучок петрушки – вот максимальный вес, который она в состоянии безболезненно перенести из пункта А в пункт Б.

«Мы так не договаривались…» – невольно жалобно подумала Катюшка и резко ссутулилась.

– Он тяжелый, – протянула она, не теряя надежду на лучший исход.

– Сочувствую, – бросил Сергей, подхватывая по очереди рюкзак, сумку и чехол с удочками. Плечи и руки теперь у него были заняты, что удручало еще больше.

Так он серьезно?