– Я сказала ему, что он сильный и не должен умирать, – с улыбкой ответила Джейми.

– Но почему вы думаете, что Ангус сильный? – спросил Гавин.

– Разве он не шотландец?

Гавин посмотрел на Алека, не зная, как реагировать на замечание Джейми. Алек улыбался. Джейми, похоже, приворожила его. Да, трудно было понять эту необычную англичанку. Ее нежный голосок был так же обманчив, как и ее внешность. На вид она была хрупким созданием, едва достигала головой плеча мужа, и, однако, могла быть твердой и решительной, заставляя могучего Кинкейда подчиняться.

– Я бы тоже хотела участвовать, – услышала Джейми женский голос. Подняв глаза, она увидела стоящую напротив Элизабет. По ее лицу все еще текли слезы, но голос был полон решимости. – Ангус – мой муж, и я хочу помочь ему.

– Конечно, – ответила Джейми. – Смочите эту тряпку и положите ему на лоб.

Джейми достала из кармана чулок и намотала его на заготовленную Гавином дощечку. Вторую дощечку подготовил он сам. Пора было заняться рукой.

– Надеюсь, Ангус крепко спит и не почувствует боли, – заметила Джейми, обращаясь к мужу. – В Англии для более крепкого сна делают снотворное из морской губки, но я стараюсь не применять это лекарство, так как человек может не проснуться. Алек, ты должен помочь мне, а то, боюсь, у меня не хватит сил. Гавин, нарежьте полоски материи, чтобы мы могли скрепить дощечки.

Джейми надела третий чулок на распухшую руку Ангуса и, прорезав в нем пять отверстий, пропустила через них его пальцы.

– Алек, придерживай кисть, а вы, Гавин, возьмите за руку и начинайте потихоньку ее выпрямлять, а я тем временем займусь костью. Элизабет, вам лучше отвернуться – это зрелище не из приятных.

Сделав глубокий вдох, Джейми скомандовала:

– Начали!

Только с третьей попытки ей удалось совершить задуманное. Положив одну дощечку снизу, а вторую сверху руки, она приказала Алеку держать их, а сама принялась обматывать полоской льняной ткани. Вскоре работа была закончена, и Джейми осталась ею довольна.

– Самое худшее позади, – сказала она, облегченно вздохнув.

– Вы забыли про рану на груди, миледи, – напомнил священник. Он закашлялся громким хриплым кашлем. – Мне кажется, там огромная дыра, – добавил он, отдышавшись.

– Там нет ничего страшного, – ответила Джейми.

Вздох облегчения пронесся по залу. Джейми велела посветить ей, и все вокруг склонили над столом свои свечи.

Джейми попросила принести кружку горячей воды. Воду незамедлительно принесли, и Джейми, открыв другой горшочек, насыпала в нее порошок оранжевого цвета. Взболтав содержимое, она протянула кружку священнику.

– Выпейте это, отец. Мое лекарство вылечит вас от кашля. Священник ошеломленно молчал. Потом, не говоря ни слова, сделал осторожный глоток и сморщился от горечи.

– Пейте, пейте, – скомандовала Джейми, – лекарство горькое, но оно поможет вам.

Священник повиновался и выпил все до последней капли.

Джейми занялась раной на груди Ангуса. Это была кропотливая работа. Из собственного опыта и по рассказам матери она знала, как важно рану тщательно обработать. Малейшая грязь, занесенная внутрь, может повлечь за собой смерть. Потом она сшила края раны суровой ниткой.

Алек приказал принести в зал кровать для Ангуса, чтобы Джейми было удобно присматривать за ним.

Жена Ангуса Элизабет за всю ночь не промолвила ни слова. Она с тревогой наблюдала за Джейми, латающей раны ее мужа.

Наконец Джейми выпрямилась и почувствовала, что падает от усталости. Десяток рук подхватил ее. Только сейчас она заметила встревоженное лицо Элизабет.

– Пожалуйста, Элизабет, помогите мне, – попросила она. Элизабет с готовностью бросилась на помощь, и они вдвоем быстро забинтовали грудь Ангуса. Алек перенес друга на кровать.

– Когда он проснется, боль с новой силой даст о себе знать. Вам придется быть очень терпеливой с мужем, Элизабет, – шепнула Джейми.

– Главное, чтобы он проснулся.

– Обязательно проснется.

Джейми выждала, пока Элизабет укрыла мужа пледом, затем спросила:

– А где Эдит и Энни?

– Они ушли спать, – последовал ответ. Элизабет жестом, полным любви, вытерла пот со лба мужа и продолжала: – Я обещала разбудить их, когда Ангус… когда он умрет.

Наступившую тишину разорвал громкий храп. Все вздрогнули и оглянулись: старый священник, положив голову на стол, крепко спал.

– Боже, – прошептала Джейми, – я забыла предупредить его, что мое лекарство действует усыпляюще.

– Пусть спит здесь, – отозвался Алек, – не надо его будить. Элизабет, иди домой и отдохни. Гавин и я подежурим у постели Ангуса.

По лицу Элизабет Джейми поняла, как ей не хочется покидать мужа, но она, не смея ослушаться приказа Алека, молча кивнула и направилась к двери.

– Алек, – сказала Джейми, – если бы ты заболел, я бы ни на минуту не оставила тебя одного. Почему Элизабет не может спать здесь?

Элизабет остановилась.

– Мне бы очень хотелось… – робко начала она. Алек посмотрел на женщин и кивнул в знак согласия.

– Ты можешь спать наверху, – сказал он, – и помни, что должна выглядеть отдохнувшей, когда проснется твой муж.

– Благодарю вас, милорд, – прошептала Элизабет.

– Маркус, помоги Элизабет принести ее вещи, – распорядился Алек.

Джейми подошла к кровати и склонилась над Ангусом. Вскоре к ней присоединилась Элизабет. Дотронувшись до руки Джейми, она прошептала:

– Благодарю вас, миледи.

– Я рада, что вам не пришлось будить Эдит и Энни, – ответила Джейми, улыбаясь.

– Да, миледи, спасибо вам. Если у меня родится сын, я назову его именем отца…

– Когда же произойдет это радостное событие?

– Через шесть месяцев. А если дочь… я дам ей ваше имя, миледи.

Будь у Джейми силы, она непременно бы громко расхохоталась, но сейчас, измученная бессонной ночью, она лишь улыбнулась в ответ:

– Ты слышишь, что говорит Элизабет, Алек? Она не считает, что у меня мужское имя. Что ты скажешь по этому поводу? Ей нравится имя Джейми.

– Джейми? – переспросила Элизабет. – Но я думала, вас зовут Джейн, миледи.

Настала очередь смеяться Алеку. Элизабет пожала руку Джейми, прося прощения, и быстро покинула зал, сопровождаемая Маркусом.

– Этот человек когда-нибудь улыбается? – поинтересовалась Джейми, когда они с Алеком остались одни.

– Какой человек?

– Маркус.

– Никогда.

– Он, кажется, невзлюбил меня.

– Похоже на то.

Джейми приготовила лекарство для Ангуса и подошла к его постели. Внезапно она вспомнила, что она не осмотрела нижнюю часть его тела. А вдруг там тоже есть раны?

Джейми попросила Алека осмотреть друга, а сама тем временем закрыла глаза.

– Все в порядке, – услышала она голос мужа. Открыв глаза, она заметила, что тот, улыбаясь, смотрит на нее.

– Скажи мне, жена, что бы ты делала, если бы там были раны?

– Лечила бы их, – ответила Джейми, – хотя мне было бы очень стыдно. Ты, кажется, забываешь, что я женщина.

– Это я хорошо помню.

Под пристальным взглядом мужа Джейми покраснела еще сильнее.

– Почему ты так смотришь на меня? Я плохо выгляжу?

– Вполне сносно, жена. – Алек отбросил прядь волос с ее лица. Заботливый жест мужа заставил ее сердце сильно забиться. Что у него на уме? Почему он так странно смотрит?

Джейми заволновалась.

– Возьми это лекарство, Алек, и дай его Ангусу.

– Последние несколько часов ты только и делаешь, что отдаешь приказы, Джейми. Ты ведешь себя, как полководец на поле боя, и в то же время ты смущена. Чем вызвано твое смущение?

– Твоим взглядом.

– Приятно это слышать.

– Не вижу ничего приятного, – заметила Джейми и, взяв кружку из рук мужа, сама напоила Ангуса.

– Я хочу, чтобы ты носила мой плед, – сказал Алек.

– Что?

– Я настаиваю, чтобы ты носила цвета моего клана.

– Почему?

– Потому, что ты принадлежишь мне, – терпеливо разъяснил Алек.

– Я надену твой плед только тогда, когда почувствую, что мое сердце принадлежит тебе, и ни минутой раньше. Что ты скажешь на это?

– Я могу заставить тебя.

– Но ты этого не сделаешь.

Алек улыбнулся: его маленькая жена уже знала его слабости, да и он сам научился понимать ее. Неужели она до сих пор не осознала, что ее сердце уже принадлежит ему?

– Ты помнишь, что сказала Элизабет, жена? – спросил он. – Ты будешь ухаживать за мной, если меня ранят?

– Конечно. Напрасно ты усмехаешься. Каждая жена поступит так же. Это ее долг.

– А ты всегда выполняешь свой долг?

– Всегда.

– Через две недели ты должна носить мои цвета, Джей-ми. – Алек наблюдал, как менялось выражение ее лица, ему вдруг нестерпимо захотелось, чтобы она заботилась о нем, чтобы она его любила. Сам же он не имеет права полюбить ее, и причина тому очень проста: он – воин, а воин не имеет права любить женщину. Женщина – его собственность. Любовь усложняет жизнь, отвлекает от основных обязанностей, а у него их более чем достаточно. Нет, он не должен любить ее, но будь он проклят, если не заставит ее полюбить себя, и чем быстрее она это сделает, тем лучше для нее.

– Даю тебе срок – две недели, – твердо сказал он.

– Ты очень самонадеян, муж.

– Хорошо, что ты это заметила.

Не дав Джейми возможности ответить, Алек быстро вышел. Воины ждут новостей о здоровье раненого. Они не разойдутся до тех пор, пока лично не убедятся, что их товарищ вне опасности. Это их право, и Алек не собирался ущемлять их в этом.

Джейми задремала, стоя на коленях у постели раненого. Ангус застонал и открыл глаза. Он попытался пошевелить руками и не смог – одна была забинтована, вторую кто-то крепко держал.

Ангус приподнял голову и увидел женщину, склонившую голову ему на постель, глаза ее были закрыты. Женщина спала, но, когда Ангус попытался вытащить руку, она не отпустила ее.

Раненый перевел взгляд и увидел своих товарищей, входящих в зал. Они улыбались ему. Ангус попытался улыбнуться в ответ, но боль сковала тело, и улыбка вышла вымученной. Раз он чувствует боль – значит, он жив и все происходит на этом свете.

Алек и Гавин стояли у входа в зал и наблюдали за происходящим. Теперь все знали, что леди Кинкейд спасла жизнь Ангусу. Видели, что он жив и даже пытается улыбаться.

Зал вместил только треть войска, остальные стояли во дворе и ждали своей очереди. Один из воинов встал на колени, другие последовали его примеру, и вскоре все, включая тех, что были во дворе, стояли на коленях, почтительно склонив головы.

Суровые кельты присягали на верность, и Алек знал, что они присягают не Ангусу, который был одним из них, а леди Кинкейд – его жене. Они клялись леди Кинкейд в верности, выражали свое к ней доверие.

А его жена в это время сладко спала.

– Не думал, что ей удастся так быстро добиться их расположения, – заметил Гавин. – Не прошло и дня, как они все перед ней на коленях.

Маркус и Эдит вошли в зал, когда последний воин покинул его. Вскоре к ним присоединились Элизабет и Энни.