Бретт Холлидей

Убийство по доверенности

Глава 1

Эллен Гаррис, стоявшая перед большим зеркалом в центре изысканно обставленной спальни своей квартиры на одной из нью-йоркских улиц Ист-Сайда, медленно повернулась, чтобы окинуть последним взглядом большую красивую комнату и лишний раз удостовериться перед отъездом, что здесь все в полном порядке.

Это была высокая, великолепно сложенная женщина тридцати лет с гладкими, блестящими, золотисто-рыжими волосами, красиво завитыми на концах, и чудесным цветом лица, отличающегося точеными чертами. Широко расставленные большие синие глаза с длинными густыми ресницами, пышный чувственный рот, легко складывавшийся в улыбку, маленький твердый подбородок.

В этот момент Эллен Гаррис была совершенно обнажена.

На аккуратно застланной двухспальной кровати с краю лежал открытый чемодан, в котором любовно и тщательно были уложены вещи, необходимые для двухнедельного пребывания во Флориде, на полу стоял такой же саквояж с дорожными принадлежностями. На стуле около туалетного столика висело белье и платье, которое ей предстояло надеть в дорогу.

С удовольствием взглянув на себя в зеркало, Эллен глубоко вздохнула, но вдруг ее покрытое атласной кожей тело напряглось, когда она услышала звук ключа, поворачиваемого в замке входной двери квартиры.

Инстинктивно она босыми ногами шагнула по ковру к дверце открытого шкафа, где висел легкий пеньюар, бросив взгляд на электрические часы, стоявшие на столике,— они показывали половину двенадцатого.

Эллен так и замерла с протянутой рукой, повернув голову и прислушиваясь к тому, как открывается дверь в холле квартиры.

— Герберт? — позвала она хорошо поставленным контральто.— Это ты?

— А кого же ты ждешь в такое время дня, черт возьми? — отозвался из передней сочный голос мужчины, и за дверью раздались твердые, решительные шаги.

Эллен улыбнулась с облегчением при звуке знакомого голоса, сняла с крючка пеньюар и, небрежно прикрывшись им, повернулась к мужу.

Он остановился на пороге, любуясь ее красотой,— хотя они с Эллен женаты уже год, восторг и восхищение, всегда испытываемые им при виде своей прелестной жены, ничуть не ослабевали.

Герберт был высоким, плотного сложения мужчиной лет тридцати пяти с гладким, красивым лицом, на котором выделялись большие карие глаза, поражавшие теплым, мягким взглядом. Антрацитового цвета костюм от Брукса подчеркивал его широкие плечи и узкую талию. Прищурив глаза, он глядел на свою жену, прислонившись к косяку двери, сунув руки в карманы брюк.

— Мне кажется,— бросил он небрежно,— что, если бы это пришел не я, а кто-нибудь другой, ты бы не схватила так поспешно свой халатик.

— Ну, конечно, нет,— ответила она в тон ему,— ведь если бы какой-то другой мужчина отворил своим ключом входную дверь нашей квартиры, то он, разумеется, ожидал бы, что я уже подготовилась, как и должно быть, к его визиту…

— О, боже, до чего же ты красива, Эллен! — сказал он с полным благоговением в голосе и шагнул к ней.

— Вы и сами совсем недурны, мистер Гаррис. Но я не ждала вас раньше чем через полчаса,— призналась она.

— Я пораньше удрал из конторы. Подумал… Черт возьми, ты и сама отлично знаешь, что я подумал. Чертовски долго будет без тебя тянуться время.

Он остановился прямо перед ней, положил руки на ее обнаженные плечи, притронулся нежно к волосам, жадно заглянул ей в лицо и тяжело вздохнул.

Эллен выпустила из рук пеньюар, и он соскользнул на пол. Выпрямившись во весь рост, гордая сознанием своей красоты, широко раскрыв влажно поблескивавшие глаза, она сказала мужу:

— Я люблю тебя, дорогой. Я не хочу покидать тебя. Давай отменим мое путешествие…

Герберт медленно привлек ее к себе, впился в ее губы, она прижалась к нему обнаженным телом, стиснув руками его талию. Несколько секунд они молча покачивались посередине комнаты в страстном объятии, а потом, так и не отстраняясь друг от друга, рухнули на постель…

Минут пятнадцать спустя Герберт вышел в маленькую чистенькую кухню, примыкавшую к гостиной,— в нее был проход через альков. Жена позвала его, когда он осторожно переливал крохотную порцию вермута с мартини в шейкер, где уже лежали кубики льда.

— Сию минуту, дорогая,— откликнулся он и понес шейкер через гостиную в спальню.

На этот раз жена его была почти одета и набрасывала на себя белую прозрачную блузку, которую должна была надеть в дорогу под костюм из синего шелка.

Эллен повернулась к нему спиной, когда он вошел, помешивая содержимое шейкера стеклянной палочкой, и улыбнулась ему через плечо.

— Эти проклятые пуговички на спине, Герб, застегни их мне, пожалуйста.

Он поставил шейкер на стеклянную крышку туалетного столика и сказал:

— С удовольствием, дорогая.

Подойдя к жене, Герберт стал возиться с крохотными пуговичками, стягивая блузку на ее тонкой талии.

— Интересно,— пробормотал он, зарываясь лицом в душистые пряди ее золотистых волос,— зачем это ты одеваешь такую блузку в дорогу. Кто тебе расстегнет ее, когда приедешь на место?

— Я могу расстегнуть ее сама, глупый ты мой! Могу даже застегнуть, если очень будет нужно, хотя это действительно очень неудобно. К тому же всегда найдется кто-нибудь, кто будет рад оказать мне услугу.

— Да, да, найдется,— с легкостью поддержал он ее.— В конце концов, мужчине вовсе не обязательно быть мужем, чтобы выполнять такую обязанность.

Она вздрогнула, словно он ее ударил.

— Не говори так, Герб. Даже в шутку. Это вовсе не смешно. Ты ведь сам знаешь, что я предпочла бы остаться с тобой. Это же ты настаиваешь на моем отъезде.

— Ну вот и все.— Он застегнул последнюю пуговицу и ласково погладил ее по плечу.— Ты помнишь, что год назад, в тот день, когда мы поженились, мы договорились, что никогда не уподобимся другим супружеским парам и что, по крайней мере, раз в году будем проводить две недели вдали друг от друга. Так что поторопись, заканчивай свой туалет и выпей вместе со мной напоследок мартини.

— У нас есть еще время?

— Полным-полно. Нам нужно выехать в аэропорт не раньше чем через двадцать минут, дорогая.

Герберт принес из кухни два бокала для коктейля.

Эллен вышла из спальни как раз в тот момент, когда он наполнил оба бокала на тонких ножках прозрачной жидкостью.

— Я совершенно готова, осталось только закрыть чемодан,— сказала она, опускаясь на пуфик перед кофейным столиком, закурила ментоловую сигарету, взяла один бокал и с удовольствием глотнула коктейль.— Знаешь, Герб,— продолжала она спокойно,— я ведь вполне серьезно говорила в спальне. К черту всю эту дурацкую затею с моим путешествием в Майами. Я буду страшно тосковать все время, особенно когда подумаю о том, как ты сидишь здесь, в Нью-Йорке, и беспокоишься обо мне. И к тому же будешь придумывать всякие грязные вещи насчет меня и других мужчин. Я люблю тебя, Герб. Но если ты в этом не уверен…

Она нахмурилась, глядя на него поверх бокала.

Герберт хрипло сказал:

— Нет, уверен, Эллен, милая. Я помню об этом каждую минуту, все дни подряд. И все же считаю, что тебе необходимо поехать. И я вовсе не будут сидеть здесь и ревновать тебя. Черт побери, дорогая, если бы я не был уверен в том, что ты мне верна…

— Тогда зачем ты мне говоришь такие вещи? — рассердилась Эллен.— Насчет мужчин, которые будут расстегивать мне блузку.

Она бросила сердитый взгляд на свой бокал и одним глотком осушила его, словно бросая кому-то вызов.

Герберт снова наполнил ее бокал, потом допил свой и сказал примирительно:

— Мы с тобой разумные люди, и для нас поступить именно так — самое разумное. Отдыхай хорошенько в Майами. Поезжай в Хайали, поиграй на скачках, перепробуй все напитки у Кока и непременно поиграй в рулетку в «Коралловом Казино». И не беспокойся обо мне, со мной будет все в порядке! Весельчак Герб Гаррис! Это буду я!

Эллен отпила из своего бокала и посмотрела на него из-под опущенных ресниц. Потом на губах у нее появилась робкая улыбка.

— Я не буду беспокоиться о тебе, Герб. Я хочу, чтобы и ты хорошо провел время. Пригласи к себе ребят из конторы, поиграй в покер и не возись с квартирой, пока меня не будет. Посуду не мой… ни одной чашки, ни одного блюдца. Мы с Роз провозились вчера весь день, натирая тут все до блеска. Она придет снова только через две недели в понедельник, и я велела ей, чтобы она весь день приводила все в порядок перед моим приездом. Так что ни о чем не беспокойся, дорогой. Ставь всю посуду в раковину, а уж Роз с ней справится. Обещаешь?

— Ну, конечно, обещаю,— сказал он осипшим голосом.— И ты тоже обещай мне, что повеселишься как следует в Майами. И отчаянно будешь скучать обо мне. А когда мы снова увидимся…

Душевная боль исказила лицо Герберта, когда он протянул руки жене. Она пристально посмотрела на него, не пошевельнувшись.

— Все будет хорошо, Герб. Я позвоню тебе в контору сегодня же вечером, как только устроюсь в отеле. Ты будешь… осторожен… правда, дорогой?

— Я буду… осторожен…

Эллен допила свой бокал и встала с пуфика, тщательно оправив юбку на бедрах.

— Ты запер мой чемодан, дорогой?

Глава 2

Прибытие красивой женщины без сопровождения мужчины в любой из десятков отелей в Майами-Бич вовсе не редкость, и обычно такое событие не привлекает особого внимания.

Но на этот раз множество голов повернулось в сторону высокой блондинки в изысканном синем шелковом костюме, появившейся здесь в четыре часа дня. Она пересекла просторный холл одного из отелей. За ней по пятам шел рассыльный, который нес чемодан и саквояж.

Это была не просто красивая женщина с фигурой, поражавшей изысканностью линий. В ней было что-то совершенно необычное — гордая посадка головы, непринужденная манера держаться, поразительная грациозность каждого движения, какой-то особый магнетизм, притягивавший к ней буквально каждого мужчину, мимо которого она проходила.

Сразу чувствовалось, что она привыкла к таким взглядам мужчин. Это не было для нее новостью, и более того, она была довольна, что все взоры обращены на нее, но в то же время совершенно искренне не обращала никакого внимания на всех этих жаждущих и страждущих.

Портье отеля «Бич-Хэвен» Юстус Лоуфорд был высокий, подтянутый мужчина. При виде дамы он выпрямил и без того стройный стан, бросил быстрый взгляд на белые манжеты своей рубашки, выступающие из-под обшлагов пиджака ровно на дюйм, дотронулся до аккуратно вывязанного черного галстука-бабочки и изобразил на лице приличествующую случаю улыбку.

У дамы в руках была большая, очень дорогая на вид сумка, которую она поставила на стойку, чтобы снять белые кружевные перчатки.

— У меня забронирован номер,— сказала она.— Я миссис Герберт Гаррис.

Голос у нее был низкий и чуть хрипловатый, звучавший необыкновенно интимно. В широко расставленных синих глазах на миг мелькнул огонек, но ресницы тут же опустились и он погас.

— Разумеется, миссис Гаррис,— ответил портье, сам удивившись легкой дрожи в голосе.

Он стал смотреть список заранее заказанных номеров, раздосадованный самим собой и этой женщиной, которая вызвала у него такую реакцию. Когда же вновь он взглянул на нее, тон у него был очень деловой и даже сухой. Он положил перед ней регистрационную карточку и ручку.

— Номер заказан на две недели, миссис Гаррис! Вы будете здесь одна?

Она кивнула и аккуратно расписалась в карточке, склонившись над ней так низко, что от ее волос пахнуло тонким ароматом дорогих духов.

Не поднимая головы, она сказала своим низким голосом:

— Мой муж не смог оставить контору в это время года.

И, слабо улыбнувшись, добавила:

— К тому же он одержим этой новомодной идеей, что супругам следует проводить отпуск отдельно друг от друга. Я-то в этом вовсе не уверена…

Она помолчала и, внезапно нахмурившись, спросила:

— А вы так же считаете?

В ее вопросе звучала такая неподдельная искренность, что Юстус Лоуфорд ответил ей широкой улыбкой.

— Я холостяк, миссис Гаррис. Но если бы был женат на…— Он вовремя спохватился и не закончил фразу, но по тону его было ясно, что хотел сказать «на такой женщине, как вы».— То сам не знаю,— закончил он неловко и переключился на другое.— Мы вас поместили в триста шестой номер, миссис Гаррис. Чудесная комната с видом на океан. Я уверен, что вам будет там очень удобно.

— Я надеюсь, что мне не будет смертельно скучно,— вздохнула она.— Совсем одна, в незнакомом месте.

— Это ваш первый визит в Майами?

— Да. Я здесь ни одной души не знаю.

— Об этом можете не беспокоиться,— сказал он сердечно.— У вас очень милая хозяйка, которая позаботится о том, чтобы вы чувствовали себя не одиноко. И у нас так много возможностей поразвлечься.

— О, пожалуйста, увольте меня от вашей хозяйки и развлечений Мне нужен лишь автомобиль. Не смогу ли я арендовать машину? Может быть, вы мне поможете? Мне кажется, в моей кредитной карточке указана одна из таких компаний.

Она начала открывать сумочку, и он заметил на левой руке широко обручальное кольцо, усыпанное бриллиантами, сверкнувшими на свету.

Эллен вынула кредитную карточку и положила на стойку.

— Я сейчас же позвоню Эвису,— сказал он.— Не хотите ли воспользоваться этой карточкой для расчета с отелем? Мы могли бы включить в счет также и плату за арендованную машину.

— О, да. Это, наверное, будет проще всего. Муж всегда настаивает, чтобы я как можно чаще пользовалась карточкой. Не могли бы вы позаботиться, чтобы автомобиль прибыл сейчас же? Желательно с откидным верхом. Мне безразлично, сколько это стоит.

— Машина будет ждать вас у двери через полчаса, миссис Гаррис.

Лоуфорд повернул ее карточку.

— Когда будете уезжать, вам придется подписать всего один счет.

— Вы очень любезны.

Она взяла карточку, бросила ее в сумку и щелкнула замком.

— Будьте добры, позвоните мне в номер, когда прибудет машина Может быть, я еще успею покататься немного, прежде чем стемнеет.

— Непременно успеете.

Он кивнул рассыльному, стоявшему позади нее с чемоданом и саквояжем.

— Проводите миссис Гаррис в номер 326.

Лоуфорд глядел вслед, пока она подходила к лифту, восхищаясь слабым движением обтянутых шелком ягодиц.

«Лакомый кусочек,— подумал он про себя.— Господи, уж если бы я был женат на такой дамочке…»

Но тут же прервал свои мысли с выражением почтительной готовности и повернулся к толстой леди, которая нетерпеливо спрашивала:

— Я могу, наконец, получить свои ключи, молодой человек?