— В том-то и дело, что причем. Она свалила вину на повитух, а виновата была сама. Отец твой очень любит ее, вот ей и верит…. Но, я, то знаю, кто виноват. Когда все это произошло, я видел, как она заплатила повитухам золотом за обман. И отцу твоему я об этом сказал…. Но он, ослеп-ленный любовью, ничего не слышал и обидел меня. С тех пор я к нему не прихожу, за домом слежу плохо и матери твоей волосы ночами путаю…. Но на тебя я захотел посмотреть…, брат твой Эрих — плохой, злой и думает только о власти. А ты, я гляжу, уважительный, — доброжил немного помолчал и добавил. — Да ты самый настоящий потомок Богомудра. Ага, — вновь поморщив личико, и как бы прислушиваясь, заметил старичок, — Я слышу, к тебе кто-то идет… а, да это слуга твой — Борщ, кстати, хороший паренек. Ну, ладно, я ухожу, до скорого, — и в мгновенье ока, доброжил исчез с ложа.

— Спасибо, — только и успел промолвить Керк.

Он прилег на ложе и попытался обдумать все, что услышал от доброжила. Но в это время в дверь постучали. Керк решил было притвориться, что спит. Но после непродолжительного стука, открылась дверь, и слуга Борщ вошел в опочивальню. Он некоторое время потоптался у двери и неуверенно стал будить Керка:

— Ваша милость, проснитесь. Ваш отец хочет с вами поговорить.

Делать нечего, пришлось Керку сделать вид, будто он только, что проснулся. Он открыл глаза, лениво потянулся и спросил:

— Ты что-то сказал?

Слугу явно обрадовало такое быстрое пробуждение, и он затараторил:

— Ах, ваша милость, как хорошо, что вы проснулись, а то ваш отец, любимый наш правитель, уже раз пять о вас спрашивали: " Ну что же, Борщ, поднялся сын мой или нет," — переходя с тенора на бас, продолжил слуга. — "Почивает, ваша светлость. "- отвечаю я. " Ну пусть, пусть отдохнет, но как только проснется, приведи его ко мне". Уж вы простите, ваша милость, но его светлость очень хочет вас видеть. Поэтому только я и посмел вас разбудить, а так, конечно, спите, отды-хайте.

Керк поднялся с ложа и теперь умывался в тазу, Борщ услужливо поливал на голову и шею из ковша и, не переставая, говорил:

— Его светлость уже с утра на ногах, он всегда рано встает и рано поднимает ваших братьев — его милость Эриха и Тура…. Вас же уже познакомили с ними. Его милость Тур очень смелый и храб-рый мальчик, такой уважительный, никогда от него грубого слова не услышишь, ни то, что его милость Эрих, — сказал Борщ, поперхнулся и примолк, глядя на Керка.

Керк отнял от лица полотенце и взглянул в испуганное лицо слуги, и в этот момент он вспом-нил слова доброжила: "Хороший паренек". Борщ, надо прямо сказать, имел доброе и честное лицо. Чуть пониже, чем Керк, ростом, но такого, же крепкого телосложения, со светлыми, как ковыль волосами и серыми глазами. Лишь посмотрев в его лицо, Керк сразу понял, что Борщ говорит всегда все, что думает и ему за это часто влетает. Вот и теперь так случилось, и, не зная, как поведет себя Керк, он даже немного склонил голову. Но Керк, воспитанный среди простых людей, всегда уважал честность и прямоту:

— Значит, мой брат Эрих груб и неуважителен? — как ни в чем не бывало, осведомился Керк.

— Ну, не то, чтобы груб… — промямлил слуга.

— Да ладно, Борщ. Я такой же, как ты, простой человек и вырос на берегу моря. А о людях сужу по их человеческим качествам, — без ложной скромности заметил Керк.

— Зачем вы так о себе говорите, ваша милость! Какой же вы простой человек? — Борщ посмотрел с восхищением на Керка и подал ему голубую рубаху, — Я думаю, что вы наш будущий правитель. И хотя вы выросли на берегу моря, все равно по крови и благородству, сразу в вас видно вашего отца — нашего правителя.

Керк надел рубаху, а когда Борщ подал ему голубой терлик, длиннополый кафтан, с перехва-том и короткими рукавами, то недовольно оглядел его, подумав о том, что может не стоит его, и вообще одевать, однако бросив взгляд на восхищенное лицо слуги, решил смириться со своей участью и натянул терлик на себя. Борщ попытался застегнуть терлик, но Керк с достоинством отклонил его помощь, сказав:

— Не переживай, Борщ, я сам привык одеваться.

— Да, я это вижу, — ответил слуга.

Керк уже был одет и собрался идти, но Борщ принес и подал на подносе еду, поставив ее на стол, и хотя Керку не терпелось поговорить с отцом, он все же задержался, чтобы поесть. Еда была легкая и вкусная: вареные яйца, белый хлеб, который Керк ел дома только по праздникам, масло, сыр из творога со сметаной и, конечно, кувшин молока. Керк сам налил в чашу молока, взял кусок хлеба с сыром и по-быстрому запихал в рот.

Борщ в это время застилал ложе, и Керк, с удовольствием дожевывая, услышал еле слышный смех, он повернулся и увидел, что Борщ еле сдерживает себя:

— Ах, ваша милость, ну и едите же вы, куда же вы торопитесь? Ведь еду же от вас не заберут.

— Я всегда быстро ем, — немного озадаченно сказал Керк. — А что, тут так не принято есть?

— Не-а, так не принято, — глубокомысленно заявил Борщ, все еще посмеиваясь, и упер руки в бока, — Правители едят не торопясь.

— Эх, беда с этими правителями, — сам переходя на смех, сказал Керк. — Придется всему по-новому учиться. Но я уже позавтракал и готов идти.

Керк подошел к двери, открыл ее, вышел в коридор и остановился, поджидая Борща. В тот же миг слуга выскочил следом за Керком и на ходу сказал ему:

— Ваша милость, двери то должен я открывать.

— А это- то зачем? У меня, что рук нет?

— Ну, как зачем? Так положено…. Ваша милость, прошу вас или мне иначе опять влетит от Сенича, что я лодырничаю и страдаю от безделья, — вздохнув, добавил слуга.

— Ну, ладно…,остальные двери открывай сам. Не хочу, чтобы из-за меня у тебя были неприятно-сти, — тоже вздыхая, согласился Керк, — А теперь веди меня к отцу.

И Борщ повел Керка по коридору, тот был не широким и выходил на лестницу. В этом коридоре было несколько дверей, около одной из них Борщ остановился и, кивая на нее, шепотом сказал:

— Это опочивальня вашего брата Эриха.

Керк и Борщ спустились по лестнице и оказались в прямоугольном, широком, полутемном коридоре, по правую руку от них была дверь, которая вела в комнату, дальше виднелся узкий коридор, отделяющий одну комнату от другой, указав на дверь слуга, сказал:

— Это, ваша милость, светлая комната, в ней занимаются магией, туда можно заходить только правителю, — и показав на узкий коридор, добавил, — Этот коридор ведет в тронный зал, там находится, так называемая потайная дверь.

Борщ пошел вперед, и, открыв находящуюся напротив лестницы дверь, вывел Керка в огромный коридор, с двумя разветвлениями: прямо и направо, в этом коридоре стены были украшены набором мелких цветных камней, которые переливались и поблескивали от света факелов вставленных в укрепления на стене. Слуга остановился, и, поясняя да указывая рукой, сказал:

— Налево тронный зал, в него ведут эти прекрасные украшенные резьбой двери, прямо лестница на второй этаж, где находятся опочивальни ваших младших брата и сестры. По левую сторону от лестницы белая столовая, там обедают и ужинают правители. А по правую сторону лежат опочи-вальни правителя и правительницы.

Борщ повернул направо, и, пройдя немного, остановился, указал на широкие двери впереди, добавил:

— Эти двери ведут из дворца на площадь, а мы сейчас повернем и войдем в эти двери, — и он пока-зал рукой на двери, которые находились справа от него, — Это общий зал, его еще называют грид-ницей. Здесь собирается дружина правителя на пиры и советы. В гриднице два входа, один это тот через который мы войдем, — и слуга, открыв дверь, впустил Керка в зал, — А тот, что, напротив, приведет нас в Славный коридор.

Керк вошел в зал и, оглядевшись, заметил:

— Я вчера в этом зале был.

— Точно, ваша милость, были, — и продолжил, — Ниже под первым этажом находится подземный этаж, там разместились кухня, топка с печами, кладовые разные и комнаты слуг. Правда, во дворце не все слуги живут. У многих в городе избы, да дома и они приходят во дворец лишь утром.

— А, ты? — спросил Керк.

— А, я, сирота, ваша милость. Мои родители умерли, поэтому правитель взял меня во дворец. И я живу здесь постоянно, — грустно сказал Борщ, а затем глянул на Керка и улыбнулся.

Пройдя гридницу насквозь, они вышли в Славный коридор, по одной стороне которого на стене висели в полный рост портреты. А другая часть коридора имела большие окна и обозревала парк. Керк взглянул на первый портрет и нашел много общего между высоким темноволосым мужчиной и собой. Керк догадался, что это его предки.

— Это правители Восурии, — огласил Борщ и, показывая на первый портрет, добавил. — Это прави-тель Ярил, по реклу Разумный.

Керк было хотел остановиться и осмотреть портреты, но Борщ сказал:

— Ваша милость, правитель ждет вас, поторопимся, — и показал на окно, через которое Керк уви-дел отца.

Правитель Ярил, по реклу Щедрый, сидел на скамье, возле прекрасно украшенных клумб с цветами, в ожидании сына.

Глава четвертая

Когда Керк вышел в парк, он увидел, что отец-правитель уже поднялся и идет к нему навстре-чу. Как и при первой встрече, отец раскрыл объятия и заключил в них сына. Керк был почти одного роста с отцом и сейчас смог хорошо разглядеть черты его лица, да, несомненно Керк был очень похож на Ярила: тот же высокий лоб, черные большие брови, прямой нос и тонко очерченные алые губы. Только в отличие от Керка у отца были зеленые глаза.

— Здравствуй, сын мой! Очень рад тебя видеть. Как ты отдыхал?

— Все хорошо, ваша светлость, — отвечал Керк.

— Нет, нет, мальчик мой. Прошу тебя, называй меня отцом…. Я, конечно, понимаю, что ты меня не знаешь, но я очень хочу познакомиться с тобой, хочу быть близким тебе, хочу стать тебе отцом, которого ты был лишен, — сказал правитель и улыбнулся сыну.

— Я постараюсь звать вас отцом, — согласно кивнув головой, добавил Керк, — Но мне нужно время, чтобы привыкнуть к новой жизни.

— Конечно, тебе нужно время. Но у нас с тобой времени достаточно, — заметил правитель и, тяжело вздохнув, положил руку на плечо Керка.

Во время разговора они тихонько шли по дорожке, и Керк, слушая отца, поглядывал по сторо-нам, любуясь цветами, фонтанами и зеленью.

— Здесь очень красиво, — заметил он.

— Что ты сказал? — на мгновение отвлекшись на свои мысли и затихнув, поспешил спросить отец.

— Я сказал, что здесь очень красиво, — повторил Керк.

— Да, ты прав, здесь очень красиво, это все создал и посадил наш садовник Орех со своими деть-ми — Первушей и Ершом, — сказал правитель, а потом задумчиво протянул, — Но мне, если честно, больше по душе вольная красота нашей Восурии с ее зелеными дубравами, колосящимися поля-ми и цветущими лугами…. Ну, а мы с тобой сейчас пройдем по этой дорожке и попадем в сад, да сможем там спокойно поговорить, ведь разговор наш будет долгим.

Некоторое время они шли молча, но, пройдя небольшую парковую зону, вошли в сень сада. В саду в основном росли фруктовые деревья, особенно много было вишни, и так как весна была в полном разгаре, шел второй ее месяц — цветень, вишня распустила цветочную почку, и кругом все пахло и благоухало. Пройдя еще немного, они остановились возле небольшой скамейки.

— Присядем, — предложил отец. — Знаешь, я тут часто бываю, здесь как-то дышится легче. Люблю здесь посидеть и подумать. Мне кажется, сынок, что у тебя накопилось много вопросов ко мне, и я попробую тебе сейчас все объяснить.

Отец немного помолчал, а потом начал рассказывать о том, как Керк родился, как его случайно подменили, а потом украли, поэтому у правителя Восурии пока нет наследника. Но так как Керк все это услышал уже раньше от доброжила, то рассказ отца он слушал уже не с таким интересом. Керк заметил, что во всем что случилось, отец не винил мать. И он понял, что правитель очень любит ее. Потом отец рассказал о том, как искал Керка все эти долгие пятна-дцать лет и наконец- то нашел, а теперь сын вернулся домой, и правитель этому очень рад. После этих слов отец замолчал, и опять о чем-то задумался.

— Отец, — после небольшой паузы окликнул его Керк. — А кто меня украл и зачем?

— Кто организовал это похищение, я пока не выяснил. Из разговора с твоими, так называемыми, дядей и тетей, я понял, что пятнадцать лет назад им привезли тебя какие-то люди. Они сказали, что ты находишься в беде и нуждаешься в укрытии, да приказали растить, как собственного пле-мянника…, в противном случае обещали их покарать. Вот они и растили тебя, молча. Хотя видели на твоей руке печать и верно могли догадаться, что она неспроста там поставлена, — очень гневно закончил правитель.

— Они хорошие люди, мои дядя и тетя, никогда меня не обижали. Я был у них счастлив, — поспе-шил заметить Керк. — Что ты с ними сделаешь?

— Ничего, ведь они воспитали тебя, — сказал правитель и успокоительно похлопал сына по плечу, — И ты сам говоришь, были хорошими людьми. Мне нужно узнать про тех, других — похитителей, кто за этим стоял.

— Неужели это так важно, — потерев пальцем бровь, добавил Керк, — Ведь теперь я вернулся, и я уже взрослый. Меня больше никто не украдет.

— Да, теперь ты дома, ты взрослый, — согласился отец, — Но пока ты в большой опасности, ведь ты еще не наследник престола.

— Скажите правитель…, отец, а кто должен стать наследником престола — Эрих или я, — поинтере-совался Керк.

— Это очень сложный вопрос, и пока я не могу на него ответить. Через год, когда вам исполнится по шестнадцать лет, я должен буду принять решение и назначить наследника. И я надеюсь, им окажешься ты, — заметил он, и, посмотрев на Керка, улыбнулся. — Ты очень похож на меня.

— Но, по — моему, правителем должен стать не тот, кто похож на тебя, а тот, кто сможет разумно и правильно управлять нашей любимой Родиной и славным народом. И я, конечно, не знаю хорошо Эриха, но думаю, что все эти пятнадцать лет он учился быть хорошим правителем. А я учился быть…,- Керк замолчал, обдумывая слова, а затем добавил, — Быть хорошим рыбаком. Так что выбор твой…, ваша светлость…, извините отец, очевиден.

Керк сказал эти слова с таким достоинством, что сомнений не могло возникнуть, слова сказаны от сердца.

Правитель внимательно посмотрел на своего сына и вновь улыбнулся, было видно, что он доволен Керком, а потом покачал головой и сказал:

— Да, Эрих учился многому, но Эрих не умеет и не владеет главным — магическими способностями, которые сходят каждому первенцу из рода Богомудра. А…! Да, ты, наверно не понимаешь о чем я.

Но Керк не дав правителю объяснить, поспешил ответить:

— Нет, отец, я знаю, о чем ты.

— В смысле, ты знаешь, о чем я? — удивился отец, и пристально поглядев на сына, убрал с ресницы слетевший на нее лепесток вишни.

Керк скривил лицо, пожалев о выскочивших словах, но будучи по природе честным попытался объяснить:

— Ну, я сегодня утром видел доброжила, и он мне кое-что рассказал. Я имею в виду Богомудра и его дар.

— А…. ты видел доброжила! — ещё более удивляясь, продолжил отец, а затем усмехнулся. — И это был твой первый дух, которого ты встречал в жизни?

Керк немного помялся, но приободренный взглядом отца, продолжил:

— Да нет, не первый. В доме у нас тоже жил доброжил. Правда, он сапоги не носил, босой был. Ну, еще я видел баенника, дворового, винного жихаря. А раз видел, как винный жихарь с баенником дрался — вот потеха была… В море встречал русалок, знаешь, они очень красивы: белолицые, полногрудые девы, с распущенными светлыми волосами и зелеными глазами. Начинаешь на них смотреть, как они плещутся на волнах, играют и песни поют, да и забудешь о времени. Мой дядя и братья их не видят, а песни слышат…., а я и видел…. Дядя говорил, что у меня дар, и я никому не должен об этом говорить, и я молчал…. Тебе первому об этом рассказал.

— Да, — сказал правитель, — Это дар, дар, который ты, как первенец, получил от Богомудра. Но это еще не всё, только первый сын получает этот дар и печать с перстня, — отец снял с указательного пальца левой руки перстень, и Керк увидел, что на перстне изображена такая, же печать, как и у него на пальце.

Керк взял протянутый отцом перстень и стал разглядывать его. Перстень был из чистого золота, очень тяжелый и массивный, в голове которого было восьмиугольное поле, на нем изображен старец в длинных одеждах с огромным посохом в руке, от головы во все стороны расходились лучи, а по краю поля легко прочитывались слова: "Род Богомудра храни верность Богу Сварогу".

— Это Бог Сварог? — понизив голос, спросил у отца Керк, возвращая перстень.

— Да, это Сварог. По преданию этот перстень был подарен Лучезару, по реклу Сильнейший, его отцом Богомудром, — ответил Ярил, надевая перстень на палец.

— Я никогда не мог прочитать эту надпись на руке, она у меня плохо читается — заметил Керк, и, открыв ладонь, показал печать отцу.

— Знаешь, у меня она тоже плохо прочитывается, но каждый наследник Богомудра держит эти слова в своем сердце, — заметил отец.

— Мой дядя всегда говорил мне, чтобы я никому не показывал этот знак, говорил, что у меня будут неприятности. А в детстве тряпицей перевязывал мне руку, чтобы другие не увидели. И мне всегда казалось, что эта печать что-то темное… Но когда я стал старше и научился читать, я прочел имя Бога Сварога и понял, что это необычный знак, — Керк примолк, как бы собираясь с силами, потер правую бровь пальцем, а потом добавил. — Говорят, что ведуны отмечают своих учеников, ставя им знак на руке, и я думал, что стану когда-нибудь ведуном. А оказалось….

— Оказалось, что ты не ведун…, а будущий правитель, — сказал отец, посмотрел внимательно на сына и продолжил, — Но также как и ведун, ты тоже обладаешь магическими способностями, а со временем научишься использовать заговоры, обереги и присухи.

— Ты, будешь учить меня магии? — удивленно переспросил Керк.

— Да, я буду учить тебя магии, потому что престол Восурии может наследовать только человек, обладающий магическими способностями, — заметил отец и почему-то радостно посмотрел на Керка.

— А этих способностей нет у моего брата Эриха, я правильно понимаю?

— Правильно. У Эриха этих способностей нет, потому что они могут передаваться лишь двумя спо-собами, первый — это на девятый день первенцу от самого Бога Сварога, а второй — это когда пе-ред кончиной правитель по доброй воле передаст их наследнику, — ответил правитель и устремил пристальный взгляд в сад, точно пытаясь там, что-то разглядеть.

— Значит Эрих, может получить эти способности от тебя? — переспосил Керк, и глянул туда, куда посмотрел отец, и где среди стволов деревьев мелькнул силуэт собаки.

— Или от тебя… — добавил отец, и, встав со скамьи, осмотрелся.

— Там была собака, — заметил Керк, увидев, что именно ее движение привлекло отца.

— Да, — удивленно посмотрев на сына и присаживаясь на скамейку, переспросил правитель, до-вольным голосом добавив, — Ишь, ты, глазастый какой…,- он еще какое-то мгновение смотрел на сына, а потом пояснил, — Но, знаешь именно этого я боюсь, чтобы каким-либо обманным обра-зом у тебя не забрали эти способности…. Я вижу ты очень достойный юноша, не властолюбивый, умный и добрый, а Эрих…

— Может ты, отец, не прав, может Эрих не таков каким хочет казаться? Может он хороший сын, — сам не зная почему, заступился за брата Керк.

— Сын, может, он и хороший, но он, я думаю, не очень хороший брат….,- задумчиво добавил пра-витель, — Скажи мне честно, что ты вчера почувствовал, когда его обнимал?