— Я очень люблю действовать сообща. Но я люблю также, когда говорят «пожалуйста» и «спасибо», а также обращаются с просьбами, вместо того чтобы приказывать.

Такая мелочь, действительно, — она права. Можно было сказать «пожалуйста». Можно было найти другой тон. Можно было самому принести ром. Он привык к тому, что распоряжения его выполняются беспрекословно. Что за церемонии, черт возьми! — неожиданно вскипел он. Это что, светский раут, что ли? Он готов взять на себя большую часть работы, но обращаться с ней как со снежной королевой не намерен, это уж точно. Кайл чувствовал, что устал, что раздражен, но ничего не мог с собой поделать, его так и трясло от злости.

Внезапно, повинуясь какому-то импульсу, он вскочил на ноги, как тигр, метнулся к костру и поднял ей подбородок.

— Знаете что, герцогиня, — ему и самому было не по себе от собственного наждачного голоса, но ни смягчить его, ни унять дрожь во всем теле он не мог, — жаль, конечно, но придется вам отказаться от привычного образа жизни: личных камердинеров здесь, на острове, нет. Не уверен, что вы обратили внимание, однако мне пришлось немало постараться, чтобы спасти вашу драгоценную шкуру. И что-то никаких «спасибо» я не слышал. Вы хотите, чтобы к вам обращались с просьбами? Прекрасно. Не соизволите ли пошевелить своей славной маленькой попочкой и принести рома?

— Еще как не соизволю! — прошипела Скай. Она тоже вся дрожала от ярости и в то же время магнетический взгляд Кайла прожигал ее насквозь. Гнусный тип! Но вдруг она почувствовала, что держит он ее крепко, однако же боли причинить не желает, напротив, ласково поглаживает по щеке. Уже не первый раз ей захотелось одновременно послать его куда подальше, даже убить и схватить за руку, прижаться, раствориться в его объятиях — и к черту все то достоинство, о котором она так хлопочет!

— Отпустите меня, — с трудом выговорила она, — сейчас принесу ром.

Кайл не послушался, но глаза его потеплели.

— Извините. О черт, действительно комедия какая-то!

Похоже, покаяние его было искренним, но Скай оттого ничуть не стало легче. Она слишком остро ощущала его физическое присутствие. Впрочем, и не мудрено: Кайл только что не прижимался к ней, и исходила от него невидимая, но могучая энергия — энергия мужского тела. Облаченный в одни лишь самодельные шорты, он и впрямь был до кончиков пальцев мужчиной. Эти густые золотисто-каштановые волосы на широкой мускулистой груди и длинных жилистых ногах. Этот плоский живот, эта отливающая бронзой кожа. А в пальцах, нежно прикасающихся к ее щеке, угадывается огромная сила…

— Ну прошу же, — теперь Скай чуть не шептала, — отпустите, схожу за ромом. И это вы меня извините. Хватит нам, в самом деле, грызться друг с другом.

Слова эти потонули у него во рту. Кайл с такой силой и жадностью впился ей в губы, что казалось, хотел проглотить целиком. Никакого «пожалуйста», никакой соблазнительной нежности, даже простой требовательности в его поцелуе не было — только властность, только ненасытное желание. Рука соскользнула с подбородка и, растрепав по дороге волосы, остановилась на шее. Крепко прижимая ее к себе, он покрывал лицо Скай жадными поцелуями, принимая, наверное, отсутствие сопротивления за покорность. Или ему вообще все равно и в согласии он не нуждается?

А разве ей хочется сопротивляться? Скай почувствовала, как всю ее охватывает какая-то сладкая боль. Он застал ее врасплох, когда она говорила и губы были раскрыты; в кончике его языка, казалось, сосредоточилось какое-то особенное тепло, разливающееся теперь по всему ее телу. Пока она пыталась изо всех сил стряхнуть с себя наваждение, он, не отрывая губ, навалился на нее, и оба опрокинулись на песок. Язык скользнул по зубам, затем вновь устремился вглубь, заставляя кровь бежать еще быстрее. Потом она почувствовала его руки. Они обхватили ее лицо, коснулись шеи, принялись ласкать плечи. От всего его тела исходил удивительный жар, неотразимая сила. И это было хорошо. Стоит пошевелить ладонью, и она ощутит напрягшееся плечо, насладится гладкостью его кожи…

Ну да этим дело не обошлось. Разгоряченная не менее его, Скай изо всех сил вонзила ногти в спину Кайла, и тела их слились в едином порыве. Мягкие соски набухли, прижавшись к мощной груди, ноги переплелись, и Скай почувствовала сквозь плотную материю, как нетерпеливо восстает его мужское естество. И это тоже было хорошо. Небо, песок, море — все ушло куда-то. Ее прошлое, жизнь, прожитая до вчерашнего дня, казалось, утратила всякое значение. Словно минувшее было лишь ожиданием этого момента.

Она ожила лишь теперь, при его прикосновении. Кайл оторвался от ее губ и медленно провел языком по щеке. Скай открыла глаза, но в голове у нее по-прежнему шумело. Тьма все сгущалась, поглощая последние лучи багрового заката. Небо было звездным, слабо мерцал серебряный диск луны. Одежда на Скай была мокрая, повсюду налип песок, — словом, чучело какое-то, но никогда еще небо не выглядело таким прекрасным, и никогда она так отчетливо не ощущала себя женщиной.

Такой живой. Такой чувственной. Такой цельной. Ищущие, горячие губы Кайла продолжали свой путь, кончик языка, поддев воротник блузки, коснулся ключицы. По телу Скай пробежала сладкая дрожь. За день подбородок и щеки Кайла обросли щетиной, но какая же это чудесная терка! Рука его скользнула вниз, к бедрам, потом снова вернулась на место, приняв в себя чашу груди. Соски отвердели еще сильнее. Скай застонала. Пальцы ее нырнули во все еще влажную каштановую шевелюру. Верхняя пуговица блузки расстегнулась, открывая путь его влажным губам и языку. И снова по телу Скай пробежала крупная дрожь. Ее охватило неудержимое, первобытное желание.

Поразительно, как легко, как быстро удалось ему пробудить ее. И никаких сил нет оттолкнуть этого человека, остановить, самой остановиться…

Краешком сознания Скай понимала, что все это неправильно. Физическое влечение на краю извергающегося вулкана. Тысячи причин можно найти, объясняя, почему это неправильно, и ведь не скажешь, что она просто бездумно уступает. Нет, вовсе она не бездумна: любое ощущение любовно фиксируется, словно откладывается на свое место в копилке памяти. Ей нужен вулкан, ей нужна извергающаяся лава. В тиши, сменившей бурю, ветер, так долго дремавший в ней, наконец поднялся и задул яростно, сметая все на своем пути. Остров. Море. Солнце. Мужчина. Они отнимают, они даруют. Они возвращают ее к жизни.

Надо остановиться. Но стоит ей оттолкнуть его, как кожа перестанет ощущать пьянящее прикосновение губ, язык-разведчик спрячется в укрытие, руки опустятся, и ей снова станет холодно. И Скай не двигалась, и пальцы ее по-прежнему перебирали его мягкие волосы, ласкали сильную шею. Она едва сдерживала слезы. Но когда руки его скользнули под блузку и занялись бюстгальтером, она, вздрогнув, набрала в грудь побольше воздуха и твердо, хоть и срывающимся голосом, сказала:

— Все, Кайл. Довольно.

Скай думала, он обозлится. Ведь как объяснишь, что да, она хочет его, но дальше пойти не позволит, сдержит свои желания?

Однако, подняв голову, Скай уловила в его взгляде прежнюю теплоту. Глаза у Кайла сузились, но смотрел он на нее без всякой злости — скорее участливо и удивленно. Не отворачиваясь, он бережно застегнул ей блузку. Скай чувствовала, что желание все еще не оставило Кайла, и от этого ей было только хуже. Он застал ее врасплох, однако чувств своих не скрывал, и только себя остается винить в том, что она подала ему надежду.

К вспышке ярости Скай была готова; нежность же ранила.

— В чем дело? — мягко спросил Кайл.

— Как в чем дело? — Скай удивленно округлила глаза. Он женат. Она не свободна — просто потеряла голову, ситуация уж больно необычная — проклятый остров. Неужели все это и так не ясно?

Тем не менее Кайл поднял брови.

— Не понимаю. Мы же оба шли к этому, и оба знали, что так все и случится. Мне кажется, никого я так сильно не хотел, как тебя. И ты меня хочешь, не спорь. Тела не лгут. Тела знают только язык правды.

Скай закусила губу и опустила глаза.

— А я и не спорю. Но пожалуйста, — подняв голову, она посмотрела ему прямо в глаза, — отпусти меня. — Виновато улыбнувшись, Скай постаралась придать голосу твердости. — Я не хочу слушать голос тела, пусть лучше голова командует.

Кайл повиновался и, опустившись на землю, выжидательно посмотрел на нее. Скай глубоко вздохнула, запечатлев в памяти сочувственный взгляд, смягчающий жесткие черты, увлажнившиеся от пота широкие плечи, отдававшие в ночи тусклым блеском меди. Этот грубиян, ни во что не ставящий женщин, может, оказывается, быть и нежным, и терпеливым, притом в ситуации, когда другие с цепи бы сорвались.

— Я не собиралась тебя обманывать, Кайл, — неловко сказала она. Лицо Кайла оставалось совершенно непроницаемым, он лишь спокойно ждал продолжения, впрочем явно не собираясь приходить на помощь. — Я понимаю, каково тебе сейчас, потому что и сама испытываю то же самое. Но неужели не ясно? Мы здесь одни. И движет нами животное начало, и это мне не нравится. Мы постоянно цапаемся. Не уверена даже, что мы нравимся друг другу. К тому же ты женат, а я…

— А ты не замужем, — прервал ее Кайл, и Скай с удивлением отметила, что и нежность, и сочувствие куда-то исчезли и теперь он глядит на нее с откровенной злобой. Но почему? Что она такого сказала?

— Верно, не замужем, но…

— …у тебя есть с кем спать? — иронически договорил он.

— А вот уж это мое дело! — выкрикнула Скай. Какое он имеет право представлять ее самую большую любовь случайной интрижкой. К тому же они с Тедом взрослые люди, и оба свободны… — Да даже если бы у меня никого в жизни не было, у вас, мистер Джаггер, все равно нет никаких шансов, — ледяным тоном заявила Скай.

— Почему?

— Потому что вы — женатый мужчина, а помимо того — потребитель! — Скай так и кипела от негодования.

— Потребитель? — Глаза его опасно засверкали.

Скай, смешавшись, опустила голову, но упрямо продолжала:

— У вас есть жена, а женщин вы меняете как перчатки. Вы… вы используете их. А я не хочу, чтобы меня использовали.

— Весьма странно, мисс Дилани, что вы находите возможным судить обо мне, опираясь на журнальные статьи, — мрачно заметил Кайл, не вступая, впрочем, в спор по существу. — Итак, я потребитель. Но уж поскольку вы так начитаны обо мне, то знаете, должно быть, что с женой я уже лет десять как не живу. А десять лет — это большой срок, нравственная вы моя. К тому же что вам известно о моей женитьбе, кроме того, что у меня хватило мужества связать себя и попытаться наладить семейные отношения? Чего о вас не скажешь — трусишка. Впрочем, все это так, к слову. Что меня действительно начинает занимать, так это ваш затянувшийся роман. У вас вообще в жизни есть что-нибудь настоящее? Или только ищете, как поудобнее устроиться? Вы не хотите замуж, но и свобода вам тоже ни к чему — мало ли что может случиться? Секс просто входит в распорядок жизни — в выходные или когда на неделе свободный вечерок выдастся. Знаете, мисс Дилани, на мой взгляд, вы куда более испорчены, чем я. Пусть я ничего не обещаю, но хоть делаю то, что мне велят чувства. Все, что я даю, — даю честно…

— Да ничего вы не даете! — яростно выкрикнула Скай.

— Ну да, конечно, — холодно подхватил он, — я ведь потребитель. Но ведь потребители, насколько я понимаю, только берут. А мне вдруг пришло сейчас в голову, что я очень везучий человек. Женщины, с которыми мне приходилось иметь дело, вовсе не считали, что их используют. Я получал удовольствие, но и они — тоже. А таких лицемерок, как вы, я в жизни не встречал. Уж вас-то я точно не «использовал». Это вы только и делали, что брали. Если уж на то пошло, то это меня использовали. Как последнего идиота. Вот досюда можно, а дальше — ни-ни, Скай не велит. Просто улыбается и говорит: хватит, выключайтесь. Словно я водопроводный кран.

— Я, что ли, начала все это?

— Да куда вам, — презрительно бросил Кайл, — у вас на то, чтобы пойти навстречу собственным желаниям, никогда смелости не хватит. Придумала себе, понимаешь, персональный этический кодекс и следует ему. Вам же прекрасно известно, что не ждет меня дома никакая Пенелопа, да и вы, по-моему, вовсе не боитесь изменить любовнику. Просто втемяшилось в голову стать той единственной женщиной, которая скажет «нет» К.А. Джаггеру.

— Неслыханно!

— Спокойно, спокойно, герцогиня, я просто умею видеть вещи такими, каковы они есть.

— Такими, какими вам бы хотелось их увидеть.

— Да ну? — Кайл и попытки не сделал прикоснуться к ней, но презрительная и одновременно дразнящая улыбка прошивала ее, казалось, насквозь. В голосе звучал металл, но и угадывалась манящая хрипотца. Слова хлестали, как плеть, но и будоражили кровь. — А кто только что признал, что хочет меня?

— Бред какой-то. — Скай опустила глаза. — Мы прикованы к этому чертову клочку земли — и спорим о морали. Я не хочу иметь с вами ничего общего. Хватит с вас этого?

— Нет. Потому что не верю, — напряженно ответил он.

Скай задумчиво водила пальцем по песку. Несносный тип — воплощение всего того, что, как ей всегда казалось, она презирает в мужчинах. Однако вместо того, чтобы впасть в праведный гнев, приходится изо всех сил сдерживать слезы. Скай на мгновение прикрыла глаза. И почему она себе места найти не может? Ведь все ясно: он женат, и не важно, что живут они порознь…

Кайл отодвинулся. Скай слышала, как он шарит по песку в поисках сигарет, и, не открывая глаз, чувствовала на себе его немигающий взгляд. Пытаясь стряхнуть наваждение, она резко заговорила:

— Положим, благодарить мне вас есть за что, но объяснять ничего не обязана. Да и оправдываться мне не в чем.

— А мне есть в чем? — иронически спросил Кайл.

— О да, мистер Джаггер. Это ведь у вас самолет разбился. — Скай увидела, как у него сжались губы, хотя больше ничем чувств своих Кайл не выдал.

— Ну что ж, подавайте на меня в суд, — сухо улыбнулся он.

— Там посмотрим, — неловко пробормотала Скай и вдруг, сама того не желая, пустилась в какие-то жалкие объяснения: — Просто так все сложилось. Приходится думать о себе. Но дело не только во мне… и вообще все так непросто…

— Ага, — Кайл высоко поднял брови, — я так и думал, здесь что-то не то.

Скай удивленно посмотрела на него. Она и сама еще толком объяснить бы себе ничего не могла, а судя по взгляду, он уже проник в ее неоформившиеся мысли.

— Насколько я понимаю, вы боитесь забеременеть ненароком, — напрямик заявил он.

— Ну, это уже вообще ни в какие ворота не лезет! — вспыхнула Скай и внутренне поежилась. Ни в чем подобном она не собиралась признаваться, иначе получается, что все, что произошло между ними, — ложь, а это не так. Это означало также, что она боится его, что приходится остерегаться, в то время как он… он — что? Вообще не умеет быть серьезным?

— Таблетки принимаете? — В непроницаемом взгляде Кайла что-то мелькнуло.

Скай густо покраснела. Вот уж не думала, даже вообразить не могла, что придется обсуждать такие темы с совершенно незнакомым мужчиной. И уж тем более не собиралась она докладывать, что предпочитает спираль. Да, но разве могла она вообразить, что окажется в объятиях этого мужчины, что вообще попадет в такую ситуацию?

— Нет. — Скай бесило собственное смущение. Невозможный, право, человек. Считает, что ему все позволено. Но дело в том, что как ни крути, а человек этот — не просто некое существо, наделенное именем, но воплощение силы. Пытаясь ответить ему той же монетой, она коротко бросила:

— И это особый сюжет — сюжет, надеюсь — согласитесь, серьезный. Многое не дает нам соединиться, но это — да, главное. Возможность того…

— Зачатия? — невинно помог ей Кайл с улыбкой такой хладнокровной и сардонической, что Скай захотелось швырнуть в него чем-нибудь тяжелым.

— Да! — отчеканила Скай. — И это было бы ужасно.

Интересно, ведает ли он, как сильно ее задел, подумала Скай. Его застывшее лицо неожиданно смягчилось в улыбке.

— Знаете, Скай, — просто сказал он, — похоже, сами небеса выбрали меня на роль вашего опекуна. И надеюсь, вы понимаете, отныне оно так и будет!

Скай не удержалась от горькой усмешки.

— Опекуна! Чушь какая-то. Нет, спасибо, я сама способна о себе позаботиться. Состояние позволяет.

— Ах, простите, — не повышая голоса, однако же с легкой насмешкой произнес Кайл.

Краска снова бросилась ей в лицо. И почему это он заставляет ее все время оправдываться, хотя, казалось бы, в чем?

— Вы ничего не понимаете. Дети должны рождаться в семьях, где оба — отец и мать — хотят их и готовы воспитывать.

— Весьма нравственное замечание, — любезно откликнулся Кайл.

— Да идите вы к черту! — И как это ему удается одним только словом, даже взглядом выводить ее из себя? — Не понимаю, почему нужно вести себя подобно диким животным, пусть даже и очутившись вдвоем на острове.

— А я этого и не говорил, — вежливо заметил Кайл. — Не думал также, что заниматься любовью означает вести себя подобно диким животным.

Какое-то время они тупо смотрели друг на друга.

— Похоже, есть мне расхотелось, — заговорила наконец Скай. — Если не возражаете, пойду спать.

— Если не возражаете, просил бы вас на минуту задержаться, — Кайл живо поднялся и навис над Скай всей своей мощной фигурой. — Вы нуждаетесь в заботе, мисс Дилани. Нет такого человека, который бы не нуждался. Но я не против, давайте играть по вашим правилам. Считайте, что я у вас на подхвате. До времени, конечно. Однако же не зарывайтесь. Вы не королева этого острова. И мне совершенно наплевать, сколько у вас денег. Тут все просто, моя дорогая. Я присматриваю за вами, вы — за мной. Действуем, стало быть, на пару — Кайл небрежно откинул у нее волосы с шеи и запечатлел на ней влажный поцелуй. — Вы вольны забавляться мной, как игрушкой, коль скоро это сходится с вашим нравственным кодексом, но имейте в виду: в любой момент я могу стать Тарзаном. Ну а вы, естественно, — Джейн. — Он пристально посмотрел на нее. — Все ясно?

— Полагаю, да, — ледяным тоном ответила Скай, ненавидя себя за то, что даже легкое прикосновение его губ снова бросило ее в дрожь. Хоть бы не заметил. — Похоже, вы мне угрожаете.

— Да нет, — пожал плечами Кайл. — Не мой стиль. Просто разъясняю, что к чему.

— Это все? — вздернула подбородок Скай.

— Все. Как дважды два.

— Отлично. Позволю себе, однако, напомнить, что это вы начали ту маленькую игру, в которой, признаю, и я зашла дальше, чем следует. Держитесь подальше, тогда и я не нарушу границ. — Скай помолчала в ожидании ответа. — Спокойной ночи.

Холодно улыбнувшись, Кайл слегка кивнул в сторону того, что вчера еще было их домом:

— Спокойной ночи, мисс Дилани.

Смешно, наверное, заползать в убежище, лишившееся крыши, однако же люди — рабы своих привычек, даже если привычкам этим — сутки от роду. Свернувшись калачиком спиной к Кайлу, Скай грустно подумала, что в таком состоянии заснет не скоро. Она была готова повторить все, что сказала Кайлу: ситуация действительно необычная, он должен с этим согласиться! И все-таки и у него своя правда. На самом деле, когда оказываешься лицом к лицу с дикой природой, вступают в силу другие законы — законы стихии. Никогда в жизни не испытывала она такого безудержного, чисто биологического влечения. Даже сейчас внутри что-то горело… И пусть это он сделал первый шаг — она его не оттолкнула и даже дала понять, что готова ко всему. Потому что сама хотела этого… а потом остановилась.

Время шло, а Скай все никак не могла уснуть. Сквозь закрытые веки она ощущала пристальный взгляд Кайла, да и в сознании четко отпечатался его образ: широко раскинутые на песке длинные мускулистые ноги, сильные руки, покрытые густым загаром, словно высеченное из камня лицо, пышная шевелюра, волосатая грудь…

Твердый, холодный, высокомерный взгляд, который, однако, может порой становиться нежным…

Хоть бы завтра появились корабль или самолет, взмолилась про себя Скай. Сейчас ей надо было не только с острова бежать.

Она услышала, как Кайл заворочался неподалеку, и быстро сообразила, чем он занят. Перед тем как улечься, Джаггер подкинул сучьев в костер — пусть горит до рассвета. Скай осторожно приоткрыла глаза. Пламя разгоралось все сильнее и сильнее.

В конце концов, ощущая рядом его дыхание, она заснула.

Глава 5

На следующий день спасатели не появились. И на следующий после следующего тоже.

Двое островитян кое-как научились обходиться каждый сам по себе. Скай ежедневно отправлялась бродить по острову — не забывая, впрочем, холодно справиться у Кайла насчет погоды. Небо, однако, оставалось чистым, и она подолгу не возвращалась в лагерь.

И следует признать, островок, несмотря ни на что, был очаровательный. Скай много путешествовала, однако жизнь ее протекала по преимуществу в окружении стекла и бетона, так что теперь, погрузившись в мир живой природы — густые деревья, птицы, земля, небо, океан, — она буквально нежилась в этой роскоши. Скай не уставала поражаться изобилию, царившему на островке, с наслаждением бродила по тучной земле: такая почва, пояснил Кайл, образовалась еще тысячи лет назад, после извержения действовавшего тогда вулкана. Больше всего здесь было инжира, бананов и кокосовых пальм, мощные ветви которых все еще клонились к воде после прошумевшей бури.

Посредине островка образовалось нечто вроде резервуара с пресной водой. Кайл говорил, что когда-то, наверное, здесь было естественное озеро. Место затененное, укрытое, так что вода удерживается долго. А если снова пойдет дождь, то вообще волноваться не о чем. Вот странно: буря, так напугавшая Скай, теперь оказалась источником их существования.

В ее отсутствие, как выяснилось, Кайл времени не терял. Бубнил каждое утро, будто отправляется на поиски своего таинственного лага, а на самом деле хлопотал в лагере. Через неделю хижина обрела прежний вид и даже обросла забором из тростника. Возвращалась Скай теперь к жутковатому на вид, однако же прочному столу, потом появились и грубо сколоченные табуретки. Из деревянных и металлических планок, оставшихся от разбитого самолета, Кайл соорудил своего рода топорик и, вооружившись им, а также перочинным ножом и инструментами из ее набора, мастерил всякие мелочи.

И рыба на острогу теперь ловилась веселее, а помимо того на берегу можно добыть крабов и гребешков. Словом, голодными они спать не ложились. Но за день едва словом-другим перекидывались. Виновато признавая, что бремя повседневного выживания тащит в основном Кайл, Скай тем не менее не могла заставить себя разговориться или хотя бы помочь ему добрым словом. Вместо этого она теперь собирала во время ежедневных прогулок плоды да таскала в гигантских пальмовых листьях пресную воду, которую переливала затем в выдолбленное бревно — подобие корыта. Работа тяжелая, но оно и к лучшему: и руки заняты, и есть о чем подумать. Устаешь, и так легче оставаться наедине с Кайлом — ночи-то приходится проводить рядом.