— Почему «нет»? — повторил за ним Рон. — Как насчет: потому что я не хочу провести остаток семестра, объясняя Дамблдору почему я хладнокровно убил тебя без всякой на то причины?

— Дамблдор сказал, что силы Магида проявятся, если я буду в опасности, — сказал Гарри. — Этого не случится, если я просто спрыгну с метлы. Надо, чтобы я испугался. И если ты не поможешь, то я просто пойду в Запретный лес, и Арагог меня съест.

— Гарри, — отчаянно проговорил Рон, — Дамблдор также сказал, что силы проявляются между шестнадцатью и восемнадцатью годами. Тебе только шестнадцать. Подожди немного!

— Малфою тоже шестнадцать…

— Ой, хватит про Малфоя! — заорал в ярости Рон. — Меня тошнит уже! Только то, что он встречается с Гермионой, не значит, что я собираюсь помогать тебе убить себя!

Глаза Гарри превратились в злые зеленые щелки. Он схватил палочку, и до того как Рон понял, что происходит, Гарри направил палочку на себя и прокричал:

— Рапидо!

Метла Рона стремительно рванулась вперед (Рон едва удержался на ней), и врезалась в метлу Гарри, сбивая его вниз. Рон сумел остановить свою метлу и увидел, как Гарри летит к земле. Он выхватил палочку, направил ее на быстро падающего Гарри и прошипел:

— Вингардиум Левиоза!

Гарри, который не издал ни звука, пока падал, завопил, когда его полет приостановился в десяти футах от земли. Он висел в воздухе, глядя негодующе на Рона.

— Идиот, — пробормотал Рон и убрал палочку.

Гарри пролетел оставшиеся десять футов и приземлился на землю.

Рон вздохнул, направил метлу вниз и с виражом приземлился рядом с Гарри, который лежал на земле, раскинув руки и глядя в небо, словно не собирался вставать вообще.

— Ноль, — мрачно сказал он, — Все. ни фига. У меня НЕТ никаких сил Магида. По крайней мере, сейчас.

— Гарри, — Рон слез с метлы, — до тебя не доходило, что желания превратить Драко Малфоя в слизняка и раздавить его, недостаточно для того, чтобы силы заработали?

Гарри закрыл лицо руками и произнес что-то, похожее на «уух».

— Должен быть другой путь, чтобы заставить твои силы проявиться, — сказал Рон, — Какой-нибудь, который не подразумевает риска для жизни.

— Я читал об этом, — начал Гарри. — Силы Салазара Слитерина проявились, когда он встретился с Драконом, который угрожал деревне. Но это было миллиард лет назад, когда драконы еще водились. Темный волшебник Гриндевальд, его силы проявились в каком-то сражении, что тоже не подойдет. А Ровенну Рэйвенкло ударило молнией, это трудно организовать.

— Гарри… — медленно проговорил Рон. — Тебе надо поговорить с Гермионой, вот что.

Гарри расцепил пальцы и посмотрел на Рона подозрительно.

— Почему?

— Потому что она твой лучший друг, дурак. Потому что ты скучаешь по ней, и это сводит тебя с ума.

— Когда я вижу Гермиону, — Гарри отнял руки от лица, — меня тошнит.

— Очень романтично.

— Когда вижу ее с Малфоем, меня тошнит, — пояснил Гарри.

— Ну, тебе придется привыкать, — посоветовал Рон.

— А я не хочу привыкать к этому. — Гарри резко сел. — Я хочу, чтобы мои силы Магида заработали, вот что я хочу.

— Это магия, — сказал Рон, без капли жалости. — У тебя разбито сердце. Магия здесь не поможет.

— Я думал об этом лете, Гермиона, — сказал Драко.

Было время завтрака. Они сидели вместе за столом Слитерина. Это был четвертый завтрак Гермионы со Слитеринцами. Она начала привыкать к плевкам и хлюпанью Гойла каждый раз. Драко ел тост с потрясающей скоростью — Гермиона уже заметила, что он был из тех парней, которые могут есть все подряд и оставаться худым. У нее же не было аппетита, и она только ела тыквенные семечки.

— Что? — спросила она.

— Ну, мы говорили о том, что я приеду к тебе летом. И я все еще хочу, но моя мама написала, что мой дядя Влад надеется, что я приеду к нему летом. У него большой замок в Румынии, и я думал, может, ты захочешь…

Гермиона тайком глянула на стол Гриффиндора. Она могла видеть Гарри, сидящим рядом с Роном; Лаванда сидела с одной стороны от него, а Парвати рядом с Роном. Гермиона смотрела, как Лаванда наколола на вилку кусок тоста и предложила его Гарри.

Гарри съел.

Лаванда захихикала.

— Между тем, — продолжал Драко, — Я бросил Хогвартс и стал работать на Министерство Магии наемным убийцей.

— Что-что-о? — запинаясь, спросила Гермиона, поворачиваясь к нему.

Он улыбался, но улыбка не достигала его серых глаз.

— Гермиона, милая. — Он показал на стол, — Ты действительно собираешься съесть все это?

Она посмотрела туда, куда он показывал, и подпрыгнула. Как-то ей удалось очистить целую горку тыквенных семечек. Сами семечки лежали в одной кучке, а скорлупа в другой. Они не вспомнить, чтобы чистила хоть одно.

— Ой, — пробормотала она неловко. — Я, хм, оставлю их на потом.

— Так, ну все. — Драко встал.

Встревоженная Гермиона тоже встала.

— Извини, я немного не в себе в эти дни…

— Я заметил, — сказал Драко. — Ничего. Я просто вспомнил, что собирался сделать кое-что. Я откладывал это, но теперь самое лучшее время заняться этим.

— Могу я помочь? — спросила она, чувствуя себя виноватой.

— Нет, определенно, — сказал он.

Он очень легко коснулся ее щеки. И уронил руку.

— У меня тренировка по Квиддичу днем, — сказал он. — Увидимся за обедом.

Гарри устроил все так, чтобы днем остаться одному в общей гостиной Гриффиндора. Поэтому он был ошеломлен, когда портрет открылся и через проход в комнату шагнул Драко Малфой. Он выпрямился и невозмутимо оглядел шокированного Гарри.

— Совет по поводу стиля, Поттер, — сказал он. — Рот лучше выглядит закрытым. — Он шлепнулся в кресло и протянул свои длинные ноги к камину. — Я не могу поверить, что пароль все еще — бумсланг, — произнес он. — Вы, гриффиндорцы, слишком доверчивы.

Гарри опустил книжку, которую он держал, и встревожено огляделся вокруг. — Тебе следует быть немного поосторожней, Малфой, — произнес он. — Если другие узнали бы, что ты знаешь пароль…

— Я не хочу быть немного поосторожней, — заявил Драко. — Я хочу треснуть тебя метлой по голове. Но, конечно, не буду.

— Почему нет? — сказал Гарри, возвращаясь к своей книжке. — Ты можешь одолжить мой Всполох 5000. — Он быстро взглянул на Драко. — Между прочим, из-за чего внезапный порыв враждебности? Разве не мне следует ненавидеть тебя в настоящий момент?

— Нет, — заявил Драко. — Мне следует ненавидеть тебя по одной простой причине — ты делаешь Гермиону очень несчастной.

Гарри опять опустил книгу и пристально посмотрел на Драко. Его щеки покраснели от злости.

— Ты пришел поговорить о ней?

— Точно, — произнес Драко.

— У меня есть идея получше, — сказал Гарри. — Почему бы тебе ни убраться отсюда ко всем чертям?

— Пойми, я знаю эту девушку, Гермиону, — продолжал Драко так, как будто Гарри и не говорил ничего. — И с ней чудесно быть рядом. Она по-настоящему умна, а еще очень красива. Одна из самых храбрых людей, которых я когда-либо встречал. — Он теперь смотрел на Гарри поверх головы. — Только у меня есть чувство, что она по-настоящему несчастна из-за чего-то. Она плачет, когда думает, что я не смотрю. Она смотрит отсутствующим взглядом. А когда ты где-то поблизости… — Драко теперь смотрел прямо на Гарри. — Она наблюдает за тобой.

Румянец стал уменьшаться на лице Гарри. Теперь он выглядел пораженным.

— Она даже не разговаривает со мной, — сказал он.

— Нет, — сказал Драко. — Это ты не разговариваешь с ней.

Гарри посмотрел на него удивленно.

— Почему ты говоришь мне это?

— Не знаю, — сказал Драко задумчиво. — Я могу сделать это единственным способом — сказать себе, что не сделаю этого. Прямо сейчас я говорю себе, что я пришел сюда сообщить тебе о том, какой ты мерзкий придурок. Это работает до сих пор.

— Она действительно несчастна? — спросил Гарри осевшим голосом.

— Очень, — произнес Драко. — Послушай, Поттер. Я прошу тебя. Поговори с ней. Ты ее лучший друг. Или был им.

Румянец почти сошел с лица Гарри, и теперь он выглядел бледным и несчастным.

— Я не могу, — сказал он.

— Можешь, — Драко начал раздражаться. — В любом случае, чего ты боишься?

— Того, что она была права, — сказал Гарри. — Я полностью принимал ее как должное все эти годы. Ей следовало заставить меня платить. И платить. Только нет достаточной платы…

— Послушай, — прервал Драко, — ты хочешь погрязнуть в чувстве вины, я полностью за это.

Давай. Но, — он подался вперед и пристально посмотрел на Гарри, — я не буду вторым. Я не буду с ней, только потому, что она не может быть с тобой.

— Гарри? — прозвучал голос, как будто он шел из-за стула.

Гарри быстро обернулся с испуганным видом.

— Сириус! — сказал он. — Я почти забыл, что договорился связаться с ним сейчас.

Он вскочил со стула, на котором сидел, и опустился на колени перед камином. Драко последовал за ним и увидел голову Сириуса, парившую в огне. Непослушные темные волосы Сириуса были подстрижены, он был чисто выбрит и выглядел опрятней и холеней, чем каждый из них когда-нибудь видел его.

— Сириус, — сказал Гарри с удовольствием, протягивая руку как будто для рукопожатия. Когда он сделал это, Драко увидел шрам на ладони Гарри, близнец его собственного. Очевидно, он тоже не залечил его.

— Выглядишь круто, Сириус, — сказал дружески Драко, опускаясь на колени рядом с Гарри.

Выражение удовольствия при виде Драко улетучилось с лица Сириуса. Чтобы смениться на что-то вроде тревоги.

— Я не знал, что вы оба будете здесь, — сказал он Гарри.

— Прости, — сказал Гарри. — Я наложил Преграждающее Заклятье на двери, чтоб не дать комунибудь войти сюда, но оно не действует на Малфоя. Типично, — добавил он, уставясь на Драко.

— Ты просто должен учесть, что я Магид, и некоторым образом лучше тебя, учитывай это теперь, Поттер, — заявил Драко.

— Я — Магид, как и ты, придурок, — сказал Гарри, раздосадовано.

— Это ты так говоришь, — произнес Драко с видом большого превосходства. — А что ты сделал?

— Прекратите это! — сказал Сириус раздраженно. — Вы двое цапаетесь как старая женатая парочка.

Гарри и Драко одинаково вскрикнули от отвращения.

— Теперь так, — произнес Сириус. — Не имеет значения, что я собирался сказать. Я исчезаю.

Гарри, я пошлю тебе сову.

И он пропал.

— Сириус? — сказал Гарри, озадаченно. Затем он повернулся к Драко, — Большое спасибо, Малфой.

Но Драко выглядел задумчиво.

— Интересно, что он должен был сказать тебе?

Гарри оперся спиной о ножки перевернутого кресла и покачал головой.

— Вот, теперь мне придется ждать сову, — сказал он раздраженно. — Почему ты не уберешься отсюда, Малфой? У меня от тебя голова болит.

— Хорошо, — сказал Драко, вставая. — Ой. Еще кое-что, Поттер.

— Что?

— Не в моем обычае заниматься самопожертвованием, — сказал Драко прозаично. — Я не знаю, может это просто некоторое затяжное последствие того Многосущного зелья, или еще что. Но если так, и эта фаза благородства пройдет, а ты все еще будешь делать Гермиону несчастной, то я вернусь сюда и выдерну тебе грудную клетку, и одену ее как шляпу. Понял?