П4: У вас возникает картина...

К5: Да. Слова для меня — просто слова, а картина, образ соответствует чему-то реальному.

П5: Картина действительно более реальна, чем слово “ярость”. (Клиент: М-да... М-да...) Какого же рода эта картина?

К6: Образ дикаря, он крутится и наносит удары во все стороны. (Психотерапевт: М-да...) Да, образ безумного дикаря... Совершенно неистового... Или сумасшедшего...

П6: Он полностью не контролирует себя...

К7: О Боже, да... Вокруг меня нет ничего, никакой точки отсчета... Никакой системы координат... Ничего... Только это... полностью не управляемое, не контролируемое... Вы понимаете, о чем я говорю? (Психотерапевт: Да.) Это движется так быстро, как только можно представить... наносит удары во все стороны...

П7: Да, да... Оно очень сильно и непредсказуемо...

К8: Да, и движется настолько быстро, что почти невозможно уследить... Со страшным шумом... (Психотерапевт: М-да...)

П8: Можете ли вы сейчас погрузиться в себя и сосредоточиться на этом ощущении хотя бы на минуту? (Пауза 30 секунд.) Что самое неприятное в том ощущении, которое вы называете “яростью”, — в образе этого чудовища, безумного дикаря? Что хуже всего для вас? Подождите немного, пусть тело даст вам ответ...

(Пауза 15 секунд.)

К9: Действительно, самое неприятное — контроль. Я могу позволить себе испытать это чувство лишь отчасти. Чувство такое, как я и ожидал... если только дать ему волю, тут же придется загонять обратно... Потому что если я позволю себе испытать это чувство, я действительно начну делать все, о чем только что говорил. (Психотерапевт: Хм-м...)

П9: Видимо, вы испытываете страх при мысли о возможности погрузиться в это чувство...

К10: Для меня это не просто страх, а реальный факт.

П10: Действительно, это очень реально.

К11: Если я позволю себе отказаться от контроля... то вскочу, вышвырну стул в окно и начну крушить и ломать все вокруг... Во мне проснется ярость, и я впаду в неистовство.

П11: Давайте прямо сейчас попробуем отключить все сдерживающие вас ограничители...

К12: Давайте...

П12: М-да... Это действительно пугает.

К13: Когда я вхожу в соприкосновение с этим чувством, оказывается, что в нем нет ничего пугающего... Просто очень сильное, мощное чувство, вы знаете...

П13: Так что, слово “пугает” не походит для этого чувства?

К14: Да, наверное, оно не подходит... В сущности, мне нравится это чувство, это ощущение силы...

П14: Оказывается, в нем есть нечто привлекательное для вас.

К15: Это всемогущество... Как будто я говорю: “Эй, вы! Да я вас всех... Никто ничего не сможет мне сделать!” Вы знаете, что если так и произойдет... тогда никто не сможет сделать со мной ничего плохого.

Обсуждение фрагмента 1

Этот короткий фрагмент относится только к одному небольшому шагу и не охватывает всего процесса проработки состояния гнева. Однако для нас важно увидеть как можно точнее, какой шаг был сделан. Это существенное изменение содержания переживаний — от состояния одержимости и неистовства до чувства обладания некоторой силой (“...никто ничего не сможет мне сделать...”).

Перед тем как мы начнем обсуждать это изменение, я бы хотел убедиться, что вы осознаете его значение. Этот шаг — часть процесса роста, процесса развития человека. Теперь он живет по-новому — как обладатель некоторой силы. Не просто живет, повинуясь охватившим его неконтролируемым эмоциям или подавляя внутреннюю энергию, как это было раньше.

То, о чем мы говорили в общих чертах ранее, отчетливо показано в этом небольшом фрагменте: мы не можем удовлетворяться просто фактом появления не изменяющихся переживаний. Мы не стремимся к тому, чтобы гнев проявился — такой же, каким он был давным-давно. Мы хотим понять, как по мере возникновения переживаний происходит процесс роста и развития человека и как сами переживания изменяются по мере их возникновения.

В данном фрагменте речь идет о проявлении чувства гнева. Вначале клиент говорит: “У меня возникают только зрительные образы”, но после 15 секунд сосредоточения на ощущениях в теле он начинает явственно ощущать и свой гнев, и то, что гнев заставляет его делать.

С точки зрения возникновения переживаний это не так уж много. Но с точки зрения процесса психотерапии можно сказать: произошел важный шаг. Клиент стал сильнее; он приобрел новый опыт и по-новому чувствует себя — личностью, обладающей силой; а слепой гнев, превращавший его в обезумевшего от ярости человека, изменился: теперь человек ощущает, что овладел собственной силой. С нашей точки зрения, такой шаг весьма желателен.

Маловероятно, что в будущем клиентом периодически будет овладевать неуправляемый гнев, если учесть, что этот небольшой шаг изменил ситуацию и дал возможность овладеть своей силой. Каждый такой шаг приводит к изменениям, и это не просто изменения содержания переживаний, а шаги в развитии самого клиента.

Как же это достигается?

Не психотерапевт должен решать, должен или не должен возникать гнев. Необходимо просто принимать все происходящее, не отбрасывая ничего, и тогда гнев будет уже не просто гневом — он станет целостной реакцией тела. Психотерапевт предлагает клиенту направить внимание на ощущение тела как целого и на проверку возникающих изменений с точки зрения этого целого.

Вначале у клиента есть только слова и образы, никаких чувствуемых ощущений. Один из способов, которым психотерапевт может помочь клиенту в возникновении таких ощущений, — нахождение ключевого слова или фразы, более всего подходящих для описания целостных ощущений. Для того чтобы определить, соответствует ли это слово (или, может быть, образ) целостным ощущениям, клиенту следует подвергнуть его проверке на внутреннем уровне. Если избранное ключевое слово подходит для описания целостного ощущения, такая проверка скорее всего поможет этому ощущению проявиться.

Другой способ вызвать чувствуемые ощущения — дать клиенту следующие инструкции: “Спросите у своего тела...”, “Подождите, пока тело даст вам ответ...”.

В нашем примере появление целостного телесного ощущения является совершенно новым для клиента. Это не какие-то подавленные на протяжении долгого времени чувства из прошлого, только сейчас вышедшие на поверхность. Нет, телесные ощущения возникают сейчас, у взрослого человека в его нынешнем состоянии и присутствуют в настоящем. Так возникновение телесных ощущений оказывается продвижением вперед, обретением нового образа жизни и нового ее содержания.

Проявление чувствуемых ощущений дает индивиду возможность сделать сильнее свое “я”. Поскольку чувствуемые ощущения — некая целостность, присутствующая во мне, обладание ими в некотором смысле делает меня более свободным. В отличие от этого, эмоция овладевает человеком, захватывает его. Если человек захвачен эмоцией, его “я” временно уменьшается, хотя полная идентификация эмоций является кратковременной, а не привычной. Конечно, эмоции тоже жизненно важны, особенно если речь идет о новых эмоциях. Но столь же важно, чтобы овладевающие человеком эмоции сопровождались активной внутренней проверкой. В ответ на нее может возникнуть совершенно новая целостность. Дальнейшее развитие сущности, “я”, связанное с этой новой целостностью, требует не просто ответов на вопросы: “Что я испытываю к своему гневу?” Необходимо включить возникшее содержание в жизнь целостного организма. В противном же случае это снова будет все то же старое, никак не изменившееся “я” и столь же старое чувство гнева, не способное к контролю.

В данном примере мы не стремились выяснить, что именно клиент чувствовал по отношению к своей неспособности контролировать происходящее; это можно довольно легко представить. Мы же хотели бы получить нечто иное — телесное ощущение целостного процесса жизни; чувствуемое ощущение, когда гнев будет постепенно изменяться и превращаться в нечто новое, а “я” — расти и развиваться.

Причиной изменений, небольшой этап которых отражен в приведенном фрагменте стенограммы, было то, что клиент позволил прийти целостным телесным ощущениям, делал это снова и снова, проверял на уровне этих ощущений каждую ситуацию и ожидал ответной реакции.

Фрагмент 2

К1: Я не уверена... Что вы имеете в виду, когда спрашиваете: “Как вы это чувствуете?” Я чувствую разочарование.

П1: Ну, хорошо... Вы действительно чувствуете сейчас нечто, и это все?

К2: Я думаю, что еще я чувствую гнев.

П2: Давайте теперь проверим это чувство и посмотрим, в этом ли его суть для вас. Пусть ваше тело почувствует целостно все, что связано с этим чувством, — гнев, разочарование или, может быть, что-то еще?

К3: Да, да... у меня возникает образ... (Пауза.) Как будто картинка из мультфильма... это женщина... не знаю, как лучше описать... Как будто она почти полностью вырвала у себя волосы и у нее текут слезы... (Смеется.)

П3: Итак, у вас возникает образ женщины, вырвавшей у себя все волосы и залитой слезами.

К4: Понимаете ли вы, что я имею в виду? Можете ли вы почувствовать выражение страдания на лице этой женщины?

П4: Давайте теперь возьмем образ этой страдающей женщины и проверим его на уровне телесных ощущений, возникающих у вас. Соответствует ли этот образ вашим ощущениям?

К5: Да, давайте... (Смеется.)

П5: Хорошо... Соответствует то, что вы чувствуете, правильным... Что вы при этом испытываете?

К6: Да, я смеюсь, потому что мне приятно... Это забавно, потому что теперь я вижу все по-другому.

(Молчание 10 секунд.)

Обсуждение фрагмента 2

Диалог начинается с тупикового чувства. “Разочарование”, о котором говорит клиентка, означает просто чувство разочарования и ничего более. Клиентка даже не понимает вопроса психотерапевта. Она говорит, что не уверена, правильно ли поняла вопрос о том, что она сейчас чувствует. В конце концов клиентка рассказывает психотерапевту о своих чувствах, называя их “разочарованием”. Это подобно тому, как если бы она задала вопрос: “Знаете ли вы, что такое разочарование?” Сейчас у нее пока нет доступа ни к одному из смутных ощущений, и поэтому она не может соприкоснуться с чем-либо, ведущим к дальнейшему развитию переживаний. Поэтому вопрос психотерапевта вызывает у клиентки замешательство. Она хотела бы сказать что-то большее о своих чувствах, но разочарование остается просто чувством разочарования. Как в подобной ситуации могут быть сделаны шесть шагов изменения процесса переживаний?

Психотерапевт предлагает клиентке подвергнуть проверке слово “разочарование”, а затем отметить отличие между самим словом и тем, что следует подвергнуть дальнейшей проверке. Таким образом, “нечто”, которому клиентка пытается дать название, становится не зависящим от конкретного слова.

Используя различные намеки, психотерапевт помогает клиентке приобрести на телесном уровне прямой доступ к своим ощущениям. Поэтому психотерапевт задает наводящие вопросы: “Вы действительно чувствуете сейчас нечто?”, подводя клиентку к тому, чтобы та почувствовала свои ощущения целостно. Именно на это и направлены все его усилия, когда он предлагает клиентке испытать свои целостные ощущения на уровне тела (“Пусть ваше тело почувствует целостно...”)

Из “нечто” возникает образ, наполненный новым значением и передающий чувства страдания, боли и возбуждения, а состояние клиентки изменяется. Она смеется и пытается привести примеры, чтобы выразить смысл данного образа.

Изменения связаны с образом, но они не являются самим образом. В действительности они происходят в теле клиентки и приводят к новому шагу. Этот шаг неким принципиально новым образом включает в себя прошлый опыт, который, однако, изменился и в своем новом значении служит элементом целостной жизни клиентки.

Образ приходит из целостных телесных ощущений, возникающих при “проверке” ключевого слова. Образ — не просто картина, содержание которой никак не изменяется. Правильнее будет сказать, что вместе с возникновением образа у клиентки происходят физически ощутимые изменения, а образ возникает как часть нового бытия тела. Поэтому можно говорить не просто о возникновении нового образа, а о действительно реальном шаге, приносящем изменения.

Во многих случаях (но не в этом) при возникновении образа необходимо предлагать клиенту обращать внимание непосредственно на телесные ощущения, связанные с данным образом. Зачастую люди обращают внимание только на образ, не воспринимая связанных с ним телесных ощущений и не позволяя произойти изменениям на соматическом уровне. Поэтому необходимо позволять проявиться всем телесным ощущениям, скрыто присутствующим в возникающем образе.

Фрагмент 3

К1: Проблема состоит в том, что сегодня вечером я должна встретиться с подругой. Проблема связана с чувством вины: я ей не писала... но я осознала, что мои отношения с подругой являются вовсе не такими, как мне казалось, поэтому я не могу ей доверять; да и мое отношение к ней носит двойственный характер.

П1: Хорошо, вполне достаточно. Пусть это целостное ощущение остается с вами. Итак, проблема связана с предстоящей встречей и с тем, что ваши взаимоотношения на самом деле совсем не такие, как вы считали, и еще с чем-то, правильно? Давайте попробуем почувствовать все это. Нет необходимости перечислять все свои проблемы и их аспекты — пусть естественно проявятся те ощущения, которые с ними связаны. Так вы сможете испытать чувство, охватывающее всю проблему.

К2 (причмокивает губами): Я чувствую беспокойство.

П2: Можете ли вы сказать, что это и есть целостное чувство, связанное с тем, как вы воспринимаете свою проблему?

К3: Да. Но, кроме того, я испытываю гнев. Его причина в том, что я не знаю, насколько я могу быть правдивой со своей подругой.

П3: Итак, проблема в степени вашей частности и правдивости.

К4: Да...

П4: Можете ли вы сейчас войти в это чувство, не пытаясь выразить его словами или перечислять все детали ваших проблем, войти в это чувство и охватить его целиком: ваше участие, участие вашей подруги; ситуация — попытайтесь взглянуть на все это со стороны. Охватите целиком и посмотрите, что получится. Пусть то, что придет к вам, будет основано непосредственно на ваших чувствах.

К5: Вы хотите, чтобы я описала возникающее у меня чувство или образ, и рассказала вам об этом?

П5: Да, если увидите что-либо или если у вас возникнут подходящие слова.

К6: Я чувствую напряженность.

П6: Напряженность?

К7: Да.

П7: Хорошо, я вижу, вы киваете.

К8: Хм-м...

П8: Можно ли в действительности назвать это чувство напряженностью?

К9: Да.

П9: Не могли бы вы вновь проверить слово “напряженность”, сравнивая его с тем чувством, которое было у вас первоначально?

К10: Вы имеете в виду первоначальное чувство беспокойства, связанное с подругой?

К10: Да, да. Подходит ли оно?

К11: Я чувствую, что слово “напряженность” подходит больше.

П11: Хорошо...

К12: Да, это напряженность... и стремление к самозащите.

П12: Есть ли у вас образ самозащиты?

К13: Да, образ того, как я защищаю себя и проверяю подругу.

П13: Можем ли мы погрузиться в это состояние глубже? Какое чувство связано у вас со стремлением защитить себя и проверить подругу? Что лежит в глубине этого чувства?

К14: Думаю, что это связано с доверием. И это беспокоит меня. Есть вещи, о которых я хотела бы сказать, но не могу, потому что не доверяю ей.

П14: Итак, можно ли считать это другой частью образа?

К14: Конечно. Образ нашей встречи, когда мы выпьем с ней по бокалу вина и я скажу о многом, о чем хотела бы сказать. Я чувствую, что мне трудно сказать ей многое. (Пауза.) При общении с подругой мне трудно сохранять уверенность. Сложно будет произнести: “Не могу обсуждать с тобой этого человека”; или: “Я не согласна на это...”

П15: Итак, все это вызывает у вас затруднения, вся ваша встреча целиком.

К16: Хм-м...

П16: Ну, хорошо... Вы знаете, что у вас есть много соображений о том, что все это означает, но нам необходимо отвлечься от них и попытаться погрузиться в сам образ, в картину, чтобы посмотреть, не проявится ли что-то новое. Мы попытаемся получить целостное ощущение происходящего, охватывающее все, что связано с вашим образом.

К17: Образ начинает изменяться.

П17: Он изменяется.

К18: Я могла бы описать эти изменения. Сделать это?

П18: Да, может быть, вы попробуете определить, в чем суть этих изменений?

К19: В наших отношениях. В том, что я уже не тот человек, которому она помогает утвердить свое положение.

П19: Изменение состоит именно в этом?

К20: Да. И по этой причине я больше ничего не должна ей и не обязана. Это чувство долга или что-то подобное...