Когда же настала семьсот шестнадцатая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Зурейк сказал Шуману: "Зейнаб поклялась, что никто не сядет ей на грудь, кроме того, кто принесёт ей одежду Камар, дочери Азры еврея, и венец, и кушак, и золотые башмачки". И Али каирский воскликнул: "Если я не принесу ей одежду сегодня вечером, нет у меня права на сватовство!" сыграешь с ней штуку".

"О Али, ты умрёшь, если сказал Шуман. И Али спросил его: "А что этому за причина?" И ему сказали: "Азра - еврей-колдун и злокозненный обманщик, который заставляет служить себе джиннов, и у него есть дворец вне города, в стенах которого один кирпич золотой, а другой серебряный, и этот дворец виден людям, пока Азра там сидит, а когда он из него выходит, дворец скрывается. Азре досталась дочь по имени Камар, и он принёс ей ту одежду из сокровищницы, и он кладёт одежду на золотое блюдо и открывает окна дворца и кричит: "Где ловкачи Египта, молодцы из Ирака и искусники персов? Всякому, кто возьмёт эту одежду, она будет принадлежать!" И пытались играть с ним штуки все молодцы, но не могли взять эту одежду, и он заколдовал их и обратил в обезьян и ослов".

"Я непременно возьму её, и Зейнаб, дочь ДалилыХитрицы, будет в ней показываться!" - воскликнул Али. И затем он отправился к лавке еврея и увидел, что он сердитый и грубый и что перед ним весы и разновески, и золото, и серебро, и ящички, а подле него он увидел мула.

И еврей поднялся и запер лавку и сложил золото и серебро в два кошелька, и кошельки он положил в мешок, а мешок взвалил на мула и сел и поехал, и ехал до тех пор, пока не выехал за город; и Али каирский шёл сзади него, а он не знал этого.

И потом еврей вынул землю из мешка, бывшего у него за пазухой, и поколдовал над нею и развеял её в воздухе, и ловкач Али увидел дворец, которому нет равного, а затем мул с евреем стали подниматься по лестнице, и вдруг оказалось, что этот мул - дух, которого еврей заставляет себе служить.

И он снял с мула мешок, и мул ушёл и скрылся, а еврей остался сидеть во дворце, и Али смотрел, что он делает. И еврей принёс золотую трость и повесил на неё золотое блюдо на золотых цепочках и положил одежду на блюдо, и Али увидел её из-за дверей.

И еврей закричал: "Где ловкачи Египта, молодцы из Ирака и искусники персов? Кто возьмёт эту одежду своей ловкостью, тому она будет принадлежать!" А после того он поколдовал, и легла перед ним скатерть с кушаньями.

И еврей поел, а потом скатерть исчезла сама собой, и Азра поколдовал ещё раз, и легла перед ним скатерть с вином, и он стал пить. И Али сказал себе: "Ты сумеешь взять эту одежду, только пока он напивается!" И Али подошёл к еврею сзади и вытащил свой стальной меч и взял его в руку, и еврей обернулся и поколдовал и сказал руке Али: "Остановись с мечом!" И его рука остановилась с мечом в воздухе. И Али протянул левую руку, и она тоже остановилась в воздухе, и его правая нога тоже, и он остался стоять на одной ноге; а потом еврей снял с него чары, и Али каирский снова стал таким же, как раньше.

И еврей погадал на доске с песком, и вышло, что имя этого человека - Али-Зейбак каирский, и Азра обратился к нему и сказал: "Пойди сюда! Кто ты и каково твоё дело?" - "Я Али каирский, молодец Ахмеда-ад-Данафа, - ответил Али. - Я посватался к Зейнаб, дочери ДалилыХитрицы, и они назначили ей с меня в приданое одежду твоей дочери. Отдай мне её, если хочешь спастись, и стань мусульманином". "После твоей смерти! - сказал еврей, - Много людей строили со мной штуки, чтобы взять эту одежду, но не смогли её у меня взять. Если ты примешь добрый совет, спасайся сам. Они потребовали от тебя эту одежду, только чтобы погубить тебя, и если бы я не увидел, что твоё счастье превосходит моё счастье, я бы, наверное, скинул тебе голову".

И Али обрадовался, что еврей увидел, что счастье Али превосходит его счастье, и сказал: "Я непременно должен взять одежду, и ты станешь мусульманином". - "Таково твоё желание, и это неизбежно?" - спросил еврей. И Али ответил: "Да!" И тогда еврей взял чашку и наполнил её водой и поколдовал над ней и сказал: "Выйди из образа человеческого и прими облик осла!"

И он обрызгал Али этой водой, и Али сделался ослом с копытами и длинными ушами и стал реветь, как осел. А потом еврей провёл вокруг Али круг, который стал для него стеной, а сам пил до утра, а утром он сказал Али: "Я поеду на тебе и дам мулу отдохнуть".

И еврей положил одежду, блюдо, трость и цепочки в шкафчик и вышел и поколдовал над ослом, и Али последовал за ним, и еврей положил на спину Али мешок и сел на него, а дворец скрылся с глаз.

И Али шёл, и еврей ехал на нем, пока не слез около своей лавки, и тогда он опорожнил кошелёк с золотом и кошелёк с серебром и высыпал деньги в ящички, которые стояли перед ним, а Али был привязан в образе осла, и он слышал и понимал, но не мог говорить.

И вдруг подошёл сын одного купца, которого обидело время, и он не нашёл для себя ремесла легче ремесла водоноса, и тогда он взял браслеты своей жены и пришёл к еврею и сказал ему: "Дай мне такую цену за эти браслеты, чтобы я мог купить осла". - "Что ты будешь на нем возить?" - спросил еврей. И сын купца сказал: "О мастер, я наполню бурдюк водой из реки и буду кормиться тем, что выручу". - "Возьми у меня этого осла", - сказал еврей. И сын купца продал ему браслеты и на часть их цены купил осла, и еврей вернул ему остальное, и сын купца пошёл с Али каирским, который был заколдован в образе осла, к себе домой.

И Али сказал про себя: "Когда ослятник положит на тебя доску и бурдюк и сделает на тебе десять поездок, он лишит тебя здоровья, и ты умрёшь".

Жена водоноса подошла, чтобы положить Али корму, и вдруг он ударил её головой так, что она опрокинулась та спину, и прыгнул на неё и, ударив её ртом по голове, опустил то, что оставил ему отец. И женщина закричала, и прибежали к ней соседи и побили Али и стащили его с её груди.

И тут её муж, который хотел сделаться водоносом, пришёл домой, и его жена сказала ему: "Либо ты со мной разведёшься, либо вернёшь осла его владельцу". - "Что случилось?" - спросил водонос. И жена его сказала: "Это сатана в образе осла. Он прыгнул на меня, и если бы соседи не стащили его с моей груди, он бы, наверное, сделал со мной дурное". И её муж взял Али и пошёл к еврею, и когда тот спросил его: "Почему ты привёл осла обратно?", водонос ответил: "Он сделал с моей женой дурное дело".

И еврей отдал водоносу его деньги, и тот ушёл. А что касается еврея, то он обратился к Али и сказал ему: "Значит, ты входишь в ворота козней, о злосчастный, так что он даже вернул мне тебя..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Семьсот семнадцатая ночь

Когда же настала семьсот семнадцатая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что еврей, когда водонос вернул ему осла, отдал ему его деньги и, обратившись к Али каирскому, сказал:

"Значит, ты входишь в ворота козней, о злосчастный, так что он даже вернул мне тебя? Но раз тебе не угодно быть ослом, я тебя сделаю забавой для больших и малых!"

И он взял осла и сел на него и выехал за город и, вынув из-за пазухи пепел, поколдовал над ним и развеял его в воздухе, и вдруг появился дворец.

И еврей вошёл во дворец и, сняв мешок со спины осла, вынул оба кошелька с деньгами и вынул трость и повесил на неё блюдо с одеждой, а потом закричал, как кричал каждый день: "Где молодцы из всех стран? Кто может взять эту одежду?"

И он поколдовал, как раньше, и встала перед ним трапеза, и он поел и поколдовал, и появилось перед ним вино, и он напился. И потом он вынул чашку с водой и поколдовал над ней, и брызнул ею на осла, и сказал ему: "Обратись из этого облика в твой прежний облик!" И Али снова стал человеком, как прежде. "О Али, - сказал ему еврей, - прими добрый совет и избавься от моего зла! Нет тебе нужды жениться на Зейнаб и добиваться одежды моей дочери. Она достанется тебе не легко, и оставить жадность для тебя будет лучше. А если пет, я заколдую тебя и превращу в медведя или обезьяну или отдам во власть духу, который закинет тебя за гору Каф". - "О Азра, - сказал Ади, - я обязался взять одежду, и взять её - неизбежно, и ты примешь ислам, а не то я тебя убью". - "О Али, - сказал еврей, - ты как орех: если он не разобьётся, его не съесть". И он взял чашку с водой и поколдовал над ней и обрызгал водой Али и сказал: "Будь в образе медведя!" И Али тотчас же превратился в медведя, и еврей надел ему ошейник и связал ему рот и вбил для него железный кол, и стал есть и бросал ему кое-какие куски и выливал ему остатки из чашки.

А когда наступило утро, еврей встал и взял блюдо и одежду и поколдовал над медведем, и тот пошёл за ним в лавку, и еврей сел в лавке и высыпал золото и серебро в ящик и привязал в лавке цепь, которая была у медведя на шее, и Али слышал и разумел, но не мог говорить.

И вдруг пришёл к еврею в лавку один купец и спросил: "О мастер, не продашь ли ты мне этого медведя? У меня есть жена, дочь моего дяди, и ей прописали поесть медвежьего мяса и намазаться его жиром".

И еврей обрадовался и сказал про себя: "Продам его, чтобы купец его зарезал, и мы от него избавились!" А Али про себя воскликнул: "Клянусь Аллахом, этот человек хочет меня зарезать, и освобождение - от Аллаха".

"Он будет тебе от меня подарком", - сказал еврей. И купец взял медведя и прошёл с ним мимо мясника и сказал ему: "Возьми свои принадлежности и ступай со мной!" И мясник взял ножи и последовал за ним.

И потом мясник подошёл к Али и привязал его и начал точить ножи и хотел его зарезать. И когда Али каирский увидел, что мясник к нему направился, он побежал от него и полетел между небом и землёй и летел до тех пор, пока не опустился во дворце у еврея.

А причиной этого было то, что еврей отправился во дворец после того, как отдал купцу медведя, и его дочь стала его спрашивать, и он рассказал ей обо всем, что произошло, и тогда она сказала: "Призови духа и спроси его про Али каирского: он ли это, или другой человек устраивает штуки?" И еврей поколдовал и призвал духа и спросил его: "Это Али каирский или другой человек устраивает штуки?" И дух похитил Али и принёс его и сказал: "Вот Али каирский, он самый. Мясник связал его и наточил нож и хотел начать его резать, но я схватил его, когда он был перед ним, и принёс".

И еврей взял чашку с водой и поколдовал над нею и обрызгал из чашки Али и сказал: "Вернись к твоему человеческому образу!" И Али снова стал таким, каким был раньше.

И увидела Камар, дочь еврея, что это красивый юноша, и любовь к нему запала ей в сердце, а любовь к ней запала ему в сердце, и Камар спросила его: "О злосчастный, зачем ты ищешь моей одежды и мой отец делает с тобой такие дела?" - "Я обязался взять её для Зейнабмошенницы, чтобы на ней жениться", - ответил Али. И Камар сказала: "Другие тоже играли с моим отцом штуки, чтобы захватить мою одежду, но не могли овладеть ею. Оставь жадность", - сказала она потом. И Али молвил: "Мне неизбежно взять эту одежду, и твой отец примет ислам, а не то я его убью". - "Посмотри, дочка, на этого злосчастного, как он ищет своей гибели!" - воскликнул отец Камар. И потом он сказал: "Я превращу тебя в собаку!" И он взял чашку с надписями, в которой была вода, и поколдовал над нею и обрызгал водой Али и сказал: "Будь в образе собаки!" И Али стал собакой, а еврей со своей дочерью пили до утра.

А потом он поднялся и, взяв одежду и блюдо, сел на мула и поколдовал над собакой, и та последовала за ним, и другие собаки стали на неё лаять.

И еврей прошёл мимо лавки старьёвщика, и старьёвщик вышел и прогнал от Али собак, и Али лёг перед ним, а еврей осмотрелся и не нашёл его. И старьёвщик поднялся и вышел из лавки и пошёл домой, и пёс последовал за ним; и когда старьёвщик вошёл в свой дом, дочь старьёвщика посмотрела и увидела собаку и закрыла себе лицо, говоря: "О батюшка, ты приводишь чужого мужчину и вводишь его к нам". - "О дочка, это собака", - сказал старьёвщик. И его дочь молвила: "Это Али каирский, которого заколдовал еврей". И старьёвщик обернулся к Али и спросил его: "Ты Али каирский?" И Али сделал ему знак головой: да! Тогда отец девушки спросил её: "Почему еврей заколдовал его?" И она сказала: "Из-за одежды его дочери Камар, и я могу его освободить". - "Если в этом благо, то теперь время для него!" - воскликнул старьёвщик. И его дочь сказала: "Если он на мне женится, я его освобожу". И Али сказал ей головой: да. И тогда она взяла чашку с надписями и поколдовала над нею, и вдруг раздался великий крик, и чашка упала у неё из рук. И девушка обернулась и увидела, что это кричала невольница её отца, и та сказала ей: "О госпожа моя, разве таков был уговор между мною и тобою? Никто не научил тебя этому искусству, кроме меня, и ты со мной сговорилась, что ничего не будешь делать, не посоветовавшись со мною, и что тот, кто женится на тебе, женится на мне, и будет ночь тебе и ночь - мне". - "Да", - сказала девушка. И когда старьёвщик услышал от невольницы такие слова, он спросил свою дочь: "А кто научил эту невольницу?" - "О батюшка, - ответила его дочь, - она научила меня: спроси её, кто её научил".

И старьёвщик спросил невольницу, и она сказала ему: "Знай, о господин мой, что, когда я была у еврея Азры, я подслушивала, как он произносил заклинания, а когда он уходил в лавку, я открывала книги и читала их, так что узнала науку о духах. И в один из дней еврей напился и позвал меня на ложе, и я отказалась и сказала: "Я не дам тебе этого сделать, пока ты не примешь ислам". И он отказался, и я сказала ему: "На рынок султана!" И он продал меня тебе, и я пришла к тебе в дом и научила мою госпожу и поставила ей условие, что она не будет ничего такого делать, не посоветовавшись со мной, и что тот, кто женится на ней, женится и на мне, и будет ночь мне и ночь ей".

И невольница взяла чашку с водой и поколдовала над ней, и обрызгала из неё пса и сказала ему: "Возвратись к твоему человеческому образу!" И Али снова стал человеком, как был. И старьёвщик пожелал ему мира и спросил, почему его заколдовали, и Али рассказал ему обо всем, что ему выпало..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Семьсот восемнадцатая ночь

Когда же настала семьсот восемнадцатая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что старьёвщик пожелал Али каирскому мира и спросил его, почему его заколдовали и что ему выпало, и Али рассказал ему все, что случилось.

"Достаточно тебе будет моей дочери и невольницы?" - спросил его старьёвщик. И Али ответил: "Неизбежно взять Зейнаб". И вдруг кто-то постучал в дверь. "Кто у дверей?" - спросила невольница. И Камар, дочь еврея, спросила: "У вас ли Али каирский?" И дочь старьёвщика спросила её: "О дочь еврея, если Али каирский у нас, что ты с ним сделаешь? Спустись, о невольница, открой ей дверь".

И невольница открыла ей ворота, и Камар вошла и увидела Али, и когда Али увидел её, он воскликнул: "Что привело тебя, о дочь пса?" И Камар сказала: "Я свидетельствую, что нет бога, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммед - посол Аллаха". И она приняла ислам и спросила Али: "Мужчины ли, по вере ислама, дают приданое женщинам, или женщины дают приданое мужчинам?" И Али ответил ей: "Мужчины дают приданое женщинам". И тогда она сказала: "А я пришла, чтобы дать тебе за себя в приданое одежду, трость, и цепочки, и голову моего отца - твоего врага и врага Аллаха".

И она бросила перед ним голову своего отца и воскликнула: "Вот голова моего отца - твоего врага и врага Аллаха!"

А причиною убийства ею своего отца было то, что, когда еврей превратил Али в пса, она увидела во сне говорящего, который говорил ей: "Прими ислам!" И она приняла ислам, а проснувшись, предложила ислам своему отцу, но тот отказался; и когда он отказался принять ислам, Камар одурманила его банджем и убила.

И Али взял вещи и сказал старьёвщику: "Завтра мы встретимся у халифа, чтобы я женился на твоей дочери и на невольнице". И он вышел, радуясь, и направился в казарму, неся с собой вещи. И вдруг он увидел продавца сладостями, который бил рукой об руку и восклицал: "Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого! Труд людей стал беззаконием и идёт только на подделку. Прошу тебя, ради Аллаха, попробуй этих гадостей!" И Али взял у него кусочек и съел его, и вдруг в нем оказался бандж. И торговец одурманил Али, и взял у него одежду, трость и цепочки, и положил их в сундук со сластями, и пошёл. И вдруг один кади закричал ему и сказал: "Подойди, эй торговец!" И торговец остановился и поставил подставку, на которой стоял поднос, и спросил: "Что ты потребуешь?" - "Халвы и конфет, - сказал кади, и потом он взял немного халвы в руку и сказал: - эта халва и конфеты с примесью".

И кади вынул из-за пазухи кусок халвы и сказал торговцу: "Посмотри, как прекрасно она приготовлена! Поешь её и сделай такую же!" Торговец взял халву и съел её, и вдруг в ней оказался бандж, и кади одурманил торговца и взял подставку, и сундук, и одежду, и другое.

И он положил торговца внутрь подставки, и понёс все это, и отправился в казарму, где жил Ахмед-ад-Данаф.

А этот кади был Хасан-Шуман, и причиной всего этого было вот что. Когда Али обязался взять одежду и вышел её искать, никто не услышал про него вестей, и Ахмед-ад-Данаф сказал: "О молодцы, выходите, ищите вашего брата Али каирского!"

И они вышли и стали искать его в городе; и ХасанШуман тоже вышел в облике кади, и встретил того торговца сладостями и узнал, что это Ахмед-аль-Лакит.

И он одурманил его банджем и взял его вместе с одеждой и пошёл с ним в казарму, а что касается тех сорока, то они ходили, ища Али, по улицам города.

Али-Катф-аль-Джамаль отделился от своих товарищей и увидел толпу и направился к столпившимся людям и заметил среди них Али каирского, который был одурманен банджем. И Али-Катф-аль-Джамаль разбудил Али каирского после банджа, и Али, очнувшись, увидел, что около него собрались люди.

"Приди в себя", - сказал Али-Катф-аль-Джамаль. И Али спросил: "Где я?" И Али-Катф-аль-Джамаль и его люди ответили: "Мы увидели тебя одурманенным и не знаем, кто тебя одурманил?" - "Меня одурманил один торговец сластями и взял вещи. Но куда он ушёл?" - спросил Али. И ему ответили: "Мы никого не видали, но пойдём с нами в казарму".

И они отправились в казарму и вошли и увидели Ахмеда-ад-Данафа, и тот приветствовал их и спросил: "О Али, принёс ты одежду?" - "Я нёс и её и другое и нёс голову еврея, - ответил Али, - но меня встретил торговец сластями и одурманил и взял у меня все это". И он рассказал Ахмеду обо всем, что случилось, и сказал: "Если бы я увидел этого торговца, я бы отплатил ему". И вдруг Хасан-Шуман вышел из одной комнаты и спросил: "Принёс ли ты вещи, о Али?" - "Я нёс их и нёс голову еврея, но меня встретил торговец сладостями и одурманил меня и взял одежду и другое, и я не знаю, куда он ушёл. Если бы я знал, где он, я бы ему насолил, - ответил Али. - Не знаешь ли ты, куда ушёл этот торговец?" - "Я знаю, где он", - ответил Хасан, и затем он поднялся и открыл дверь в комнату, и Али увидел в ней торговца, одурманенного банджем.

И Али разбудил его после банджа, и он открыл глаза и увидел перед собой Али каирского, Ахмеда-ад-Данафа и сорок его приближённых и обмер и спросил: "Где я и кто схватил меня?" - "Это я тебя схватил", - сказал Шуман. И Али воскликнул: "О злокозненный, ты делаешь такие дела!" - и хотел зарезать торговца.

И Хасан-Шуман сказал ему: "Не поднимай руку, он стал твоим свойственником". И Али спросил: "Моим свойственником? Откуда?" И Хасан сказал ему: "Это Ахмедаль-Лакит, сын сестры Зейнаб". - "Почему же ты сделал все это, о Лакит?" - спросил его Али. И мальчик сказал: "Мне так приказала моя бабка Далила-Хитрица, и случилось это только потому, что Зурбейк-рыбник встретился с моей бабкой Далилой-Хитрицей и сказал ей: "Али каирский - ловкач редкой ловкости, и он неизбежно убьёт еврея и принесёт одежду". И тогда она позвала меня и спросила: "О Ахмед, знаешь ли ты Али каирского?" И я ответил: "Я его знаю и привёл его к казарме Ахмеда-адДанафа". И тогда она сказала мне: "Пойди расставь ему твои сети, и если он принёс вещи, сыграй с ним штуку и отбери у него вещи". И я пошёл ходить по улицам города и увидел торговца сластями и дал ему десять динаров и взял у него его одежду, сласти и принадлежности, и случилось то, что случилось".

И тогда Али каирский сказал Ахмеду-аль-Лакиту: "Пойди к твоей бабке и к Зурейку-рыбнику и осведоми их о том, что я принёс вещи и голову еврея, и скажи им: "Завтра встречайте его в диване халифа и берите у него приданое Зейнаб!"

И Ахмед-ад-Данаф обрадовался этому и воскликнул: "Не обмануло меня твоё воспитание, о Али!"

А когда наступило утро, Али каирский взял одежду, блюдо, трость, и золотые цепочки, и голову Азры еврея на дротике и отправился в диван со своим дядей и его молодцами, и они поцеловали землю меж рук халифа..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Семьсот девятнадцатая ночь

Когда же настала семьсот девятнадцатая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда Али каирский пошёл в диван вместе со своим дядей Ахмедом-ад-Данафом и его молодцами, они поцеловали землю меж рук халифа, и халиф посмотрел и увидел красивого юношу, доблестней которого не было среди мужей.

И он спросил про него людей, и Ахмед-ад-Данаф сказал ему: "О повелитель правоверных, это Али-Зейбак каирский, глава молодцов Египта, и он первый среди моих молодцов". И когда халиф увидел его, он его полюбил, так как увидел, что меж глаз у него блещет доблесть, свидетельствуя за него, а не против него.

И Али поднялся и бросил голову еврея перед халифом и сказал: "Твой враг таков, как этот, о повелитель правоверных!" - "Чья это голова?" - спросил халиф. И Али ответил: "Голова Азры еврея"; и халиф спросил: "А кто убил его?"

И Али каирский рассказал ему обо всем, что с ним случилось, от начала до конца, и халиф сказал: "Я не думаю, чтобы ты убил его, так как он был колдун". - "О повелитель правоверных, дал мне власть мой господь убить его", - сказал Али.

И Халиф послал вали во дворец еврея, и тот увидел еврея без головы. И его положили в ящик и принесли к халифу, и тот велел его сжечь; и вдруг Камар, дочь еврея, пришла и поцеловала халифу руки и осведомила его, что она дочь Азры еврея и стала мусульманкой.

И она снова приняла ислам перед халифом и сказала ему: "Ты мой ходатай перед ловкачом Али-Зейбаком каирским, чтобы он женился на мне".

И она уполномочила халифа заключить её брак с Али, и халиф подарил Али каирскому дворец еврея со всем, что в нем было, и сказал ему: "Пожелай чего-нибудь от теня!" - "Я желаю, - сказал Али, - чтобы я мог стоять на твоём ковре и есть с твоего стола". И халиф спросил его: "О Али, есть у тебя молодцы?" - "У меня сорок молодцов, но они в Каире", - ответил Али. И халиф сказал: "Пошли за ними, чтобы они пришли из Каира. О Али, - спросил потом халиф, - а есть у тебя казарма?" И Али ответил: "Нет". И тогда Хасан-Шуман сказал: "Я дарю ему мою казарму с тем, что в ней есть, о повелитель правоверных!" - "Твоя казарма будет тебе, о Хасан", - сказал халиф и велел, чтобы казначей дал строителю десять тысяч динаров, и тот построил для Али казарму с четырьмя портиками и сорока комнатами для молодцов. "О Али, - спросил потом халиф, - осталась ли у тебя какая-нибудь просьба, которую мы прикажем для тебя исполнить?" Али ответил: "О царь времени, чтобы ты был ходатаем перед Далилой-Хитрицей и она выдала бы за меня свою дочь Зейнаб и взяла одежду дочери еврея и её вещи за Зейнаб в приданое".

И Далила приняла ходатайство халифа и взяла блюдо, одежду, и трость, и золотые цепочки, и написала договор Зейнаб с Али, и написали также договор с ним дочь старьёвщика, и невольница, и Камар, дочь еврея.

И халиф назначил Али жалованье и велел давать ему трапезу к обеду и трапезу к ужину, и довольствие, и кормовые, и наградные. И Али каирский начал приготовления к свадьбе, и прошёл срок в тридцать дней, а потом Али каирский послал своим молодцам в Каир письмо, в котором упомянул, какое ему досталось у халифа уважение, и он говорил в письме: "Вы неизбежно должны явиться, чтобы застать свадьбу, так как я женюсь на четырех девушках".

И через небольшое время его сорок молодцов явились и застали свадьбу, и Али поселил их в казарме и оказал им величайшее уважение, а затем он представил их халифу, и халиф наградил их. И служанки стали показывать Али каирскому Зейнаб в той прекрасной одежде, и он вошёл к ней и нашёл её жемчужиной несверленой и кобылицей, другими не объезженной, а после неё он вошёл к трём другим девушкам и увидел, что они совершенны по красоте и прелести.

А потом случилось, что Али каирский бодрствовал у халифа в какую-то ночь, и халиф сказал ему: "Я имею желание, о Али, чтобы ты рассказал мне обо всем, что с тобой случилось, с начала до конца". И Али рассказал ему обо всем, что случилось у него с Далилой-Хитрицей, Зейнаб-мошенницей и Зурбйком-рыбником. И халиф приказал это записать и положить в казну царства. И записали все, что произошло с Али, и положили запись в числе рассказов о народе лучшего из людей. И затем все они жили в приятнейшей и сладостнейшей жизни, пока не пришла к ним Разрушительница наслаждений и Разлучительница собраний, а Аллах (велик он и славен!) лучше знает истину.

Повесть об Ардешире и Хайят-ан-Нуфус (ночи 719-738)

Рассказывают также, о счастливый царь, что был в городе Ширазе великий царь по имени ас-Сейф-аль-Азам-Шах, и до великих дожил он годов, и не был наделён сыном. И собрал он врачей и лекарей и сказал им: "Мои годы стали велики, и вы знаете, каково моё состояние и состояние царства и его устроение. Я боюсь за участь подданных после меня, ведь до сих пор не досталось мне сына". - "Мы изготовим тебе зелье, от которого будет польза, если захочет Аллах великий", - сказали лекари. И они приготовили для него зелье, и царь употребил его, а затем он пал на свою жену, и она понесла, по изволению Аллаха великого, который говорит вещи: "Будь!" - и она возникает. И когда исполнились её месяцы, она родила дитя мужского пола, подобное луне, и царь назвал его Ардеширом, и мальчик рос и развивался и изучал богословие и светские науки, пока не стало ему пятнадцать лет жизни.

А был в Ираке один царь по имени Абд-аль-Кадир, и была у него дочь, подобная восходящей луне, и звали её Хайят-ан-Нуфус. И она ненавидела мужчин, и никто не отваживался упоминать о мужчинах в её присутствии, и сватались к ней у её отца владыки Хосрои, и говорил с нею её отец, но девушка отвечала: "Я не сделаю этого никогда, а если ты меня к этому принудишь, я убью себя".

И услышал царевич Ардешир молву о ней и осведомил об этом своего отца, и посмотрел царь на его состояние и пожалел его и пообещал ему, что поможет на ней жениться. А затем он послал своего везиря к отцу девушки, чтобы к ней посвататься, но тот отказал. И когда везирь вернулся от царя Абд-аль-Кадира и рассказал, что у него с ним случилось, и осведомил царя Шираза об отказе, царю стало из-за этого тяжело, и он разгневался великим гневом и воскликнул; "Когда подобный мне посылает к кому-нибудь из царей с просьбой, разве тот может её не исполнить!"

И он велел глашатаю кричать в войсках, чтобы выставили палатки и делали многие приготовления, хотя бы пришлось для этого занять денег на расходы, и воскликнул: "Я не вернусь, пока не разрушу земель Абд-аль-Кадира, не перебью его людей, не сотру его следов и не захвачу его имущества!"

И когда дошла весть об этом до сына его Ардешира, он поднялся с постели и вошёл к своему отцу царю и, поцеловав перед ним землю, сказал: "О царь величайший, не затрудняй себя ничем..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Ночь, дополняющая до семисот двадцати

Когда же настала ночь, дополняющая до семисот двадцати, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда до царевича дошла весть об этом, он вошёл к своему отцу царю и, поцеловав перед ним землю, сказал ему: "О царь величайший, не затрудняй себя ничем, не собирай богатырей и воинов и не расходуй своих денег. Ты сильнее его. Когда ты соберёшь против него это войско, которое с тобою, и разрушишь его землю и страну, убьёшь его мужей и богатырей, захватишь его достояние, и убьёшь его самого, дойдёт эта весть и о том, что досталось ему и другим из-за тебя до его дочери, и она убьёт себя, а я умру из-за неё и никогда не буду жить после неё". - "Каков же будет твой замысел, о дитя моё?" - спросил тогда царь. И Ардешир ответил: "Я отправлюсь за тем, что мне нужно, сам и оденусь в одежду купцов и ухитрюсь добраться до девушки, и посмотрю, как удовлетворить моё желание и сблизиться с ней". - "Ты избрал этот замысел?" - спросил его отец. И царевич ответил: "Да, о батюшка".

И тогда царь позвал везиря и сказал ему: "Поезжай с моим сыном, радостью моего сердца, и помогай ему в его намерениях и береги его и направляй твоим верным мнением. Ты будешь ему вместо меня". И везирь отвечал: "Слушаю и повинуюсь!" А потом царь дал своему сыну триста тысяч динаров золотом и дал ему яхонтов, драгоценных камней, золотых изделий, товаров и сокровищ и того, что с этим сходно. И после того юноша вошёл к своей матеря и поцеловал ей руки и попросил её помолиться, и она помолилась за него и тотчас поднялась и, открыв свою казну, вынула для сына сокровища, ожерелья, изделия из золота, одежды, редкости и все то, что сохранялось со времени прежних царей и чего не уравновесить деньгами. И царевич взял с собой невольников, слуг, животных и все, что бывает нужно в пути, со всем прочим, и принял обличье купца, вместе с везирем и теми, кто был с ними, и простился с родителями, родными и близкими. И они поехали, пересекая пустыни и степи в часы ночи и дня.

И когда продлилась для юноши дорога, он произнёс такие стихи:

"Влюблён и тоскую я, и боль моя все сильней, И нет против злой судьбы мне ныне помощника. Плеяды я стерегу, взойдут лишь, и ас-Симак, Как будто от крайней страсти стал богомольном я. За утренней я звездой слежу, а как явится, Бросаюсь блуждать в тоске, и страсть лишь сильней моя. Я вами клянусь! - любовь на ненависть не сменил, И вечно не спит мой глаз, и страстью охвачен я. Мне трудно желанного достигнуть, я изнурён, И мало терпения без вас и помощников. Я все же терплю, пока Аллах не сведёт с тобой, И ввергнет тем в горести врагов и завистников".

А когда он окончил свои стихи, его ненадолго покрыло беспамятство, и везирь побрызгал на него розовой водой. А когда Ардешир очнулся, он сказал ему: "О царевич, укрепи свою душу - за стойкостью следует облегчение - и вот ты идёшь к тому, чего хочешь!" И везирь до тех пор уговаривал царевича и утешал его, пока не успокоил его волнения, и они ускорили ход. Когда же показался путь царевичу долгим, он вспомнил любимую и произнёс такие стихи:

"Продлён отдаленья срок, тоска и любовь сильна, И сердце моё горит в огне пламенеющем. Седа голова моя - так сильно испытан я Любовью, и слезы глаз струёю текут теперь. Тебе, о мечта моя, желаний моих предел, Клянусь я творцом вещей - среди них и листок и ветвь, Я страстью обременён к тебе, о мечта моя, - Которую вынести не могут влюблённые. Вы ночь обо мне спросите - ночь вам поведает, Смежались ли веки глаз дремотой в часы ночей".

А окончив говорить стихи, он заплакал сильным плачем и стал жаловаться на великую страсть, которую он испытывает, и начал везирь его уговаривать и утешать и обещал ему достижение желаемого. И они проехали немного дней и приблизились к Белому городу после восхода солнца, и тогда везирь сказал царевичу: "Радуйся, о царевич, полному благу и посмотри на этот Белый город, к которому ты направляешься". И царевич обрадовался сильной радостью и произнёс такие стихи:

"О други мои, влюблён я сердцем, безумен я, Любовь продолжается, и вечно со мною страсть. Как друга утративший, не спящий, рыдаю я, Когда опустилась ночь, нет милостивых в любви, А если подуют ветры, с вашей земли несясь, Прохладу я чувствую, на душу сходящую. И веки мои текут, как тучи, дождь льющие, И в море излитых слез душа моя плавает".

А достигнув Белого города, они вошли и спросили, где хан купцов и квартал денежных людей. И когда их провели к хану, они поселились там и взяли для себя три амбара и, получив ключи, открыли амбары и внесли туда свои товары и вещи. И они оставались в хане, пока не отдохнули, а потом везирь стал придумывать, как ухитриться в деле царевича..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Семьсот двадцать первая ночь

Когда же настала семьсот двадцать первая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что везирь и царевич, поселившись в хане, внесли свои товары в амбары и посадили там своих слуг и жили в хане, пока не отдохнули. И потом везирь стал придумывать, как ухитриться в деле царевича, и сказал ему: "Мне кое-что пришло на ум, и я думаю, что в этом будет для тебя благо, если захочет Аллах великий". - "О везирь благого разумения, делай то, что пришло тебе на ум, да направит Аллах твоё мнение!" - ответил царевич. И везирь сказал: "Я хочу нанять для тебя лавку на рынке торговцев материей, и ты будешь в ней сидеть. Всякому - и знатному и простому - нужен рынок, и я думаю, что, когда ты сядешь и лавке и люди взглянут на тебя глазами, сердца склонятся к тебе, и ты станешь сильней для достижения желаемого. Ибо образ твой красив, и умы склоняются к тебе, и возвеселятся из-за тебя глаза". - "Делай то, что ты избирешь и хочешь", - сказал царевич, и везирь тотчас же поднялся и надел своё самое роскошное платье, и царевич тоже, и спрятал за пазуху кошель, где была тысяча динаров, и затем они вышли и пошли по городу. И люди смотрели на них и были ошеломлены красотой царевича и говорили: "Слава тому, кто сотворил этого юношу из ничтожной воды! Благословен Аллах, лучший из творцов".

И умножались разговоры о юноше, и люди говорили: "Это не человек, это не кто иной, как вышний ангел". А некоторые люди говорили: "Наверно отвлёкся Ридван, хранитель рая, от райских ворот, и вышел из них этот юноша". И люди следовали за ними на рынок материй, пока они не дошли и не остановились. И тогда подошёл к ним старец, внушавший почтение и полный достоинства, и приветствовал их, и когда они ответили на приветствие, он спросил: "О господа, есть ли у вас какая-нибудь нужда, которую мы будем иметь честь исполнить?" - "А кто ты будешь, о старец", - спросил везирь. И старец ответил: "Я надзиратель рынка". И тогда везирь сказал: "Знай, о старец, что этот юноша - мой сын, и я желаю взять для него лавку на этом рынке, чтобы он сидел там и учился продавать и покупать, и брать, и отдавать, и усвоил бы свойства купцов". И надзиратель отвечал: "Слушаю и повинуюсь!"

А потом в тот же час и минуту он принёс им ключи от одной из лавок и приказал посредникам её вымести, и те вымели лавку и почистили её, а везирь послал принести для лавки высокое кресло, набитое перьями страусов, на котором лежал маленький молитвенный коврик, обшитый "округ червонным золотом, и принёс также, подушку, и принёс столько товаров и материй из тех, которые прибыли с ним, что они наполнили лавку.

И когда настал следующий день, юноша пришёл и отпер лавку и сел на кресло и поставил перед собой двух невольников, одетых в лучшие одежды, а в глубине лавки он поставил двух рабов из прекраснейших абиссинцев.

А везирь наказал юноше скрывать свою тайну от людей, чтобы найти этим помощь для свершения своих дел, и затем он оставил его и отправился в амбары, наказав юноше, чтобы он осведомлял его обо всем, что будет происходить в лавке, день за днём.