— Если ты еще раз… Dess!

Над столом словно фейерверк взорвался. Колючие рыжие искры осыпали руки и лицо, чувствительно кусая кожу. Я поспешно вскочила, отряхиваясь, а с другой стороны стола так же запрыгала, размахивая руками, пророчица. Феникс следила за нами, сердито сузив глаза.

— Наигрались? — в несвойственной ей сухой манере поинтересовалась она. — Или еще что-нибудь взорвать, чтобы вы успокоились?

— Не надо, — буркнула я, усаживаясь на место. — Обойдешься. Еще кто-нибудь заметит…

— Ничего, — легкомысленно отмахнулась Феникс, мгновенно возвращаясь к обычной своей маске беззаботной кокетки. Нрав у огненной мастерицы был отходчивый, но не хотела бы я попасть ей под горячую — в буквальном смысле! — руку. — Подумают, что петарда. Девочки, не ссорьтесь!

— Мы не ссоримся, — вздохнула Айне, возвращаясь за стол. — Просто кое-кто еще не может смириться со своим титулом эстаминиэль и обязанностями, которые он накладывает.

— А кое-кто…

— А я на выходных с Эмилем в кино собираюсь! — излишне жизнерадостно перебила меня Феникс. — Там будет фильм про драконов, мы хотели для смеха позвать Роя или Клода, но они все в делах…

Я тут же выбросила из головы пророчества и обязанности и улыбнулась, вспоминая блондинисто-мультяшную семейку ведарси:

— В каких, интересно?

— С детьми возятся, — охотно пояснила Феникс. — Дафна все уговаривает Клода позволить ей слиться с духом, но этот «папаша» упирается и требует дождаться совершеннолетия. А близнецы жутко впечатлились своим пленением и теперь тормошат Серго и Роя, чтобы они научили их драться.

— Боевые малютки, — фыркнула Этна. — Серго их научит… ругаться и хамить женщинам.

Мы с Феникс обменялись многозначительными взглядами. Единорог все-таки припомнил нам оговорку про рыжую равейну с характером, как у одноименного вулкана, и попросил — нет, потребовал! — чтобы мы его с ней познакомили. Я-то считала, что с него хватит и знакомства с Риан, после которого Серго еще долго подозрительно оглядывался и осторожничал, перед тем как сказать какую-нибудь гадость, но огненной мастерице это показалось хорошей шуткой.

Делать нечего, пришлось знакомить.

И вот теперь Серго отсиживался в горах, залечивая цветистый фонарь под глазом, который никакая регенерация не брала, а Этна начинала шипеть и плеваться, как только кто-нибудь вспоминал о единороге.

Феникс считала, что это любовь с первого взгляда. Сохрани бездна. Я представляю себе такое семейство и стучу по дереву — авось пронесет.

— Не так уж он гад, — мечтательно улыбнулась Феникс, строя коварные своднические планы. — Между прочим, в восторге от рыжих и темпераментных.

— Ну вот пускай и перекрашивается и любуется на себя в зеркало, — мрачно посоветовала «рыжая и темпераментная». — И ко мне не лезет.

— От судьбы не уйдешь, — припечатала Айне, которая, кажется, вообще не слушала разговор.

— Это пророчество? — подозрительно осведомилась Этна.

— Нет, философствования, — с сожалением отвергла предположение пророчица. — А жаль. Неплохой, в общем-то, человек… то есть ведарси.

— Ну и встречайся с ним, раз он тебе так уж нравится, — рассердилась Этна.

— Нет, — задумчиво протянула Айне. — У меня другой суженый…

Феникс посмотрела на нее и поежилась.

— Не, быть пророчицей — это жуть! Встречаешь человека и уже сразу делишь: этот друг, этот враг, а этот — так, побоку. Ужас!

— И не говори… — вздохнула Айне и задумалась о своем, о пророческом.

На некоторое время воцарилась тишина. Не неловкая, как можно было бы подумать, а очень уютная — как бывает, когда люди понимают друг друга без слов. В кафе не осталось посетителей, кроме нас, и даже кассирша ушла куда-то вглубь служебных помещений. Радио переключилось на ретро-волну, донося до слуха мелодии песен, популярных едва ли не полвека тому назад. Запах кофе, оладий и сливок плыл в воздухе, мешаясь с доносящимся из фойе сигаретным дымом. От батареи исходил сухой жар, и, если закрыть глаза, можно было представить, что сидишь у печки.

Кажется, время остановилось. Иллюзия, конечно, но такая правдоподобная… такая нужная…

— А ты, Найта? — прервала молчание Джайян. — Чем займешься на выходных? Если нет планов, можешь присоединиться к нам с Птицей — мы собирались на концерт сходить, в магическую часть города. Менестрелька приехала, зовут ее Ёж. Говорят, поет душевно.

— Нет, спасибо, Джайян, — я с сожалением покачала головой. — Хотелось бы, конечно, пойти, но у меня на неделю вперед уже расписано. Завтра собираюсь съездить на пару дней в загородный дом, мама просила проверить, как там розы, пережили ли первые заморозки. Ну, и еще по мелочи поручений надавала. Может, в другой раз? Вы там вспоминайте обо мне, если куда соберетесь.

— Хорошо, — с готовностью кивнула подруга. — Если придумаем еще чего-нибудь, то обязательно тебе свистнем.

— А приличные девушки на свист не оборачиваются, — хихикнула Феникс. — Кстати вот, о приличиях. Мне кажется, или официантка нам на что-то намекает?

Я перевела взгляд на прилавок, на девушку, выразительно косившуюся на часы — и охнула.

— Уже минут двадцать, как ей кафе закрывать пора. Ладно, ведьмочки, шабаш окончен, расходимся, а то нас в следующий раз обслуживать не будут, — напророчествовала я, завязывая шарф. Он согрелся на батарее, и теперь медленно отдавал тепло.

— Будут, куда они денутся, — проворчала Этна, но все же начала собираться.

Через несколько минут кафе опустело.

Мы еще недолго потоптались на улице перед погасшей витриной, а потом стали прощаться. Айне ждали родители дома, Джайян — Птица и романтический ужин, Феникс уже давно позевывала, следя за минутной стрелкой, Этна… ну, у Этны, полагаю, были свои дела, в которые она просто не захотела нас посвящать.

Все разошлись в разные стороны. Я постояла и тоже медленно побрела к остановке — мимо забитых машинами улиц, мимо оранжевых фонарей, мимо площади с загодя развешанными новогодними гирляндами, мимо светлых окон торгового центра…

Я люблю ноябрь. Хорошее время на грани между разноцветной осенью и монохромной зимой. Казалось бы, все кругом серое, коричневое и белое, но приглядись — и увидишь, что по тусклыми покровами скрывается яркое, теплое сердце. Как кленовый лист в замерзшей луже. Это время, когда где-то глубоко внутри зреет предчувствие чего-то чудесного — нового года, нового начала…

Ноябрь — значит новая надежда.

У меня она пока все еще есть.

Глава 1. Попытайся еще раз

Мы живем в прогрессивный и комфортный век. Путешествовать сейчас — сплошное удовольствие. Хочешь — на поезд садись, хочешь — на автомобиль, хочешь — телепортируйся. На дальние расстояния можно портал организовать или самолетом…

Конечно, лететь к загородному дому было бы глупо. Но почему из всех видов транспорта я выбрала именно муниципальный автобус?!

Загадка равейнинской психологии. Чем больше возможностей тебе доступно, тем выше вероятность, что воспользуешься самым обычным и неудобным способом, чтобы перед носом не замаячило совестливое «злоупотребляешь!».

Раньше роль «регулятора» исправно выполняла инквизиция. Но после исчезновения Ордена канула в Лету эпоха официального контроля — к счастью или к горю. Многие одаренные почувствовали себя гораздо свободнее, несмотря на курсирующие слухи об исчезновении равейн низших рангов, обращенных ар-шакаи или магов без лицензии. И кое-кому эта новая свобода основательно снесла крышу. И, ловя краем уха в вечерних новостях фразы вроде «таинственный врыв газа», «новый кровавый маньяк» или — все чаще и чаще! — «преступника постигла мистическая кара», я не могла не ностальгировать по прежним, упорядоченным временам. Приходилось признать, что смотрители все же были необходимы — как институт контроля.

Впрочем, все это — лишь досужие размышления зевающей эстаминиэль.

Меня нещадно клонило в сон. Водитель, видимо, очень любил поговорку «береженье лучше вороженья», и поэтому полз по обледеневшей дороге с такой мизерной скоростью, что на каком-то отрезке нас обогнала снегоуборочная машина. Впрочем, недовольных в салоне не было. Да и в целом народу на рейс набралось немного, всего с десяток человек: бабушки и дедушки с непременными баулами, молодежь с лыжами, три мрачных женщины среднего возраста, которых, наверное, матери-свекрови в преддверии праздников погнали на дачу за консервированными огурцами. Несколько остановок назад в автобус зашел не совсем трезвый дяденька с рюкзаком за спиной и, по непонятным мне причинам, сел рядом, хотя свободных мест было предостаточно.

— Девушка, а девушка, а у вас здесь дача близко?

Я рассеянно оглянулась — кто так настойчиво пристает? Новоприбывший, что ли?

Конечно, мой сосед. Кому же еще.

— Близко, — коротко ответила я, давая понять, что не хочу разговаривать.

Но не тут-то было.

— А… эта… Хорошо. А у меня далеко. Но зато лес вокруг — красотища! — повращал мужичок глазами. Мне стало смешно.

— У нас тоже лес. Говорят, там лося видели.

Лося, ну конечно. Серго мальчишки видели, но издалека единорога не разглядели. Ведарси решил порисоваться перед Этной… ну, и обернулся, что привело к весьма предсказуемым последствиям в виде того самого фингала.

И поделом. Нечего пугать бедных людей мистическими животными. Хорошо, что удалось Клода отговорить от демонстрации своей второй ипостаси.

— Лося? И-эх, — покровительственно улыбнулся привязчивый сосед. — Какие лоси, когда столица под боком! А вот у меня, — он изобразил таинственный взгляд и так наклонился, что я невольно поморщилась от запаха, — живые кролики есть в сарае. Пушистые такие. Не интересно поглазеть, а, красавица?

— Нет, спасибо, — тоном «очень занята и очень не в духе» ответила я, отодвигаясь поближе к стеклу. «Общаться» с таким попутчиком было неприятно, но через десять минут я выходила на остановке, можно было и потерпеть пока.

— Приезжайте, — дернул меня за рукав мужик. — Может, вместе новый год отметим? А одного кролика, гм, того — и на стол.

Я поперхнулась. Стало как-то не по себе. Бедное животное!

— Не надо про кроликов, я, э-э… из общества защиты животных. И вегетарианка. Пропустите, пожалуйста, мне выходить сейчас.

Приставала всерьез рассердился.

— Э, полегче! — он ухватился за мою сумку, не пуская к дверям. — Чего это так неласково? Умная самая что ли, а?

Тут сонливость слетела, как мыльная пена под вентилятором с очень-очень колючего кактуса — в одну секунду и обнажая отнюдь не ангельский характер.

— Уважаемый, вы здоровы? Вид у вас бледный, — ласково поинтересовалась я, разглядывая разом посмирневшую красную рожу. — А то если болеете, так у меня специалисты есть… как раз по этому вопросу. Брат и жених, представляете, какое совпадение?

Запугивая приставалу, я очень старалась скопировать повадки Тантаэ. Пепельный князь в моральном терроре мастер: вроде бы и не говорит ничего особенного, но все равно коленки в желе превращаются.

— А я что? Я ничего… — сразу стушевался мужичок и с таким несчастным видом уткнулся взглядом в заиндевевшее окно, что у меня на секунду, не дольше, пробудилась совесть. Тяпнула слегка — «Мол, за что так его, беднягу?», и опять задремала.

Надеюсь, надолго.

А потом автобус остановился, и мне пришлось поторопиться и покинуть салон, пока водитель не закрыл двери и не уехал дальше по маршруту вместе с лишней равейной на борту.

Ступив, наконец, на твердую землю, я расправила плечи и с удовольствием вдохнула полной грудью. Трасса была тихая, от силы одна машина за десять минут снежок расшвыряет по обочинам, поэтому воздух вокруг имел лесной привкус, свежий и сочный. Хвоя, снег, горькая красная рябина и пряный грибной запах почвы…

В городе еще стояла поздняя осень, со слякотью на дорогах, с суетливым мельтешением на улицах и грязью на ботинках.

Здесь все было совсем по-другому. Зима вступила в свои права, высеребрила мохнатые еловые ветки и тоненькие черные прутики осин пушистым инеем, прочно замостила водоемы льдом и укрыла землю тонким и колким, но сплошным слоем хрустящего снега. От остановки до скопления домов немногие упрямые дачники протоптали узкую тропинку через поле. До настоящих морозов и метровых сугробов, конечно, было еще далеко, но мир вокруг уже окутался хрупким налетом сказки. В густеющих сумерках багряные гроздья рябины светились особенно жарко, словно горсть брошенных на угли, раскаленных монет.

Не удержавшись, я встала на мыски и дотянулась до ветки, сорвав пару ягод. Твердые, как льдинки. Говорят, если рябину холод прихватит, она становится сладкая…

Наш, а точнее, мамин дом стоял чуть на отшибе, вдалеке от остальных, почти в лесу. В отличие от остальных дачников, мы не стали огораживать участок высоким забором, оставив все, как есть. Непроходимые заросли ежевики и крыжовника с одной стороны и облепихи — с другой надежно отваживали желающих пересечь границы, не спрашивая позволения Элен… Немало этому способствовала и раскинутая вдоль них невидимая паутинка заклинаний. Не «крепость», разумеется, как у Лиссэ, но все равно здесь я чувствовала себя в абсолютной безопасности, почти как в Кентал Савал.

По-кошачьи важно обойдя территорию кругом, я наведалась в сад и подобрала пару упавших с антоновки яблок. Побитых и подмерзших, к сожалению, но таких ароматных, что слюнки потекли.

Вечером суну в печку — пусть томятся. Прямо с кожурой, только серединку вырежу и внутрь положу по куску сахара.

Дом оказался вовсе не таким запущенным, как я боялась. С осени по углам осела пыль, стекла запачкались, занавески и простыни стали влажными, но в остальном было чисто. Сырость уйдет, стоит протопить хорошенько, а грязь можно убрать заклинанием…

Гм, это если думать оптимистично. Ладно, не получится — тряпкой поработаю, не переломлюсь.

Итак, приступим!

С уборкой я покончила достаточно быстро. Войдя во вкус, даже почистила второй этаж, хотя первоначально даже заглядывать туда не собиралась. Постельное белье и кое-какую одежду разложила на просушку на печке, начала чистить яблоки… и вдруг обнаружила, что дрова закончились. А поленница, как назло, находилась на другом конце участка, за ежевичными кустами. Пришлось, стиснув зубы, влезать в промокшие сапоги, натягивать старенькую куртку — такую, чтобы не жалко было испачкать дровами — и топать на улицу.

Суровая деревенская природа встретила меня неласково. Температура упала уже намного ниже нуля, и при дыхании изо рта вырывались облачка пара, так что я сама себе напоминала вечно смолящего сигареты Рэма. Но зато и небо к ночи от мороза расчистилось, и впервые за много-много дней можно было различить звезды. Задрав голову, я смотрела на крошечные, но яркие капельки света, на узкий и удивительно четкий, словно собранный из фарфоровых осколков месяц и по-дурацки счастливо улыбалась. Боги, как хорошо… а еще не хотела ехать…

Тренькнула тонко сторожевая нить.

Вспышка.

Чувство опасности было таким ярким и обжигающим, что я шарахнула в темноту силовой волной прежде, чем осознала, что делаю. Бедные яблони и мерзлую ежевику смяло, как рисовую бумагу, но существо тенью метнулось в сторону, к дровяному сараю.

Магия не действует?

Пиргит? Или… Древний?

Мир дрогнул — и провалился в черно-белую гамму.

Теперь я видела куда четче. Аура убийцы, приближавшегося ко мне, была чем-то до ужаса знакома… Меня кинуло в дрожь. Нет. Не шакаи-ар. Похож на обращенного по уровню силы, но регены, которые за время работы над ядом я научилась чуять за версту, совершенно не ощущались.

Рывок — и оно невообразимым образом оказалось у меня за спиной. Быстрее человека, гораздо быстрее…

Я резко развернулась и дернулась в сторону, уходя от удара… когтями? Ножом?

Наверное, все же когтями.

Почти успела.

Рукав повис полосками, и все предплечье разом онемело, а потом вдруг горячо запульсировало.

Ну, хватит.

Когда оно метнулось ко мне в следующий раз, я просто махнула рукой, орошая его брызгами кипящей крови и выпустила на волю жадную тьму. В последний момент смертельная волна почему-то вильнула в сторону, но ему хватило и пары капель.

Существо закричало… жутко, по-звериному… и знакомо.

Этот голос я не могла не узнать. Даже такой — сорванный и сиплый.

— Ты что, спятил? — хрипло прошептала я, отзывая тьму и делая шаг к нему. — Эй… ты живой?

Подчиняясь щелчку, в воздухе вспыхнули огоньки — сначала бесцветные, как сияющая вода, потом налившиеся оранжевым, как фонари вдоль городских магистралей. Губы исказила болезненная улыбка. Еще совсем недавно лампы у меня выходили исключительно нестабильные, да и силу я толком не контролировала, а теперь…