— Здравствуйте, сэр.

— Вижу, что ты меня узнал.

— Узнал. Хотя и мудрено это, сэр.

— Что так?

— Изменились вы сильно, сэр.

— Хочу сразу поставить все точки над «i». Мною был убит сэр Ричард. Это как то задевает тебя? Только честно.

— А по другому, и не умею. Нет, меня это никоим образом не задевает, сэр.

— А остальных?

— Я за них не ответчик, сэр.

— Ладно, разберемся. Что, проблем по обустройству не возникнет?

— Места предостаточно, казарма просторная, лишняя дюжина тапчанов имеется, это сегодня смена так скоро произошла, а обычно смена прибывает за сутки, так что людей разместим, не сомневайтесь, сэр.

— Это, хорошо. Робин, мне известно о том, что воины из разных отрядов не больно–то уживаются друг с другом, разъясни своим, что мои люди не мясо и год прослужили на границе со степью. Я это к тому, что поножовщина мне не нужна.

— Пустое, сэр. Воины прекрасно знают, кто прибыл сегодня, вопросов оно конечно будет много, никто ведь из них в степи не бывал. А горячие головы… Не думаю, что хоть у кого то возникнет желание задевать людей Джефа Длинный лук, сэр. — Это заявление немного расстроило Андрея. Во первых это были его люди, а не Джефа. Во вторых он как бы тоже бывал в степи, и даже как бы немного командовал этими самыми воинами, но старший десятник на этом внимания не заострил. Однако виду, что расстроен, Андрей не подал.

— Робин, ты не мог бы выполнить одну мою просьбу. Я конечно понимаю разницу в положении, но не мог бы ты не так часто говорить «сэр». Ну, когда нас не слышат другие. Это немного усложняет общение.

— Я понял, — улыбнувшись, ответил ветеран, и вот эта улыбка Андрею понравилась, открытая и… одобрительная чтоли.

— А сейчас, построй всех людей, кроме дозорных на вышках, разумеется.

— Есть, сэр.

В едином строю застыли и старожилы и на левом фланге, те кто только что прибыл в форт. Все правильно, усталость, усталостью, но коли уж поступила команда построить весь личный состав, то так тому и быть, тем более, что сказать ему было, что и сменному гарнизону и своим вассалам.

— Итак, — прочистив горло, громко начал Андрей. — Я сэр Андрэ Новак барон Кроусмарш, новый владелец баронства Кроусмарш и волей сэра Свэнсона ваш командир, до конца апреля, сего года. Говорю один раз и повторяться не собираюсь. Воины из числа Йоркской дружины, старшим десятником остается Робин Атчесон. Мои вассалы подчиняются десятнику Джефу Длинный лук, — это заявление вызвало глухой ропот, который впрочем не был ничем иным как удивлением. Бывало конечно, что рыцарь прибывал на службу с одним или двумя оруженосцами или воинами из своей дружины, но чтобы, вот так приводили сюда целую кучу вассалов, это было внове. — Если у других десятников возникают вопросы, обращаются к Джефу и ни как иначе. Далее. Если и дальше продержится такая погода, а это судя по всему, так и будет, то через две недели сюда прибудут первые поселенцы. Сразу хочу заметить, что люди они семейные, мало того с караваном прибудут и семьи воинов, которые стоят с вами в одном строю, — новая волна приглушенных разговоров, в которых иногда явно проскользнули язвительные замечания, по поводу семейных воинов. — Прекратить разговоры! Вы в строю, или в таверне на посиделках!

При этих словах Робин слегка выдвинувшись из строя, осмотрел орлиным взором своих подчиненных, так как шум исходил именно из их рядов, и перешептывания тут же прекратились. Андрея это слегка задело, ведь не его окрик, а строгий взгляд старшего десятника навел порядок в строю, но он решил не подавать пока виду.

— Так вот. Я прекрасно понимаю, что вы обходились без женского внимания по месяцу, а то и по два. Вынужден вас разочаровать, придется обходиться и оставшийся месяц.

— Дак, а если они по желанию и даже с радостью?

— Имя?

— Лучник первого десятка, первой сотни, дружины маркграфа Йоркского, Итен Одли, сэр.

Андрей внимательно посмотрел на дерзкого лучника. Высокий, крепкого сложения, впрочем, иных в дружинах и не держали, не красивое лицо еще больше обезображивал шрам, тянущийся сверху вниз через всю левую половину лица, теряющийся в окладистой бороде, не иначе как отметина оставленная мечом, однако воину повезло, глаз этот удар пощадил. По виду ему было за тридцать, так что судя по всему послужить этот воин успел изрядно. И возраст и повадки выдавали в нем бывалого ветерана.

— Дисциплинированный воин молчит, когда говорит рыцарь и командир, пока его не спросят. Ты этого не знал? — Глухо, не скрывая своего раздражения, проговорил Андрей.

— Прошу прощения, сэр.

— Повторяю, никаких интрижек и любовных потех, я не потерплю. Все они являются моими вассалами или вдовами вассалов, за которых я несу ответственность перед Богом и людьми. И крестьяне, и мастеровые, и воины, а так же члены их семей. Мне не хотелось бы наказывать вас за то, что вы вдруг решите немного расслабиться.

— Ну, а если, скажем я с серьезными намерениями.

Нет, этому Итену Одли, явно хотелось выставиться на показ, или выставить в неблаговидном свете нового командира. Андрей не обманывал себя и прекрасно понимал, что всему гарнизону известно, кто он и то, что он поднялся из низов. Конечно, знали они и о том, что браслеты свои он добыл не в честной схватке с орками, а благодаря чудному оружию, которое изъяла инквизиция. Все это они знали, возможно и из первых рук, но скорее всего благодаря обросшим самыми невероятными подробностями слухам. Слышали они и о его службе на границе со степью, но опять таки, что в тех пересудах правда, а что ложь, понять было трудно. А потому сейчас шла элементарная проверка на вшивость. Оно конечно ветеран рисковал быть наказанным, да только от того, как сейчас себя поведет Андрей зависело то, как воспримут его эти воины.

Еще когда он учился в военном училище, его ротный не раз и не два говорил, тогда еще будущим офицерам: «Никогда не е…те солдата перед строем. Запомните. На миру, и смерть красна. Выводите наглеца из строя и разбирайтесь с ним в канцелярии. Совсем не обязательно бить, достаточно просто лишить его даже молчаливой поддержки товарищей, и тогда он сам станет шелковым. Бывают правда, экземпляры, ну тут уж как повезет.». Эту науку он усвоил хорошо и систематически использовал по ходу службы. Даже будучи участковым, он часто прибегал к этому приему, наблюдая за тем, как сдувались дебоширы, едва оказывавшиеся без поддержки зрителей.

— Итен! — Окрик Робина заставил замолчать дебошира, но его взгляд при этом оставался твердым и вызывающим.

— Отставить, старший десятник! Атчесон, я так понимаю, что та дверь в углу казармы, это мое новое жилище? — Обратился Андрей к Робину.

— Так точно, сэр.

— Прекрасно. Одли, выйти из строя!

— Есть, сэр.

Никакого смирения, ни какого уважения, только подчинение, в силу сложившихся обстоятельств, своему командиру. Крепкий орешек. Такие либо никогда не подчинятся до конца, либо становятся верными сподвижниками, если только сумеешь заполучить их уважение. Но стоит такого унизить перед всеми, и получишь лишь вечную проблему.

— Отправляйся к моему жилищу и жди меня там.

— Есть, сэр. — Ни капли сомнения, ни намека на раскаяние, твердый волевой взгляд.

Андрей проводил ветерана внимательным взглядом и легкой ухмылкой, не обещающей ничего хорошего. Этот похоже из тех, кого его ротный относил к категории «экземпляр». Ну да глаза боятся, а руки делают. Он вновь осмотрел строй и продолжил.

— Тем не менее, вопрос задан. Отвечаю. Все эти люди направляются сюда, чтобы основать здесь поселение. Если кто из вас захочет остаться в Кроусмарше, найдя свое счастье и осчастливив кого–либо из женщин, то я возражать, не стану. Правда в том случае, если сэр Свенсон освободит вас от службы. Ну, так как, есть желающие поселиться в Кроусмарше.

Вид стушевавшихся воинов его немного позабавил, но среди своих вассалов он заметил задорные улыбки. Что и говорить, предложение не из приятных. Орки ни за что не смирятся, с возведением сильного укрепления в этом месте, и даже если это удастся, то будет стоить большой крови. Очень большой.

Его люди искренне верили в него и в его счастливую звезду. Ну, а риск? Риск в их жизни присутствовал всегда, куда же без него. Гарнизон форта тоже рисковал, но это, как бы сказать, был все же разумный риск и вполне устоявшееся положение дел. Появление здесь владетеля вносил изменения в существующие реалии, а значит, и риск возрастал многократно. В общем, мало приятного, а скорее наоборот.

— Десятники, командуйте. Атчесон ко мне. Давай пройдемся по форту, расскажешь как тут и что, — обратился он к старшему десятнику, когда тот распустил людей. — Ну что, пожалуй, начнем со стены?

— Как скажите Сэр.

Подняться на стену, или точнее сказать на кровлю построек, которые собственно и выполняли роль помостов, на которых находились обороняющие стены, можно было по четырем широким, так что могли без труда разойтись два человека, лестницам.

Кровля несколько озадачила Андрея, так как была плоской и засыпанной речным мелким гравием. С технологией совмещенных перекрытий, он был знаком, но там требовалось не малое количество рубероида и смолы, а вот как они смогли обойтись здесь, ему стало даже интересно, так как по всему выходило, что кровля должна была нещадно протекать.

— Как, кровля то не протекает?

— Нет. Здесь понизу слой в целый фут утрамбованной глины, а поверх уже, чтобы глину не месить, в полфута насыпан речной песок. Время от времени подправляем, но даже в сезон дождей влагу нормально держит.

Андрей прошелся по поверхности и обратил внимание на то, что мягкий грунт, все же доставлял кое–какое неудобство, но в целом, дешево и сердито, а поджечь такую кровлю и вовсе нереально.

Подойдя к стене обращенной к Яне, Андрей увидел тот самый спуск, о котором много слышал. Не знай он о том, что это причуда природы, то решил бы, что он рукотворный. Спуск к реке был словно специально срыт, особо пологим его назвать было нельзя, скорее он был крут. Андрей прикинул, что воин в полном облачении на таком крутом подъеме мог с напряжением всех сил пробежать, не больше двух сотен метров, а ведь до конца подъема оставалось еще не меньше ста. В общем, задачка не для слабосильных. В ширину этот спуск и у реки, и в верхней точке составлял около трех сотен метров. Получался этакий квадрат, наклоненный к реке. По средине, на самом верху и располагался форт, тоже квадрат, со сторонами в тридцать метров, не больше.

При виде этих расстояний, Андрея взяло сомнение в том, что кто–то может просочиться в промежуток не более полутора сотен метров, да еще и уйти здесь с добычей. Однако весь прошлый опыт говорил, о том, что орки вполне справлялись с этой задачей, поэтому он не стал высказывать своего сомнения. Однако, выражение его лица вероятно выдало крутившийся на языке вопрос, потому что Робин тут же развеял его сомнения.

— Расстояние, оно конечно не впечатляет, и вроде все как на ладони. Да только эти бестии подбирают либо безлунные ночи, либо время до восхода лун, а то и вовсе пасмурную погоду. Маскироваться они мастера, так что не всегда получается их заметить.

— А когда замечаете?

— Обстреливаем со стен, что еще остается.

— Нападать не пытались?

— Никогда. Форт оборонить нас еще хватает, а вот на атаку, маловато.

— Так если они с добычей возвращаются, можете ведь и по людям попасть?

— Так лучше уж так, чем в котел к оркам. Мертвых–то они бросают, бывает кто и раненый остается. Торопятся орки нещадно, когда их обнаруживают, чтобы значит из под обстрела побыстрее выйти. А внизу их всегда лодки уже ждут, так что быстро грузятся и уходят.

— И что люди ни как не пытаются подать вам знак?

— Пытаются, как не пытаться. Пожалуй, большую часть мы благодаря этому и обнаруживаем. Вон видите, уже целый погост. — Атчесон указал на площадку, возвышающуюся над восточным склоном этого странного спуска. Приглядевшись, Андрей рассмотрел вдали множество крестов над могилами. — Там за эти годы, едва два десятка воинов, остальные все бедолаги, которым не повезло, под иными крестами по трое, четверо лежит.

Андрей поднялся на вышку и с ее высоты постарался обозреть окрестности. Однако много увидеть он не смог и отсюда. Вдали, на юго–востоке и юго–западе были видны темнеющие массивы леса, до которых было, что с одной стороны, что с другой, около десятка километров. Местность же было ровной, словно стол, с редкими пологими скатами не высоких холмов, но и они значительно снижали кругозор. В южном направлении, как впрочем и в восточном и в северном, хотя со слов, того же Атчесона, выходило, что леса доходят с обеих сторон до самого обрывистого берега Яны. Имелись здесь и две речушки, берущие свое начало с Орочьих гор, расположенных в восточной части баронства, и прозванных так, за то, что именнов этих горах был уничтожен последний оплот орков в этой местности. Одна с плавным, спокойным течением, с шириной русла ни как не меньше пятидесяти шагов, под названием Тихая, протекающая с востока на запад и впадающая в Быструю, уже на территории Дуврского маркграфства. Вторая довольно своенравная, хотя и поменьше Тихой, но течение у нее было не в пример более быстрое и даже бурное, хотя валуны она и не перекатывала, но человеку в стремнине было не удержаться. Свое имя, Обрывистая, она получила за то, что после непродолжительного бега по горным теснинам и равнине, низвергалась водопадом в Яну, с высокого берега.

— А секреты выставлять не пытались?

— Это еще зачем? — Вдруг встрепенулся Робин.

— Странный вопрос. Чтобы обнаруживать орков.

— Нет, конечно. Двоих, троих не поставишь, орки враз вырежут, а больше нет возможности. Сэр, я конечно понимаю, что сидючи за стенами, много не охранишь, да только не нами этот порядок заведен, а с теми силами, что в форте, большего и требовать–то нельзя.

— А я и не требую. Я просто хочу понять, что здесь делается. Когда чаще всего орки ходят в набеги?

— Только в сухое время. Под дождем по этому склону слишком трудно, по снегу и вовсе не получится. При такой погоде, аккурат через пару недель и начнется круговерть. После зимы они особо часто ходят, застоятся за зиму, вот и лезут, как мухи на мед.

— Понятно. Ладно, пойду обживаться.

Жилище, в котором предстояло некоторое время обитать Андрею, изысками не страдало. Не большая комнатушка с топчаном, под которым имелся деревянный ящик, видимо для имущества, столом и парой скамей, как раз подстать этому самому столу. Несколько деревянных шипов вогнанных между бревнами, используемых, по всей видимости, как вешалки. Полка с немудреной утварью. Не большое оконце, выходящее во двор, забранное бычьим пузырем. Одна из стен являлась частоколом форта, правда на славу законопачена, сквозняки они здоровья не прибавляют. Камин, сложенный из дикого камня, неказистый на вид, но с тягой судя по всему было все в порядке. Картину завершал земляной пол, в виду холодного времени года присыпанный уже стоптанным сеном.

В этом помещении уже вовсю хозяйничал Брук. В камине жарко пылал огонь, источая живительное тепло. Несмотря на то, что весь день стояла солнечная погода, к вечеру похолодало, и Андрей успел слегка озябнуть. Подойдя к камину, он протянул руки к огню и с наслаждением потер кисти.

— Брук, там у двери стоит ветеран, пригласи его. А сам пока погуляй. Осмотрись в форте.

— Было бы что, здесь осматривать, милорд. И без того все как на ладони. — После того, как он стал официальным владельцем Кроусмарша, его вассалы стали называть его милордом, как ему стало известно, это было напрямую связано с владением земли, безземельного рыцаря, кроме как «сэром» никак иначе и не называли. Сейчас же статус Андрея заметно изменился.

— Брук. После возвращения из степи, ты стал слишком высокого о себе мнения. Боевой опыт тебе явно вскружил голову, мой мальчик. Ты забыл, что являешься всеголишь новиком и моим оруженосцем. Опустись на землю, и выполняй приказы, как и раньше.

— Простите, милорд, — лицо парнишки стало пунцовым от охватившего его смущения, глаза тут же стали изучать носки сапог, словно они ни с того ни с сего прохудились.

— Я отдал приказ, — безжалостно продолжил Андрей.

— Есть, милорд. — Мальчишка опрометью бросился к двери.

А не слишком ли круто, забираешь, дружище? Да нет, в самый раз. Эту эйфорию нужно выбивать, без всякой жалости. Раз уж он решил стать воином, то самонадеянность ему только навредит, впрочем, как и другим мальцам. Нужно будет обратить на это внимание Шатуна, не то потеряем пацанов ни за грош. А вот тогда–то, твоя вина будет неоспоримой.

Дверь открылась, и на пороге появился Итен. Ветеран изовсех сил старался выглядеть спокойным и уверенным в себе, но все дело в том, что там, на плацу, он особо не напрягался, когда показывал свою невозмутимость и непокорность, а вот здесь все же приходилось прилагать к этому усилия. Великое дело поддержка товарищей.

Андрей лишний раз убедился в правоте своего ротного. Впрочем заслуга его заключалась только в том, что он четко указал курсантам на это обстоятельство. Все они прекрасно видели это много раз, взять те же выездные соревнования спортсменов, когда наличие на трибунах достаточно большого количества болельщиков обеспечивало психологическую поддержку, и как правило это в значительной степени влияло на результат. И наоборот, отсутствие этой самой поддержки приводило к поражениям, хотя казалось бы, и навыки, и техника оставались с ними, а подиж ты. Вот только как это можно использовать на практике, и можно ли вообще это использовать, они, молодые, будущие офицеры не знали, да в общем–то и не задумывались над этим.

— Сэр, лучник Итен Одли, по вашему приказанию, прибыл. — Андрею показалось, что голос Итена слегка дрогнул.

— Одли, я вижу, у нас с тобой возникла проблема общения.

— Нет ни каких проблем, сэр. — Нет, точно дрогнул.

— Уверен?

— Да, сэр.

— А что же это было? Там на плацу?

— Просто задал вопрос, сэр.

— Решил ваньку, повалять?

— Простите, что, сэр?

— Я говорю, решил простачка из себя построить. Ну–ну. Одли, я не обычный рыцарь, как тебе известно, я вышел из простонародья. Скажи честно, это тебя задевает?

— Нет, сэр.

— Дьявол, Одли, не заставляй меня разочаровываться в тебе. Ладно, поступим иначе. Поговорим с тобой, как равный с равным, без чинов так сказать. Только здесь и только сейчас. Можешь не бояться с моей стороны никаких взысканий. Мое слово дорогого стоит. Так вот, я даю тебе слово, что ни каких последствий для тебя этот разговор иметь не будет. Итак, что тебя не устраивает?

— Откровенно, сэр?

— Мне казалось, я только что именно это и сказал. И забудь на время, это, сэр. Как равный с равным.

— Ну, чтож, — ухмыльнулся ветеран. — Я уже двадцать один год служу в дружине маркграфа. Я знал сэра Ричарда, еще с тех пор, когда он был просто Рыжим, но я всегда уважал его, хотя характер у него был тот еще. Но я знал чего он стоит, и когда Орочья Погибель получил рыцарскую цепь, я знал, что он ее достоин, а потому спокойно принял это и позабыл о том, что все его называли Рыжим, для меня он стал сэром Ричардом, хотя имя его я узнал только тогда, когда он стал рыцарем. Но почему я вас должен поставить на одну доску с ним? — Андрей машинально отметил, что ветеран, несмотря на откровенность, обращается к нему на вы, значит не все еще потеряно. Но с другой стороны по мере того, как он говорил, в его голосе вновь появилась уверенность, а вот это было хуже.

— Значит, ты хочешь убедиться в том, что я действительно достоин отдавать тебе команды. Я правильно тебя понимаю?

— Да.

— Тот факт, что я так же как и сэр Ричард, представил двадцать орочьих браслетов, тебя не устраивает?

— Нет.

— Так же тебя не устраивает и то, как я нес службу на границе со степью. Потому что, ты лично этого не видел.