Едим индюшачьи яйца. Индейки несутся в лесу на прошлогодних листьях. Кур, гусей, свиней и пр. тут не режут, а стреляют . Прощайте. А. Чехов. Кланяюсь. Стрельба непрерывная.

267. Г. М. ЧЕХОВУ 1 мая 1887 г. Рагозина Балка. 1-го мая. Получаемые на мое имя письма держи при себе и уже не высылай на ст. Крестную. Скоро увидимся. Поклонись папе, маме, Володе и девочкам. Твой А. Чехов. На обороте: Таганрог Георгию Митрофановичу Чехову.

268. Н. А. ЛЕЙКИНУ 5 мая 1887 г. Рагозина Балка. 5 май. Вчера, добрейший Николай Александрович, ездил я в почтовое отделение в Ивановку (23 версты) и получил там 2 Ваших письма: одно, адресованное Вами в Крестную, другое, пересланное мне из Таганрога. Почта здесь почитается роскошью, а посему почтовых учреждений немного, да и те сидят без дела... Чтобы получить письмо или газету, надо ждать оказии, а нарочно за корреспонденцией тут никто не ездит. Если будете часто ездить зря, т. е. за газетами, то Вы рискуете прослыть бездельником, вольнодумцем и социалистом. Вы напрасно сердитесь на мое молчание. Рад бы писать, да почты нет. И послал я Вам не одно письмо, как Вы пишете, а два: одно в Питер, а другое в село Ивановское.

{02079}

Сейчас я еду в Славянск, а оттуда в Святые горы, где пробуду 3-4 дня в посте и молитве. Из Святых гор в Таганрог... Ужасно: у меня 53 рубля - только. Приходится обрезывать себе крылья и облизываться там, где следовало бы есть. Езжу теперь в III классе, и как только у меня останется в кармане 20 р., тотчас же попру обратно в Москву, чтобы не пойти по миру. Ах, будь бы у меня лишних 200-300 руб., показал бы я кузькину мать! Я бы весь мир изъездил! Гонорар из "Пет(ербургской) газ(еты)" идет в Москву, семье. Возлагаю большие надежды на осколочный гонорар, к(ото)рый просил В(иктора) В(икторови)ча выслать мне в Таганрог. Жил я в последнее время в донской Швейцарии, в центре так называемого Донецкого кряжа: горы, балки, лесочки, речушки и степь, степь, степь... Жил я у отставного хорунжего, обитающего на своем участке вдали от людей. Кормили меня супом из гуся, клали спать на деревянный диван, будили стрельбой из ружей (в кур и гусей, которых здесь не режут, а стреляют) и визгом наказуемых собак, но тем не менее жилось мне превосходно. Впечатлений тьма. Поживи В(иктор) В(икторович) со мной один день, он или удрал бы, или же вообразил бы себя где-нибудь в Сингапуре или Бразилии. Вообще я доволен своей поездкой. Неприятно только безденежье. Невероятно, по верно: я выехал из Москвы с 150 рубл(ями). Прощайте. Подана лошадь. О геморрое потом. Сегодня я в дороге буду до ночи. Ваш А. Чехов. Почтение Вашим.

269. М. П. ЧЕХОВОЙ 5 мая 1887 г. Часов-Яр. 5 май. Станция Часов-Яр. 6 1/2 часов вечера. Еду от Кравцова в Славянск, откуда направляюсь (ночью) в Святые горы. Из Св(ятых) гор - в Таганрог, куда потрудитесь написать о дне выезда на дачу.

{02080}

Теперь мои критики имеют полное право сравнивать меня с Лейкиным: я хромаю на левую ногу, к(ото)рая болит. Деньги на исходе. Если останусь без копейки, то поступлю в Таганроге в михайловские певчие. Погода чудесная. Виды восхитительные. Напоэтился я по самое горло; на 5 лет хватит. Поклоны. Чехов. Когда Иваненко поедет домой? На обороте: Москва, Кудринская Садовая, д. Корнеева Марии Павловне Чеховой

270. ЧЕХОВЫМ 11 мая 1887 г. Таганрог. 11 май. Таганрог. Стрепетом продолжаю. От Кравцова я поехал в Святые горы. До Азовской дороги пришлось ехать по Донецкой от ст. Крестная до Краматоровки. Донецкая же дорога изображает из себя следующий соус: Центральный шарик -это ст. Дебальцево. Остальные шарики - это всяческие Бахмуты, Изюмы, Лисичански, Лугански и прочие пакости. Все ветви похожи друг на друга, как камбурята, так что попасть в Дебальцеве вместо своего поезда в чужой так же легко, как в потемках принять Весту за фальшивого монетчика. Я оказался настолько находчивым и сообразительным,

{02081}

что поездов не смешал и благополучно доехал до Краматоровки в 7 часов вечера. Здесь духота, угольный запах, дама жидовка с кислыми жиденятами и 1 1/2 часа ожидания. Из Крамат(оровки) по Азов(ской) дороге еду в Славянск. Темный вечер. Извозчики отказываются везти ночью в Св(ятые) горы и советуют переночевать в Славянске, что я и делаю весьма охотно, ибо чувствую себя разбитым и хромаю от боли, как 40 000 Лейкиных. От вокзала до города 4 версты за 30 коп. на линейке. Город - нечто вроде гоголевского Миргорода; есть парикмахерская и часовой мастер, стало быть, можно рассчитывать, что лет через 1000 в Славянске будет и телефон. На стенах и заборах развешаны афиши зверинца, под заборами экскременты и репейник, на пыльных и зеленых улицах гуляют свинки, коровки и прочая домашняя тварь. Дома выглядывают приветливо и ласково, на манер благодушных бабушек, мостовые мягки, улицы широки, в воздухе пахнет сиренью и акацией; издали доносятся пение соловья, кваканье лягушек, лай, гармонийка, визг какой-то бабы... Остановился я в гостинице Куликова, где взял за 75 коп. После спанья на деревянных диванах и корытах сладостно было видеть кровать с матрасом, рукомойник и - о великодушие судьбы!- милейшего Якова Андреича. (Путешествуя по миру, я пришел к заключению, что Яков Андреич гораздо полезнее и приятнее Якова Алексеича, Якова Сергеича Орловского и даже Яшеньки М.!) В открытое настежь окно прут зеленые ветки, веет зефир... Потягиваясь и жмурясь, как кот, я требую поесть, и мне за 30 коп. подают здоровеннейшую, больше, чем самый большой шиньон, порцию ростбифа, который с одинаковым правом может быть назван и ростбифом, и отбивной котлетой, и бифштексом, и мясной подушечкой, к(ото)рую я непременно подложил бы себе под бок, если бы не был голоден, как собака и Левитан на охоте. Утром чудный день. Благодаря табельному дню (6 мая) в местном соборе звон. Выпускают из обедни. Вижу, как выходят из церкви квартальные, мировые, воинские начальники и прочие чины ангельстии. Покупаю на 2 коп. семечек и нанимаю за 6 рублей рессорную коляску в Св(ятые) г(оры) и (через 2 дня) обратно. Еду из города переулочками, буквально тонущими

{02082}

в зелени вишен, жерделей и яблонь. Птицы поют неугомонно. Встречные хохлы, принимая меня, вероятно, за Тургенева, снимают шапки, мой возница Григорий ПоленИчка то и дело прыгает с козел, чтобы поправить сбрую или стегнуть по мальчишкам, бегущим за коляской... По дороге тянутся богомольцы. Всюду горы и холмы белого цвета, горизонт синевато-бел, рожь высока, попадаются дубовые леса - недостает только крокодилов и гремучих змей. В Св(ятые)горы приехал в 12 часов. Место необыкновенно красивое и оригинальное: монастырь на берегу реки Донца у подножия громадной белой скалы, на которой, теснясь и нависая друг над другом, громоздятся садики, дубы и вековые сосны. Кажется, что деревьям тесно на скале и что какая-то сила выпирает их вверх и вверх... Сосны буквально висят в воздухе и, того гляди, свалятся. Кукушки и соловьи не умолкают ни днем, ни ночью... Монахи, весьма симпатичные люди, дали мне весьма несимпатичный с блинообразным матрасиком. Ночевал я в монастыре 2 ночи и вынес тьму впечатлений. При мне, ввиду Николина дня, стеклось около 15000 богомольцев, из коих 8/9 старухи. До сих пор я не знал, что на свете так много старух, иначе я давно бы уже застрелился... О монахах, моем знакомстве с ними, о том, как я лечил монахов и старух, сообщу в "Нов(ом) времени" и при свидании. Служба нескончаемая: в 12 часов ночи звонят к утрене, в 5 - к ранней обедне, в 9 - к поздней, в 3 - к акафисту, в 5 - к вечерне, в 6 - к правилам. Перед каждой службой в коридорах слышится плач колокольчика и бегущий монах кричит голосом кредитора, умоляющего своего должника заплатить ему хотя бы по пятаку за рубль: - Господи И(исусе) Х(ристе), помилуй нас! Пожалуйте к утрене! Оставаться в неловко, а потому встаешь и идешь... Я облюбовал себе местечко на берегу Донца и просиживал там все службы. Купил тетке Ф(едосье) Я(ковлевне) икону. Еда монастырская, даровая для всех 15 000: щи с сушеными пескарями и кулеш. То и другое, равно как и ржаной хлеб, вкусно.

{02083}

Звон замечательный. Певчие плохи. Участвовал в крестном ходе на лодках. Прекращаю описание Св(ятых) гор, ибо всего не опишешь, а только скомкаешь. На обратном пути пришлось на вокзале ждать 6 часов. Тоска. На одном из поездов видел Созю Ходаковскую: мажется, красится во все цвета радуги и сильно окошкодохлилась. Всю ночь в III классе дохлого, гнусного, тянучего товаро-пассажирского поезда. Утомился, как сукин сын. Теперь я в Таганроге. Опять "ета... ета... ета...", опять короткий диванчик, Коатс, вонючая вода в рукомойнике... Езжу в Дубки, в Карантин и гуляю в садах. Много оркестров и миллион девиц. Вчера сижу с одной девицей, местной аристократкой, в Алферакинском саду; она показывает мне на одну старуху и говорит: - Это такая стерва! Поглядите: у нее даже походка стервячая. Между девицами попадаются хорошенькие, но я решил не изменять Яшенькам. Изучаю местную жизнь. Был на почте, в купальнях, на Касперовке... Открытие: в Таганроге есть Мясницкая улица. На большой улице есть вывеска; "Продажа искусминных фрухтовых вод". Значит, слыхал, стерва, слово "искусственный", но не расслышал как следует и написал "искусминный". Если я пришлю к Вам на дачу телеграмму такого рода: "Вторник дачным Алексея", то это значит, что приеду во вторник с дачным поездом и прошу выслать Алексея. Вторник, конечно, не обязателен, ибо я не знаю ни дня, ни часа, когда вернусь домой и сяду за работу. Когда пишу, тошнит. Денег у меня нет, и если б не способность жить на чужой счет, то я не знал бы, что делать. Пахнет акацией. Людмила Павловна растолстела и очень похожа на жидовку. Никакой ум не может постигнуть всей глубины ее ума. Я когда слушаю ее, то решительно теряюсь перед неисповедимыми судьбами, создающими иногда такие редкие перлы. Непостижимое

{02084}

создание! Я еще не забыл анатомии, но, глядя на ее череп, начинаю не верить в существование вещества, именуемого мозгом. Дядя прелестен и чуть ли не лучше всех в городе. А. Чехов. Получил от М(арии) В(ладимировны) письмо.

271. Н. А. ЛЕЙКИНУ 14 мая 1887 г. Таганрог. 14 май. Таганрог. Сегодня получил Ваше письмо, добрейший Николай Александрович! Так жарко и душно, что нет сил писать, но писать нужно, ибо завтра, 15-го, я возвращаюсь в Москву и 17-го вечером уже буду в Воскресенске на даче. Стало быть, наша южно-северная переписка должна пресечься на этом письме, а я должен закончить ее сугубою благодарностью Вам за письма, коими Вы услаждали меня за всё время моей калмыцкой жизни. Когда я буду у Вас в усадьбе? Когда соберусь с силами и сумею выехать в Питер, а это случится не позже того времени, когда напечатаю два-три субботника и наживу рублей 150-200. Во всяком случае я едва ли не воспользуюсь Вашим любезным приглашением. Буду стараться приехать к Вам не позже 10 июня. Благородного потомка Апеля и его (...) Рогульки прошу оставить для меня, если только он кобелек, не урод и если Ваши дворняжки не помогали Апелю тараканить Рогульку в период зачатия. Я приеду и возьму. Недавно я вернулся из Святых гор, где при мне было около 15 000 богомольцев. Вообще впечатлений и материала масса, и я не раскаиваюсь, что потратил 1 1/2 месяца на поездку. Отвратительно и гнусно только одно: безденежье, отравлявшее мне всякое удовольствие. Завтра я еду и вернусь в Москву без копейки. Придется прибегнуть к займу. Возьму у всех понемножку.

{02085}

Вы тоже сделаете мне великое одолжение, если сейчас же по получении сего письма пошлете на мое имя в Воскресенск Москов(ской) губ. рублей сорок на "первое обзаведение", а я Вам тотчас же по приезде пришлю рассказов и возблагодарю небо за то, что оно дало нам такого великодушного редактора. Гол я, как сокол; в поездке истрепался, обносился, запачкался и даже (...) Прощайте и поклонитесь Вашим. До скорого свидания. Ваш А. Чехов. Пальмин неутомим; надо будет демонстрировать его в обществе врачей как редкий случай новой болезни "cvartiromania".

272. Ал. П. ЧЕХОВУ 17 мая 1887 г. Москва. 17 мая. Милейший Гусев! Я вернулся. Мой адрес: Воскресенск Моск. губ. Большое письмо особо. Постарайся, чтобы о моей книге печаталось по понедельникам на 1-й странице в отделе: "Следующие издания Суворина печатаются и проч.". Не забудь: книга посвящается Григоровичу. Пишу в вагоне. Фуругельм. Поклоны всем. На обороте: Петербург, Кавалергардская 20, кв. 42 А. П. Чехову.

{02086}

273. Ф. О. ШЕХТЕЛЮ 17 мая 1887 г. Москва. Я приехал!!! Если Вы не прочь поглядеть мою загоревшую рожу, то будьте дома в понедельник от 12 до часа. Поздравляю Вас с намерением вступить в законный брак. Одобряю и охотно подражал бы, если бы была подходящая невеста. Ура! Завтра еду и вернусь к июлю. А. Чехов. Денег ни копейки... Не дадите ли Вы Вашему шаферу взаймы рубликов 25-35? Лопни мои животы, отдам. Если же, по случаю свадьбы, у Вас безденежье, то умоляю Вас отказать. Idem . Что гишпанцы?

274. Ал. П. ЧЕХОВУ 20 мая 1887 г. Бабкино. 20 май. Саша-Таракаша! Возвратившись вспять, считаю своим священным удовольствием поблагодарить тебя за то, что за всё время моего скитания ты был добрым и великодушным хозяином моего покоя, т. е. хлопотал с моим гонораром. Принимая во внимание, что тебе, утонувшему в заботу и хлопоты с больными сочадами, было совсем не до чужого гонорара, я в твоей любезности вижу не одолжение, а подвиг; потому прошу считать меня своим должником, жаждущим расквитаться. 1000 раз спасибо. Впрочем, далее. Твое письмо на латинском языке гениально. Я его спрятал и буду хранить до тех пор, пока разучусь понимать разумное и оригинальное; когда я показал его в Таганроге учителю латинского языка, то тот пришел в неописанный восторг от "духа", каким пропитано это короткое, но замечательно талантливое

{02087}

письмо. В особенности хорошо "revolverans cordem". Теперь, извини, опять о гонораре. На Троицу понедельницкий не выйдет, а потому пора посылать в "Пет(ербургскую) газ(ету)" счет. Вот он: 120. "В лесу" - 251 строка. Далее следует понедельник 11 мая, т. е. 127, к(ото)рого у меня нет. Рассказ называется, кажется, "Следователь". Истребуй его в конторе, сочти число строк и присовокупи к счету. Кстати же вырежи его ножницами и вышли мне почтой, взяв марки из гонорара. Далее: 134. "Обыватели" - 316 строк. Итого, стало быть, в трех номерах около 900 строк на сумму около 100 р. Оные деньги получи и вышли мне по адресу: г. Воскресенск (Московск. губ.), г. Чехову. При гонораре письмо - обязательно. Сообщи о здоровье сочад. Николке твоему поклон. Пиши о книге, о Суворине, о Неве, о прочем... О путешествии своем не пишу, ибо увидимся не позже июля. Прощай и будь здоров. Погода плохая. Хандра и легкое нездоровье. Твой А. Чехов. Пишу субботник. х 868 12 1736 868 104 р. 16

275. Н. А. ЛЕЙКИНУ 22 мая 1887 г. Бабкино. 22 май. Воскресенск. Матери его сто чертей, 3 тепла по R!!! Ваш гнев, добрейший Николай Александрович, обратился в невидимую мглу, когда Вы, вернувшись из П(етер)бурга к себе в Ивановское, нашли мое письмо из Таганрога, посланное в день моего выезда и ехавшее

{02088}

вместе со мной в почтовом поезде. Вы удивительно немилостивый и жестокосердый человек! Вы упрекаете меня в том, что я, скитаясь по югу, ничего не писал в "Осколки"... Если я не писал, то рассчитывал на Ваше снисхождение и на то, что Вы поймете положение человека путешествующего, которому решительно не до авторства. Правда, в "Газету" я писал, но через силу, поневоле, чтоб не заставить свою фамилию жить на чужой счет, писал мерзко, неуклюже, проклиная бумагу и перо. Будь у семьи деньги, я, конечно, не писал бы и туда. Что касается писем, то я писал их часто и охотно,- стало быть, и эта часть Вашего протеста не выдерживает критики. Впрочем, да простит Вас бог! Когда Вам или Билибину придет охота попутешествовать, то я сочту обязанностью прийти на смену и расквитаться с Вами за свое почти 2-х месячное безделье. Ну-с, у нас холодище. Я мерзну, как сукин сын, и жду с нетерпением, когда пальминские Фебы и Зефиры оставят небесную портерную и начнут греть бедных дачников. Моя дача без печей; кухня есть, но нет камина. Бррр!! Сижу в осеннем пальто, стараюсь родить субботник, но вместо мыслей из головы выдавливаются какие-то выморозки. У меня геморрой. Сидячая жизнь - не единственная причина. Эксцессы in Baccho et Venere, болезни сердца, печени, кишок играют немалую роль в этиологии. У меня геморрой наследственный, т. е. наследственна наклонность вен к расширению. У меня узлы не только in recto, но и на голенях, так что, того и гляди, образуются язвы. Голени мои страждут, я думаю, оттого, что я мало сижу, а всё шагаю... Надеюсь, что Ваше здоровье великолепно. Я приеду в начале июня, когда буду иметь на это право и когда отдохну от поездок. Ладожское озеро не дорого объездить, но ведь дорогa дорога в Питер. Надеюсь, что Вы уж не голодуете и не отказываетесь от рюмки водки ради компании. Мне хочется повидаться с Вами, чтобы описать Вам свое путешествие; хочется также повидать Неву в летнем одеянии. D-ra города Таганрога благодарят Вас за присланные газетные вырезки о массаже.

{02089}

Поклонитесь Прасковье Никифоровне и Феде, а также и себе в зеркало. Будьте здоровы. Ваш А. Чехов.

276. Ал. П. ЧЕХОВУ Между 26 мая и 3 июня 1887 г. Бабкино. Лука Иваныч! Деньги 103 р. я получил, но за то, что ты замошенничал 16 коп., ты будешь гореть в аду. Ты просишь покорнейше позволения прибавить к книге еще 20-й лист, якобы для ровного счета. Усматриваю в сей просьбе злой умысел сделать мою книгу дороже, а потому не позволяю. Если не будет 20-го листа, то читатели не подохнуть. Если, как ты пишешь, типография будет сдавать тебе книгу, то не принимай, ибо книга не моя, не твоя, не папашина, а суворинская. Суворин заварил кашу, пущай и расхлебываить. Образчик заглавных листов посылаю. Вели печатать по понедельникам анонс, что моя книга печатается. Не будь штанами. 8-10 июня я буду в С.-Петербурге. Если желаешь откланяться мне, то почисть сапоги, причешись и приходи на вокзал в день и час, о коих сообщу телеграммою. В случае, ежели пожелаешь, поедем на Валаам, а если не пожелаешь, то не нада. Синяки, худоба и боль в суставах у Анны Ивановны свидетельствуют о малокровии, к(ото)рое обычно после тифа. Молоко и молоко. Недурно также железо. T-rae ferri pomatci на 15 коп., по 15 кап(ель) 3 раза в день, и горькие средства вроде Elix. visceral(e>, Hoffmani на 15 коп., по 20 кап(ель) перед обедом и ужином. Для блезиру ноги можно растирать нашатыр(ным) спиртом в смеси с деревянным маслом (ana). От малокровия могут отекать ноги. В случае отека лица и рук надо искать в моче белка. Хандра и апатия естественны. Детей пори. Пиши для "Будильника". Если можно, вышли мне заказною бандеролью 1-2 листа моей книги поглядеть. Пожалуйста.

{02090}

Узнай - где теперь Григорович? Поклон Анне Ивановне и детищам. Сообщи адрес Николая и напиши ему, что я приглашаю его к себе на дачу. Воскресенск Моск(овской) губ. Ваш А. Чехов. Мой приезд в Питер возможен только в том случае, если перестанут болеть мои ноги. Вообще, приезд не обязателен. Мне кажется, что если книга уже печатается, то, по законам печати, нельзя изменить заглавие. "В сумерках" - тут аллегория: жизнь - сумрак, и читатель, купивший книгу, должен читать ее в сумерках, отдыхая от дневных работ. Цена книги 1 рубль. Вышли мне моего "Следователя".

277. Н. А. ЛЕЙКИНУ 4 июня 1887 г. Бабкино. 4 июнь. Получил Ваше письмо, добрейший Николай Александрович! 40 р. получены, за что благодарю. Купно с гонораром из "Пет(ербургской) газ(еты)" они избавили меня от безденежья. Вы дали мне идею: чтобы не заезжать попусту в Питер, в котором достаточно побывать и на обратном пути из Ладоги, я слезу в Колпине, а оттуда к Вам. За мной не приезжайте, ибо я наверное не могу сказать, когда выеду: 10 или 11-го? Во всяком случае приеду к Вам не позже 12. Напишите мне, что давать извозчику от Колпина к Вам, как ехать и проч. В случае дождя в Колпине слезать не буду. Я послал Билибину рассказ. Погода у нас мерзкая: дождь льет через каждые 5 минут. Скучно и грустно (...) Скука сугуба, ибо я себе не разрешаю теперь ни одной рюмки, дабы не озлить своего геморроя. Итак: я приеду к Вам не позже 12-го; Вы за мной не выезжаете в Колпино. Если не приеду, то уменьшите

{02091}

мне гонорар и выбраните меня, как душе угодно. Я рвусь в дорогу. Может задержать только одно: вены на ноге. Беру с собою гроши. Вы пишете, что если бы, путешествуя на юге, я посылал в "Осколки" те рассказы, что были напечатаны в "Газете", то получил бы не меньше и был бы в духе журнала... Ах, какой Вы! 10-го в Петербург, в пассажирском поезде, едет сотрудник "Осколков", светлейший князь Грузинский. Прощайте. Раненый офицер, который повезет это письмо на почту, ругается. Поклон Вашим. А. Чехов.

278. И. П. ЧЕХОВУ 4 июня 1887 г. Бабкино. Если я поеду в Питер, то не раньше 10-11 июня, не заезжая в Москву, почтовым поездом. По уговору с Лейкиным, я остановлюсь, не доезжая П(етер)бурга, в Колпине, откуда на лошадях поеду в его имение. Ты и Грузинский поезжайте тоже 10 или 11. Посоветуясь с Лейкиным, я вышлю вам из его имения через контору "Осколков" план нашей встречи и, буде вы пожелаете, совместной поездки в Ладожское озеро. Эта поездка не обойдется дороже 10 р. с носа, т. е. суммы, которую вы проживете в Питере и без поездки, ибо жить на пароходе дешевле, чем в П(етер)бурге. В П(етербурге) пробудем 7 дней. Если Грузинский захочет, то я на обратном пути потащу его к себе на дачу. Во всяком случае сообщи день и час, в к(ото)рый выедешь. Может быть, поедем вместе. Твой А. Чехов. На обороте: Москва, Кудринская Садовая, д. Фацарди, Арбатское училище Ивану Павловичу Чехову.

{02092}

279. Ф. О. ШЕХТЕЛЮ 4-5 июня 1887 г. Бабкино. 4 июнь. Простите, милейший друг, что я так варварски опаздываю с письмом, которое обещал прислать в первую же неделю своего дачного жития. Во-первых, обязательное писанье утомляло, а во-вторых, как-то не писалось: вздумаешь сесть за письмо и забудешь. Вы (...) который живете только чувствами, не замечаете холода, но мне, дачнику, нестерпимо холодно. Бррр! Когда же греет солнце, мое бедное тело сожирают комары, мошкара и прочие крокодилы... 10-го июня улетаю в Питер, в оттуда в Ладожское озеро. Получили ли Вы Ваш чемодан? Я приказал Петру (сторожу учителя) снести его Вам... Возвращаю его чахоточным... Увы, южный климат оказывается вредным для чемоданов! Не моя тут вина! Ну-с, относительно Яшенькиного инцидента могу Вас успокоить: всё обстоит настолько благополучно, что Вы можете успокоиться. Ваша последняя откровенная беседа со мной произвела на меня освежающее впечатление, ибо, во-1), она удвоила мою симпатию к Вам и, во-2), из нее почерпнул я одно весьма драгоценное сведение, а именно, что не я один бываю мучеником и, как мне казалось, тряпкой в известных случаях; для меня эти случаи всегда доставляли тьму неперевариваемых волнений и тревог, и я был мучеником до мозга костей, пока не привыкал к своему душевному состоянию. Когда мне приходилось (...) которых (...) , моя душевная чувствительность всякий раз достигала такого градуса, что я становился тряпицей, которую волновал всякий пустяк, и не мог глядеть на вещи просто,-в таком положении я, конечно, съел бы Яшеньку... Вообще скучно, и скучно... Перейду к веселому. В Бабкине по-прежнему (...) Работы много, так что (...) некогда. Если увидите Николая, то передайте ему, что я жду его к себе на дачу.

{02093}

Ложусь спать. Быть может, завтра припишу еще что-нибудь. 5-го июня. Идет дождь. Бррр! Это письмо Вы получите 7-го. Если 8-го напишете мне, то я успею получить до выезда в Петербург. Прощайте, будьте здравы и не думайте о (...) Ваш А. Чехов. Адресатом зачеркнуто несколько слов.

280. А. А. ДОЛЖЕНКО 9 июня 1887 г. Бабкино. 9 июнь. Милейший друк Алексей Алексеич! Иван сказал мне, что никто не берется сделать ложку и что кто-то берется сделать за 3 р. 50 к. Я не понял его. Если тебя стесняет цена, то считаю нужным успокоить тебя: ложка не моя, а потому до цены мне нет никакого дела. Какую цену потребуют, такую и давай, иначе нам придется послать ложку обратно в Таганрог или же замошенничать. Если за ложку потребуют тысячу рублей, то, конечно, не давай, а если 3, 5, или 6, или дороже, то я благословляю тебя руками и ногами. Постарайся, чтобы она была готова к 20 - 25 июня. Мы ждем тебя к себе на дачу. Если не приедешь, то я донесу Ивану Егоровичу, что ты бываешь у барышень Ермолиных. Будь здоров. Мамаше твоей кланяюсь и целую руку. Твой А. Чехов. Если придут из Таганрога тарани, то попроси маму взять себе 25 тараней. Ты распакуй. Если будут и галеты, то и их возьми. На конверте: г. Москва, Кудринская Садовая, д, Корнеева, кв. д-ра Чехова Его высокоблагородию Алексею Алексеевичу Долженко.

{02094}

281. Н. А. ЛЕЙКИНУ 9 июня 1887 г. Бабкино. Добрейший Николай Александрович! Пишу это письмо 9-го июня и посылаю его завтра с гостем на станцию. Увы! Обстоятельства грозят сделать меня изменником. Вчера я получил письмо от коллеги, земского эскулапа, который просит меня сменить его с субботы 13-го, ссылаясь на то, что ему с женой нужно во что бы то ни стало ехать куда-то в пространство. Я поеду к нему завтра. Если найду причины его отъезда неуважительными, то завтра же выеду к Вам с почтовым поездом; в случае же, если причины покажутся достойными уважения, я сочту себя обязанным сменить его и, таким образом, не приехать к Вам в обещанное мною время. Стало быть, если я не приеду до 14-го, то вовсе не приеду. Выезжайте сами в Ладожское озеро, а я приеду к Вам как-нибудь после, специально ради Вашей дачи, путешествие же отложу до будущего года. Одно из Ваших писем, посланное в Таганрог, я получил только вчера. Погода у меня на даче мерзкая. Дождю и сырости нет конца. Природа так паскудна, что глядеть не хочется. Если у Вас сухо, тепло и тихо, то я завидую Вашему благоутробию. У меня насморк, у членов семьи насморки и бронхиты, извозчики дерут дорого, рыба не ловится, (...) пить не с кем и нельзя... застрелиться в пору!! Сейчас мальчишки принесли двух дятлов и запросили двугривенный; я дал пятак и выпустил птиц. Они разлакомились и принесли мне еще пару. Я птиц взял и дал по шее. Вот вам образчик моих дачных развлечений. Пальмин переезжает и переезжает... Это, вероятно, очень весело. Поручите Лебедеву изобразить "Переезд Пальмина": впереди шествует Лиодор Иваныч в цилиндре, за ним Фефела со своими юбками и с старыми пивными бутылками; за этой парочкой плетутся полудохлые, чахоточные утки и куры; процессия освещается Фебом. Подпись: "И под стать нашей хмурой эпохе".

{02095}

Поклон Вашим. Прощайте и будьте здоровы. Если не приеду, то ругайтесь, но не сердитесь. Я думаю, что Вы поймете мое положение и, вероятно, будучи на моем месте, поступили бы не иначе. Ваш А. Чехов. Не забудьте громко (...) и воняющих псов.

282. Ал. П. ЧЕХОВУ 16 июня 1887 г. Бабкино. 16 июнь. Дубина! Хам! Штаны! Ум недоуменный и гугнивый! Если ты вставил шуточное "кавалеру русских и иностранных орденов", то, стало быть, имеешь желание зарезать сразу два невинных существа: меня и Григоровича. Если эта вставка останется, то книга пущена в продажу не будет, ибо я еще жить хочу, да и Григоровича умерщвлять не желаю. О, как бы я желал, чтобы на том свете тебя антрацитом покормили! За что ты гонишь меня? И почему тебе так ненавистна слава моя? Сейчас же, курицын сын, иди в типографию и выкинь кавалера. 2) Оглавление можно и в начале, можно и в конце. 3) Умоляю, выкинь кавалера, иначе книга не пойдет. Если она уже напечатана с кавалером, то я прошу не выпускать книгу из склада. Негодяй!!! Умоляю. 4) Не посылай впредь заказных писем, ибо они задерживаются на почте. 5) Не переписывай "Следователя"! У меня он есть. 6) Я скоро не приеду в Питер. 7) Поздравляю с дебютом в "Нов(ом) времени". Почему ты не взял какой-нибудь серьезный сюжет? Форма великолепна, но люди - деревяшки, сюжет же мелок. Для пeтого классе мозно люцси... Ты хвати что-нибудь бытовое, обыденное, без фабулы и без конца. 8) Желание В. П. Буренина утилизировать мою "Клевету" льстит мне. Передай ему сие купно с моим согласием.

{02096}

9) Пиши мне. Я рад, читая твои письма, хотя ты и не гениален. Боже, как тяжело иметь братьев-посредственностей! 10) Прощай! Своим Кикишам и Кокошам передай мое благословение и скажи, что я в большом долгу у них за труды их родителя, понесенные на издание моей книги. Жертвую обоим по чугунной печке. 11) Серьезно, я у тебя в неоплатном долгу. Научи, как поквитаться? Tuus А. Чехов. Анна Ивановна! Стыдно хворать! Напишите собственноручно, что вы чувствуете? Кланяюсь. А. Чехов. Я в недоумении: почему "кавалера орденов" ты принял всерьез, а "продается в рабство Ал. Чехов с сочадами" - в шутку? Почему не наоборот? NB. По выходе книги в свет попроси немедленно выслать мне 10 экз(емпляров). Г(-ну) Александрову выдай книжицу с большим спасибо за труды. Пиши немедленно!

283. Ал. П. ЧЕХОВУ 21 июня 1887 г. Бабкино. 21. Ты просишь, чтобы я исключил бы тебя из числа родственников; охотно исполняю твою просьбу, тем более что твое родство всегда компрометировало меня в глазах общества. Отныне ты будешь называться не Чехов, а Иван Михайлович Шевырев. Сейчас я узнал, что тебя читают шах персидский и хедив египетский, отмечая карандашом всё, что им нравится. Ну-с, температурная кривая прямой Анны Ивановны дает мне право заключить, что твоя половина всё еще тянет на мотив брюшного тифа. Такова t у туберкулезных и брюшных тификов; у последних она бывает в период заживления кишечных язв... Cave , как

{02097}

пороха, твердой пищи! Пусть А(нна) И(вановна) ест жижицу, пока t не станет нормальной. Ты глуп и, конечно, не преминешь случая усомниться в моем медиц(инском) гении. Ты спросишь: почему же тиф так долго тянется? Осел ты этакий, да ведь брюш(ной) тиф редко обходится без рецидивов! Болван! Я глохну, вероятно вследствие катара евстахиевых труб; лень съездить в больницу продуть... Ем, сплю и купаюсь; немцы подлецы. К тебе поехал положительный человек. Степной субботник мне самому симпатичен именно своею темою, которой вы, болваны, не находите. Продукт вдохновения. Quasi симфония. В сущности белиберда. Нравится читателю в силу оптического обмана. Весь фокус в вставочных орнаментах вроде овец и в отделке отдельных строк. Можно писать о кофейной гуще и удивить читателя путем фокусов. Так-то, Саша. Скажи Буренину, что Москва деньги любить. Так нельзя. Надо понимать. Твоих воробьев приветствую. От соединения Осла и Ани Произошли Николай и Антон Галани. Будьте здоровы и приблизительны. Ваш А. Чехов. Это письмо можешь через 50 лет напечатать в "Русской старине". Остерегайся. (лат).

284. Г. М. ЧЕХОВУ 23 июня 1887 г. Бабкино. 23 июнь. Воскресенск. Прости, милый друг, что я так запаздываю ответом на твое письмо. Во-первых, усиленная работа, во-вторых, лень, которая, как тебе известно, раньше нас родилась. Прежде всего попроси у мамы прощения за скандальчик с извозчиком. Я рассеян, как профессор: забываю инструменты у больных, не плачу извозчикам, которые потом дерут с меня впятеро, путаю адресы на письмах и т. п. Воображаю, что будет в старости! Вероятно,

{02098}

в старости я буду надевать вместо своей шляпы дамскую, жилет надевать раньше сорочки и т. п. Я не был ни в Сумском уезде, ни в Петербурге, хотя предполагал побывать всюду. Засел я на даче и неподвижно торчу у стола. Работаю порядочно и с лихвой вернул расходы на поездку. Если увидишь Анисима Васильевича, то передай ему, что посылка его получена и что я буду писать ему, но не раньше июля. Ноги перестают болеть, но зато появился новый недуг: я глохну. Поздравляю с "присоединением". Думаю, что Таганрогу от этого не будет ни лучше, ни хуже. Впрочем, быть может, будет больше внешнего порядка, будет едина власть вместо градоначальника, который решительно был бесполезен и для Таганрога не нужен. Через неделю выходит в свет моя новая книга, издание Суворина, того самого, который издал Пушкина. Кстати, судя по газетным известиям, Пушкин уже вышел из печати, и ты, стало быть, должен уже получить его. Передай маме, что на обратном пути, в Славянске, я неожиданно встретился с Сашей Селивановой. Замуж она не выходила, и многое, что мне и маме говорили про нее, оказалось вздором. Она весела, служит на каком-то заводе учительницей, одета щеголевато и вообще производит приятное впечатление. Условие: кроме своих, никому не читай моих писем; частная переписка есть семейная тайна, до которой никому нет дела. Папе и маме поклонись низко и передай им, что я никогда не забуду их радушия, ласки и гостеприимства. Володе пожелание всяких успехов, а Саню и Печерицу поцелуй. Иринушке поклон. Все наши здоровы. Иван уехал в Петербург. Когда-то ты приедешь в Москву? А надо бы... Был ли у Вас М. М. Чехов? Пиши, пожалуйста. Я старший брат, но не жди от меня наставлений; после того как я увидел твой образ жизни, твой труд и твою выносливость, не поднимается моя ленивая рука давать тебе житейские советы. Оставайся таким, каков ты есть.

{02099}

Скажи дяде Андрепуше, сиречь Андрею Павловичу, что когда он приедет в Москву, то пусть ежедневно приезжает ко мне по конке обедать. Это относится к осени и зиме. Будь здоров и счастлив, не забывай гулять и верь в расположение и доброжелательство уважающего тебя А. Чехова.

285. Ал. П. ЧЕХОВУ 26 июня 1887 г. Бабкино. 147 449 строк - 154 299 (двести девяносто девять) - 161 330 - 168 271 1349 строк 1349 X 12 = 161 р. 88 к. Это счет, по которому ты имеешь получить у "Газеты" гонорарий и, таким образом, оказать услугу гению. Деньги или высылай почтой, или же вручи Ивану, смотря по тому, кто раньше прибудет в Воскресенск, денежная почта (вторник и пятница) или же Иван. Далее: У меня еще остался в будущем один июньский понедельник - 29 июня, который не мог войти в вышеписанный счет. Рассказ к 29 июня будет, а посему 30-го или 1-го июля сходи в редакцию, потребуй понедельницкий , сочти число строк, возьми гонорар, вышли, и да благо ти будет. Таким образом, значит, я за июнь заработал в "П(етербургской) газете" 200 р. А ты не заработал. Извини, что заставляю тебя дважды возиться с июньским гонораром. Ничего не поделаешь: папаше и мамаше кушать нада, а время не терпить. Поклон твоим и нововременцам. Какого это Готберга побила Волынская? Не того ли, что похож на Вишневецкого? Очень симпатичная история - (...) Куда мы идем?! Пиши. Tuus А. Чехов.

{02100}

Если будешь вблизи адресного стола, то узнай адрес Григоровича. А то еще лучше: узнай адрес у Буренина или же попроси осколочную Анну Ивановну послать Павла в адресный стол. Кстати: можешь, в случае надобности, пользоваться услугами Павла, ибо ему от меня бывает велия мзда.

286. А. С. ЛАЗАРЕВУ (ГРУЗИНСКОМУ) 27 или 28 июня 1887 г. Бабкино. Пишу Вам на бумаге новейшего формата. Новая мода. Надо идти в уровень. Я Вас жду к себе и уже писал Билибину, чтобы он, Б(илибин), пригласил Вас ко мне. Теперь пользуюсь Вашим адресом, чтобы пригласить Вас непосредственно... Приезжайте хоть сейчас. 1-2 июля я буду в Москве, а позднее, быть может, в Ряз(анской) губернии. Если приедете сию минуту, то попадете как раз в центру времени и пространства. Перед выездом за 7-8 часов вышлите мне телеграмму по масштабу: "Воскресенск Чехову. Еду вторник дачным. Лазарев". Можно и без слова "еду". Если разоритесь на телеграмму, то вышлю Вам на станцию своего лейб-кучера Алексея с тележкой, который берет за доставку юмористов очень дешево. Ехать от станции 21 версту. Алексея узнаете по 1) глупости, 2) растерянному взгляду и по 3) "Нового времени", к(ото)рый я велю держать ему в руках. Привезите 1 ф(унт) лучшей ветчинной колбасы, 1 ф(унт) карамели и, если можно, 1 вершу, которую можно купить в Охотном или у Москв(орецкого) моста в живорыбных лавках. Впрочем, с вершей таскаться неудобно... Хотя, впрочем, можно сдать в багаж... Впрочем, если не хотите, не нужно... Будьте здоровы и остроумны, как всегда. А. Чехов. или две.

{02101}

287. А. С. ЛАЗАРЕВУ (ГРУЗИНСКОМУ) 30 июня 1887 г. Бабкино. 30 июнь. Добрейший Александр Семенович! Письмо Ваше я получил. Буду в Москве не ранее 4-5 июля. Когда буду на вокзале, пошлю Вам телеграммой уведомление о своем прибытии. NB: в день получения телеграммы прошу ко мне в Кудрино не раньше 7 часов вечера. Пойдем, если хотите, вместе в "Эрмитаж". Из Москвы я Вас возьму с собой. Будьте съ доровы. (Это я съострил.) Ваш А. Чехов.

288. М. В. КИСЕЛЕВОЙ 6, 7 или 8 июля 1887 г. Бабкино. Если у моей "Агнии" язык не выдержан, то зато она дает впечатление весьма определенное и видно, что она выстрадана автором. Рассказ недурной и стоит тысячи "Шальных пуль". Ваша протекция мне кажется излишней; она сгодилась бы, если бы Истомин был не редактором плохого журнала, а богатой невестой. Готовый к услугам А. Чехов. От зубной боли и любви помогает шальная пуля, пущенная в висок. Такая пуля дает определенное впечатление. У Вашей Василисы жизнь и голова одинаковы: я отказываюсь.

{02102}

289. А. С. ЛАЗАРЕВУ (ГРУЗИНСКОМУ) 8 июля 1887 г. Москва. Жду сегодня семь вечера Чехов На бланке: Б(ольшая) Груз(инская) дом Огурцова кв. 16 Лазареву

290. Ал. П. ЧЕХОВУ Между 8 и 12 июля 1887 г. Москва. Сын персти! Что же книга? Напиши о ней хотя одно слово. Сегодня я послал в "Н(овое) вр(емя)" рассказ. Когда он будет напечатан, побывай в конторе и узнай о состоянии моих счетов. Если сверх долга останется хотя копейка, то поспешишь выслать мне, ибо я сугубо безденежен. Сейчас сижу в Москве. Душно. Надо спать, а посему прощай и будь здоров со чадами. Получил ли посылку? Твой А. Чехов. Пиши подробнее.

291. Н. А. ЛЕЙКИНУ 17 июля 1887 г. Бабкино. 17 июль. Где Вы и что с Вами, добрейший Николай Александрович? Я положительно не знаю, чем объяснить Ваше продолжительное молчание в ответ на мое последнее письмо? Что-нибудь из трех: или Вы уехали, или больны, или сердитесь. Если уехали в Финляндию, то давно уже пора вернуться; если бы были больны, то об этом я узнал бы через Билибина. Очевидно, Вы сердитесь. Если так, то за что? Надеюсь, что причины моего неприезда, изложенные в моем последнем письме

{02103}

(которое Вы получили до 12-го июня), достаточно уважительны и не могут послужить причиною Вашего молчания... За что же Вы сердитесь? Жду ответа, а пока желаю Вам здравия и кланяюсь Вашей семье. Ваш А. Чехов. Купно с сим письмом посылаю на имя Билибина рассказ с письмом на его имя.

292. Ал. П. ЧЕХОВУ Конец июля 1887 г. Бабкино. Гусев! Благодарю Вас за обложку и посылаю Вам счет (в) "Петерб(ургскую) газ(ету)": 196-393 строки. 393 x12 780 393 4716 Итого 47 р. 16 к. Вот и всё, что я заработал за июль. Деньги получи и поспеши выслать. Ложусь спать. Кормим молодого зайца. Пиши. Поклон цуцыкам. А. Чехов.

293. А. С. ЛАЗАРЕВУ (ГРУЗИНСКОМУ) Начало августа 1887 г. Бабкино. Коллежский асессор! Вы дурно сделаете, если будете дожидаться моего брата Ивана. Едва ли скоро он будет в Москве. Приезжайте тотчас по получении сего письма. Ваш А. Чехов. 1 ф(унт) ветчинной колбасы. 5 лимонов и 4 головки капусты. Погода чудная.

{02104}

294. Ал. П. ЧЕХОВУ Начало августа 1887 г. Бабкино. Кто б мог предположить, что из нужника выйдет такой гений? Твой последний рассказ "На маяке" прекрасен и чуден. Вероятно, ты украл его у какого-нибудь великого писателя. Я сам прочел, потом велел Мишке читать его вслух, потом дал читать Марье, и во все разы убедился, что этим маяком ты превозошел самого себя. Ослепительная искра во мраке невежества! Умное слово за 30 глупых лет! Я в восторге, а посему и пишу тебе, иначе бы ты не скоро дождался моего письма... (лень!). Татарин великолепен, папенька хорош, почтмейстер виден из 3-х строк, тема слишком симпатична, форма не твоя, а чья-то новая и хорошая. Начало не было бы шаблонно, если бы было вставлено куда-нибудь в середину рассказа и раздроблено; Оля также никуда не годится, как и все твои женщины. Ты положительно не знаешь женщин! Нельзя же, душа ноя, вечно вертеться около одного женского типа! Где ты и когда (я не говорю про твое гимназичество) видел таких Оль? И не умнее ли, не талантливее поставить рядом с такими чудными рожами, как татарин и папенька, женщину симпатичную, живую (а не куклу), существующую? Твоя Оля - это оскорбление для такой гранд-картины, как маяк. Не говоря уж о том, что она кукла, она неясна, мутна и среди остальных персонажей производит такое же впечатление, как мокрые, мутные сапоги среди ярко вычищенных сапог. Побойся бога, ни в одном из твоих рассказов нет женщины-человека, а всё какие-то прыгающие бланманже, говорящие языком избалованных водевильных инженю. Я думаю, что маяк поднял тебя в глазах нововременцев на три сажня. Жалею, что тебе не посоветовали подписать под ним полное имя. Ради бога, продолжай в том же духе. Отделывай и не выпускай в печать ("Нов(ое) вр(емя)"), прежде чем не увидишь, что твои люди живые и что ты не лжешь против действительности. Врать можно в "копилках курьеза" (где у тебя старшина залезает в статистику (!), а писарь ведается с уголовщиной (!!)), а в субботниках, которые дадут тебе деньги и имя, остерегись... Не опиши опять концертантов, к(ото)рые судятся так, как отродясь еще

{02105}

никто не судился, да кстати уж не трогай и благотворительных братств - тема заезжена, и во всем рассказе было ново только одно: губернаторша в ситцевом платье. "Маяк" спрячь. Если напишешь еще с десяток подобных рассказов, то можно будет издать сборник. Сейчас получил письмо от Шехтеля, уведомляющего о болезни Николая. Кровохарканье. Вероятно, несерьезно, так как Н(икола)й, гостивший у меня на днях в Бабкине, был совершенно здоров. Шлю тебе открытое письмо одного из ярых почитателей Суворина. Так как в этом письме выражены желания и мечты многих москвичей, то считаю себя не вправе не показать его Суворину, хотя и верю, что едва ли С(уворин) послушается этого письма. Через кого-нибудь (Маслов, Коломнин и проч.) ты сообщишь С(уворин)у содержимое этого письма или пошлешь самое письмо, соблюдая должный такт. О результатах сообщишь мне. Адрес С(уворина) мне неизвестен. Моя книга издохла? С нетерпением ожидаю гонорар. Счет тебе уже послан. Если счет затерялся, то получи без счета и скорее вышли: стражду!! Всем твоим кланяюсь, а тебе нет. Ты не гений, и между нами нет ничего общего. г. Чехов.

295. И. А. БЕЛОУСОВУ 3 августа 1887 г. Бабкино. VIII, 3. Приношу Вам, добрейший Иван Алексеевич, мою искреннейшую благодарность за присылку мне Вашей симпатичной книжки. Ваша любезность дала мне случай поближе познакомиться с Вашим талантом и возможность, избегнув обычные комплименты, засвидетельствовать с уверенностью Ваше право на титул поэта. Ваши стихи полны живого поэтического чувства; Вы теплы, знакомы с вдохновением, обладаете формой и, что несомненно, литературны. Самый выбор Шевченко свидетельствует о Вашей поэтичности, а перевод исполнен с должною добросовестностью. Скажу Вам откровенно, что Ваша книжка более, чем какой-либо из

{02106}

новейших стихотворных сборников, похожа на то, что у нас называется "трудом", хоть она и безбожно мала. Бранить Вас, конечно, будут. Главный недостаток книжки - это ее небольшой объем. Поэт, если он талантлив, берет не только качеством, но и количеством, а из Вашего сборника трудно составить себе понятие ни о Вашей, ни о шевченковской физиономии. Ссылка же на то, что Вы еще молоды или что Вы еще "начинающий", послужить Вам оправданием не может: раз решаетесь дать книгу, так давайте и физиономию автора. В стихе есть шероховатости. Наприм(ер): Иль один от скуки ради... (стр. 27). Два предлога: от и ради... Или: Беседуют два часовых (стр. 32). Толкуют двое часовых - было бы звучнее и литературнее. Или: Течет речка край города (стр. 26) и слова "талана", "батька" и проч. Это уж не строгий перевод, и т. д. Мне кажутся прекрасными стихи "Вдова", стр. 20, стр. 23, "Украинская ночь". Я плохой критик, а потому, простите, не могу заплатить должную дань Вашей книжке. Как любитель и почитатель всего симпатичного, что изредка мелькает на нашем книжном рынке, я могу только от души пожелать Вам полного развития Вашего таланта, уверенности, силы и успехов; не спеша и работая помаленьку, Вы добьетесь своего - в этом я уверен и заранее радуюсь. Пожав Вашу руку, пребываю должником А. Чехов.

296. Н. А. ЛЕЙКИНУ 11 августа 1887 г. Бабкино. 11 августа. Вчера получил я Ваше письмо, добрейший Николай Александрович, и пишу ответ сегодня, чтобы отправить его с нарочным в Воскресенск 12-го, откуда оно пойдет в Питер 13-го. Нарочный ездит в город почти ежедневно, но почта ходит и получается не всякий день. Приходится

{02107}

посылать статьи и срочные письма или с нарочным на станцию к почтовому поезду (1р. 25 коп.), или же отсылать с оказией в Москву,- тут вы найдете объяснение московского штемпеля на моем последнем транспорте. Билибин писал, что 7-го Вы будете в Клину, но я не ждал Вас, так как 7-го был проливной дождь и ямщик с Вас содрал бы кожу. Из Бабкина я не выезжал от 1-го июля (вернее, от середины июля) до сегодня, если не считать поездок в Звенигород и в окрестности. Выеду я из него в Москву к 1 сентября. Если приедете, буду очень рад и доволен, ибо, во-первых, я в долгу у Вас за гостеприимство и, во-вторых, скучаю без людей. Я посылаю рассказы на имя Билибина на основании Вашего распоряжения, сделанного в прошлом году и не измененного в этом году. Для меня решительно всё равно, каков бы адрес ни был, лишь бы рассказы доходили в срок. Затмение не удалось. Было облачно и туманно. Наблюдал дворню и кур: занимательно и поучительно. Потемки, очень внушительные, продолжались с минуту. Утро прошло весело и кончилось простудой. Лето у нас было гнусное. Редкий день проходил без дождя. Помнится только одна жаркая неделя, все же остальное время приходилось носить осеннее пальто и спать под одеялом. Урожай на ягоды необычайный. До сих пор никак не можем одолеть крыжовника и малину. Жрем до отвала. Грибов не было, но в августе появились. Ежедневно хожу с братом и приношу множество. Белых грибов очень мало. Огурцы плохи и дороги, 60 коп. мера. Грузинский гостил у меня и обещал еще побывать. Это весьма мирный коллежский асессор, не имеющий ничего дерзкого и нахального, а, напротив, смирный и добродушный. Мне не приходилось беседовать с ним об его отношениях к "Осколкам", а потому объяснить дерзость его писем не берусь. Скажу только, что лично мне он представляется человеком хорошим, порядочным во всех смыслах и полезным для "Осколков". Не помещать его неудобно, потому что для журнала он нужен, и к тому же дерзничанье, т. е. воинственный тон писем, я полагаю, не может служить поводом к разрыву

{02108}

отношений чисто официальных. А этот тон совершенно естественен и в порядке вещей. Сотрудника, как бы он ни был мал, нельзя обезличивать. Если Вы признаете за собой редакторское право сокращать и не помещать статьи, то почему не признать за сотрудником право протеста? Едва ли в этом году я попаду в Ивановское. Погода плоха, и денег совсем нет. Боюсь, что останусь должен за дачу. Судя по объявлению в "Нов(ом) вр(емени)", моя суворинская книжка вышла 9 дней назад, но о ней я не имею никаких слухов, хотя за изданием следит Александр. Конец Вашей Акулины я читал урывками, ибо нить романа была утеряна мною во время поездки на юг. Жалею, что не могу сказать Вам своего мнения и тем отплатить за лестный отзыв о моих последних рассказах. В урывках, которые я помню, Трифону и Акулине приданы Вами черты трагизма, местами удачно и в меру, но боюсь, что Ак(улина) и Тр(ифон) в конце романа не будут похожи на тех, к(ото)рые были в начале. Надо удивляться Вашей способности писать большие вещи газетно, частями, и памяти Вашей... Неужели Вы не забываете того, что писали месяц тому назад? Неужели когда пишете конец, то читаете начало? Я бы не мог так. Вы фыркали, когда читали о любовных похождениях осколочного Феба и о его победах... Что ж, очень может быть! Судебная медицина указывает примеры, где не только Фебы, но даже шестирукие и одноглазые феномены, внушавшие окружающим ужас и сострадание, любили и бывали любимы... Пошлите письмо Феба Мержеевскому. Скажите откровенно: Вам еще не надоело редактировать "Осколки"? Будь я на Вашем месте, забросил бы всё к чёртовой матери, положил бы денежки в боковой карман и махнул бы в кругосветное плавание. Природа на Сингапуре выше всякой критики, а кто не(...) тот не знает еще, что значит блаженство. Жизнь коротка, в столице она скучна и сера... надо пользоваться. Поклон Вашим. Будьте здоровы. Ваш А. Чехов.

{02109}

297. Ал. П. ЧЕХОВУ 12 августа 1887 г. Бабкино. Гусев! Если верить понедельницким книжным объявлениям, то моя книга вышла уже 9 дней тому назад. О ней ни духу ни слуху...... Объясняй это многоточие не в свою пользу. Если сумеречная книга в самом деле вышла, то жду 10 экз(емпляров) в скорейшем времени. Жду также газетных объявлений, на помещении которых ты будешь настаивать. Николай здоров. Пиши немедленно и не надоедай мне напоминанием о своем долге , ибо это напоминание нелюбезно и, как видишь, заставляет меня вспоминать о нем, чего я не люблю. Все здоровы. На обороте: Петербург, Кавалергардская 20, кв. 6 Александру Павловичу Чехову. Ты точно преступление совершил. Надо проще смотреть на вещи.

298. Ф. О. ШЕХТЕЛЮ 12 августа 1887 г. Бабкино. Среда. Простите, Sire, мне удобнее писать на дешевой бумаге; моя дорогая (25 к. за пачку) промокает и коробится под пером, как жид перед лицом правосудия. За успокоительную весть о Николае merci. Я получил от него письмо, в к(ото)ром он клянется, что не разводит у меня в квартире блох (?), бранится за мое последнее письмо к Вам и проч. Собираюсь написать ему, но не знаю его адреса. Какие это у Вас 22 сомнения? Насчет чего? Если насчет Нанани(?), то, чтобы иметь сомнение, нужны осязательные основания. Насчет отдушников тоже будьте покойны: у Вас в квартире, насколько помню, нет отдушников,

{02110}

которые могли бы удержать такую солидность, как Вы. Я прибуду не раньше 1-го сентября. Мечтаю о зиме, ибо лето надоело. Ведь у меня лето началось 1-го апреля. Пора на покой, в свой душный кабинет. Что поделывают бр. Вернеры? Я собираюсь послать им что-нибудь в "Сверчок". У нас было затмение. В 32 "Осколков" я заплатил дань этому величественному явлению. У меня прибавление семейства: откармливаем молодого зайца (судя по ушам, очень талантливого; уши длиннее, чем у осла). Я отвык от московской еды. Первым делом, как приеду, отправлюсь в какой-нибудь кабак. Найдите мне невесту. Не забудьте, что мне поручено Вами купить у Суворина 2 экз(емпляра) Пушкина. Не покупайте, а если купите, то уведомьте. Мои братцы, пока я был на юге, прозевали Пушкина, и теперь придется ждать 3-го издания. Рекомендую Вашему вниманию новую интересную книгу "Воспоминания гр. Соллогуба"; продается у Суворина. Это рекомендую на случай, если Вы такой же охотник до мемуаров, как и я. Не рекомендую моей новой книги, ибо Вы ее получите от меня даром: вообще я великодушный ч(елове)к... Прощайте и будьте здоровы. Ваш А. Чехов. Я помешался на грибах. По целым дням, как дурак, блуждаю по лесам и смотрю вниз под ноги. Надо бросить, ибо это удовольствие мешает делу.

299. Н. М. ЕЖОВУ и А. С. ЛАЗАРЕВУ (ГРУЗИНСКОМУ) 13 или 14 августа 1887 г. Бабкино. Гг. юмористы! Я готов совершить подлог и идти в Сибирь, но с условием, что 1) Вы, г. Грузинский, не будете ссориться с Лейкиным и вынуждать его писать мне на Вас жалобы, 2) Вы, г. Грузинский, привезете ветчинной колбасы и 3) Вы, г. Ежов, возможно скорее сообщите: какой

{02111}

глаз болит у Вас (правый или левый?) и куда имеет быть представлено свидетельство? (В совет Брацл(авского) училища? Так, что ли?) Болезнь: воспаление роговой оболочки (keratitis). Засвидетельствовать подпись можно только через Курепина у его приятеля нотариуса Меморского, а полиция засвидетельствовать не может, ибо я отсутствую. Желаю всяких благ. А. Чехов. На конверте: Москва, Плющиха, 3 Тишинский пер., д. Баскакова Его высокоблагородию Николаю Михайловичу Ежову.