– Он единственный.

Лицо Колокольчикова оживилось. Попрощавшись, он вышел и торопливо зашагал к главному корпусу училища. Ему не хотелось отрывать от занятий Воробьева, и он ждал в комнате коменданта, когда кончится урок. В перерыв в дверь резко постучали.

– Да! – ответил Колокольчиков.

– А где… – начал Воробьев, остановившись у порога, скользнув быстрыми глазами по комнате.

– Коменданта нет. Я вызывал. Садись.

Воробьев округлил глаза, сел на потертый стул, прижав тонкие руки к животу. Отвечал он моментально, без запинки, как очень способный школьник, отлично подготовивший урок. Да, он обращался в медпункт. Где получал метилтестостерон? В аптеке. Да, в поселковой. Кто выдавал? Тетенька, полная, блондинка. Нет, других работников аптеки не видел. Была одна. Упаковки? Нет, не терял? В песчаном карьере? Нет, не был. Но знает, где он находится. В ночь на восемнадцатое июля? Дома был, в одиннадцать лег спать. До утра никуда не ходил… – Ладно, иди, – сказал Колокольчиков, вставая.

Парень юркнул в дверь, не оглядываясь.

«Вроде, не то, – думал Колокольчиков, глядя сквозь стекло, как ветер раскачивает одинокую тонкую сосну. – Пацан шустрый, но характеризуют его честным. И правильно я сделал, что вызвал его через коменданта. А то бы ребята таращили на него глаза, донимали бы расспросами, косились… А вдруг?.. В жизни всякое бывает. Все-таки надо проверить, правду ли он говорил?»

…В своем кабинете Колокольчиков появился в первой половине дня. Погодин сидел за столом, читая исписанный фиолетовыми чернилами лист бумаги.

– Давно ждете? – спросил Колокольчиков.

– Не особенно. – Погодин выдохнул широкое облако дыма, поинтересовался: – Ну, как?

– Пустые хлопоты, – недовольно ответил Колокольчиков, расстегивая верхнюю пуговицу клетчатой рубашки.

– У меня тоже. – Погодин встал, подошел к окну, резко толкнул форточку, спугнув с развесистого куста сирени стайку воробьев. – Работники аптеки говорят, что к ним никто не обращался за метилтестостероном.

– Совсем никто?

– Да.

– И Воробьев?

– Что за Воробьев?

– Из училища.

– Мне не назвали ни одной фамилии.

– Вы со всеми говорили?

– Да.

– И с заведующей тоже? Такая полная блондинка.

– С Ниной Ильиничной?

– Ну-ну.

– Говорил.

– Но Воробьеву она сама выдавала таблетки!

– Странно. А говоришь – пустые хлопоты. Он что за личность?

– Шустрый, но хороший парень. В ночь кражи был дома. Я проверил.

– Он не давал никому свои таблетки в упаковке?

– Говорит, нет.

– Когда он получал их?

– Недели две назад.

– Странно. Не могла забыть Нина Ильинична, времени прошло мало. Неужели по какой-то причине утаила? И только ли о Воробьеве?

– Вполне возможно. – Колокольчиков качнул головой. – Хотя бы потому, что прошлый год мы посадили за хулиганство ее сына.

– Да? Тогда другое дело. – Погодин задумчиво побарабанил по настольному стеклу. – Ниной Ильиничной займемся позднее. Сейчас давай подумаем, кого из дружинников пригласить сюда. Всех не надо. Только самых активных.

– Количество? – спросил Колокольчиков, довольный, что использование помощи дружинников его идея.

– Человек двадцать, больше не надо.

– Хорошо.

К назначенному времени подошли дружинники. Они бодро здоровались, рассаживались, гремя стульями. За столом выросла стройная фигура Колокольчикова.

– Слово предоставляется, – громко объявил Колокольчиков, – инспектору областного уголовного розыска Николаю Ивановичу Погодину.

Наступила тишина. Слышно было, как муха, влетевшая в открытую форточку, билась о стекло.

Коротко сообщив, какие ценности похищены из магазина, Погодин продолжал:

– Анализ материалов уголовного дела показал, что кража совершена подростками, либо при их участии. Это нас тревожит.

– Что от нас требуется? – нетерпеливо спросила бойкая девушка.

– Обратите внимание на то, не появятся ли у кого-нибудь часы, бусы… – Погодин помолчал. – Этот разговор должен остаться в стенах кабинета…

Дружинники уходили без того задорного шума, с каким пришли. Дверь закрылась.

– Ну, как? – спросил Колокольчиков, поднявшись со стула и шагнув к Погодину.

– Дружинники?

– Да.

– Гвардия! – ответил Николай Иванович.

Любую, даже самую незначительную помощь общественников он всегда оценивал с похвалой. И теперь был искренне благодарен парням и девушкам за то, что они собрались и заинтересованно откликнулись на просьбу милиции.

Прислонившись к косяку окна и задумчиво пуская дым в открытую створку, Погодин вспомнил сказанные дружинникам слова: «Они уже зашли далеко». Ведь таким же «почерком» совершены кражи еще в трех пристанционных поселках и украдены тоже наручные часы, кулоны, бусы… Так не одни ли и те же действуют преступники?

Раздумья прервал Колокольчиков.

– Что еще сегодня делать будем? Погодин неторопливо обернулся:

– Час на ужин. Потом работа по плану.

– Понятно.

Вторая встреча

После ужина, как и было условлено, Колокольчиков привез Нину Ильиничну. Она неуклюже выбралась из люльки мотоцикла, мягкими пальцами слегка коснулась белых волос, закрученных в крупные кольца, оправила платье и потом спросила, в каком кабинете занимается Погодин.

– В моем, – пояснил Колокольчиков, развернулся и уехал. Нина Ильинична шагнула на широкое крыльцо, миновала короткий коридор, робко приоткрыла дверь и, не переступая порога, тихо спросила:

– Можно?

– Входите, – разрешил Погодин, стоявший у окна.

Увидев Нину Ильиничну, щелкнул выключателем. Матовая лампочка рассыпала ровный свет. И хотя эта немолодая, напудренная женщина солгала при первой встрече, Погодин не испытывал к ней чувства неприязни. Легким движением руки поставил стул, вежливо пригласил:

– Прошу.

Нина Ильинична села, поставив на колени сумочку, серьезным взглядом обвела кабинет. Погодин сел за стол. Их глаза встретились, но не-надолго. Нина Ильинична не выдержала открытого взгляда сотрудника угрозыска, виновато склонила голову.

– Получается, Нина Ильинична, непорядочно, – мягко, но с упреком начал разговор Погодин. – Я был у вас на работе не ради спортивной прогулки. Мне хотелось сберечь ваше время. И коль скоро вы не пожелали говорить правду в простой беседе, мы вынуждены пригласить вас сюда и допросить официально.

Нина Ильинична медленно подняла большие, подведенные глаза, увидела озабоченное лицо Николая Ивановича. Он достал из ящика стола белый бланк протокола допроса.

– Итак, ваши фамилия, имя, отчество?

Нина Ильинична, покусывая пухлую губу, отвечала медленно и тихо, будто сообщала сверхсекретные сведения и боялась, чтобы никто не подслушал. Погодин торопливо заполнил первую страницу, предупредив об ответственности за дачу ложных показаний.

– О том, что вы предупреждены, распишитесь вот здесь. – Погодин поставил маленькую галочку. Допрашиваемая черкнула несколько жирных непонятных букв.

– Итак, правду говорить намерены? – спросил Погодин, коротко взглянув на Нину Ильиничну.

– Да. Я уже поняла… Лучше надо было сразу сказать… Тогда. В аптеке. – В голосе чувствовалась откровенность, раскаяние.

– Понимаете, Нина Ильинична, нам очень важно знать, кто получал в аптеке метилтестостерон? Важно потому, что за этим, как нам кажется, кроется одна истина.

– Ну, как вам сказать. Воробьев приходил…

– Мы знаем. Еще кто?

– Дымов Федот.

– Еще?

Нина Ильинична пожала плечами.

– Больше не помню. Честное слово. А этим выдавала таблетки я.

– Дымов местный житель?

– Живет здесь. Давно.

– Вы его хорошо знаете?

– Не особенно. Но за таблетками обращается только ко мне…

– Когда он получал метилтестостерон?

– Где-то в одно время с Воробьевым.

– Значит, так и запишем? – спросил он.

– Да. – спокойно ответила Нина Ильинична.

Подписав протокол, она тяжело поднялась со стула, сказала:

– Извините. Когда вы приходили в аптеку, я просто растерялась… Бывают в жизни такие минуты…

– Да, да, – понимающе отозвался Погодин.

– Еще раз извините. До свидания.

– Всего доброго.

За окном нарастала тьма. Издалека долетел вой мотора, затем ровный рокот. Потом яркий пучок света, описав полукруг, задержался под шиферным навесом. «Колокольчиков приехал», – догадался Погодин. Ему хотелось, чтобы Дима поскорее появился в кабинете и рассказал о проделанной вечером работе.

Белая собака

Колокольчиков управлял мотоциклом как спортсмен высокого класса – легко, свободно. Расставшись с Ниной Ильиничной, он пустил мотоцикл по прямой широкой улице. У большого белого здания, где размещался клуб, затормозил, подрулил к столбу, освещенному большой электрической лампочкой, оставил мотоцикл и направился к крыльцу, у которого толпились ребятишки.

– Ваш билетик?

– По блату можно? – улыбаясь, дружески спросил Колокольчиков.