— То же самое? Что ты имеешь в виду?

— Эта искренняя, правдивая и доброжелательная особа в пух и прах раскритиковала твою жену.

Поведение экономки позабавило Барнаби.

— Так ты пришлась ей не по вкусу, любовь моя?

— Я не произвожу впечатления красивой и эффектной женщины. Она убеждена, что ты совершил досадный промах, женившись на мне.

— Я не согласен с таким знатоком женской красоты, как миссис Фейтфул. А что еще сказала тебе эта фурия?

Эмме показалось, что Барнаби чем-то встревожен.

— Что ты любишь хорошеньких девушек. Красоток, как она выразилась.

— Так оно и есть, и пусть бог их благословит. — Барнаби добродушно улыбнулся. — Но из этого, однако, не следует, что я хочу жениться на всех этих красотках.

— Надеюсь, что так, — промолвила Эмма, думая о Сильвии, которая отчего-то плакала, а потом сбежала, хотя Барнаби и поцеловал ее.

— Миссис Фейтфул постоянно сравнивает меня с Дадли, который обладает врожденным иммунитетом против хорошеньких девушек, и сравнение оказывается не в мою пользу. Впрочем, мой брат вообще не испытывает теплых чувств к прекрасному полу. За исключением самой миссис Фейтфул, а она, как ты понимаешь, особа среднего рода.

— Барнаби, почему ты сказал мне, что Жозефина никогда не была здесь? Дадли утверждает обратное.

— Она была здесь? Значит, я об этом не знаю.

— Барнаби, не говори глупости! Как это может быть, чтобы твоя жена… — Эмма замолкла на полуслове, обнаружив, что словосочетание «твоя жена» по отношению к другой женщине причиняет ей острую боль. Но она пересилила себя и закончила фразу: — …чтобы твоя жена была здесь, а ты об этом не знал?

— Жозефина могла побывать в Кортландсе после того, как мы расстались. По крайней мере, мне она ничего об этом не говорила. До развода она всегда отказывалась посещать наше родовое поместье. Она ненавидела деревню. Да, кажется, дети находились в Кортландсе, пока в Лондоне шел бракоразводный процесс.

— Какая неестественная семейная жизнь! — воскликнула Эмма.

— Полностью согласен. Я и сам говорил тебе, что, по существу, семьи-то и не было.

— Бедный, тебе, наверное, пришлось нелегко.

— К концу нашего брака мне стало легче. Мы больше не любили друг друга. Наше супружество явилось роковой ошибкой, вследствие которой больше всех пострадали ни в чем не повинные маленькие дети.

— Мы должны найти для них хорошенькую добрую гувернантку, — потребовала Эмма. — Дети обожают красивые лица.

Барнаби от удивления приподнял брови:

— Значит, ты после всех потрясений доверяешь мне?

— Нисколько. Убеждена: ты разобьешь мое сердце.

Барнаби нежно погладил Эмму по щеке:

— Я счастлив. Наконец-то твое бесконечно милое лицо всегда будет передо мной. Почему ты вздрогнула?

— Не знаю. Наверное, от ветра.

— Северный ветер обычно свирепствует в это время года. Но в постели очень тепло.

Эмма посмотрела на огромную кровать. В камине треснула головешка. По потолку плясали тени. Ей почему-то снова представился длинный ледяной нос прадедушки Корта.

— Девочки говорят, что им страшно по ночам.

— Правда? Кажется, иногда старый дом поскрипывает. Ты оставила им свет?

— Да, и я пыталась их успокоить. Дети слишком нервны. Кстати, почему сбежала та девушка, Сильвия?

Барнаби нагнулся, чтобы раздуть огонь в камине:

— Бог ее знает. Возможно, ей было здесь одиноко. Я не понимаю только одного — почему она не оставила записку. Уж эту-то малость она могла бы сделать!

— Дети говорят, что Сильвия была напугана.

Барнаби рассердился:

— Тогда почему она никому об этом не сказала? Если что-то произошло…

— А что могло произойти? — непроизвольно сорвалось у насторожившейся Эммы.

— Не имею об этом ни малейшего понятия; разве что ее мог смутить дом, поскрипывающий ночью под шквальными порывами ветра. Женщины вообще легко впадают в истерику; кроме того, им свойственны и другие странности. Посмотри на миссис Фейтфул: она разговаривает сама с собой, сколько я ее помню. Или возьмем… — Он вдруг замолчал.

— Что ты хотел сказать?

— Неважно. Забудь об этом.

— … или возьмем Жозефину? — невозмутимо продолжила фразу мужа Эмма, и утонченное лицо красавицы-брюнетки снова возникло перед ее мысленным взором. — Барнаби, почему Мегги говорит, что Жозефина мертва?

— Мертва? — Теперь муж слушал ее очень внимательно.

— Она, так или иначе, лелеяла эту дикую мысль весь день. И довела себя, а особенно свою сестру до полуобморочного состояния.

— Это чудовищный бред! — вознегодовал Барнаби. — Мегги заядлая сочинительница. То, что мать не забрала их из школы, дало простор ее богатому воображению. Ей бы писать романы ужасов в стиле мадам Радклиф!

— А почему все-таки Жозефина не забрала их из школы?

— Дорогая, если бы я мог связаться с ней, я бы это сделал. Но ни посыльные с телеграммами, ни даже почтальоны не способны достигнуть верховьев Амазонки.

— Почему она не написала детям хоть несколько строк?

— Жозефина не охотница писать письма, даже если бы она и смогла добраться до почтового отделения. Ее излюбленное средство связи — телефон; но пока нет возможности звонить с другого конца Земли.

— Я считаю ее поведение непростительным для матери двоих детей! — разгневалась Эмма. — Она великая грешница.

— Согласен. Но ты не знаешь Жозефину. Она никому не желает зла. Просто эгоцентрична до мозга костей. Жить для нее — значит испытывать постоянное наслаждение. Она типичная гедонистка. У нее очередной любовник, и Жозефина во власти нового захватывающего приключения. В таких случаях она теряет представление о времени.

— Значит, Мегги сочинила легенду о смерти Жозефины, чтобы скрыть свои истинные чувства: обиду, оскорбленную гордость, наконец, тоску по материнской любви.

— Бесспорно. Я думал, что ты давно об этом догадалась.

— Бедняжка! — В глазах Эммы стояли слезы

— Моя дорогая, если тебе удастся смягчить ожесточенное сердечко Мегги, это будет настоящим чудом.

Эмма неуверенно покачала головой:

— Мне кажется, именно Мегги была причиной того, что Сильвия сбежала.

— Я склоняюсь к той же мысли, дорогая.

— Тогда, бога ради, предупреди гувернантку, что Мегги трудный, необычный ребенок. Если она будет предупреждена…

Барнаби обнял жену:

— Ну что, призраки исчезли, моя милая?

— Как ты узнал, что здесь были… призраки?

Он склонился лицом к ее мягким пушистым волосам, и угнетающий стон ветра прекратился.

— Почему мы тратим столько времени на разговоры?..

Глава 6

Мисс Джеймс с большим сомнением смотрела на девушку, сидевшую по ту сторону ее стола. Правда, мистер Корт ясно сказал: «Больше не присылайте мне привлекательных блондинок. На них нельзя положиться». Но эта девушка представляла собой другую крайность. Претендентку нельзя было сравнить даже с увертливой мышкой. Скорее она напоминала маленького тощего терьера, трепетно желавшего услужить хозяину, забитого щенка, который был плохо обучен, но пытался снискать расположение хозяина безмерной преданностью и был готов терпеть пинки и зуботычины.

— Вы не возражаете, если вам придется поехать в деревню, мисс Пиннер? — спросила мисс Джеймс. Луиза Пиннер. Ну и имечко. Любая другая на ее месте, имея такую фамилию, отсекла бы от имени букву «а». Но только не это забитое существо. Она сохранила имя, данное ей при крещении: то ли из религиозных соображений, то ли просто не задумываясь о благозвучии имени и фамилии.

— Ни в коей мере. Я люблю деревню. — Девушка была в восторге. — Сказать по правде, я устала от жизни в Лондоне. Здесь не удается ни подышать полной грудью, ни хоть немного поправиться.

Да, поправиться ей бы не мешало, подумала мисс Джеймс, глядя на ее впалую грудь. Мистер Корт не сможет упрекнуть ее в том, что она прислала ему слишком привлекательную особу.

Привлекательную для кого?

Сильвия Лестер поступила скверно, сбежав незаметно, без всяких объяснений. Мисс Джеймс очень сердилась, когда рекомендованные ею девушки подводили ее; она тут же вычеркивала их из своих гроссбухов. Но крайне удивительно было то, что она так и не узнала причину, которая заставила Сильвию, хорошо зарекомендовавшую себя, предать мисс Джеймс, точнее, повредить ее безупречной репутации. От Сильвии пришло только одно загадочное письмо, и то вначале, после первой недели службы в Кортландсе. Собственно говоря, загадочным было не письмо, в котором девушка уточняла вопрос о вознаграждении, а постскриптум к нему, содержащий таинственную фразу: «Здесь водятся волки!» И это все.

Припомнив это взволновавшее ее сообщение Сильвии, мисс Джеймс снова с сомнением посмотрела на Луизу Пиннер. Но о чем тут было беспокоиться? Самые лютые волки, если таковые обитали в Кортландсе или его окрестностях, не польстятся на эту замухрышку. Так что нападение хищников Луизе не грозит.

— Ваша миссия состоит в том, чтобы присмотреть за восьмилетними девочками-близнецами во время их школьных каникул, — объяснила мисс Джеймс. — Им не надо давать уроков, но девочки обязательно должны быть заняты чем-нибудь полезным. Вы будете ходить с ними на экскурсии, следить, чтобы они были сыты и одеты и чувствовали себя в безопасности.

— Звучит просто божественно! — воскликнула Луиза и захлопала в ладоши. Имея столь невзрачную наружность, она была экзальтированной и склонной к преувеличениям молодой жеманницей. — Это именно то, о чем я мечтала. Обожаю детей, особенно маленьких девочек. Тем более близняшек! Как это очаровательно.

— Я хочу предостеречь вас от излишней восторженности, — сказала мисс Джеймс. — Если верить их отцу, с этими шалуньями забот не оберешься.

— Злой старик! Я полагаю, у него просто нет для детей времени. Чем он занимается? — Луизу переполняло негодование.

— Пишет детективные романы.

— Ах, как это замечательно. Мне все больше нравится ваше предложение, мисс Джеймс. Жаль, что гувернантка нужна им только на месяц.

— Этот месяц может показаться вам бесконечным. Я поступила бы нечестно, если бы не сообщила вам, что последняя гувернантка от них сбежала.

— Наверное, она была из тех, кто легко пасует перед трудностями. Или не любила деревню зимой. Обещаю вам, что не сделаю ничего подобного.

Мисс Джеймс с раздражением смотрела в ясные карие глаза мисс Пиннер, на ее изнуренное лицо и вздернутый нос. Даже если Барнаби Корт и будет удовлетворен тем, что ему прислали честную и надежную гувернантку, то как воспримут это огородное чучело дети?

— Хочу посоветоваться с вами по поводу одной деликатной частности, мисс Джеймс, — продолжала Луиза, не переводя дыхания. — Как вы думаете, позволят ли хозяева, чтобы я взяла с собой Скромницу?

— Скромницу?!

— Это моя маленькая собачка. Такая маленькая, что с ней не будет никаких хлопот. Вот я и подумала: если это большое поместье, для моей Скромницы найдется там укромное местечко. Никто ее даже не заметит… — Луиза умолкла; по-видимому, ее смутило испуганное выражение лица мисс Джеймс, которая всерьез засомневалась, но не из-за собачонки, почтенную даму забеспокоила ее хозяйка. Действительно ли она направляла в Кортландс удачную кандидатуру? Ей хотелось угодить мистеру Корту. Она много лет подбирала для него секретарш, и, кроме досадной промашки с Сильвией, он всегда оставался довольным ее выбором. Но это малохольное создание… Однако пора на что-то решаться. Мистер Корт высказал пожелание, чтобы будущая гувернантка была не слишком привлекательной (интересно, повлияла ли на его просьбу недавняя женитьба?); к тому же в ее картотеке больше не было молодых девушек, которые согласились бы поехать на месяц в деревню до конца зимы.

— Кортландс не выглядит большим поместьем, мисс Пиннер. Это ферма со старинным домом. Сама я никогда там не была, но, насколько мне известно, у Кортов почти нет слуг, так что на особую роскошь не надейтесь.

— Ах, я нисколько не уповаю на роскошь, мисс Джеймс. Просто мне захотелось узнать, могу ли я…

— Что касается вашего пса, то я думаю, вы поступите разумно, если сначала поедете туда без него. Затем, если никто не будет возражать, вы сможете послать за собачкой. — Мисс Джеймс редко колебалась, но сейчас она пребывала в нерешительности. Ей захотелось немедленно повидаться с Сильвией Лестер, чтобы узнать, что же произошло с ней в Кортландсе.

— Скромница — девочка, мисс Джеймс. Она просто чудесная, можете мне поверить. Никогда не причиняет неприятностей. Но я понимаю, что вы имеете в виду, — ворковала Луиза. — Я должна прощупать почву. А моя домохозяйка тем временем присмотрит за собачкой. Я права? Когда мне следует отправиться в Кортландс?

— Сегодня, если сможете. Давайте посмотрим расписание поездов, я позвоню в Кортландс, и встретят. Вы согласны?

— О да, мисс Джеймс. Я просто вне себя от радости. Деревенский воздух, маленькие девочки и… Кто еще там живет?

— Мистер Барнаби Корт с женой и два его брата.

— И жены братьев? — спросила мисс Пиннер, проявляя неуместное любопытство.

— Мистер Дадли и мистер Руперт не женаты, — ответила мисс Джеймс, не вдаваясь в подробности.

— Неужели?

— Руперт недавно обручился, а Дадли — настоящий отшельник и убежденный холостяк.

— Ах, как это интересно, — восхитилась мисс Луиза Пиннер.

Глава 7

Утром приехал Руперт. Он был худ и черноволос, его лицо украшали роскошные холеные усы; манеры Руперта отличались той подчеркнутой и слегка наигранной сердечностью, которую приобретают со временем политические деятели. Его живой взгляд и веселый нрав напоминал Барнаби, но на этом сходство между братьями исчерпывалось.