Приближаясь к Грир, человек продолжал находиться в тени, но вот он остановился в паре метров от нее, в полоске света на пороге спальни, где она задержалась так надолго.

— Боже правый! — воскликнул он. — Грир Бэкетт? Не может быть.

Грир была не в силах отвечать. Ее сердце ходило ходуном, словно сломанный лифт. Эндрю Монтхэвен был так похож на человека с картины, что она вдруг почувствовала себя сбитой с толку. Только вместо зеленого бархатного костюма на нем был коричневый махровый халат, подвязанный на талии. Зато у него тоже были мокрые волосы. Они отливали черным цветом и опускались завитками на лоб и уши, и такие же волосы покрывали его мускулистую грудь под халатом. Опустив взгляд на его босые ноги, Грир поняла, почему шаги были такими приглушенными.

Эндрю подошел ближе, и она разглядела мягкий, золотистый блеск его глаз, выражавших недоверчивое изумление, которое заставило ее колени подогнуться.

— Что вы здесь делаете? — тихо спросил он.

— Я искала вас... — Голос у Грир сорвался, и она откашлялась. Ей вдруг почему-то захотелось расплакаться. Волнение, захватившее ее при виде этого мужчины, грозило уничтожить жалкие остатки самообладания, однако девушка заставила себя собраться. Ни в коем случае нельзя расклеиваться. Иначе он опять станет ее жалеть, а этого ей совсем не нужно — ни от кого.

— Как? В смысле... — Эндрю приблизился еще на шаг, затем остановился, в растерянности проведя пальцами по волосам на висках.

Так же, как и той ночью, подумала Грир. Тогда она ранила его чувства, а теперь единственное, на что она способна, — это еще раз напомнить им обоим об этих ужасных минутах. Дура.

Губы Эндрю дрогнули, но он промолчал. Наконец, подняв подбородок и судорожно сглотнув, мужчина проговорил:

— Ничего не понимаю.

— Ваш адрес был в телефонной книге, — проговорила Грир, по возможности ровным голосом. — А потом я узнала об экскурсиях в особняки. И приехала на автобусе.

— Но автобус уехал.

Она хлопнула себя по бедрам:

— Знаю. Дом просто прекрасный. Я слишком увлеклась, осматривая одну из комнат, и не заметила, как все ушли.

По крайней мере, звучало это чуть менее нелепо, чем она себя чувствовала.

— Вы рассчитывали встретиться со мной? Поэтому и приехали?

Не надо обладать особой смекалкой, чтобы догадаться. Грир повернулась лицом к картине:

— Да... нет. Я уже не знаю, зачем приехала.

Несу какую-то околесицу.

Она почувствовала, как Эндрю подошел к ней вплотную, почти коснувшись ее плеча, и его рост, внушительность фигуры ошеломили ее. От него пахло мылом и свежим морским воздухом.

— Почему же вы мне не позвонили? — спросил Эндрю. — А вместо этого приехали на экскурсионном автобусе, скажите на милость?

— Я звонила. Вас не было дома. — Ее щеки обдало жаром. Как еще объяснить ему все, чтобы выглядеть не такой ненормальной? — Мне нравится эта картина. Он похож на вас... — Она неуверенно притихла.

— Это Джайлз Монтхэвен, мой прапрадед. Тот еще распутник, как мне рассказывали. — В голосе Эндрю сквозило почти осязаемое напряжение.

Грир не хватало кислорода.

— Очень красивый мужчина. — Она зарделась. Зачем вообще это ляпнула?

Они помолчали, но ощущение, что этот мужчина находится прямо у нее за спиной, только возрастало.

— У вас волосы отросли. — Эндрю наконец прервал молчание. — Мне их цвет напоминал осенние листья дуба.

Грир услышала его медленный выдох и почувствовала, как его пальцы слегка касаются ее волос, поглаживая их от макушки до кончиков, ниспадавших на лопатки. От этого прикосновения она почувствовала стеснение в груди, и все мысли вмиг улетучились из головы.

— Как вы, Грир?

— Хорошо, — ответила она, удивленная твердостью собственного тона. — Лучше не бывает.

— А ваша сестра? Не помню, как ее зовут.

— Кейси. Она прекрасна. — Грир хотелось сбежать. Это было просто невыносимо для них обоих.

Эндрю дотронулся до ее плеча:

— Посмотрите на меня. А то я все жду, что вы исчезнете.

Грир обернулась к нему и оказалась так близко к его лицу, что смогла различить, как пульсирует жилка у него на шее.

— Плохая была мысль, доктор Монтхэвен, — начала она, стараясь не смотреть ему в глаза. — Извините, что вот так ввалилась сюда. Просто мне показалось неправильным приехать в эти места и даже не повидаться с вами... Вы были очень добры ко мне, а я вела себя грубо, — поспешно закончила она.

— Прошло уже два года, — проговорил Эндрю еле слышно. — Ровно два года. Если бы вы знали, как часто я думал о вас и о том, как вы там поживаете. Даже несколько раз порывался написать вам. Но знал, как вы себя чувствуете. — Он помедлил, дожидаясь, пока она поднимет на него взгляд.

— Я тоже хотела написать. И должна была. — Грир отступила на шаг, упершись пятками в стену. Он думал о ней. — Ну ладно. Вы, должно быть, устали. Простите, что побеспокоила вас.

Эндрю удержал ее за локоть:

— Не побеспокоили. Может, перейдем на «ты», Грир?

Безошибочно узнаваемое покалывание внизу живота ужаснуло Грир.

— Эндрю, — сказала она, — было очень приятно увидеть тебя снова. Но я лучше пойду.

Но он не выпускал ее руку.

— Где ты живешь?

Этот мужчина притягивал ее к себе.

— В Уэймуте. В пансионате на Сент-Джонс-Тэррас. Это рядом с церковью, прямо на берегу океана.

Грир была готова к тому, что Эндрю Монтхэвен произведет на нее впечатление, но ее поражала та сила, с какой ее тело откликалось на его присутствие.

— Я знаю, где находится Сент-Джонс-Тэррас. Надеюсь, у тебя номер с видом на бухту, — говорил он, пристально вглядываясь в ее лицо. Грир чуть не подпрыгнула от волнения, когда он провел двумя пальцами по шраму над ее бровью. — Очень хорошо зажил, — сказал Эндрю. — Были какие-нибудь проблемы с бедром?

Трепет у Грир внизу мешал сосредоточиться и отвечать на его вопросы.

— Нога немного не слушается, и все, — ответила она, откинув волосы за плечо. Он не мог не заметить, как она нервничает.

— Наверное, делаешь недостаточно упражнений. — Эндрю задумался. — Вряд ли ты уделяешь ей должное количество времени, а то уже могла бы делать все, что захочешь.

— Я и так делаю все, что хочу, Эндрю.

Грир в волнении вытянула из кармана экскурсионный буклет, а попытавшись засунуть его обратно, выронила из рук.

Эндрю наклонился, чтобы поднять листовку, и остался сидеть на коленях, глядя на нее снизу вверх.

— Извини, — произнес он, улыбаясь, и возле его рта образовалась ямочка. — Не хотел читать тебе нотации. Привычка, должно быть. Я когда-нибудь говорил тебе, что у тебя самые синие глаза из всех, что я видел?

— Нет, — прошептала Грир. Лучше бы и сейчас не говорил.

— Казалось бы, при таких волосах они должны быть зелеными, но синий цвет смотрится гораздо интересней. Я и забыл об этих чудесных веснушках.

Он был слишком близко, и в нем было слишком много мужской силы. Халат Эндрю слегка задрался, оголив одно мускулистое бедро, покрытое темной растительностью. Само собой, под запахнутым халатом на нем ничего не было. Осознав это, Грир вздрогнула.

— Приятно было увидеться. Но мне действительно пора бежать, — повторила она, раздражаясь оттого, что начинает напоминать заезженную пластинку.

Эндрю резко встал:

— Выпей чего-нибудь, пока я одеваюсь. А потом я отвезу тебя.

Грир распрямила плечи. Почему все, кого она знала, постоянно стремились позаботиться о ней?

— Нет, — быстро ответила она. — Но все равно спасибо. Я справлюсь сама.

Общественный транспорт должен быть везде, даже в этом богом забытом месте. Опустив глаза, она обошла Эндрю и направилась к лестнице.

— Уже темно. И я не думаю, что тебе удастся...

— Не беспокойся, — оборвала она его. — Доеду на одном из этих зеленых автобусов, ну или еще как-нибудь.

Как это «еще как-нибудь», Грир понятия не имела, но те ощущения, которые пробудил в ней Эндрю Монтхэвен, ее вовсе не устраивали.

Стуча ботинками по ступеням, она быстро спустилась на первый этаж. По крайней мере, он не увязался за ней. Всего однажды Грир довелось испытывать такое сильное влечение к мужчине, и это был Колин Бэкетт. И она полюбила его, всей душой отдавшись этой любви, чтобы потом навсегда потерять единственного мужчину ее жизни. Было возмутительно сравнивать ее счастье в браке с мимолетным впечатлением от случайной встречи. И тем не менее Грир ощущала то же сексуальное влечение к Эндрю, что когда-то к Колину, и это вызывало в ней негодование. Физической страсти не место в ее жизни, и ей удавалось справляться без секса все два года после смерти Колина. И ничто не должно этого изменить.

Она попыталась представить Колина, но впервые у нее не получилось вызвать в памяти его образ. Когда Грир встретила Колина, ей было всего восемнадцать лет, и не успело ей исполниться девятнадцать, как они поженились. Возлюбленный Грир был на целых одиннадцать лет старше ее и обладал непостижимым сочетанием интеллигентности и ребячества, которое сразу снесло девушке голову. Благодаря мужу Грир всегда чувствовала себя особенной, защищенной, и сейчас ей нестерпимо хотелось, чтобы он был рядом с ней.

Быстрые шаги Грир отзывались эхом от стен пустого холла, когда она спешила к входным дверям. Как только она потянула за тяжелую медную ручку, в лицо повеял прохладный бриз, принесший пьянящий аромат осенних роз и морской соли. Это был тот самый терпкий запах океана, которым так и веяло от Эндрю...

Грир слишком сильно хлопнула тяжелой дверью, и ее нога болезненно отозвалась на резкое движение. Она споткнулась и потеряла равновесие. Такого с ней уже давно не случалось. Должно быть, она не рассчитала и взяла на себя слишком большую нагрузку в эти дни. Или встреча с Эндрю Монтхэвеном расстроила сильнее, чем она предполагала?

Ей не удалось уйти далеко. Крутые каменные ступени спускались к грунтовой дорожке, которая вела через тисовую рощу к главным воротам. На небе не было луны, и тьма не позволяла разглядеть дорогу, а шелестящий шепот деревьев, казалось, поглотил Грир вместе с ее решимостью. В отдалении блестела белая железная скамейка, и Грир поспешила к ней, чтобы присесть, пока ей не придет в голову, что делать дальше.

Никакого общественного транспорта не предвиделось. Да и откуда ему здесь взяться? Кроме этого особняка домов в округе не было. Как раз это и пытался сказать ей Эндрю, когда она перебила его, а теперь он, вероятно, ждет, что она вернется и попросит о помощи. Черт возьми.

Грир плотнее закуталась в черный плащ. Все эти неприятности только результат ее глупости. С самого начала ей следовало придерживаться намеченного плана и договориться о встрече с Эндрю. Их беседа, короткая и степенная, должна была прояснить все недопонимание времен двухлетней давности. А вместо этого она чувствовала себя неуверенно и начала защищаться.

С каждой минутой все сильнее ощущая нежелание возвращаться в Рингстэд-Холл к его аристократу владельцу, Грир только глубже зарывалась в воротник. Эндрю-то прекрасно известно, кто он такой и кем были его родители, в его фамильном древе нет никаких темных пятен. Уж наверняка ему ни разу в жизни не пришлось страдать от незащищенности.

Грир вовсе не нужно было знать всю свою родословную начиная с прапрадедов или видеть их портреты. Достаточно было бы истории первых двух лет ее собственной жизни. И она надеялась отыскать эту историю среди отлогих холмов Дорсета, так странно сочетавшихся с его дикими берегами и переменчивой погодой.

Том и Диана Уайетт взяли Грир из семейного приюта в Уэймуте, когда ей было два года. Эта американская пара работала по обмену в британской фирме, производившей воздушные суда. Когда Грир исполнилось четыре, через год после возвращения в Штаты, у супругов родилась Кейси — ребенок, которого Уайетты, как предполагалось, были не способны зачать.

Грир выросла в атмосфере любви и поддержки и все время скрывала свой интерес к тайне прошлой жизни, что заставляло ее чувствовать себя предательницей, даже сейчас. Несмотря на то что Том и Диана всегда были искренни с ней, Грир чувствовала, что они знали о ее прошлом что-то такое, о чем предпочитали не распространяться. Грир с Колином, обсуждая это, пришли к выводу, что если приемные родители девушки и скрывали что-то, то только ради ее блага. Грир все намеревалась задать им вопросы, мучившие ее, но никак не решалась. Они оба погибли за год до поездки Грир с Колином в Англию.

Это путешествие задумал Колин. Он часто разъезжал по европейским аукционам в качестве покупателя антиквариата. Но его короткие поездки обычно ограничивались посещением широко разрекламированных мест, как правило в Лондоне или Париже. А в этот раз он запланировал остаться в Англии на месяц и поискать новые интересные предложения, которые иногда всплывали на частных распродажах в поместьях, расположенных вдали от больших городов. Колин собирался сосредоточить поиски на юге Англии, особенно в Дорсете, поэтому Грир могла бы заниматься поисками своей биологической семьи, пока муж работал.

Поскольку в то время Грир была на седьмом месяце беременности, то поначалу она скептически отнеслась к плану мужа, но постепенно и сама загорелась идеей, выслушивая убедительные доводы Колина:

— Врач говорил, что тебе полезно путешествовать. К тому же ты ведь все равно так просто не перестанешь думать о прошлом. А если решишь, что не хочешь больше охотиться за ним, — выкинешь эту мысль из головы, и все. Но ты нужна мне там, особенно сейчас.

Колин погладил округлившийся живот жены, как делал бесчисленное количество раз, и поцеловал ее. И Грир уступила.

Авария произошла через три дня после их отлета из Сиэтла. Если бы только она отказалась ехать. Все случилось потому, что Колин хотел угодить ей, ведь он так ее любил. Это любовь к ней убила его, во всем была виновата одна Грир.

Сморгнув, она задрала голову. Все поводы для повторной поездки были лишь отговорками. Кейси верно предположила, что Грир просто хочет вернуться в то место, где они с Колином были вместе в последний раз, посетить его могилу — его и Коллин. Но она все равно не успокоится, пока не разузнает что-нибудь о своем происхождении. Кроме того, здесь ей может представиться несколько отличных возможностей и свежих идей для обустройства «Бритмании». И потом, Эндрю Монтхэвен...

Над головой Грир сгрудились сучковатые ветви деревьев, и по ее коже пробежали мурашки. Температура воздуха постепенно снижалась, а надежность ее одежды оставляла желать лучшего. Выбора не оставалось. Ей придется принять помощь Эндрю, иначе она не доберется до Уэймута. Даже если отсюда удастся дозвониться до таксопарка, все равно у нее нет с собой денег, чтобы расплатиться. Вряд ли таксисты соглашаются на выписанные клиентами чеки, особенно на большие суммы.

Грир медленно побрела обратно. Миновав рощу, она обнаружила, что входная дверь открыта, а на пороге стоит высокий мужчина, силуэт которого вырисовывается на фоне освещенной прихожей. Должно быть, Эндрю оделся и, спустившись, все это время ждал ее. Он стоял расставив ноги, засунув руки в карманы, и вглядывался в темноту. Одетая во все черное, она, наверное, еще оставалась не замеченной им.

— Привет, — проговорила Грир фальшиво бодрым тоном, с ужасом представляя, что он теперь думает о ней. По меньшей мере считает ее легкомысленной и взбалмошной. Не самая лучшая характеристика, к тому же в корне неверная, но ведь Эндрю и не может знать о том, какая она на самом деле. И никогда не узнает. И насколько же надо быть безрассудной, чтобы опоздать на автобус? — Привет, — повторила она, подходя ближе. — Это ужасно. Я тебя достала, я знаю. Но, судя по всему, мне никак не добраться до Уэймута своим ходом — разве что пешком. Тем более я все равно не знаю, куда идти.

Не умолкая ни на секунду, она приближалась к нему. И почему он не отвечает ей?

Грир избегала взгляда Эндрю, пока не почувствовала, как его рука сжала ее локоть. Его улыбка не была снисходительной. А на его лице было написано не раздражение, а, наоборот, нечто похожее на облегчение. Она сошла с ума, это точно. Да он, должно быть, только и мечтал о том, чтобы Грир никогда не вернулась. Но она, в свою очередь, ответила ему благодарной улыбкой.

— Я уже собирался идти за тобой, — будничным тоном отозвался хозяин дома. — Вот только боялся напугать тебя в темноте. Ты так стремилась поскорее уйти, что у меня просто не хватило духу предупредить тебя, что здесь ты как на необитаемом острове.

Захлопнув входную дверь изнутри, он пропустил ее вперед по лестнице.

«Ты так заботлив, — хотелось сказать Грир. — Настолько уверен в себе, что можешь без стеснения обнажить чувства перед другими, не боясь показаться слабым. Прости, что так повела себя с тобой». Но все эти слова так и остались запертыми в ее сердце.

Эндрю указал ей путь к двери, ведущий через коридор на верхнем этаже.

— Заходи и отогрейся, а потом отвезу тебя в Уэймут. — Его рука коснулась ее талии. — Не бери в голову. Ты привнесла разнообразие в скучный холостяцкий вечер. Кстати, хоть я и люблю каждый сантиметр этого дома, но живу только в очень маленькой его части. А все остальное передал Национальному тресту. Вот это мое крыло.

Грир зашла в комнату вместе с ним, не переставая ощущать его близость, мужскую энергию, которую он излучал. Она бы ни за что не поверила, что этот красавчик Эндрю одинок — если, конечно, он сам не выбрал для себя такую жизнь. Но почему бы ей не насладиться его приятным обществом хотя бы чуть-чуть? Разве не этого ей так хотелось, несмотря на то что до настоящего момента она не отваживалась признаться себе в своем желании?

— Ты, вероятно, считаешь меня не то чтобы очень умной, — пролепетала Грир. — Вообще, конечно, было глупо брать этот тур. Надо было пытаться дозвониться до тебя. Я и правда однажды попробовала написать тебе письмо, но у меня не очень-то получается выражать мысли на бумаге. И есть вещи, которые мне нужно... я должна была... — Она так и не сумела закончить.

Но Эндрю, казалось, и не заметил этой заминки.

— Сюда. — Он указал ей на комнату, на первый взгляд неприбранную. — Давай плащ.

Грир позволила ему снять с нее черный плащ с потрепанным трикотажным воротником. Оставалось только надеяться на то, что простое, ничем не примечательное платье из похожего трикотажа не покажется ему таким, каким оно представлялось самой Грир, — мешковатым и измятым.

В камине потрескивал огонь.