Настроение было поднято, говорили о чем-то веселом, и маленькая Маша просто не слезала с колен Ани.

Леша тут же забыл про всяких художников – этот секс-символ вел себя легко и непринужденно. Аня тоже весело смеялась, плела дочке маленькие замысловатые косички, но каждый поворот ее головы, каждый жест был достоин отдельного портрета – вот что значит истинная леди!

А больше всех позировал Соболь. Он, как мальчишка, то и дело косился на Ксению и всякий раз принимал выигрышные позы. То гордо вскидывал голову, то эффектно устраивался нога на ногу, а то и надолго застывал со сногсшибательной улыбкой.

В конце концов Ксения не выдержала и тихонько шепнула ему при удобном моменте:

– Чего ты ногами взбрыкиваешь? Я ж не тебя пишу, ты в их семейный портрет не умещаешься.

– Вот черт... опять не пролез! А ты кого-нибудь подвинь, чтоб вместился!

– Я ж тебя уже писала!

– А хорошего человека должно быть много! – шутливо наморщил нос тот и откровенно засмеялся над собой же.

И вот теперь ей несказанно захотелось его написать. Именно таким! Легким, веселым, на минуточку беззаботным... И она его напишет!

– Какие они славные, правда же? – улыбалась уже дома Ксения..

– Славные, кто спорит... Только вот жизнь им портят... – нахмурился Соболь. – Ребята целыми днями на работе, устают, как черти, а им постоянно нервы дергают. То про Аню утку пустят, то про Лешку. Те домой приползут, а там во всех газетах сплошная красота-а! Ну и не выдерживают нервы.

– А у кого они выдержат! – согласилась Ксения.

И теперь Ксения вспомнила свой разговор с Аленкой. Вот ничего не знает, а туда же!

Глава 3 ...Твой печальный силуэт, Мадонна!

Вообще-то Ксения хотела писать семью Шуриных сразу же после посещения их – так они ее оба очаровали. Но Соболь задушил это рвение на корню:

– Мы потом снова к ним сходим, еще успеешь нарисовать, а вот ту даму, которую я тебе показывал на концерте, надо срочно. Мне тебя двигать нужно.

Ксения прилежно кивнула. Ей и самой хотелось побыстрее развязаться с пышнотелой матроной, потому что они уже созвонились с Линой и к концу недели надо было работать с ней. А с этой легкой девочкой Ксюше хотелось встретиться куда больше, нежели с тучной влиятельной особой.

Она уже несколько дней корпела над портретом, очень переживая, что видела даму всего несколько минут, боялась, что изображение не будет походить на оригинал. Но как только написала лицо – успокоилась: сходство было очевидным. Зная женскую психологию, художница на полотне аккуратно убавила заказчице пару лет и килограммов!

Когда зашел Соболь, она вдруг ужаснулась:

– Эдвард! Я же ничего сегодня не приготовила на ужин!

– Ну да, – мотнул головой тот. – И вчера, и позавчера тоже... Да ты не переживай, я в ресторане поужинал. А вчера я домой еду заказывал. И позавчера. На тебя и на себя. А ты что – не заметила? Что ты ела-то?

– Я? – Ксения немного подумала и созналась: – Я ела... такая котлета здоровенная, там, в холодильнике, была. А еще... салаты какие-то... кажется... Так это из ресторана?

– А чего? Там оч-чень неплохо кормят, – усмехнулся Соболь. – И ты знаешь, там даже дипломированные повара! Такие умницы!

Ксения надулась.

– Вот уж не заметила... Я, между прочим, нисколько не хуже такой салат режу. Только я не знаю, что они туда пихают, поэтому я простенько – салат зимний и никаких заморочек.

– Я заметил, – поднял глаза к потолку Соболь. – И даже больше того, я уже понял: кулинария – это не твоя стезя! Не твое призвание. Я, конечно, понимаю, зимний салат – это Эверест поварского искусства, но... не твое. Вот картины – здесь ты любому нос утрешь, а к кастрюлям... не надо тебе к ним.

Ксения вздохнула и отошла в сторону – вытереть руки. Тут Соболь и заметил ее новое творение.

– Ну блин... перехвалил, – с огорчением выдохнул он. – Ну ведь она ж килограммов на десять поздоровше будет, неужели ты не заметила?

– Чего уж я – совсем без глаз? – фыркнула Ксения. – Только кому ж понравится свои килограммы на картину перетаскивать? Нам ведь хочется, чтобы мы были молоды, стройны и свежи, аки роза!

– М-да? – с удивлением уставился на нее Соболь. – Ну-ну, посмотрим... Что-то я сомневаюсь, чтобы наша горгона осталась довольна, но... чем черт не шутит?!

Соболь оказался прав. «Горгона» была приглашена на субботу, однако ждать выходных не захотела и принеслась на следующий же вечер. Конечно же, в сопровождении своего могущественного мужа.

– Ну, показывай, что ты тут у нас натворила? – в нетерпении потирала она руки. – Просто не терпится... Олежа! Отвернись, пусть это будет для тебя сюрпризом!... Ну же! Девочка! Давай снимай эту тряпку!

Ксения так волновалась, что не сразу поняла, какую тряпку имеет в виду эта дама. Соболь подошел, встал рядом и незаметно пожал ей руку – успокоил.

– А-а, тряпку! – наконец дошло до художницы.

И она сдернула с полотна прикрывающую портрет тряпицу.

– Вот!

Гости замерли. Минут пять в тяжелой тишине они рассматривали портрет. Картина называлась «Закат». На фоне сиреневого неба в белом плетеном кресле сидела дама очень привлекательной наружности – Ксения приложила все усилия, чтобы сделать ее привлекательной! Фигура особенно не просматривалась, и это было еще одним плюсом. Дама с легкой печалью провожала последние гаснущие лучи солнца, и ее лицо озаряла блаженная улыбка. Чудо, а не портрет! Гости не могли насмотреться на это творение, и Ксения уже приготовилась пожинать лавры, когда разлепила уста сама заказчица:

– И... и ты хочешь сказать... что это жирное чудовище – я?! – страшно прошипела она и уставилась на Ксению побелевшими глазами.

Соболь, не выдержав, поперхнулся, достопочтенный муж капризницы вытянул лицо, два раза шамкнул челюстью от удивления, а потом китайским болванчиком закивал – да уж! Жирное! И абсолютное чудовище!

– А мне кажется, у вас здесь изумительный цвет лица! – с вызовом вскинула голову Ксения, защищая свое детище.

– Ну знаете, милочка! У меня и помимо цвета куча достоинств! – не сдавалась дама, но теперь все же пригляделась внимательнее и заговорила уже чуть более спокойно: – Я думаю, если вы еще немного доработаете ЭТО... тогда... пожалуй... Я зайду через два дня!

И подалась на выход, нимало не задумываясь, а сколько вообще уходит времени, чтобы написать портрет.

– Ну? – рассерженно уставилась на Соболя Ксения, когда гости удалились. – А я что говорила?!

– Обалдеть! – в изумлении протянул тот. Минутку подумал и вдруг просветлел. – Я понял! Здесь все не так! Но переделывать придется самую малость!

Через два дня пара заявилась снова. Ксения уже не так волновалась и срывала тряпку не с таким радужным настроением. – Собака ни в чем не виновата... – опустился рядом Соболь, но тут же подхватил подбежавшего Боса и стал его наглаживать и тереться носом о его голову. – Я больше передергался. Но зато теперь твоя выставка у нас кармане.

Теперь картина называлась «Рассвет», и на том же сиреневом фоне все тех же лучей, которые по сценарию только-только появлялись в небе, сидела все та же дама, но только возле ее ног расположилось четверо молодых людей манекенной наружности, которые с вожделением смотрели на легкую улыбку на устах дамы.

Теперь же реакция заказчиков была совершенно другой. Дама, едва завидев изменения на полотне, зашлась в радостном визге и даже два раза отчетливо подпрыгнула.

– Смотрите!! Смотрите, до чего хороша!! – тянула она всех к портрету, хотя все и без того уже торчали в непосредственной близости. – Это изумии-и-ительно!! Какие тона!! Какой поворот головы! Ах, проказница! Когда это вы приметили – в полупрофиль я выгляжу божественно!.. Олежа!! Ну чего ты онемел? Ты не находишь слов, правда?.. Эдвард, голубчик, когда вы намерены выставлять эту картину?

– Планируем осенью, но вы ведь знаете, с этими выставками каждый раз столько препятствий... к тому же нам нужен самый шикарный зал, – чуть склонил голову Соболь. – Ну не выставлять же такие шедевры в районном клубе!

– Олежа! – тут же повернулась к мужу громадная дама. – Проконтролируй, чтобы ребятам обеспечили достойное место. Я сама проверю.

Затем она чмокнула Ксению в щечку и мило прощебетала:

– Хотела тебе заказать портрет моей закадычной подруги, но теперь вижу – поторопилась, такую драгоценность, как ты, я буду держать только для себя!

Ксения кисло «возрадовалась». Вообще-то она надеялась на широкую рекламу.

– Кстати! – вдруг захлопала ресницами дебелая кокетка. – Я подумала тут... а давайте-ка мне и ту, первую картину тоже! Я ее покупаю!

Ксения испуганно взглянула на Соболя. Тот же по-кошачьи сощурился, прильнул к уху покупательницы и еле слышно мурлыкнул:

– А ту картину уже купили... Один неизвестный мужчина. Очень просил, предложил огромные деньги. Он повесит ваш портрет над своим изголовьем.

– Ах! – мгновенно покраснела дамочка и прижала растопыренную руку ко лбу. – Но... я там не совсем удачно получилась! Прямо и не знаю... вы потом обязательно напишите мне его сотовый телефон, мне надо обсудить с ним, под каким углом лучше повесить мое изображение.

Ее супруг уныло улыбнулся и поплелся к картине. Сунув в руки художницы конверт с деньгами, Олежа схватил полотно и потащил прямо с мольбертом к выходу.

– Погодите, надо же вот так... – Ксения освободила картину. – Она ваша.

И оба супруга ушли.

– Уй-й-й-й-й!! – от радости заверещала Ксюша и прыгнула на шею своему надежному другу, спасителю, кому там еще... проталкивателю! Прыгнула и сразу же поняла – зря она это сделала.

От него так опьяняюще пахло дорогим одеколоном, его щека была такой прохладной и гладкой, а лукавые, темнющие глаза были в такой близости, что на нее тут же нахлынула горячая волна, дыхание сбилось, а ноги стали ватными. И в голове творилось черт-те что! Только бы сознание не отключилось, и главное – крыша не поехала, а то ведь... она с собой может и не справиться!

Однако Соболь собой владел отлично. Да и не с чем ему справляться.

– Ф-фу-у-у... – выдохнул он с явным облегчением и осторожно поставил Ксению на пол. – Думал, сдохну к чертям собачьим...

Ксения и уселась прямо на пол. Что он там сказал? Собачьим?

– Бос! – излишне громко позвала она, чтобы скрыть собственную неловкость. – Ну где ты там? Иди сюда немедленно, я должна тебя погладить, а то вообще никогда не успокоюсь.

На следующий день Ксения решила отправиться в магазин и накупить себе нарядов – деньги просто тянули карман. От хождений по магазинам у нее поднялось настроение, зато стали отниматься ноги. Она едва доплелась до дома и тут же стала звонить в ресторан – заказывать еду на ужин. Если Соболь хочет изысков – пожалуйста! Она закажет изыски. А потом купит огромную кулинарную книгу и научится готовить сама! Она сможет! И ей даже на минуточку показалось, что именно ее он и имел в виду. Она страшно покраснела, опустила глаза, и ноги ее налились свинцом.

Ближе к вечеру этого же дня в дверь квартиры позвонили.

Наученная горьким опытом Ксения двери открыла, но монументом встала на пороге:

– Вам кого? – строго спросила она у пышной дамочки с чемоданом.

Дамочка была спелого возраста, с крепкими, яблочными щеками, крутыми бедрами и решительным нравом.

– Хозяин дома? – толкнула она свой чемодан прямо в ноги Ксении. – На работе, наверное? Я его жена, отойди.

Ксения опешила.

– Жена? – медленно отошла она в глубь прихожей. – Это бывшая, что ли?

– А он, паразит, сказал, что мы разведены? – фыркнула женщина.

– Н-ну да... – промямлила Ксения.

– Вот гад, а? – уперла руки в бока женщина. – Помоги-ка мне, девонька, чего стоишь? А Кузька когда придет?

Ксения пожала плечами:

– Да кто его знает... он теперь сюда редко заходит... вроде нашел себе хорошую женщину.

– Поня-я-ятно... – процедила сквозь зубы женщина и наконец представилась: – Меня Вероникой зовут. Вообще-то Вероникой Леонидовной, но отчества не надо, мы ж с тобой почти одного возраста, так что можешь просто – Вероника. А тебя как?

Ксения крякнула, но вежливо мотнула головой.

– Ну да... Вероника... а меня Ксения... проходите!.. Бос! отойди, а то придавят.

– О! И этот пучеглазый тут! На-на-на! Он меня никогда не любил, такая, понимаешь, вредная скотина.

Ксения обиженно подняла собаку на руки и потащила в комнату.

– Не слушай ее, – шепнула она псу в большое ухо. – Я ж не обижаюсь, что она мне лет сорок дала.

А дама уже кричала с кухни:

– У тебя перекусить ничего не найдется?! А то я прямо с поезда, ну сил нет, как есть хочется!!. Я тут колбасу нашла... А ты кто будешь-то? Чего здесь делаешь?

Ксения вздохнула – и неужели вот на этой женщине был женат такой утонченный красавец Соболь? С ума сойти! Но, опять же, на сумасшедшую фанатку она не похожа, Кузьку вот знает, и Бос на нее не кинулся. Ворчал, конечно, но не больше...

– Я спрашиваю – ты-то тут кто? – Вероника появилась в дверях с огромным ломтем хлеба, который сверху был сдобрен колбасой и толстым куском масла. – Домработница, что ли?

– М-да, – откашлялась Ксения. – Домработница. Убираюсь я тут. Варю...

– А-а-а... ну что... будем делить вещи! – вдруг заявила Вероника. – Сделаем моему гаду сюрприз! Бывшая, надо же! Он у меня узнает, как от родной жены открещиваться!.. Где телефон? Мне надо грузчиков нанять. А в справочное как позвонить? Ну да ладно, я сама все найду...

И она прочно уселась на диван, роняя хлебные крошки на светлую обивку.

Пока дамочка грозно с кем-то перекрикивалась по городскому телефону, Ксения тихо прошла к себе в комнату, взяла мобильник и набрала номер Соболя.

– Алло... Эдвард?.. Эдвард Антонович?.. Это я, Ксения... Я не могу перезвонить позже... Я не могу, потому что у вас сейчас всю мебель вывезут. Уже вещи приехали делить, сейчас грузчиков вызывают... Нет, я никуда не сошла, это ваша бывшая жена приехала... Откуда я знаю!.. Да! Так и сказала! И Кузю знает, и Боса вашего... говорит, что не любит его... Да кого-кого! Обоих! И Кузю, и Боса!.. Хорошо, полчаса я ее продержу...

И Ксения, отложив мобильник, постаралась неслышно выключить из розетки телефон.

– Алло! Алло, куда вы провалились-то там все!!! – только через пять минут поняла Вероника, что говорит в одиночестве. – Ало-о!.. Девушка! Девушка, как вас там!! Кристина! Черт, не так... Домработница!!

«Ну вот, – вздохнула Ксения. – А я еще пела оды состоятельным людям!»

– Ксенией меня зовут, – она вошла в гостиную.

– Слышь, а с телефоном-то чего? – трясла трубкой пышнотелая Вероника Леонидовна. – Вот я ж говорила Кузьке – надо менять АТС! У них там вечно что-то ломается! Ну только-только договариваться начала... Слышь, а у тебя сотового телефона нет? Дай позвонить, а? А то ведь когда еще подключат.

– Мой сотовый? – растерялась Ксения и быстро замотала головой. – А у меня нет.