— Разговаривают они только с тобой… Если ты заметил, то вслух они ничего не произносят. Ведь слова звучат в глубине твоего мозга? Ведь так? Ведь так, хуманс! Дети! О детях он вспомнил! Стайные хищники, с зачатками телепатических способностей. Да, они говорят, но говорят только с тем существом, которого увидели первым в своей жизни. Разумны ли они? Имеют ли они душу? Теперь, да! Именно эти — да… Часть твоей души… малая часть, но им хватает… Высшая степень симбиоза! Полуразумные стайные хищники-симбионты… Ты часть их стаи, их родитель… базовое ядро их общей психики… их мать, отец, предводитель и защитник, в общем тот, кто несёт ответственность за всех их. И вашу связь не разорвать — умрёшь ты, умрут и они. А насколько они будут разумны зависит от тебя — ты базовое ядро их разума. А они твои дополнительные — руки, ноги, глаза, уши и крылья. Больно им, больно и тебе, и наоборот. Так что сам решай — рабовладелец ты или нет…

Оставив старшину размышлять о столь нелегкой ноше свалившейся на его плечи, я удалился в лес в надежде подстрелить что-нибудь свежее — копчёное мясо уже стояло поперёк горла. Не успел сделать и десяти шагов за пределы поляны, как в мою голову робко постучалась мысль — а ведь Сергеич воспринимает их как детей, как своих собственных детей. Не удивлюсь, что именно та часть его души, которая до сих пор терзается болью из-за потери семьи, и разделена теперь с этими малышами. Не скрою, я сегодня впервые увидел нашего старшину именно с такой стороны — со стороны любящего отца. Каждый человек в глубине своей души скрывает как грустные, так и веселые моменты своей жизни. Сегодня мне приоткрылся кусочек души этого старого вояки, покрытый болью и кровью кусочек. Надеюсь, эти юные крылатые сорванцы, соскоблившие своим появлением корку со старой раны, смогут уменьшить душевную боль, терзающую этого человека. Да и сам, с чего это я так расклеился? Какое мне дело до переживаний старого солдата? Хотя теперь многое из его поступков и умений стало понятно. Только хуманс растивший в одиночку три года ребёнка, тем более девочку, может так профессионально организовывать быт и управляться с великовозрастными дуболомами. И самое главное, осторожно сглаживать углы в общении со столь ненадёжным и взрывоопасным индивидуумом, как я. Если бы не любопытство — был бы идеальный снабженец, а так на текущий момент у меня наличествует идеальный кастелян для замка, которого, в прочем, нет. Причём его ещё на наличие магического таланта проверить необходимо, просто так сквозь защиту, установленную Духом Чащи, знаете ли, не проходят. Даже с учётом того, что защита была так себе — в тот момент Дух из себя на эту защиту последние капли силы выжимал. Но ведь была же? Была, значит, Сергеич не просто так, а ого-го. Хотя, какой из хуманса маг? А впрочем… Даже если только пару заклинаний выучит — всё помощь будет. Только перед обучением надо обязательно полную ученическую клятву взять, во избежание, так сказать. Оно мне надо — нож под рёбра или пригоршню яда в травяной настой? Хотя, о чём это я? Это ж ведь Сергеич, старшина. С какого ляду он меня травить будет или того хуже — кинжалом под рёбра тыкать? Ведь он же свой. Свой? Когда это хумансы своими стали? А чьими? Не скажешь ли Глава Дома из двух членов? Но не хумансы же!.. А кто тогда? Пушкин? Какой ещё Пушкин?.. Он же тоже хуманс… Так кроме них никого в кандидаты членов Дома вокруг нет. Вот и будем исходить из этого, а свою спесь пока придуши… Нет, кажется, я всё убыстряющимися темпами схожу с ума — надо срочно развеяться!

Тем более обещал Сергею. Да и сам развеюсь, ночная пробежка, пара трупов, какая-нибудь подстроенная врагам пакость в завершение. Да у меня после такого моциона дня два настроение будет отличное — уже подметил за собой. Кстати, в заначке есть четыре немецкие 'лягухи', я их около моста снял, у меня тогда приступ хомячности разыгрался — куда там старшине. Вот одну из них и пристроим. Только надо придумать что-нибудь поинтереснее и с мощным психологическим эффектом. Насвистывая под нос песенку величайшего ходока по гостям и просто скромного любителя мёда, я с улучшающимся с каждым шагом настроением двинулся вглубь леса в поисках будущего обеда для всей нашей разношерстной компании.

20.07.1941 г.

Рядовой Гельмут Крюгер совершая утренний моцион, неожиданно обнаружил летящую на него «Sprengmine 35» кем-то любовно установленную в туалете. Взрывом рядового откинуло на стену караулки и буквально изрешетило осколками. Как выяснилось, ночью кто-то проник к объекту, который даже не подумали охранять — к туалету и установил там мину-лягушку. Причём установил довольно остроумным способом — закрепил под небольшим углом на досках настила, уперев в угол стены. Кто бы мог подумать, что для изготовления этой смертоносной ловушки достаточно иметь всего лишь два колышка и кусок тонкой проволоки. С помощью двух колышков вставленных в щели дощатого покрытия пола мина была жестко закреплена. А выведенная от взрывателя проволочка была аккуратно продета через щель закрытой двери и намотана на выступающую шляпку гвоздя. В принципе, как выяснилось по окончании расследования — жертв могло быть и больше, на расстоянии примерно десять метров от злосчастного туалета осколками было посечено практически всё. Глухая стена сторожки путевого обходчика, использовавшейся в качестве караулки, выходящая на место трагического события радостно щерилась на окружающее безобразие свежей щепой на месте попадания осколков. Большое спасибо, за малое количество трупов, можно было сказать раннему утреннему недержанию мочи у рядового Крюгера — он встал раньше всех и у туалета не было привычной утренней очереди. Опрос солдат поста, находящегося ближе всех к этому злосчастному чуду санитарии, ничего не дал — по их докладу за прошедшую ночь со стороны леса в их секторе ответственности никто не появлялся. Какой-то злой шутник появился из пустоты и в пустоте пропал. Данный случай, потом впрочем, неоднократно повторившийся в различных вариациях минирования на различных участках фронта в течение всей войны, привел к появлению у некоторых ветеранов, с немецкой стороны, так называемого 'сортирного синдрома'.

Примечание: апопатофобия — (apopatopho-Ыа; греч. apopa-tos — испражнения, отхожее место + фобия) — навязчивыи страх, боязнь уборных, она же сортирный синдром. Одна из многочисленных фобий военного времени вызванных страхом смерти. Предположительно возникла на восточном фронте после нескольких случаев минирования полевых уборных советскими диверсионными подразделениями. Выражалась в страхе оправления естественных надобностей в замкнутом помещении и в некоторых случаях приводила к буйству и шизофрении.

Глава 2

Особенности кормления драконов и как дальше жить.

Солнышко, яркое утреннее солнышко, заставляющее радостнее чирикать лесных пташек и ласкающее своими лучиками листья деревьев — как ты меня достало!!! В очередной раз чуть не споткнувшись от не вовремя попавшего мне в зрачок яростного копья солнечного света, я полностью и почти даже без акцента повторил тираду старшины, недавно выданную им при наступлении голой пяткой на выпавший из костра уголёк. Этим я заработал уважающие взгляды от рассевшихся у костра хумансов, немного смущенный — старшины и явно одобрительное стрекотание трёх чешуйчатых сорванцов обсевших бедного Сергеича. Ну как еще назвать иначе процесс быстрого переползания по человеку трёх извивающихся мелких драконьих тушек?

Судя по радостному виду старшины и не менее веселому — бойцов, процесс знакомства с новыми членами нашего небольшого отряда был давно уже начат и находился в самом разгаре. Достав из разгрузки очки я с радостным вздохом водрузил их на свою многострадальную голову и накинул капюшон поглубже. Присев рядом со старшиной, я с большим интересом принялся рассматривать веселящихся на нём сорванцов и самое главное реакцию на них окружающих. Фактически на всех лицах было написано радостное — 'Ути-пути', отличались только оттенки. Сергеево — 'Какой красивенький дракончик, а где такие водятся?', Олегово- 'Какие интересные крылышки — интересно какова площадь и как они летают?' и радостно-меркантильное Юрино и Генино — 'Какая прикольная зверушка, а как ее разводить, а мышей она ловит?'. В глазах же старшины кроме бездонного отеческого счастья поблескивало только не менее глубокое отеческое же беспокойство, вырвавшееся наружу первой же фразой:

— Что ж ты командир меня не предупредил, что такую обузу на себя вешаю? Я-то думал как голуби, а оно вона как выходит. Как их то кормить хоть правильно? Корову да и то не той травой покормишь, она и сдохнуть может. А тут вот вообще только вчера вылупились.

— Старшина, не беспокойся, недостающие вещества они сами найдут. Это же не беспомощные птенцы. Драконы, в отличие от других существ, сразу после рождения уже вполне самостоятельные особи. Давай вот, например, опыт поставим. Попробуй спроси у сорванцов — чего им сейчас больше всего хочется. Мне, кстати, самому интересно.

Напыжившийся в попытке телепатического общения старшина — это довольно прикольное зрелище. Вот почему ему непонятно, что для этого вида общения необходим как раз другой способ концентрации? Ему нужно лишь расслабиться и попытаться в воображении про себя задать вопрос какому- нибудь дракончику или всем сразу. Ну, ничего — скоро научится.

Как раз к окончанию этой моей мысли на лице старшины появилось выражение величайшего изумления, и он полез левой рукой себе в карман гимнастёрки, выжидательно обнюхиваемый узкими чешуйчатыми мордочками. Достав из него латунный цилиндрик гильзы, он с большим подозрением поднёс ее к носу и, понюхав несколько раз, лизнул, вызвав этим дружное возмущенный писк и подпрыгивание разместившихся на нем змеюшек. Самец, которого, кстати, выдавали маленькие рожки, так вообще умудрился сверзиться с плеча Сергича ему на колени.

— И что они в ней такого вкусного нашли? Медяшка — она и есть медяшка. Ни вкуса какого особого, ни запаха. А когда они на нее смотрят, у меня ажно слюнки текут. Ссешес, объясни в чем тут дело.

— Ну, тут даже ребенок догадается. Сам посуди, они еще пока маленькие. А для роста в пище должны быть все необходимые вещества. Вот они и находят такие вещества. В природе ведь всё по-умному устроено — если это вещество нужно твоему организму, значит для тебя оно будет казаться очень вкусным. Если нет — то гадость, гадостью. А вот за слюнки при виде латунной гильзы можешь винить этих сорванцов — уж очень она для них вкусная. Кстати, не мучай детишек, дай по конфетке.

В протянутую Сергеичем гильзу моментально вцепилась челюстью одна из самочек и с тихим рычанием, смешно повиливая напряженным чешуйчатым хвостиком, поспешила забуриться старшине под гимнастерку — пока вкусность другие не отобрали. Чем вызвала возмущенный писк и сдвоенный укус за кончик хвоста. Начавшуюся драку остановил Олег, с любопытством протянувший в сторону малышей еще две пустые гильзы. Через некоторое время, из-под смешно вспучившейся на пузе гимнастерки старшины, донеслось счастливое чавканье и шуршание.

— Ничего, вот сейчас немного освоятся, прекратят за тебя держаться и вопрос с питанием пропадет как таковой. Чтобы дракон, да еще в лесу с голоду умер — да не бывать такому.

В этот момент из-под края гимнастерки старшины выпали несколько искривленных кусочков латуни и выкатилось что-то маленькое и изрядно покоцанное чьими-то треугольными зубками. Поднявший этот предмет Сергей с большим удивлением посмотрел на изуродованное крепкими молодыми драконьими зубами донышко латунной гильзы калибра семь запятая шестьдесят две сотых миллиметра и высказал вопрос написанных на лицах всех присутствующих:

— Командир, а они себе зубки-то не попортят? Может отобрать?

— Угу — попортят… Жди! Это они у них еще яичные. А вот когда через годик первая линька пройдет и они меняться начнут на постоянные — вот тогда держись. Никакой сумасшедший бобер не в состоянии перегрызть в трёх местах древко дварфской секиры, да еще лезвие обглодать не хуже саранчи. Так что на следующий год, когда у них зубки чесаться начнут, вот тогда придется прятать всё металлическое, особенно пулемёты. Чувствую, что за кожух слишком удобно будет цепляться когтями, когда ствол обгладываешь. Или показать им где тут железная дорога проходит, пусть приятное с полезным совмещают. Всё равно — еще день-два, и на крыло встанут.

Внимательно посмотрев на временно выведенного из строя главного хозяйственника, я скомандовал:

— Сергей, Олег — за дровами. Геннадий кашеварит. Юра за водой. А тебе старшина — самое ответственное задание. — Внимательно посмотрев в ставшие серьезными глаза Сергеича, я продолжил — Придумывать имена!..

…

Загрузив таким образом бойцов, я наконец-то освободил свое сознание от фонового процесса — 'обеспечение адекватного вида в глазах окружающих' и, отойдя подальше от старшины, пристроился в тени знакомой сосенки. В прошлый раз, когда меня на минном поле контузило, я ее в этом качестве уже использовал. Ничего так, мох рядом со стволом мягкий, корни не торчат — лепота.

Поудобнее пристроившись, принялся по полочкам раскладывать свое текущее положение и перспективы. Если первое было ещё более или менее нормальным, то со вторым дело обстояло далеко не радужно.

Абсолютно непонятна и непросчитываема реакция Москвы и в частности незабвенного товарища Берия. Ибо подавать информацию Самому обо мне — таком красивом и пушистом — будет именно Лаврентий Палыч. А уж как подать информацию — ему ни у кого учиться не нужно, это мне бы у него пару уроков взять. Увидит перспективы — подаст в нужном ключе и дальнейшие перспективы сотрудничества Дома Риллинтар и СССР будут радужными. В этом случае мне нужно будет умудриться добавить в эту радугу восьмой цвет — цвет видимого только дроу теплового излучения. А вот если подаст информацию в другом соусе — то ни о каком добровольном сотрудничестве разговора не будет и ждёт меня в ближайшее время попытка захвата и уютные подвалы какого-нибудь закрытого учреждения. Это в случае если живым возьмут. А иначе в перспективе всё те же лабораторные смывы и скелет в отделе диковинок спец института.

Кстати, если уж я определился с тем, что в гости в столицу хумансов союзного Дома ни ногой, то пора как-нибудь уже и устраиваться на местности. Спать ночами у костра чуть ли не в обнимку с хумансами? В походе — допустимо. Но не вечно же находиться в походных условиях? Тем более, что лето в средней полосе не вечное и скоро закончится. Странное название местности, как будто есть еще верхняя полоса и нижняя? Зима первого года этой человеческой войнушки вроде бы была очень уж суровая. Так что вопрос с жильем стоит уже ребром. Времени подготовить более или менее приличное жилье до холодов остается всё меньше и меньше.

Свет! Свет меня забери! Ну как в таких условиях встречать послов? Окружающее болото и Чаща это тебе не главная парадная зала Дома. Кстати о парадных залах — ну и как это будет выглядеть. Хумансы ведь тоже не дураки. Мне срочно необходима нормальная разветвленная пещерная система, желательно мертвая. В живой пещере, с продолжающими расти сталактитами и сталагмитами конечно очень красиво, особенно если устроить хорошую иллюзорную подсветку, но очень уж влажно. Да и в радиусе действия источника ни гор, ни нормальных пещер не наблюдается. Заставить старшину с бойцами копать? А потом чем гидроизолировать? Кстати о гидроизоляции, тут же везде песок, причем, худшая его разновидность — болотный плывун. Такой грунт только с битумом смешивать. Или спекать. Только вот, как его копать и сразу спекать?

Глава называется! Глава Дома Риллинтар. Посмешище! Ни тебе жрицы! Ни отряда стражи. Ну, кто так дом основывает? Даже пары десятков друэгаров для черной работы нет. Уж кого-кого, а как их работать заставить проблем никогда не стояло. На одном какой-нибудь экспериментальный алхимсостав или заклятие испытать — оставшиеся в живых работать будут так, что сводам пещер жарко станет.

А то понимаешь — хумансов не тронь, веди себя аккуратнее. Не нервируй. Скоро от этих хумансовских воспоминаний, Ллос их полюби, я посветлею и как эти наземные сволочи, почувствую тягу к лесной жизни. А потом начнется — Вселенское Добро, то — сё. Лицемеры проклятые! Если уж поймал врага — убей его сам, да так, чтобы кошмары об этом еще десяти поколениям его рода спать спокойно не давали. Так я думаю честно. Конечно, промыть мозги своим подданным так, что они до сих пор считают себя безгрешными, белыми и пушистыми — это высший пилотаж!

Хм! А ведь это мысль! Так…. Вот эту мысль мы подумаем потом. И без таких кровавых подробностей! Понял — дитя порока? Раздумался он тут. Проблема на проблеме на носу, а в голову опять одна кровища и потроха лезут. Слишком уж в подробностях ритуал воплощения лича представил. Да и какой из мумии этого хуманса лич? Магии при жизни не знал. Да, не знал. Но, зато, поройся в своих воспоминаниях, как людьми управлял! Хотя, с теперешним человеческим владыкой не уживутся. Да и свет с ними обоими! Всё равно при текущем уровне магического фона в районе хумансовской столицы лич загнётся через двести-триста ударов сердца. Тут вроде другая мысль есть…

Заклятие малого лечения, вроде простейшее заклинание. В последнее время оно уже выскакивает из меня на полном автомате. Я уже даже не произношу слова заклинания, даже про себя. И ведь всё равно получается.

Вытягиваю перед собой ладонь и внимательно вглядываясь в линии едва видимого на черном фоне кожи папиллярного узора, запускаю это самое уже навязшее на зубах хуже горьких грибов из глубинных уровней.

Знакомое зеленое свечение, охватившее ладонь вздулось объемной паутиной, светящейся всеми оттенками зеленого цвета, мигнуло и моментально рассеялось. С этой точки зрения заклинание, оказывается, выглядит гораздо более интересным. Конечно, о трассировке и декомпиляции разговора не идёт. Но а если попробовать просто помедленнее прочитать заклинание, а не включать недавно обретенную процедуру подсознания под названием 'Лечилка малая'.

Под мерным, выдавливаемым из внезапно сдавившегося от воспоминаний горла, речитативом перед моими глазами начала разворачиваться энергоструктура заклинания. Вот пошло формирование энергоячейки, вот она довольно равномерно, без скачков поля заполнилась. Кстати — показатель очень хорошего контроля. Сколько с этим в детстве мучался — не передать. Отщипнуть от собственной ауры именно такой кусочек энергии, которого хватит на наполнение энергоячейки именно такого размера, которую сформировал учитель. И получить удар по лицу за неравномерное заполнение и пульсацию поля при передаче. Детство! Как же давно это было.