И вы на нас грозой хотите? И вы, и вы кинжал острите Отцу на старческую грудь! Накажет бог когда-нибудь! Припомните, что прежде были. Притом не вы ль мне говорили: "Я б мог давно-но не хочу; Нет, я и извергу не мщу, Нет, я не с варварской душою, — За зло плачу я добротою". Враги ль мы вам? Пусть бог сразит, Кто черный замысел таит! Злодеи ль мы? За что хотите Полуубитого добить? Его старайтесь защитить!.. Я знаю: сильному удобно Невинных ранить, — даже сродно… Но тот не человек — злодей! Вы ж покровитель, друг людей, — Держите ж слово — и не мстите, Прошу, кинжала не острите Отцы на старческую грудь: Ей время в жизни отдохнуть.

(25 июля 1830)

НЕИЗМЕНИМОСТЬ

Мой друг, любовь нес съединяет, А невозможность разлучает; Иль на роду уж дано мне Любить любезную во сне? А наяву — в тоске, в мученьи С тобою быть, подле сидеть И лобызать тебя не сметь; И в ожиданьи и в сомненьи И дни и ночи проводить!.. Мы хочем время улучить, Где можно б было мне прижаться К трепещущей груди твоей, На снег ланит, на огнь очей Где б мог глядеть и любоваться. Но, нет! Подглядливые очи И тут и там, везде следят; И днем, и в час глухой полночи Они нас, друг мой, сторожат. И как укрыться нам от взора Недоброхотливых людей? Kак неизбежного дозора Нам избежать во тьме ночей? И как завистников тиранов Иль отклонить, иль обмануть? Какою силой талисманов Их очи зоркие сомкнуть? Но друг, пускай они глядят На нас; за нами замечают, Любить друг друга запрещают; Пусть делают что, как хотят Но мы друг другу верны оба Любовь моя, твоя — до гроба! То что они, что их дозор, Что нам упрек, что нам позор? Мы стерпим все: и хоть украдкой, Хот мыслью, хоть надеждой сладкой

. . .

А все не запретят любить, Земные радости делить.

(28 июля 1830)

ЭЛЕГИЯ

В твои обьятья, гроб холодный, Как к другу милому, лечу, В твоей обители укромной Сокрыться от людей хочу. Скорее, смерть, сверкни косою Над юною моей главою! Немного лет я в мире жил… И чем сей мир повеселил? И кто с улыбкой мне отрадной От сердца руку нежно жал? Со мной кто радостью желанной Делил веселье и печаль? Никто! Но в сей стране пустынной Один лишь был мне верен друг, И тот, как песни звук отзывный, Как огнь мгновенный, надмогильный, На утренней заре потух. Одна звезда меня пленяла Еще на небе голубом И в черном сумраке густом Надеждой тайной грудь питала; Но скрылася она — с тех пор Приветных звезд не видит взор. Без ней, как сирота безродный, Влачусь один в толпе людей, С душою мрачной и холодной, Как нераскаянный злодей. С людями, братьями моими, Еше хотел я жизнь делить; По-прежнему хотел меж ними Я друга по сердцу найтить. Но люди взорами немыми С презреньем на меня глядят И душу хладную мертвят. К тебе от них, о гроб холодный, Как к другу милому, лечу, В твоей обители укромной Покоя тихого ищу. О смерть! сомкни скорей мне вежды! Верни загробные надежды.

(30 июля 1830)

* Суму, кусок последний хлеба *

Суму, кусок последний хлеба Отнял у ближнего — и прав! Не он! — Но только тот блажен, Но тот счастлив и тот почетен, Кого природа одарила Душой, и чувством, и умом, Кого фортуна наградила Любовью — истинным добром. Всегда пред богом он с слезою Молитвы чистые творит, Доволен жизнию земною, Закон небес боготворит, Открытой грудию стоит Пред казнью, злобою людскою, И за царя, за отчий кров Собою жертвовать готов. Он, и не многое имея, Всегда делиться рад душой; На помощь бедных, не жалея, Всё щедрой раздаёт рукой!

20 августа 1830

Старобельск.

(Первая любовь)

Что душу юности пленило, Что сердце в первый раз Так пламенно, так нежно полюбило — И полюбило не на час, — То всё я силюся придать забвенью, И сердцу пылкому и страстному томленью Хочу другую цель найтить, Хочу другое также полюбить! Напрасно всё: тень прежней милой Нельзя забыть! Уснёшь — непостижимой силой Она тихонько к ложу льнёт, Печально руку мне даёт, И сладкою мечтою вновь сердце очарует, И очи темные к моим очам прикует!.. И вновь любви приветный глас Я внемлю страждущей душою… Когда ж ударит час Забвенья о тебе, иль вечности тобою?..

21 августа 1830

Близ Мур-могилы.

(Мука)

Осиротелый и унылый, Ищу подруги в свете милой, — Ищу — и всем «люблю» твержу, — Любви ж ни в ком не нахожу. На что ж природа нам дала И прелести и розы мая? На что рука твоя святая Им сердце гордым создала? Ужель на то, чтоб в первый раз Пленить любовию священной, Потом упорностью надменной Сушить и мучить вечно нас? Ужель на то, чтоб радость рая В их взоре видя на земли, Мы наслаждаться не могли, В любови муки познавая?.. Но ты, земная красота, Не стоишь моего страданья! Развейся ж, грешная мечта, Проси от неба воздаянья!

27 августа 1830

Кирчинская слобода

(Сирота)

Когда мне шёл двадцатый год, Я жил звериной ловлей И был укрыт от непогод Родительскою кровлей. Отец мой всех был богатей, Всяк знался с нашей хатой, Был хлеб, был скот рогатый… Моя богатая семья Копейкой не нуждалась; Такому счастию родня С досадой улыбалась. И кто б подумать прежде мог, Что после с нами стало: Прогневался на грешных бог — Что было — всё пропало. Два года не рожался хлеб, Иссохнула долина, Утратилась скотина, — Нужда на двор — и денег нет! Травою заросло гумно, Кошары опустели, С последним нищим заодно И в праздник мы говели. Ещё б мой жалкий жребий сносен был, Но с бесталанной Я всю семью похоронил… От скорби и от боли Без них для горького меня И радости скончались; Чуждалась бедного родня, Соседи удалялись. Пришлось с могилою родных Навеки распроститься И горевать среди чужих С пустой сумой пуститься. И люди мирных деревень, Живя без нужд, не знают, Что вся мне жизнь есть черный день Иль, зная, забывают.

4 сентября 1830

Кокенское поле.

(Песня)

На что ты, сердце нежное, Любовию горишь? На что вы, чувства пылкие, Волнуетесь в груди? Напрасно, девы милые, Цветёте красотой, Напрасно добрых юношей Пленяете собой, — Когда обычьи строгие Любить вас не велят, Когда сердца холодные Смеются, други, вам. Любовь, любовь чистейшая, Богиня нежных душ! Не ты ль собою всех людей Чаруешь и живишь? Сердца, сердца холодные, Не смейтеся любви! Она — и дев, и юношей Святыня и кумир.

5 сентября 1830

Близ Славяносербска.

(Кольцо)

(Песня)

Я затеплю свечу Воска ярого, Распаяю кольцо Друга милова. Загорись, разгорись, Роковой огонь, Распаяй, растопи Чисто золото. Без него для меня Ты ненадобно; Без него на руке — Камень на сердце. Что взгляну — то вздохну, Затоскуюся, И зальются глаза Горьким горем слез. Возвратиться ли он? Или весточкой Оживит ли меня, Безутешную? Нет надежды в душе… Ты рассыпься же Золотой слезой, Память милова! Невредимо, черно, На огне кольцо, И звенит по столу Память вечную.

20 сентября 1830

(Сельская пирушка)

Ворота тесовы Растворилися, На конях, на санях, Гости въехали; Им хозяин с женой Низко кланялись, Со двора повели В светлу горенку. Перед спасом святым Гости молятся; За дубовы столы, За набранные, На сосновых скамьях Сели званые. На столах кур, гусей Много жареных, Пирогов, ветчины Блюда полные. Бахромой, кисеёй Принаряжена, Молодая жена, Чернобровая, Обходила подруг С поцелуями, Разносила гостям Чашу горькова; Сам хозяин за ней Брагой хмельною Из ковшей вырезных Родных подчует; А хозяйская дочь Мёдом сыченым Обносила кругом С лаской девичьей. Гости пьют и едят, Речи гуторят: Про хлеба, про покос, Про старинушку; Как-то бог и господь Хлеб уродит нам? Как-то сено в степи Будет зелено? Гости пьют и едят, Забавляются От вечерней зари До полуночи. По селу петухи Перекликнулись; Призатих говор, шум В темной горенке; От ворот поворот Виден по снегу.

21 сентября 1830.

(Песня старика)

Оседлаю коня, Коня быстрого, Я помчусь, полечу Легче сокола. Через поля, за моря, В дальню сторону…

Соловей

(Подражание Пушкину)

Пленившись розой, соловей И день и ночь поёт над ней; Но роза молча песням внемлет, Невинный сон её объемлет… На лире так певец иной Поёт для девы молодой; Он страстью пламенной сгорает, А дева милая не знает — Кому поёт он? отчего Печальны песни так его?..

(1831)

Видение Наяды

Взгруснуть как-то мне в степи однообразной. Я слёг Под стог, И, дремля в скуке праздной, Уснул; уснул — и вижу сон: На берегу морском, под дремлющей сосною, С унылою душою, Сижу один; передо мною Со всех сторон Безбрежность вод и небо голубое — Всё в сладостном ночном покое, На всё навеян лёгкий сон. Казалось, море — небеса другие, Казались морем небеса: И там и здесь — одни светила золотые, Одна лазурь, одна краса В объятьях дружбы дремлет. Но кто вдали, нарушив тишину Уснувшую волну Подъемлет и колеблет? Прелесная нагая Богиня синих вод — Наяда молодая; Она плывёт, Она манит, она манит К себе на грудь мои объятия и очи… Как сладострастный гений ночи, Она с девичьей красотой, Являлась вся сверх волн нагой И обнималася с волной!.. Я с берегов, я к ней…И — чудо! — достигаю. Плыву ль, стою ль, не потопаю. Я с ней! — её я обнимаю, С боязнью детскою ловлю Её приветливые взгляды; Сжимаю стан Наяды, Целую и шепчу: "Люблю!" Она так ласково ко мне главу склонила; Она сама меня так тихо обнажила, И рубище моё пошло ко дну морей… Я чувствовал, в душе моей Рождалась новая, невидимая сила, И счастлив был я у её грудей… То, от меня притворно вырываясь, Она, как дым сгибаясь, разгибаясь, Со мной тихонько в даль плыла; То, тихо отклонив она меня руками, Невидима была; То долго под водами Напевом чудным песнь поёт То, охватив меня рукою, Шалит ленивою водою И страстный поцелуй даёт; То вдруг, одетые в покров туманной мглы Идём мы в воздухе до дремлющей скалы, С вершины — вновь в морскую глубину! По ней кружимся, в ней играем, Друг друга, нежась, прижимаем И предаёмся будто сну… Но вспыхнула во мне вся кровь, Пожаром разлилась любовь; С воспламенённою душою — Я всю её объемлю, всю обвил… Но миг — и я от ужаса остыл: Наяда, как мечта, мгновенно исчезает; Коварное мне море изменяет — Я тяжелею, я тону И страсть безумную кляну; Я силюсь всплыть, но надо мною Со всех сторон валы встают стеною; Разлился мрак, и с мрачною душою Я поглощён бездонной глубиной… Проснулся: пот холодный Обдал меня… "Поэзия! — подумал я, — Твой жрец — душа святая, И чистая, и неземная!"

(1831)

Домик лесника

В темном лесе, за рекой Стоит домик небольшой, С двумя светлыми окнами, С распашными воротами. Под замком те ворота, И калитка заперта — Чтоб не вшел туда рогатый, Леший страшный и косматый; Чтоб не вшел туда упырь, Ни проезжий богатырь. Кто ж живет тут одиноко, От жилья кругом лалеко? Рыболов ли небогатый? Иль разбойник бородатый? В нем спасается мольбой, С сундуками и казной, Лесной староста, с женою, С третьей дочкой молодою. Он живет здесь с давних пор, Караулит царский бор. И для ней старик седой Замыкает домик свой, — Чтобы в каменны палаты Не увез купец богатый; Чтоб боярин окружной Не прильнул бы к молодой Безотвязной повиликой, — Чтоб не быть ей горемыкой.

1832

ИССТУПЛЕНИЕ

Духи неба, дайте мне Крылья сокола скорей! Я в полночной тишине Полечу в объятья к ней! Сладострастными руками Кругом шеи обовьюсь, Ее черными глазами Залюбуюсь, загляжусь! Беззаботно к груди полной, Как пчела к цветку, прильну, Сладострастьем усыпленный, Беспробудно я засну.

1832

ПЕСНЯ

Ты не пой, соловей, Под моим окном; Улети в леса Моей родины! Полюби ты окно Души-девицы… Прощебечь нежно ей Про мою тоску; Ты скажи, как без ней Сохну, вяну я, Что трава на степи Перед осенью. Без нее ночью мне Месяц сумрачен; Среди дня без огня Ходит солнышко. Без нее кто меня Примет ласково? На чью грудь отдохнуть Склоню голову? Без нее на чью речь Улыбнуся я? Чью мне песнь, чей привет Будет по сердцу? Что ж поешь, соловей, Под моим окном? Улетай, улетай К душе-девице!

1832

РАЗМЫШЛЕНИЯ ПОСЕЛЯНИНА

На восьмой десяток Пять лет перегнулось; Как одну я песню, Песню молодую Пою, запеваю Старою погудкой; Как одну я лямку Тяну без подмоги! Ровесникам детки Давно помогают, Только мне на свете Перемены нету. Сын пошел на службу, А другой в могилу; Две вдовы — невестки; У них детей кучи — Все мал-мала меньше; Задной головою Ничего не знают. Где пахать, где сеять, Позабыли думать. Богу, знать, угодно Наказать под старость Меня, горемыку, Такой тяготою. Сбыть с двора невесток, Пустить в сирот в люди! — Старики на сходке Про Кузьму что скажут?. Нет, мой згад, уж лучше, Доколь мочь и сила, Доколь душа в теле, Буду я трудиться; Кто у бога просит Да работать любит, Тому невидимо Господь посылает. Посмотришь: один я Батрак и хозяин; А живу чем хуже Людей семьянистых? Лиха-беда в землю Кормилицу-ржицу Мужичку закинуть, А там бог уродит, Микола подсобит Собрать хлебец с поля; Так его достанет Год семью пробавить, Посбыть подать с шеи, И нужды поправить, И лишней копейкой Божий праздник встретить.

1832

ПОЭТ И НЯНЯ

"Няня, няня! правда ль это, Что здесь сказано поэтом? Будто мне не век играть; Что достанется узнать Девушке девичье горе, Своенравное, как море; И, что мне теперь так мило, Будет горестно, постыло; Что привыкну тосковать И украдкою вздыхать… День ли весело проснется — Дева дню не улыбнется, Выйдет с грустью на крыльцо Освежить свое лицо. Поглядит ли на дубравы, На невинные забавы, На шелковые луга, На зеленые брега — Всё под твердью голубою Дышит радостью земною; Ей лишь скучно, и слеза Оросит ее глаза…" — "И!.. Не верь, мое дитя, Они гуторят шутя; Их ты сказкам не внимай, Плюнь на Книжку! пой, играй!.."

1833

УДАЛЕЦ

Мне ли, молодцу Разудалому, Зиму-зимскую Жить за печкою? Мне ль поля пахать? Мне ль траву косить? Затоплять овин? Молотить овес? Мне поля — не друг, Коса — мачеха, Люди добрые — Не соседи мне. Если б молодцу Ночь да добрый конь, Да булатный нож, Да темны леса! Снаряжу коня, Наточу булат, Затяну чекмень, Полечу в леса! Стану в тех лесах Вольной волей жить, Удалой башкой В околотке слыть. С кем дорогою Сойдусь, съедусь ли, — Всякий молодцу Шапку до земли! Оберу купца, Убью барина, Мужика-глупца За железный грош! Но не грех ли мне Будет от бога — Обижать людей За их доброе? В церкви поп Иван Миру гуторит, Что душой за кровь Злодей поплатится… Лучше ж воином За царев закон, За крещеный мир Сложить голову!..

1833

ВЕЛИКАЯ ТАЙНА

(Дума)

Тучи носят воду, Вода поит землю, Земля плод приносит; Бездна звезд на небе, Бездна жизни в мире; То мрачна, то светла Чудная природа… Стареясь в сомненьях О великих тайнах, Идут невозвратно Веки за веками; У каждого века Вечность вопрошает: "Чем кончилось дело?" — "Вопроси другова", — Каждый отвечает. Смелый ум с мольбою Мчится к провиденью. Ты поведай мыслям Тайну сих созданий! Шлют ответ, вновь тайный, Чудеса природы, Тишиной и бурей Мысли изумляя… Что же совершится В будущем с природой?.. О, гори, лампада, Ярче пред распятьем! Тяжелы мне думы, Сладостна молитва!

1833

НЕ ШУМИ ТЫ, РОЖЬ

Не шуми ты, рожь, Спелым колосом! Ты не пой, косарь, Про широку степь! Мне не для чего Собирать добро, Мне не для чего Богатеть теперь! Прочил молодец, Прочил доброе Не своей душе — Душе-девице. Сладко было мне Глядеть в очи ей, В очи, полные Полюбовных дум! И те ясные Очи стухнули, Спит могильным сном Красна девица! Тяжелей горы, Темней полночи Легла на сердце Дума черная!

1834

Урожай

Красным полымем Заря вспыхнула; По лицу земли Туман стелется; Разгорелся день Огнем солнечным, Подобрал туман Выше темя гор; Нагустил его В тучу черную; Туча черная Понахмурилась, Понахмурилась, Что задумалась, Словно вспомнила Свою родину… Понесут ее Ветры буйные Во все стороны Света белого. Ополчается Громом-бурею, Огнем-молнией, Дугой-радугой; Ополчилася И расширилась, И ударила, И пролилася Слезой крупною — Проливным дождем На земную грудь, На широкую. И с горы небес Глядит солнышко, Напилась воды Земля досыта; На поля, сады, На зеленые Люди сельские Не насмотрятся. Люди сельские Божей милости Ждали с трепетом И молитвою; Заодно с весной Пробуждаются Их заветные Думы мирные. Дума первая: Хлеб из закрома Насыпать мешки, Убирать воза; А вторая их Была думушка: Из села гужем В пору выехать. Третью думушку Как задумали, — Богу-господу Помолилися. Чем свет по полю Все разъехались — И пошли гулять Друг за дружкою, Горстью полною Хлеб раскидывать; И давай пахать Землю плугами, Да кривой сохой Перепахивать, Бороны зубьем Порасчесывать. Посмотрю пойду, Полюбуюся, Что послал господь За труды людям: Выше пояса Рожь зернистая Дремит колосом Почти до земи, Словно божий гость, На все стороны Дню веселому Улыбается. Ветерок по ней Плывет, лоснится, Золотой волной Разбегается. Люди семьями Принялися жать, Косить под корень Рожь высокую. В копны частые Снопы сложены; От возов всю ночь Скрыпит музыка. На гумнах везде, Как князья, скирды Широко сидят, Подняв головы. Видит солнышко — Жатва кончена: Холодней оно Пошло к осени; Но жарка свеча Поселянина Пред иконою Божьей матери.

Глаза

(Руская песня)

Погубили меня Твои черны глаза, В них огонь неземной Жарче солнца горит! Омрачитесь, глаза, Охладейте ко мне! Ваша радость, глаза, Не моя, не моя!.. Не глядите же так! О, не мучьте меня! В вас страшнее грозы Блещут искры любви. Нет, прогляньте, глаза, Загоритесь, глаза! И огнем неземным Сердце жгите мое! Мучьте жаждой любви! Я горю и в жару Бесконечно хочу Оживать, умирать, Чтобы, черны глаза, Вас с любовью встречать И опять и опять Горевать и страдать.

1835

Человек

(Дума)

Все творенья в божьем мире Так прекрасны, хороши! Но прекрасней человека Ничего нет на земле! То себя он ненавидит; То собой он дорожит; То полюбит, то разлюбит; За миг жизни век дрожит… Даст желаньям ли свободу — Землю кровью напоит; Буйной воле даст ли волю — Под ним море закипит. Но изменятся стремленья, Озарится светом ум — И своей он красотою Все на свете помрачит…

Женитьба Павла

Павел девушку любил, Ей подарков надарил: Два аршина касандрики, Да платок, да черевики, Да китаечки коней, Да золоченый венец; Она стала щеголиха, Как богатая купчиха. Плясать в улицу пойдет — Распотешит весь народ; Песнь ль на голос заводит — Словно зельями обводит. Одаль молодцы стоят, Меж собою говорят: "Все мы ходим за тобою: Чьей-то будешь ты женою?" Говорите. Сам-третей, Запряг Павел лошадей, Везть товары подрядился, Кой-где зиму волочился. И, разгорившись казной, К весне едет он домой; В гости родных созывает, Свахой тетку наряжает… Большой выкуп дал отцу; Клад достался молодцу. Свадьбу весело играли: Две недели пировали.

Молодая жница

Высоко стоит Солнце на небе, Горячо печет Землю-матушку. Душно девице, Грустно на поле, Нет охоты жать Колосистой ржи. Всю сожгло ее Поле жаркое, Горит-горма все Лицо белое. Голова со плеч На грудь клонится, Колос срезаный Из рук валится… Не с проста ума Жница жнет не жнет, Глядит в сторону — Забывается. Ох, болит у ней Сердце бедное, Заронилось в нем — Небывалое! Она шла вчера Нерабочим днем, Лесом шла себе По малинушку. Повстречался ей Добрый молодец; Уж не в первый раз Повстречался он. Разминется с ней Будто нехотя И стоит, глядит Как-то жалобно. Он вздохнул, запел Песню грустную; Далеко в лесу Раздалась та песнь. Глубоко в душе Красной девицы Озвалась она И запала в ней… Душно, жарко ей, Грустно на поле, Нет охоты жать Колосистой ржи…

(1836)

Косарь

Не возьму я в толк… Не придумаю… Отчего же так — Не возьму я в толк? Ох, в несчастный день, В бесталанный час, Без сорочки я Родился на свет. У меня ль плечо — Шире дедова, Грудь высокая — Моей матушки. На лице моём Кровь отцовская В молоке зажгла Зорю красную. Кудри чёрные Лежат скобкою; Что работаю — Всё мне спорится! Да в несчастный день, В бесталанный час, Без сорочки я Родился на свет! Прошлой осенью Я за Грунюшку, Дочку старосты, Долго сватался; А он, старый хрен, Заупрямился! За кого же он Выдаст Грунюшку? Не возьму я в толк, Не придумаю… Я ль за тем гонюсь, Что отец её Богачом слывёт? Пускай дом его — Чаша полная! Я её хочу, Я по ней крушусь: Лицо белое — Заря алая, Щёки полные, Глаза тёмные Свели молодца С ума-разума… Ах, вчера по мне Ты так плакала; Наотрез старик Отказал вчера… Ох, не свыкнуться С этой горестью… Я куплю себе Косу новую; Отобью её, Наточу её, — И прости-прощай, Село родное! Не плачь, Грунюшка, Косой вострою Не подрежусь я… Ты прости, село, Прости, староста, — В края дальние Пойдёт молодец — Что вниз по Дону, По набережью, Хороши стоят Там слободушки! Степь раздольная Далеко вокруг, Широко лежит, Ковылем-травой Расстилается!.. Ах ты, степь моя, Степь привольная, Широко ты, степь, Пораскинулась, К морю Чёрному Понадвинулась! В гости я к тебе Не один пришёл: Я пришёл сам-друг С косой вострою; Мне давно гулять По траве степной Вдоль и поперек С ней хотелося… Раззудись, плечо! Размахнись, рука! Ты пахни в лицо, Ветер с полудня! Освежи, взволнуй Степь просторную! Зажужжи, коса, Как пчелиный рой! Молоньёй, коса, Засверкай кругом! Зашуми, трава, Подкошеная; Поклонись, цветы, Головой земле! Наряду с травой Вы засохните, Как по Груне я Сохну, молодец! Нагребу копён, Намечу стогов; Даст казачка мне Денег пригоршни. Я зашью казну, Сберегу казну; Ворочусь в село — Прямо к старосте; Не разжалобил Его бедностью — Так разжалоблю Золотой казной!..

(1836)

(Москва)

Неразгаданная истина

(Дума)

Целый век я рылся В таинствах вселенной, До седин учился Мудрости священной. Все века былые С новыми поверил; Чудеса земные Опытом измерил. Мелкие причины Тешились людями; Карлы-властилины Двигали мирами. Райские долины Кровью обливались; Карлы-властилины В бездну низвергались. Где пройдёт коварство С злобою людскою, Там, в обломках, царство Зарастёт тровою… Племена другие На них поселятся; Города большие Людьми разродятся. Сторона пустая Снова зацарюет, И жизнь молодая Шумно запирует! Подсеку ж я крылья Дерзкому сомненью, Прокляну усилья К тайнам провиденья! Ум наш не шагает Мира за границу; Наобум мешает С былью небылицу.

(1836)

Умолкший поэт

(Дума)

С душою пророка, С печатью величья На гордом челе, Родился младенец На диво земле. Земные богини, Как хитрые девы, Манили младенца Роскошной мечтой; Притворною лаской Любовь обманули, Сожгли поцелуем Румянец лица, Сорвали улыбку — Сиянье души. Напрасно таил он, Напрасно берёг Дары вдохновений От горнего мира Для жизни земной; Напрасно он райской И звучною песней Родимые дебри, Поля оглашал: Пустыня молчала… Толпа отступилась От взоров пророка! Высокое чувство, И жар вдохновенья, И творчества силу Толпа не признала: Смешны ей и радость И горе поэта… Сгорит он в пожаре Презренных страстей, — Она, как вакханка, Его зацелует И вражским восторгом, Нечистым, постыдным, Навек заклеймит… Очарованный утром, Обманутый полднем, Одетый вечерним Туманом и тенью Загадочной жизни — Глядит равнодушно Безмолвный поэт… Ты думаешь: пал он?.. Нет, ты не заметил Высокую думу, Огонь благодатный Во взоре его…

(1836)

Великое слово

(Дума)

(В. А. Жуковскому)

Глубокая вечность Огласилась словом. То слово — "да будет!" "Ничто" воплотилось В тьму ночи и свет; Могучие силы Сомкнуло в миры, И чудной, прекрасной Повеяло жизнью. Земля красовалась Роскошным эдемом, И дух воплощенный — Владетель земли — С селом вечно юным, Высоким и стройным, С ответом свободы И мысли во взоре, На светлое небо Как ангел глядел… Свобода, свобода!.. Где ж рай твой веселый? Следы твои страшны, Отмечены кровью На пестрой странице Широкой земли! И лютое горе Ее залило, Ту дивную землю, Бесславную землю!.. Но слово "да будет!" — То вечное слово Не мимо идет: В хаосе печали, В полуночном мраке Надземных судеб — Божественной мыслью На древе креста Сияет и светит Терновый венец… И горькие слезы, Раскаянья слезы, На бледных ланитах Земного царя Зажглись упованьем Высоким и светлым, И дух вдохновляет Мятежную душу, И сладко ей горе, Понятно ей горе: Оно — искупленье Прекрасного рая… "Да будет!" — и было, И видим — и будет… Всегда — без конца. Кто ж он, всемогуший? И где обитает?.. Нет богу вопроса, Нет меры ему!..

(1836)

(Степь гр. Орловой)

Молитва

(Дума)

Спаситель, спаситель! Чиста моя вера, Как пламя молитвы! Но, боже, и вере Могила темна! Что слух мне заменит? Потухшие очи? Глубокое чувство Остывшего сердца? Что будет жизнь духа Без этого сердца? На крест, на могилу, На небо, на землю, На точку начала И цели творений Творец всемогущий Накинул завесу, Наложил печать — Печать та навеки, Ее не расторгнут Миры, разрушаясь, Огонь не растопит, Не смоет вода!.. Прости мне, спаситель! Слезу моей грешной Вечерней молитвы: Во тьме она светит Любовью к тебе…

(1836)

(Степь гр. Орловой)

Могила

(Дума)

Чья это могила Тиха, одинока? И крест тростниковый, И насыпь свежа? И чистое поле Кругом без дорог? Чья жизнь отжилася? Чей кончился путь? Татарин ли дикий Свершил здесь убийство В ночной темноте И свежею кровью, Горячую брызнул На русскую быль? Или молодая Жница-поселянка, Ангела-младенца На руках лелея, Оплакала горько Кончину его? И под ясным небом В поле, на просторе, В цветах васильковых, Положен дитя. Веет над могилой, Веет буйный ветер, Катит через ниву, Мимо той могилы, Сухую былинку, Перекати-поле. Будит вольный ветер, Будит, не пробудит Дикую пустыню, Тихий сон могилы!.. И встают виденья В душе одинокой…

(1836)

(Воронеж)

Цветок

Природы милое творенье, Цветок, долины украшенье, На миг взлелеянный весной, Безвестен ты в степи глухой! Скажи: зачем ты так алеешь, Росой заискрясь, пламенеешь И дышишь чем-то, как живым, Благоуханным и святым? Ты для кого в степи широкой, Ты для кого от сел далеко? Не для крылатых ли друзей, Поющих в воздухе степей? Для них ли, в роскоши, семьями, Румяной ягодой, цветами И обаяньем для души, Вы, травы, зреете в тиши? О, пой, косарь! зови певицу, Подругу, красную девицу, Пока еще, шумя косой, Не тронул ты травы степной!

(1836)

Перстень

Перстенечек золотой, Ненаглядный, дорогой! Светлой памяти любви В очи черные гляди. Если грустно будет ей, Ты потускни, почерней; Если радость — изменись, Весь алмазом разгорись! День забвенья ли придет, Душа чувство проживет — Тогда, перстень золотой, Ты рассыпься сам собой!

(1836)