Мужчина присел за столик, за которым расположился Метлицкий, и заказал себе бутылку лимонада, которую почти мгновенно ему и принесли. Естественно, о чем они разговаривали, я слышать не могла, но очень скоро поняла, что беседа ведется на повышенных тонах. Лицо парня в ветровке налилась красным цветом, он начал делать резкие движения, а потом достал сигарету и нервно прикурил от зажигалки.

Несмотря на то что я не слышала содержания их разговора, уезжать я не торопилась. Метлицкий, слушая своего собеседника, все время хмурился и пытался что-то сказать, но тот властным жестом постоянно его останавливал. Наконец Метлицкий все-таки сказал что-то резкое, после чего тип в ветровке пристукнул кулаком по столу. Затем он наклонился к Метлицкому и быстро заговорил. Лицо Антона Владимировича приобрело совсем уж недовольное выражение, но он не стал ни кричать, ни возмущаться, а только что-то буркнул в ответ и тоже закурил.

Крепыш встал, с шумом отодвинув стул и кивком головы позвал Метлицкого за собой. Антон залпом допил сок и остался сидеть, опершись руками о подбородок и мрачно глядя прямо перед собой. Мужчина повернулся и присвистнул. Метлицкий нехотя поднялся и проследовал за ним.

Я перевела взгляд на парня в ветровке. Он подошел к припаркованному неподалеку от «Фольксвагена» «Опелю» и сел за руль. Дождавшись, когда Метлицкий займет место рядом с ним, парень резко стартовал с места.

Разумеется, я поехала следом за ними. Машина Метлицкого осталась стоять на своем месте. Ехать мне пришлось недолго: вскоре «Опель» остановился возле боулинг-клуба. Метлицкий и крепыш в ветровке прошли внутрь. Мне ничего не оставалось делать, как идти за ними.

Народу там было не очень много, но все-таки достаточно, чтобы я затерялась среди играющих, стараясь не привлекать к себе внимания. Однако мне не очень-то повезло: тип в ветровке провел Метлицкого через зал, к служебным помещеням. Я осторожно огляделась. Повсюду находились сотрудники боулинга, включая охрану. Не поднимая шума, было бы сложно проникнуть во внутренние помещения.

Я задумалась. Лучше, конечно, просто дождаться окончания встречи Метлицкого с кем-то, а потом, проследив за ним и выбрав удобный момент, просто прижать его к стене – в буквальном смысле слова – и все узнать. Врываться в служебный кабинет, вырубив охрану, бессмысленно, а поставить прослушку мне не удастся. Оставалось ждать.

Я подошла к одной из игровых дорожек и, заплатив, стала ждать своей очереди, наблюдая, как стоявшие передо мной парень с девушкой катают тяжелые шары. Девушка каждый раз, когда ей удавалось сбить хотя бы одну кеглю, заходилась таким пронзительным восторженным визгом, из-за которого у меня «фонило» в ушах.

Но мое внимание очень быстро переключилось на одно более важное обстоятельство. Я заметила, что буквально через пять минут после того, как Метлицкий в сопровождении парня в ветровке скрылся в кулуарах клуба, в дверь вошел солидный мужчина лет сорока пяти, в легком светлом костюме и белой рубашке. Вид у него был очень официальный. Мужчина уверенно прошагал в том же направлении, куда проследовали Метлицкий с парнем, небрежно бросив что-то по дороге охраннику.

«Владелец клуба, что ли?» – подумала я, незаметно активировав скрытую мини-камеру и сделав несколько снимков этого мужчины.

Сомнений нет – этот человек приехал сюда специально для того, чтобы побеседовать с Антоном Владимировичем. Беседа их оказалась короткой – вскоре Метлицкий появился в зале. И хотя я не слышала содержания этого разговора, но безошибочно определила, что он вовсе не был приятным для Антона. Метлицкий был бледен, он шел с потухшим и мрачным взглядом. Но никаких видимых следов насилия на нем не наблюдалось. Да и уходил он один, без всякого сопровождения. Мужчину в светлом костюме я не увидела, но, когда я вышла вслед за Метлицким на улицу, то заметила припаркованную у входа «БМВ X6», которой там не было в момент моего визита в боулинг.

Метлицкий быстро шел по улице, сутулясь и не глядя по сторонам. Я решила его опередить, дабы не тащиться следом на «Фольксвагене» черепашьим ходом. Я не сомневалась в том, что он идет к своему «Шевроле», оставленному возле летнего кафе, поэтому спокойно поехала вперед. Расчет мой оказался верным: Метлицкий появился у своей машины минут через пять-семь. Он щелкнул пультом сигнализации и зло рванул на себя дверцу машины. Сев за руль, Антон резко тронулся с места. Я направилась следом.

Метлицкий вначале ехал с обычной скоростью, глядя прямо на дорогу. Кажется, он собирался в «Лолиту», во всяком случае, ехал он в том направлении. Через некоторое время он сунул руку в карман и достал сотовый телефон. Я была уверена, что он отвечает на звонок, поскольку сам не набирал никаких цифр. Разговор был недолгим, но после того как Метлицкий отключил связь, он вдруг резко свернул в сторону, хотя, похоже, явно не собирался сперва этого делать, и, оказавшись за углом, моментально дал по газам. Он ехал очень быстро, я неотступно следовала за ним. Скорость была на пределе допустимой.

Метлицкий ехал явно не домой: из слов Лели мне было известно, где он живет. Не направлялся он и к дому самой Лели. Вообще, было непонятно, что у него на уме и почему он так круто сменил направление. Ему что-то приказали по телефону? Назначили встречу? Но его поведение говорило вовсе не о том, что он спешит на встречу. Складывалось такое впечатление, что Метлицкий просто пытается свалить отсюда как можно скорее.

Теперь уж мне точно не следовало отступать, и я крепче взялась за руль.

Однако спустя совсем немного времени для меня уже стало невозможным скрывать свое преследование – по причине огромной скорости, которую мне пришлось развить в ответ на действия Метлицкого. Антон, кажется, обнаружил погоню. Я видела, как он несколько раз обернулся, и лицо его приобрело обеспокоенное выражение. Метлицкий еще увеличил скорость, пытаясь скрыться от преследования, но я не отставала.

Метлицкий свернул с широкой улицы и повел машину по тихим проулкам. Я, что называется, наступала ему на пятки. Антон, не зная, кто я такая, явно пытался оторваться. Видимо, он понимал, что ему грозит опасность, и полагал, что в данном случае ее олицетворяю я. Во всяком случае, идти на контакт и выяснять, что мне от него нужно, он точно не собирался. Я была уверена, что скоро настигну его, даже не сомневалась в этом. Но Метлицкий, наверное, считал по-другому, потому что упорно продолжал свои попытки оторваться.

Метлицкий уже миновал центральные районы и теперь уверенно двигался к старому городу. За окошком потянулись старые частные дома. Дорога здесь была отвратительной, машины швыряло из стороны в стороны, к тому же в этом районе круглый год царила грязь. Непонятно, откуда она бралась, но даже в сухую погоду дороги были покрыты лужами и канавами.

Метлицкий, кажется, и сам не знал, куда он едет, и это меня успокаивало. Через некоторое время я обязательно его догоню. Он вилял, петлял, машину его периодически заносило на поворотах, но он не останавливался. Я терпеливо ждала окончания погони, сцепив и зубы и стиснув руль, хотя ехали мы уже довольно долго и бестолково.

В результате всех этих манипуляций Метлицкого мы вскоре достигли района, сплошь застроенного старыми обшарпанными домами со сложной системой проходных дворов.

Метлицкий свернул в один из арочных проемов, проехал через двор и скрылся в соседнем. Я неуклонно повторяла его маршрут. Метлицкий отчаянно петлял по дворам, пытаясь уйти от погони. Я не успевала выворачивать руль, стараясь уследить за ним. Наверное, этот район был хорошо знаком Антону Владимировичу. Уж не знаю, по какому случаю ему приходилось сюда наведываться, но чувствовал он себя здесь увереннее меня.

Метлицкий резко крутанул руль, въезжая в один из узких переулков. Когда я втиснулась следом, то увидела, как «Шевроле» въезжает во двор.

Я устремилась за ним. Однако, очутившись во дворе, я с удивлением обнаружила, что потеряла «Шевроле» из виду! Это было что-то невероятное.

Я проехала через двор, миновала арку и очутилась в другом дворе. Там я тоже не увидела искомой машины. Эта чертова система застройки – точнее, отсутствие всякой системы – могла сбить с толку кого угодно!

Меня едва не охватило отчаяние, но усилием воли я взяла себя в руки и постаралась сохранять спокойствие. Методично я стала объезжать все дворы, кружась практически на одном и том же месте, но все было безрезультатно.

Устав гоняться по этим лабиринтам, я снова свернула в один из дворов и вдруг увидела припаркованный «Шевроле». Я напрягла зрение, чтобы рассмотреть, есть ли кто-нибудь внутри, но мне это не удалось.

Я прибавила скорость и уже немного приблизилась к «Шевроле», как вдруг неожиданно раздался оглушительный грохот. Я резко ударила по тормозам и тут же быстро сдала назад. Взрыв, от которого взлетела на воздух машина Антона Метлицкого, едва не оставил свои следы и на моей машине.

Во дворе полыхал огненный столб, и я быстро выехала в переулок.

Посидев несколько секунд и убедившись, что все стихло, я осторожно выбралась из машины и прошла во двор, к месту взрыва «Шевроле». Оказавшись во дворе, увидела, что в его середине догорают остатки автомобиля Метлицкого...

– Та-а-ак... – глядя на полыхающее пламя, протянула я. – Пожалуй, пора сваливать отсюда, и поскорее...

Местные жители пока не спешили высовываться в переулок, но это ненадолго: опасность, что огонь перекинется на их ветхие деревянные жилища, обязательно заставит их вызвать пожарных. А следом и милиция подъедет. И вообще, мне здесь больше делать нечего. Побеседовать с Антоном Метлицким мне уже не удастся...

Это, конечно, большая неудача. Но при этом я осознавала, как здорово мне повезло, что я на время потеряла «Шевроле» из виду. Если бы этого не случилось, неизвестно, чем бы закончилась эта погоня.

Хлопнула дверь, затем распахнулась форточка и тут же закрылась... Из окна соседнего дома высунулся пожилой мужчина с обеспокоенным выражением на лице. В руке у него был телефон, и он торопливо говорил что-то в трубку.

Поспешив вернуться в свой «Фольксваген» и поскорее покинуть переулок, я прокрутила в голове события последних часов, пытаясь прикинуть, что же произошло и что еще может случиться в ближайшее время. Метлицкий беседовал в «Лолите» с Гулько, потом поехал на встречу с мутным парнем в черной ветровке, который потащил его в боулинг для очередного разговора, уже с неким господином в светлом костюме. В это время машина Антона оставалась возле летнего кафе. И именно тогда в нее подсунули взрывное устройство. Только вот те же ли люди, что беседовали с ним в клубе и по ходу беседы, видимо, сочли, что Антона следует устранить, это сделали? Или кто-то другой?

Владислав Метлицкий пропал, его брат Антон убит... И оба работали в фирме «Некст» совместно с неким Гулько, который, единственный из этой троицы, остался невредимым. Пока, во всяком случае. И единственным, кто оказался бы способен пролить свет на происходящие в последнее время события. И я, не тратя времени даром, быстро поехала в «Некст».

Я очень спешила, но все-таки немного не успела. Когда я выворачивала из-за угла на улицу Революционную, то четко увидела, как Олег Васильевич быстро сбегает по деревянным ступенькам лестницы дома, где арендовала помещение фирма «Некст», запихивая в карман брюк мобильный телефон. Гулько вскочил в синие «Жигули-девятку» и быстро завел мотор. Мне ничего не оставалось делать, как отправиться следом.

Решив проследить за ним до конца, я прибавила скорость. Гулько вел машину очень грамотно, не нарушая правил, и вместе с тем быстро и уверенно. Но мне никак нельзя было его упускать, потому я нисколько не уступала ему в скорости.

Через некоторое время я вдруг обнаружила один неожиданный момент в этой слежке. Но все же мне требовалось убедиться окончательно. Через пару минут сомнения мои развеялись: за Гулько ехала не только я. Впереди моего «Фольксвагена», неотступно следуя за Гулько, маячил черный «Мерседес».

Гулько, надо отдать ему должное, тоже его заметил, но в панику пока что не ударился. Он свернул с центральной трассы и повел машину по тихим узким улочкам. Пока что ему никак не удавалось оторваться, и я понимала, что это у него вряд ли получится – все-таки «девятка» не могла составить конкуренцию «Фольксвагену», а тем более «мерсу». Даже странно: неужели Гулько всерьез рассчитывает на успех? Куда его «девятке» против таких противников!

Через некоторое время я обнаружила, что слежка наша стала напоминать гонки. Я видела отчаянные попытки, предпринимаемые Олегом Васильевичем, чтобы оторваться, и в душе даже немного сочувствовала ему. Но азарт и желание поскорее расставить все точки над «и» возобладали над этими эмоциями.

Гулько на полной скорости мчался вперед. Он несся, не разбирая дороги, не обращая внимания на ухабы и выбоины. «Девятка» его на особенно выдающихся рытвинах подпрыгивала вверх, но Олег Васильевич, видимо, мысленно уже распрощался с ней и теперь пытался спасти самое ценное – свою жизнь. Видимо, он однозначно был убежден, что ребята на «мерсе» настроены более чем серьезно. Из-за этого он даже не придал значения преследованию с моей стороны. Собственно, в этом он не ошибался: я, во всяком случае, не грозила ему смертью.

Видимо, Гулько был опытным водителем, потому что уходить от столь серьезных противников на жиденькой «девятке» – крайне непростое дело. И пусть ему не удавалось оторваться на приличное расстояние, но и приблизиться к нему так, чтобы совершить маневр и преградить Гулько путь, ни мне, ни «мерсу» не удавалось тоже. Однако и водитель «Мерседеса» был не лыком шит. Снова начал накрапывать дождь, и я включила дворники, пытаясь рассмотреть, кто там сидит за рулем, но ничего не вышло – «Мерседес» имел тонированные стекла. Одно было ясно: водитель – настоящий профессионал. Он вел машину уверенно и грамотно, не давая Гулько возможности уйти.

Мы уже въехали в Заводской район города, справедливо считавшийся самым неблагополучным – как по своему людскому контингенту, так и по состоянию улиц. По краям дороги потянулись унылые, мрачные здания местных фабрик и заводов, точнее, того, что от них осталось. Потом чередой пошли бараки, бывшие основным видом жилья в этом районе. Недавно прошедший ливень, размывший плохо заасфальтированные улицы, также сослужил нам скверную службу: машины увязли в лужах и грязи и невольно замедляли ход. Жидкая грязь выплескивалась из-под колес, разбрызгиваясь в разные стороны и заляпывая стекла.

На одном из поворотов Гулько круто вывернул руль, и его машину занесло в сторону. Я видела, как Олег Васильевич изо всех сил пытается совладать с управлением. Титаническими усилиями он с этой задачей справился, и погоня продолжилась.

К счастью, в этот час на дороге было не очень много машин, иначе все это дело вполне могло закончиться аварией. Видимо, Метлицкий рвался в какое-то конкретное место, потому что он вел машину достаточно уверенно и целеустремленно. Но вот куда? Где он собирался скрыться? Я мысленно начертила в голове карту данной местности, но так и не смогла обнаружить места, через которое возможно уйти незамеченным. Все дороги и пути, как ни крути, заканчивались тупиками. Возможно, Гулько, понимая неминуемость того, что его настигнут, просто хотел отсрочить этот страшный для себя момент и мчался вперед наугад, потеряв разум от страха?

Я издали попыталась рассмотреть выражение его лица. Оно было суровым и сосредоточенным. Руки крепко держали руль, периодически Гулько посматривал в зеркало заднего вида, но эмоции не слишком явно отражались на его лице – он только хмурился и пытался прибавить газу, хотя «девятка» и так летела вперед на пределе своих возможностей.

Гулько доехал до перекрестка в тот момент, когда там зажегся красный свет. Заместитель директора на бешеной скорости проскочил на красный свет, «мерс» последовал его примеру, и я, не отрываясь от «коллектива», сделала то же самое.

Это был последний перекресток в районе. Впереди показался железнодорожный переезд. Дальше черта города заканчивалась. Гулько, не мешкая и не раздумывая, свернул к переезду. Справа послышался шум набиравшего ход поезда, да и очертания состава уже явственно завиднелись. Наплевав на все, Гулько рванул вперед и снес хлипкий деревянный шлагбаум. Я увидела, как из небольшой высокой будки высунул голову смотритель, пожилой мужчина в форменной куртке и фуражке, и что-то прокричал. Однако пронесшийся мимо него «мерс», обдавший мужчину струей воздуха, а также и последующие действия его пассажиров заставили смотрителя захлебнуться собственным криком и поскорее спрятаться обратно.

Впереди начинался лес, сразу за железнодорожными путями. Преследователям на «Мерседесе» явно не хотелось, чтобы Гулько улизнул туда – это усложнило бы их задачу. Из правого окна иномарки высунулась рука с пистолетом, и прозвучали три выстрела – с равными промежутками, методично, один за другим.

Гулько пригнулся и прижался грудью к рулю. Я отметила, что человек с пистолетом метил в колеса – это означало, что им хотелось бы взять Гулько живым. Я уже тоже пересекла переезд, мысленно отдавая себе отчет в том, что, если пуля достигнет своей цели, мне неминуемо придется вмешаться. Позволить бандитам увезти Гулько на разборки я никак не могла – мне и самой требовалось поговорить с ним. Прикинув, что в «мерсе» сидят максимум человек пять, я успокаивала себя мыслью, что сумею с ними справиться. У меня в наличии имелись два пистолета и кастет плюс несколько гранат в бардачке. С таким арсеналом можно смело вступать в открытую схватку, имея все шансы на победу. К тому же я была уверена, что Гулько ради спасения своей жизни окажется на моей стороне. В смысле, на своей, конечно, но в данном случае это было одно и то же.

Я перевела взгляд на «Мерседес». Теперь в окне появилось дуло винтовки. В ход пошла тяжелая артиллерия, однако и это не принесло результатов: путаными, вихляющими движениями Гулько умело маневрировал машиной на лишенной покрытия дороге, его автомобиль то подпрыгивал, то вновь опускался всеми четырьмя колесами на дорогу.

Гулько пошарил рукой где-то внизу и через минуту водрузил на голову мотоциклетный шлем. Парень явно был готов к столь неприятному повороту событий, он предвидел этот вариант. Но куда же он все-таки направляется?

Машина Гулько, уже основательно потрепанная и покореженная, въехала-таки в лес. Он был не слишком густым, так что было видно, как «девятка» петляет между деревьями. Но у Гулько имелся крупный козырь: он явно знал местность лучше, чем я и люди в «мерсе». Но долго вилять по лесу все равно не получится, он рано или поздно закончится, причем скорее рано, чем поздно. А дальше ехать некуда – за леском, насколько я знала, раскинулся широкий рукав Волги.

В лесу преследователи уже не стреляли, видимо, понимая, что только зря растратят пули. Рассчитывать можно было разве что на удачу, на то, что какая-нибудь шальная пуля-дура попадет в колесо. А вот Олег Васильевич неожиданно проявил прыть: из чуть приоткрывшейся двери его машины показалось дуло охотничьего дробовика. Гулько старательно прицелился, полыхнул выстрел, и заряд дроби попал в передний бампер «мерса». Это, правда, не остановило водителя, но притормозить заставило. Гулько не стал стрелять вторично, он быстро убрал дробовик и сосредоточился на отрыве, получив небольшую передышку. «Мерседес» через минуту вновь набрал скорость.

Слава богу, что люди в «мерсе», поглощенные погоней за Гулько и перестрелкой, пока что игнорировали мой «Фольксваген». Хотя я прекрасно понимала, что они отлично меня видели. Кто еще в здравом уме станет гоняться за машинами с вооруженными водителями, если только не с целью самому перехватить инициативу?

Лес оказался больше, чем я того ожидала. В процессе погони мне удалось приблизиться к «мерсу», однако не настолько, чтобы оказаться в поле их достигаемости. Я все-таки отдавала себе отчет в том, что эти люди вполне могут, не вникая в суть, желая избавиться от «конкурента» – меня, просто пальнуть в мою сторону, причем уже и не по колесам. А завершать свое преследование, а также и жизнь подобным образом мне совершенно не хотелось по очень понятным причинам.

Гулько вилял по лесу, как загнанный зверь, на которого шла охота. Багажник его «девятки», как лисий хвост, мелькал то тут, то там между деревьями, пока совсем не скрылся из виду. Но лес уже заканчивался, и останавливаться ни я, ни люди в «мерсе» не собирались.

Они, видно, что-то между собой обсуждали, спорили, в какую сторону им направиться, чтобы выйти на след оторвавшегося от них Гулько. В итоге машина по-прежнему двигалась по прямой вперед, и я тоже не меняла маршрута.

Полоса деревьев постепенно редела, уже было видно, где она заканчивается. Я сцепила зубы и прибавила скорость, лавируя среди стволов. Впереди показался спуск, а точнее, овраг, съезжать туда нужно было с максимальной осторожностью. Подъехав к его краю, я увидела, что «мерседесовцы» уже благополучно миновали его, и направила машину вниз.

Я увидела, что преследователи Гулько вдруг повыскакивали из машины один за другим. Все они были довольно молоды и одеты как на подбор – в черные костюмы, похожие на форменные. Своим видом эти люди напоминали представителей службы охраны какого-нибудь высокопоставленного лица, и только фразы, слетавшие у них с языка, давали понять, что они здесь по иному делу... Фразы были явно не литературными.

Пытаясь понять, что же произошло, я сдала назад и спрятала машину за двумя сросшимися вместе деревьями. Затем накинула на голову темно-синий широкий шарф, надела темные очки и неторопливо пошла к оврагу. Обойдя его слева, я спустилась вниз, оказавшись прямо у воды. В этом месте на Волге что-то наподобие бухточки, а на берегу имелся небольшой пляж. По мокрому песку, матерясь и потрясая кулаками, бегали люди, выскочившие из «Мерседеса». Их и впрямь оказалось пятеро, я не ошиблась. В своих помпезных одеяниях они смотрелись здесь несколько нелепо.

Чуть в стороне стояла машина Гулько, находившаяся в весьма плачевном состоянии. Со смятыми боками, обшарпанная, со стертой в клочья резиной, эта машинешка уже вряд ли когда-нибудь послужит Олегу Васильевичу. Но свою главную роль в его судьбе она уже сыграла – спасла жизнь своему хозяину. В этом я убедилась, посмотрев на серые волжские воды. Там, впереди, высоко задрав нос и оставляя за собой кромки белой пены по бортам, мчался быстроходный катер «Амур». За рулем во весь рост стоял Олег Васильевич Гулько. Я видела только его рыжеватый затылок. «Амур» уверенно уходил все дальше и дальше, стремительно уменьшаясь в размерах. Гулько на миг повернул голову к берегу, зло и радостно хохотнул и с удовольствием показал своим преследователям кукиш. Гонка закончилась полной его победой.

Высоко задрав нос, маленький, но очень мощный катер гордо уходил вдаль, а вместе с ним становился недосягаемым и Гулько. Лощеные бандиты, выставив вперед стволы, беспорядочно палили ему вслед, что было совершенно неконструктивно. Я прекрасно понимала, что попасть с такого расстояния из пистолета в катер нереально. Да и винтовку можно было не активировать, слишком уж быстро шел по волнам «Амур», к тому же сегодня штормило довольно сильно, на воде вскипали белые пузырящиеся барашки – первые признаки неспокойствия на воде. И судно то ныряло вниз, то взмывало вверх полностью во власти стихий. Но, конечно, руки у Гулько явно были умелыми. Катер он вел так, словно ходил на нем с детства.

«Хорошо, что на реке не бывает пробок, – усмехнулась я про себя. – Теперь перед Гулько нет никаких препятствий».

Меня одолевали двойственные чувства: с одной стороны, огромная досада, что я упустила Гулько и так не выяснила – и уже не смогу, – что за свистопляска творится вокруг него и его знакомых. А с другой, я все-таки была рада, что он не попал в лапы этих официозно выглядевших убийц.

Я увидела, как один из бандитов в отчаянии начал стягивать с себя пиджак, намереваясь влезть в воду, и чуть не расхохоталась во весь голос. Непонятно, на что он рассчитывал: в нынешнем раннем октябре температура воды была градусов тринадцать, не выше, и, ясное дело, он сумеет продержаться всего лишь несколько минут. К тому же рассчитывать догнать «Амур» вплавь – верх идиотизма!

«Наверное, ребятам здорово влетит от начальства за проваленную работу, раз они готовы на такое безрассудство», – подумала я.

Бандиты тем временем окружили машину Гулько. Недолго думая, они разбомбили монтировкой стекла и оторвали дверцы, и теперь вышвыривали наружу все, что было в салоне. Ничего, однако, полезного им из машины вытрясти не удалось. Я, прячась поодаль, за кустами, с максимальной осторожностью наблюдала за всем происходящим.

– ... Да у него здесь логово! – вдруг послышался голос одного из пижонистых бандитов, оторвавшегося от своей компании.

Он сидел на корточках под краем обрыва. Я спряталась подальше за дерево и достала бинокль. И увидела, что под склоном открылась замаскированная ветками пещера, возле которой валялся кусок какой-то цветной материи. Один из подбежавших бандитов поднял его. Это оказалась мужская клетчатая рубашка. Рядом лежала пустая сигаретная пачка.

Бандиты сунулись в укрытие, но, надо думать, больше ничего там не обнаружили. Гулько уже забрал с собой все, что ему требовалось. А точнее, самое главное – белоснежный «Амур», уносивший его сейчас по крутым волнам подальше от смертельной опасности. В том, что он хранил его здесь, не было сомнений – на песке остались четкие следы волочения. А это еще раз подтверждало мою версию о том, что Олег Васильевич предвидел подобный поворот событий и подготовился к нему, как мог.

– Барахло одно вонючее! – раздраженно произнес один из бандитов, с досадой пиная рубашку ногой.

Он с отчаянием в глазах всмотрелся в даль, где «Амур» уже превратился в крошечную точку, и, обреченно вздохнув, вытащил из кармана мобильный телефон. В процессе отчета перед начальством лицо его несколько раз изменилось в своем цвете и выражении. Одно можно было понять безошибочно: ничего хорошего по телефону он не услышал, а нечто еще менее приятное ожидало его впереди.

Я обратила внимание на то, что и «Мерседес» бандитов тоже выглядел уже не столь мажорно, как до погони. Конечно, он не был так перекорежен, как гульковская «девятка», но прежний лоск утратил. Раскуроченный зарядом дроби бампер выглядел уродливо. Владельцу «мерса» придется изрядно раскошелиться, чтобы вернуть автомобилю его первоначальный дорогой вид.

Поняв, что бандиты долго не будут здесь торчать, я быстренько пробралась сквозь деревья к своему «Фольксвагену» и, сев за руль, поехала через лес на другую его сторону. Мне вовсе не нужна была именно сейчас близкая встреча с этими людьми. Надо отметить, что мне удалось ее избежать. Отъехав подальше, я решила подождать, для полного спокойствия. Когда, по моим расчетам, бандиты уже давно вернулись в Тарасов, я решилась выехать из леса и потихоньку двинулась в сторону города...

Добравшись до центра, я направилась в поселок Юбилейный, чтобы переговорить со своей клиенткой.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Леля Метлицкая встретила меня в более-менее нормальном состоянии. Во всяком случае, без истерик и заламывания рук. Единственное, что выражал ее взгляд, – это любопытство.

– Ну, что вам сказал Антон? – с порога спросила она.

– А вы неплохо устроились, – небрежно бросила я, проходя в комнату.

Леля, видимо, от скуки, навела в комнатке порядок, разложив вещи и даже вымыла пол. На узком диванчике лежала стопка каких-то старых журналов, которые она, видимо, обнаружила здесь.

– Да, только мне ужасно скучно, – вздохнула Леля. – И еще я очень беспокоюсь о том, что будет со всеми нами!

– Ну, скуку вам придется потерпеть какое-то время, – безжалостно сказала я. – А вот что и как пойдет дальше, покажет время. Надеюсь, что с нами все будет в порядке. Ну, чем вы тут занимались?

– Я думала, это вы мне расскажете, чем занимались, – разочарованно протянула Метлицкая.

– Да так, ничего особенного, пустяками всякими, – беспечно ответила я, решив до поры до времени не сообщать Леле о том, что Антона Метлицкого взорвали в собственной машине, а Гулько исчез в неизвестном направлении, убежав от бандитской погони. После этого сообщения истерики Лелиной мне уж точно не миновать. – Скажите, муж вам не звонил?

– Нет, – тихо ответила Леля и покачала головой.

Она закусила губу и отвернулась в сторону. Я же прокручивала в голове все недавние события. Одна мыслишка посетила меня еще по дороге сюда, и сейчас я решила ее проверить.

– Слушайте, Леля, дайте-ка мне на минутку ваш сотовый, – решительно попросила я.

Леля послушно протянула мне бело-розовую «раскладушку», отливающую перламутром.

– Что вы делаете?! – вскричала она, увидев, как я пилочкой для ногтей вскрыла корпус аппарата.

– Не переживайте, ничего с вашей игрушкой не случится, – сквозь зубы пробормотала я.

Так и оказалось! Маленький «жучок» был прикреплен к корпусу изнутри. Я выразительно посмотрела на ничего не понимающую Лелю.

– Это прослушивающее устройство, – пояснила я. – Которое, как вы понимаете, без посторонней помощи никак не могло попасть в ваш телефон. Следовательно, его кто-то поставил незаметно от вас!

А про себя я подумала: «Знать бы еще, когда это случилось!»

– Но... Но телефон всегда со мной! – запротестовала Леля, с удивлением глядя то на меня, то на миниатюрный черный кругляшок.

– Наличие «жучка» означает, что все-таки не всегда, – возразила я. – И теперь, пожалуйста, постарайтесь вспомнить, где и когда вы оставляли аппарат без присмотра. Может быть, буквально на минуту.

Леля только хлопала глазами.

– Ну же! – поторопила я. – Хорошо, я вам помогу. Так как дома вы все время находитесь одна, значит, это могло произойти только в каком-то другом месте, так? Или к вам кто-то приходил в прошедшие дни?

– Нет, никто, – сразу же ответила Метлицкая. – А бывала я только в «Лолите». Но не хотите же вы сказать?..