— Ты тоже забыл о том, что у тебя скоро свадьба? Не забыл ли ты о своей невесте? Как же так случилось, что ты не прихватил ее сюда, на пикник?

Чарли нервно теребил галстук.

— Черри с сестрой занимаются разведением породистых лошадей, и очень успешно. Они обе уехали сегодня на ранчо. Будут вести переговоры с покупателями.

— А разве твоя преуспевающая во всех делах невеста не возражает против того, чтобы ты ездил со мной на пикники? Или ей об этом ничего не известно?

— Ну… — Чарли принялся отщипывать кусочки от кекса, и крошки посыпались на одеяло. — Если бы Черри об этом узнала, она ничего не имела бы против.

Люси решила, что сейчас ей представилась прекрасная возможность проверить, насколько сильны чувства Чарли к новой невесте. Положив руку ему на плечо, она спросила:

— А как ты думаешь, Черри стала бы возражать, если бы я поцеловала тебя?

Он отшатнулся от Люси, как будто она дала ему пощечину.

— Я уверен, что стала бы.

— А ты? Чарли пристально посмотрел девушке прямо в глаза:

— Люсиль, мы ведь так долго дружили с тобой. Мы были даже больше, чем просто друзья. Неужели после всего, что случилось, тебе хочется меня целовать?

Люси едва удержалась от торжествующей улыбки; она убедилась, что Чарли не догадывался о ее планах. Решительно обхватив руками его шею, она прижала свои губы к его губам. Все началось, как их обычный поцелуй — нежный и целомудренный. Но затем Люси стала целовать Чарли все более и более страстно. Чарли же весь напрягся и не отвечал ей. Смущенная такой реакцией бывшего жениха, Люси уже собралась отстраниться от него и побыстрее покончить со всем этим, чтобы не выставлять себя на посмешище, но в этот момент крепость пала, и Чарли отдался поцелую. В следующее мгновение он повалил девушку на спину и распластался на ней, теперь уже целуя ее по-настоящему. Казалось бы, Люси следовало ликовать, ведь именно этого она и добивалась — хотела возбудить в бывшем возлюбленном страсть. Но такая реакция Чарли вовсе не обрадовала ее — напротив, испугала. Изо всех сил оттолкнув его, она в возмущении воскликнула:

— Чарли, что ты делаешь?!

— Ах, прости меня, Люсиль. Я не ожидал, что ты такая… Где ты научилась так целоваться?

«Думаешь, расскажу?» — мысленно усмехнулась Люси. И уж конечно, она не собиралась говорить Чарли о том, что от поцелуев Себастьяна она вспыхивала, словно спичка, а не пугалась, как сейчас. С деланным равнодушием Люси пожала плечами и ответила:

— Ну, не знаю… Просто я подумала, что Черри, наверное, целуется лучше, чем я. Скажи, она целует тебя так же, как я сейчас?

— Я не собираюсь отвечать на подобные вопросы! — В глазах Чарли промелькнуло что-то похожее на сожаление. — Ты уже больше не похожа на ту девушку, какой была, когда я уезжал из Канзас-Сити.

— Как же я могла остаться такой же? Ведь мужчина, которого я любила, бросил меня ради другой женщины.

— Прости, Люсиль. — Он понурился и снова стал похожим на того молодого человека, которого она когда-то полюбила. — Просто я запутался. Сам не знаю, как мне быть и что со всем этим делать.

У Люси екнуло сердце. Ей сейчас ужасно хотелось сказать, что она тоже извиняется — за то, что огорчила Чарли и расстроила его планы. Впрочем, извинения были для нее делом привычным. Всю жизнь она только и делала, что извинялась — то за одно, то за другое. В результате просить прощения стало для нее занятием таким же естественным, как расчесывать волосы. И в какой-то момент Люси дала себе клятву, что перестанет извиняться из-за пустяков. По крайней мере из-за всего, что имело отношение к Чарли.

— Мне хотелось бы тебе помочь, — проговорила она наконец. — Но этот вопрос тебе придется решать самому. Тебе придется выбирать между мной и Черри.

К полудню отряд добровольцев настиг грабителей, и Блэк-Джек, препроводив обоих в полицию, вернулся в «Жемчужные врата».

Себастьян, стоявший за стойкой, делал перерасчет. Блэк-Джек бросил перед ним два мешка с деньгами и сказал:

— Мы поймали их — застали врасплох недалеко от дороги.

Себ внимательно осмотрел мешки.

— Что ж, очень хорошо. Я сейчас выясню, сколько денег должно находиться в кассе, затем подсчитаю количество игроков, заявивших об ограблении. Вычту сумму, что должна быть в кассе, а остальное поделю поровну между игроками. Я просто не вижу другого выхода. Как еще можно поступить в такой ситуации?

— Полагаю, это самое разумное решение. — Джек потянулся и зевнул.

— Почему бы тебе не пойти отдыхать? — предложил Себ. — Не думаю, что сегодня вечером будет много посетителей.

— Отлично.

Когда Джек направился к лестнице, ведущей в его комнату, входная дверь отворилась и в зал вошел незнакомец — тот самый, что опрокинул на Люси поднос с пивом перед налетом бандитов. Джек тотчас же подошел к нему и тихо сказал:

— Запомните, вы здесь — нежеланный гость. По-моему, вам следует поискать другое место, чтобы утолить жажду.

— Вы не имеете права не пускать меня в таверну, — заявил незнакомец.

Джек мгновенно выхватил из кобуры пистолет и ткнул дулом ему под ребра.

— Нет, имею. Я имею на это полное право. Вы грубо обращались с девушкой, с нашей официанткой.

Пробурчав что-то себе под нос, посетитель удалился.

— Кто это был? — спросил Себастьян.

— Не знаю, но этот человек — не джентльмен, — проговорил Джек, поднимаясь по лестнице.

Спустя несколько часов Себастьян с удивлением увидел, что в таверну вошла Люси — вошла в своем обычном наряде. Себ подошел к ней и спросил:

— Зачем ты пришла сегодня? Подожди, пусть сначала нога пройдет.

— Я чувствую себя просто превосходно, — ответила девушка с ослепительной улыбкой. — И мне не терпится приступить к работе.

— Да я вижу, ты вся сияешь от счастья. Поделись своей радостью:

— Я была с Чарли на пикнике.

— Ну и как?..

— Лучше не бывает. — Люси понизила голос и добавила: — Ты оказался прав, Себастьян. Не знаю, готов ли Чарли сейчас ко мне вернуться, но одно бесспорно — он любит меня по-прежнему. — Чмокнув Себа в щеку Люси направилась к бару.

Что ж, Люси — свободная женщина, подумал Себ. Пусть поступает так, как ей велит сердце. Тяжко вздохнув, он направился в глубину зала, где стоял бильярдный стол. Он убеждал себя в том, что не имеет никаких прав на Люси, но все же чувствовал, что на сердце ему легла свинцовая тяжесть, а в душе поселилась печаль.

В среду Люси пошла в пекарню, чтобы купить горячий круассан для Хейзел. Стоило ей шагнуть через порог, как Чарли тут же отправил хмурую Черри за прилавок, а сам прошмыгнул на кухню. Это немного огорчило Люси, но она решила, что Чарли избегает ее из-за того, что произошло между ними на озере. Теперь уже она точно знала, что Чарли к ней не совсем охладел, просто ему требовалось время, чтобы разобраться в своих чувствах и, возможно, найти способ отделаться от Черри.

Вдохновленная этой мыслью, Люси с улыбкой подошла к прилавку:

— Горячий круассан, пожалуйста! — Черри подала ей булочку и проворчала:

— Чарли не нравится, что вы беспокоите его. Почему бы вам не оставить его в покое?

— Вы уверены, что Чарли не хочет меня видеть? — с вызовом спросила Люси, бросая на прилавок монетку. — Или вы не спрашивали его? Может, вы сами так решили? — Подмигнув сопернице, Люси с гордо поднятой головой вышла из пекарни.

По дороге в редакцию она думала вовсе не о Чарли, а о Себастьяне. В последние несколько дней он как бы отдалился от нее и очень изменился. Говорил с ней, как со своей работницей, а не по-дружески, как было до этого. Люси скучала по их шутливым беседам и по лукавым намекам, которые Себ раньше позволял себе, когда они оставались наедине. А может, она слишком много от него хотела? В конце концов она и в самом деле его работница.

С такими мыслями Люси вошла в редакцию и положила круассан на конторку. Обычно Хейзел сразу же набрасывалась на любимое лакомство. Но сегодня она была так взволнована, что даже не заметила лежавшую перед ней горячую булочку.

— Люси, вы не поверите! — воскликнула она. — К воскресенью мы распродали все номера нашего еженедельника. Прежде такого никогда не случалось!

— Правда? Думаете, это из-за новой колонки «Спросите у Пенелопы»?

— Конечно, черт возьми! — Хейзел схватила с письменного стола стопку бумаг. — Смотрите, одних только жалоб сколько!

— Жалоб? Звучит не слишком приятно! — Редакторша в ответ громко расхохоталась:

— Дорогая, ведь жалобы — это замечательно! Это означает, что газету читают, а наши статьи никого не оставляют равнодушным.

Люси вспомнила, как отозвался Себастьян о ее колонке.

— Разве это хорошо, когда читатели считают колонку Пенелопы глупостью?

Хейзел внимательно посмотрела на девушку:

— А разве кто-то назвал вашу работу глупостью? — Люси кивнула:

— Да, Себастьян Коул. Хейзел снова рассмеялась:

— Сделайте милость, дорогая, зарубите себе на носу: в этом городе всем заправляют женщины! Именно им адресована колонка Пенелопы. Но поверьте мне на слово, нашу новую рубрику будут читать и многие мужчины. Иначе как вы объясните то, что письма с жалобами написаны главным образом мужчинами?

— Значит, мужчины тоже будут читать колонку Пенелопы?

— Да, черт возьми! Но они никогда не признаются, что читают колонку для женщин. А уж если их в этом уличат, то они обязательно назовут рубрику глупостью. Как, например, Себастьян. Такая уж у них натура! Не принимайте близко к сердцу то, что сказал Коул… Если, конечно, его мнение не является для вас крайне важным. Если же он вам не безразличен…

Люси вспыхнула, вспомнив, с какой безудержной страстью Себ целовал ее.

— Дело совсем не в этом, — поспешила она разуверить Хейзел. — Просто Себастьян заставил меня почувствовать, что моя колонка не так хороша, как я воображала.

— Да, она не хороша, — сказала Хейзел. — Она просто великолепна! Себ ничего больше не сказал о нашей газете?

— Да, он хотел узнать, кто прислал Пенелопе этот вопрос.

— Что вы ему ответили?

— Я так расстроилась, что не могла больше говорить с ним о газете. Просто сказала ему, что ничего не знаю, вот и все.

— И правильно сделали! Так лучше всего. Тот, кто задал вопрос, поймет, чей он. А остальных это не должно касаться. — Хейзел наконец-то заметила лежавший перед ней круассан. — О, это мне?

Люси кивнула, и Хейзел тотчас же взяла булочку и откусила кусочек. Когда она прожевала, девушка спросила:

— Как вы думаете, это нормально, когда мужчина обручен с одной девушкой, а все еще хочет целоваться с той, которую бросил?

— Вам нужно знать это для себя или для колонки? — осведомилась Хейзел. — Мне кажется, это весьма удачный вопрос для новой рубрики.

— Это не для рубрики, а для меня лично. И я не могу использовать такой вопрос для колонки, пока сама не узнаю ответ на него.

Хейзел пристально посмотрела на девушку:

— Расскажите, пожалуйста, поподробнее. Кто этот парень?

Люси сначала рассказала про свой приезд и про недоразумение с письмом, а затем о пикнике. Выслушав рассказ девушки, редакторша воскликнула:

— Мерзавец — вот он кто! Но раз этот Чарли так подло поступил с вами, зачем же вы продолжаете покупать булочки в его пекарне?

— Потому что Себастьян сказал: лучший способ вернуть Чарли — притвориться, что мне он стал совершенно безразличен. Я покупаю у него булочки, чтобы он не забывал о моем существовании.

— Да, Себ — парень не промах! — Круглые глаза Хейзел стали задумчивыми и мечтательными. — В нем определенно что-то есть. Вы согласны со мной?

— Да, конечно, — кивнула Люси. И тут же, не удержавшись, добавила: — И почему только какая-нибудь ловкая и умная женщина еще не поймала его в свои сети? У Себастьяна Коула есть возлюбленная?

Хейзел ненадолго задумалась.

— Мне мало что известно об этом. Себ живет в нашем городе всего несколько месяцев. Они с Джеком приехали сюда из Денвера. Хотя «Жемчужные врата» принадлежат ему уже года два. Это все, что я знаю. — Подмигнув девушке, Хейзел ткнула ее пальцем в ребра и вновь заговорила: — Себастьян — довольно странный молодой человек, верно? Но ведь ты задавала мне вопрос не о нем, так что дай мне время подумать, и я отвечу. А пока я хочу спросить тебя кое о чем. Не возражаешь?

— Нет, конечно.

— Скажи, дорогая, что ты знаешь о политике?

— О политике? — Люси пожала плечами. — Много чего… То, о чем пишут в газетах. А что?

— В ноябре состоятся президентские выборы, и я хочу, чтобы ты посвятила этому событию колонку в нашей газете.

— О нет! Вряд ли. Я не сумею. Я не очень-то разбираюсь в таких вещах.

— Придется разобраться, — сказала Хейзел. — Попытайтесь узнать как можно больше о популистской партии. Потому что «Уикли растлер» и большинство суфражисток разделяют взгляды сторонников этой партии. Насколько мне известно, «Трибюн» поддерживает демократов и президента Кливленда. Поэтому мы даже сможем развернуть дебаты на страницах газеты. Воодушевившись, Люси спросила:

— А где мы возьмем вопросы на политические темы для колонки Пенелопы?

— Об этом не беспокойтесь, — со смехом ответила Хейзел, Она достала из ящика конверт. — У меня уже есть несколько вопросов, которые прислали к нам в редакцию еще до появления вашей рубрики. Думаю, в колонке Пенелопы они будут более уместны. Просмотрите их на досуге и подумайте, что с ними можно сделать.

Люси сунула конверт в карман и сказала:

— Спасибо вам за доверие, Хейзел. Я сделаю все, чтобы вас не подвести.

— Уверена, что вы справитесь. А теперь давайте посмотрим, что вы подготовили для той колонки, что пойдет в следующий номер.

«УИКЛИ РАСТЛЕР»