— А я знаю? Ну что ты хочешь от психа!

— Не нравится мне вся эта история. — Шамфор нахмурился. — Будьте осторожны, друзья, будьте очень осторожны!

…Тусклый красный свет ненастного заката, еле пробившийся сквозь темно-багровые и фиолетовые тучи, наводнял лабораторию. Колбы и пробирки на длинных столах, казалось, были наполнены темной кровью, на лицах лежали красные отсветы и темные полосы. Шамфор, порывисто двигаясь среди этих зловещих тусклых пятен, словно пробегал сквозь гаснущий огонь.

— Ну, будьте же благоразумны, Лоран! — говорил он, то прижимая руки к груди, то возмущенно вскидывая их к потолку. — К чему все это приведет? Разве демонстрация для вас — самоцель, разве кричащие заголовки и эффектные фотографии в газетах могут вас по-настоящему удовлетворить? Да и почем вы знаете, что среди потрясенных зрителей не окажутся какие-нибудь влиятельные идиоты или жулики, которые начнут ставить вам палки в колеса или шантажировать вас? Вы что, не знаете, как это бывает? И как вы можете выдержать этот собачий лай и укусы, вы, в теперешнем своем состоянии?

— Этого может и не быть, — тихо отозвался профессор Лоран; он сидел в кресле, устало откинув голову.

— Ну, допустим, этого не будет. Допустим, что все пройдет как нельзя лучше. Что тогда?

— Тогда? Деньги… помощь государства… организуют лабораторию…

— Лоран, не будьте ребенком! У государства нет денег на такие штуки. Вам придется рассчитывать либо на частные субсидии, либо на помощь американцев. И можно себе представить, на каких условиях вам предложат эту помощь! Да они и вас-то самого сумеют вскоре оттереть от дела, особенно если вы будете болеть.

— Что же вы предлагаете? — так же тихо спросил профессор Лоран; лицо его было в тени.

— То, что вам советуют ваши помощники: лечиться и отдыхать, а потом со свежими силами готовить Франсуа к демонстрации и самому готовиться ко всем трудностям и неожиданностям, которые начнутся после демонстрации.

— Хорошо, я подумаю, — без выражения сказал профессор Лоран.

— Вам пора делать укол. — Мишель подошел со шприцем в руке. — Темнеет. Почему мы не зажигаем света?

— Зажжем скоро, Мишель. — Профессор Лоран закатал рукав блузы. — Мне надоел электрический свет.

Мишель посмотрел на него своим странным, холодным и пристальным взглядом.

— Обстановка лаборатории стала для вас отрицательным, раздражающим фактором, — заявил он. — Здесь вам будет очень трудно выздороветь.

— Хорошо, хорошо, — нетерпеливо сказал профессор Лоран. — Иди, займись чем-нибудь. Или просто посиди.

— Нелепо сидеть в темноте, когда есть свет и когда столько работы, — бесстрастно проговорил Мишель.

— Ох, и надоел ты мне со своей логикой классного наставника! — сказал профессор Лоран. — Ну, зажги лампу у себя на столе…

Некоторое время все молчали. Когда в углу загорелась лампа под зеленым матовым абажуром, стало видно, что в комнате совсем темно.

— Может, Роже угостит нас чаем? — сказал профессор Лоран. — С тех пор как я перешел на обычную пищу, у меня появились давно забытые прихоти. Вчера ночью мне вдруг неудержимо захотелось паштета, запеченного в тесте…

— Роже приготовит такой паштет, если вы хотите, — серьезно предложил Альбер. — Он, по-моему, все умеет.

Он пошел за чаем. Шамфор сказал:

— Чудесный парень. Вообще вам повезло, дорогой. Такие помощники! Неужели вы действительно боитесь оставить на них лабораторию?

— Не в этом дело, вы же знаете, Шамфор… Просто я не смогу сейчас отдыхать. Можете вы это понять? Не выйдет у меня…

— Не выйдет только потому, что вы так себя настроили.

— Хотя бы и поэтому. Не все ли равно?

— Да ну вас, Лоран! — с досадой сказал Шамфор. — Вы как мальчишка, право!.. Ладно, мне надоело вас уговаривать. Хотите кончать самоубийством — кончайте, и черт с вами!

— Не говорите чепухи, Шамфор, вы же знаете, что я вовсе не собираюсь кончать самоубийством. Посмотрите лучше Франсуа. Зажги свет, Мишель.

— Раньше покажите мне Поля, — сказал Шамфор. — Зачем вы его брили, кстати?

— А, вы уже знаете? Да просто он выглядел очень уж неприятно с этой длинной реденькой щетиной. Поль, подойди сюда!

— Давно у него появилась растительность на лице? — спросил Шамфор, разглядывая Поля, который безучастно стоял перед ним, слегка ссутулившись.

— Всего два дня, но росла очень бурно.

— Как ты себя чувствуешь, Поль? — спросил Шамфор.

Поль не ответил. Шамфор повторил вопрос.

— Не знаю, — безучастно сказал Поль. — Спина болит. Хочу спать.

— Он опять очень быстро растет, — вмешался Мишель. — За неделю вырос на два сантиметра. И голос у него изменился, стал ниже тоном.

— Почему ты мне об этом не говорил? — спросил профессор Лоран.

— Это было отмечено во вчерашней сводке, — удивленно сказал Мишель. — Вы не помните?

— Теперь вспомнил… Чем ты это объясняешь?

— Мне ведь приходится давать ему стимуляторы в лечебных целях. Правда, я даю гораздо меньшие дозы, чем для опытов, но, вероятно, это и есть причина.

Шамфор продолжал осматривать Поля.

— Он изменился. Я бы сказал, что он возмужал, хотя я его видел всего неделю назад. Но очень слабенький. На воздух его нельзя выводить, хотя бы в садик?

— Луизе будет тяжело…

— Ну, Луизу можно попросить не глядеть в окно на этот час-полтора…

— Надо подумать… — вяло проговорил профессор Лоран. — В самом деле…

— Полю воздух не поможет, — заявил Мишель, снова отходя к своему столу. — Он неудачен, его надо переделать.

Поль на секунду поднял глаза. Зрачки его так расширились, что глаза показались черными. Быстрая судорога скользнула по его истощенному лицу.

— Поль, ты не слушай. — Шамфор положил руку ему на плечо и почувствовал, что Поль инстинктивно дернулся. — Мишель шутит. Никто тебя не будет переделывать. Ведь правда, Лоран?

— Правда, — рассеянно пробормотал профессор Лоран.

— Вот видишь! Иди полежи, тебе надо отдыхать, — Шамфор ласково погладил руку Поля. — Ты устал, потому что быстро растешь.

Поль снова поднял глаза. На этот раз он смотрел прямо на Шамфора.

— Ты плачешь? — поразился Шамфор.

Поль вдруг сел на пол у ног Шамфора, прижался щекой к его руке.

— Не уходите, — зашептал он, давясь слезами. — Вы хороший, я вас буду всегда любить. Меня никто больше не любит, кроме Пьера, и я никого не люблю. А Мишель хочет меня убить, и профессор тоже, вы им не верьте.

— Лоран, вы что, не слышите? — прошипел Шамфор.

Профессор Лоран устало покачал головой:

— У Поля все еще не прошла болезнь. У него бредовые идеи.

— С вами тут кто хочешь начнет бредить! — взорвался Шамфор. — Зачем вы позволяете своему любимцу запугивать этого бедного мальчика? Что это, в конце концов, за нелепая болтовня о переделке!

— Мальчика? — переспросил Лоран. — Вы сказали: мальчика?

— А что он, по-вашему, — девочка, что ли? Конечно, это мальчик, слабенький, больной, а вы с ним обращаетесь, как с подопытным кроликом!

— Вы с ума сошли, Шамфор. По-вашему, я жесток с Полем?

— Почти так. Вы слишком равнодушны к нему. И Мишель…

— Мишеля я убью, — вдруг заявил Поль. — Он злой. У него нет сердца.

Шамфор опять положил ему руку на плечо.

— Нельзя так говорить, мальчик. Мишель заботится о тебе, лечит тебя…

— Если б не я, ты бы умер, когда наглотался таблеток. Ты это знаешь? — спросил Мишель, подходя к Полю и глядя на него сверху вниз.

— Знаю. Ты лечишь меня потому, что боишься профессора. — Поль теснее прижался к Шамфору; он дрожал. — Ты хочешь меня убить.

— Это нелепо. Переделать не значит убить. Я хочу, чтоб тебе было легче. У тебя ведь все время болит спина. А тогда ты будешь вполне здоров, как я.

— А я не хочу быть таким, как ты! У тебя нет сердца.

— Я тебе объяснял, что глупо так говорить. У меня есть сердце, и оно лучше, чем твое. Гораздо прочнее и надежнее.

— Ну и пускай, — упрямо сказал Поль, по-детски оттопыривая губы. — А я не хочу такое, как у тебя. Пусть будет мое.

— Мишель не может тебя переделывать, ты это знаешь, — сказал профессор Лоран. — Могу только я. А я не собираюсь делать тебе операцию. Разве ты мне не веришь?

Поль не ответил. Шамфор погладил его по мягким взъерошенным волосам.

— Иди полежи, мой мальчик. Пойдем, я тебя провожу. — Шамфор встал. — Никто не хочет тебе вреда. Никакой операции тебе не будут делать, ты же слышал. Мишель тоже хочет тебе пользы, и ты на него не сердись.

Они ушли за ширму. Мишель неодобрительно смотрел им вслед.

— Дюкло, что вы стоите у двери? — спросил профессор Лоран.

Альбер отошел от двери и поставил поднос с чаем и печеньем на стол. «Значит, Роже прав, — думал он. — Как всегда, прав. Ну, и нюх у него!»

Шамфор вышел из-за ширмы.

— Вы слышали? — обратился он к Альберу. — Ну, Лоран болен, а вы-то все куда смотрели?

— Я не замечал ничего, — сознался Альбер, краснея. — Поль и до болезни был неразговорчив, а теперь и вовсе замолчал. Я просто ушам не поверил сначала, когда услышал, как он разговаривает.

— Это потому, что вы не подобрали к нему ключа. Да вы и не пробовали, я уверен. Ведь никаких тут сложностей нет. Вообразите себе, что это подросток, измученный болезнями и неправильным воспитанием. Вы что, не видели таких?

— Хорошо, я это учту, — сказал Альбер, разливая чай. — Мы будем с ним разговаривать почаще, постараемся его успокоить.

— Шамфор, пейте чай. — Профессор Лоран уселся за стол, отломил кусок печенья. — Это что, Леруа сам делает такие вкусные штуки?

— Вы считаете, что тут не о чем разговаривать? — спросил Шамфор.

— Ничего подобного. Просто мне очень хочется чаю… — Он сделал большой глоток. — Чудесный напиток!

Шамфор уткнулся в свою чашку.

— Послушайте, Шамфор, — сказал после паузы профессор Лоран. — Вы должны меня понять. Я действительно очень болен, а вернее, смертельно устал. У меня уже не хватает сил. Я сейчас могу рассчитывать на одно: удачно провести операцию Франсуа. Ну, и устроить демонстрацию опытов перед аудиторией. А потом отдыхать и лечиться. Поэтому я и недосмотрел насчет Поля. Хотя вы, по-моему, преувеличиваете. Он болен психически, и его отношение к Мишелю имеет характер мании.

— Чепуха! — буркнул Шамфор, с шумом отхлебывая чай.

— Ну, пусть чепуха. Все равно, вы же видите, что я не могу оставить лабораторию, когда тут такое творится.

— Вы могли бы взять Поля с собой, — неожиданно сказал Шамфор.

— Поля? — усмехнулся профессор Лоран. — Что за идея! Хорош был бы отдых… Нет уж, если ехать вдвоем, то с Луизой.

— Хорошо, что вы хоть по такому поводу вспомнили о Луизе.

— Не говорите чепухи, Шамфор. Я вовсе не только по этому поводу помню о Луизе.

— Хорошо. Поля я могу взять к себе. У меня он быстрее выздоровеет.

Профессор Лоран с недоумением посмотрел на него:

— Ничего не понимаю! Что это вы так взялись за Поля?

— Что ж тут непонятного? Мне его жаль. Ласковое беззащитное существо.

— Ну, знаете! Когда это ласковое беззащитное существо схватит вас за горло, вы перемените мнение! Он опасный сумасшедший.

— Тише! — попросил Шамфор, оглядываясь на ширму. — Можно подумать, что вы никогда не бывали в психиатрических лечебницах, Лоран. Для самых опасных безумцев ласковое отношение кое-что значит. А Поля я берусь за месяц-другой совершенно вылечить. Да и физически он будет крепче… Вы просто его запустили. Мишель вбил себе в голову, что Поля надо переделывать, а вы, должно быть, внутренне с ним давно согласились…

— Ну, уж не знаю… — с сомнением сказал профессор Лоран. — Если вы в самом деле соглашаетесь взять Поля к себе…