— Я и мои офицеры, весь мой экипаж отброшены далеко назад на пути к Совершенству, поскольку допустили гибель нашего корабля. — Темные глаза Райумунг отвернулись от Джайлса, как бы показывая, что говорить больше не о чем. — Мой Инженер и я не вправе позволить себе даже благословение смерти. Но не достичь поставленной цели означает еще большее бесчестие. Наш разговор окончен.

Джайлсу стоило немалых усилий сдержать себя, но голос его звучал ровно.

— Я не закончил разговор, Райумунг, — сказал он, и Райумунг обернулась к нему. — Я несу ответственность за людей, что находятся здесь, со мной. Я обращаюсь к вам с официальной просьбой найти более близкий пункт посадки и тем сократить наше пребывание на борту корабля.

Капитан Райумунг некоторое время молча смотрела на него.

— Человек, — проговорила она наконец, — мы позволили вам летать на наших священных кораблях в священных просторах космоса, ибо у вас нет для этого собственных кораблей и потому, что помогать другим означает еще один шаг на Пути. Даже если речь идет о землянах, которые никогда не познают, что есть Совершенство. Кроме того, вознаграждение за то, что мы вас транспортируем в космическом пространстве, позволяет большему числу аль-бенаретцев освободиться от миров в начальных стадиях их существования. Но перевозим мы вас исключительно по нашей доброй воле. Так что не вам указывать мне направление и цель.

Джайлс собрался было ответить, но Райумунг уже не смотрела на него и заговорила опять:

— К тому же мне не нравится, что на моем корабле вас так много. Вас здесь восемь человек, число не оптимальное.

Джайлс смотрел на нее с недоумением.

— Мне не понятно, о чем говорит Райумунг, — сказал он.

— Для Совершенства число не оптимальное, — повторила она. — Лучше, чтобы на время нашего полета к Белбену вас было на одного меньше. Чтобы вы уменьшили ваше число на одну единицу. — Она указала на резервуар в хвосте корабля. — Конвертер мог бы обработать дополнительное сырье.

Джайлс оцепенел.

— Убить арбайта только во имя Совершенства? — воскликнул он резко.

— Почему бы и нет ? — Темные круглые глаза смотрели на него не мигая. — Вы используете их как рабов, но здесь, на этом маленьком корабле, столько рабов вам ни к чему. И что такое один из них в сравнении с моей доброй волей — ведь все ваши жизни в моих руках. Так стоит ли держаться за одного?

Шок лишил Джайлса дара речи. Прошло несколько секунд, прежде чем он справился с собой настолько, чтобы заговорить.

— Они арбайты! — Жужжащие звуки альбенаретского языка вырвались из горла человека. Джайлс сам услышал свое рычание. — Они арбайты, а я — Эдель! Эдель Стил, мой род известен в двадцати поколениях! Бросьте в конвертер меня, Райумунг, если вы думаете, что можете сделать это. Но коснитесь только пальцем одного из них — тех, кто находится сейчас под моей защитой, и я клянусь вам Богом моего народа и Совершенством, которому поклоняетесь вы, что этот корабль вообще не достигнет никакой цели и вы умрете опозоренными... Даже если мне придется сорвать обшивку корпуса корабля вот этими голыми руками!

Капитан Райумунг угрожающе нависла над Джайлсом. Бесстрастный морщинистый лик инопланетянки приблизился к нему почти вплотную.

— Я только предложила, а не приказала, — произнесла Рай-умунг. Голос прозвучал необычно, его интонации были окрашены подобием мрачного юмора. — Но вы действительно думаете, что способны сразиться со мной, человек?

Она отвернулась. Джайлс почувствовал, что весь трясется от ярости, дрожит, как сухой лист на зимней ветке. Он постоял секунду, пока не унялась дрожь, и только тогда повернулся, чтобы уйти. Он не может показаться арбайтам, не владея собой.

Он позволил себе поддаться эмоциям, и результаты могли оказаться губительными и для него самого, и для его миссии. Он не имеет права терять самообладание ни при каких обстоятельствах. Разумеется, уничтожение другого человеческого существа не столь пустяковая акция, как полагала Капитан-альбенаретка. Чисто теоретически цель Джайлса была гораздо масштабнее, чем жизнь любого арбайта на корабле, и логика диктовала, не колеблясь, пожертвовать одним из них, если это потребуется для выполнения его миссии. Больше того, Джайлс не сомневался, что немало Эделей из Ока-фронта не испытали бы подобных колебаний. И все же в глубине своего «я» он знал, что он еще и еще раз отвергнет предложение Капитана.

Он был Стил — отпрыск древнего и уважаемого рода металлургов, его род по-прежнему жил и работал с металлом, который принес и состояние и высокое положение в обществе, — в отличие от Куперов, или Комсетов, или Атлов, давно оставивших профессии, давшие имя их роду. Они только хозяева своих ар-байтов. Металл — сталь — поставил человека на ноги, дал возможность сделать первые шаги на его пути к цивилизации. Эйфелева башня и мост во Фриско все еще стоят как памятники начала этого пути. Отойти в сторону и молча позволить надругательство над беззащитным арбайтом, позволить убить его значило бы предать род Стилов, его фамильную честь.

Он успокоился. Вопроса о том, что есть его долг, не стояло. Он должен следовать только своему внутреннему побуждению — а там пусть каждый живет или умирает как может.

Глава 4

3 часа 17 минут

Панели для переборок были сухие и старые, как и многое другое на этом спасательном корабле. Они хрустели и ломались в мощных руках Хэма, когда гигант арбайт вытаскивал их из-под полового покрытия. Джайлс лежал на своей кровати, наблюдая, как Грос и Эстивен старательно прилаживали поломанные края с помощью липкой пленки и инструментов для ремонта, небольшой набор которых предоставил им Инженер-альбенаретец. Позади кресел инопланетян были постоянные экраны-переборки, свернутые рулоном. Если опустить и закрепить их, отсек управления окажется вне поля зрения пассажиров. Джайлс был благодарен за это относительное, но все же укрытие. Чем реже арбай-ты будут видеть инопланетян, полагал он, тем больше надежды, что они уживутся с альбенаретцами. Когда их переборки будут починены и поставлены, он пошлет двух женщин собрать плоды иб. Но пока им работать негде — все суетились над разложенными для ремонта панелями.

Он перевел взгляд с товарищей по несчастью на потолок корабля, состоявшего из секций серого второсортного металла, и вздохнул по своему комфортабельному межпланетному катерку... Мысли его обратились к проблемам куда более важным, к его миссии.

Предписание он, слава богу, спас. Не имея приказа, ему пришлось бы решиться на убийство в Колонизованном мире, законы которого ему незнакомы. Джайлс не без горечи улыбнулся про себя. Когда-то Эделям не было нужды убивать друг друга, но Пол Ока слишком натянул цепь событий, теперь она лопнула и неизбежно ударит, уничтожит его самого. Если бы Пол удовлетворился тем, что стал их знаменем, их философом, тем, что он организовал их всех, лучших из клана Эделей, создавших Ока-фронт шесть лет назад, наставил их на путь очищения и возрождения человеческого духа! Но какой-то вывих в психике Пола, какой-то разрушительный инстинкт толкнул его на следующий шаг: Пол предложил открыть, причем немедленно, Свободные Центры Обучения для всех арбайтов.

— Ты в своем уме, Пол? — спросил его Джайлс.

— Нелепый вопрос, — холодно отозвался Пол.

— Так ли? — сказал Джайлс. — Тебе должно быть известно, что попытаться сделать это без подготовки означает породить хаос. Люди станут умирать от голода прямо на улицах, правительственный контроль будет опрокинут, производство придет в упадок. Осуществлять то, что предложил ты, нужно, но постепенно, шаг за шагом. Почему, думаешь, наши предки остановились на существующей ныне социальной системе? Да просто не хватало ни места, ни продукции, чтобы обеспечивать население, — а власть нуждается в постоянном обновлении технологии. Выбора не было, и все понимали это. Пришла пора остановить развитие цивилизации, неконтролируемый рост населения и изобретений — на время, необходимое, чтобы народ заработал всерьез и смог обеспечивать себя без дальнейшего выкачивания ресурсов планеты. Сейчас мы почти достигли того уровня, когда различия между кланом Эделей и арбайгами могут быть стерты, — а ты хочешь погубить все, что достигнуто, вознеся арбайтов немедленно, забежав вперед на пятьдесят лет.

— Я полагал, — проговорил Пол (его правильное лицо было непроницаемо, сохраняя классическую бесстрастность и холодность, присущие члену клана Эделей), — я полагал, что ты разделяешь мои принципы, принципы Ока-фронта.

— Разделял и разделяю, — сказал Джайлс, — принципиальные цели. Ока-фронт состоит из клана Эделей, Пол. Помни это. Я не буду поддерживать идеи одного из членов Фронта, если считаю эти идеи ложными... как не стал бы этого делать и ты. Да, ты организовал наш Фронт, Пол, но он не принадлежит тебе. Ты лишь один из тех, кто хочет работать для того, чтобы покончить с противоестественной социальной структурой, продержавшейся двести лет. Не веришь мне, спроси мнение других членов Фронта. Им, как и мне, не нравится твоя идея немедленной революции. Это отдает охотой за славой, желанием непременно увидеть при жизни, как взвились все сигнальные ракеты.

— Слава? — повторил Пол. — Охота? — Он намеренно разделил эти два слова.

— Я это сказал, — произнес Джайлс так же раздельно. Лишь Эдель, такой же Эдель, как они, глядя на двух высоких, худощавых молодых людей, слушая их ровные интонации, мог бы угадать, что оба они готовы вот-вот взорваться. — Я это сказал, и я так думаю. Повторяю, спроси других членов Фронта.

Пол посмотрел на него долгим взглядом.

— Джайлс, — сказал он, — мне случалось и прежде сомневаться в твоих убеждениях. То, что произошло сейчас, подтверждает справедливость моих сомнений. У тебя ложное понимание долга. Мы призваны быть хранителями всей остальной части человечества, простых людей. Этот долг превыше всего. Если бы ты был верен долгу в полной мере, ты бы понимал: ничего, решительно ничего не меняется оттого, что открытие для всех и сейчас Центров Обучения приведет ко всеобщему упадку, повсеместному голоду или любому иному катаклизму. Если время пришло, значит, оно пришло. Но в тебе, Джайлс, есть изъян. Ты отчасти романтик и всегда был романтиком. Ты беспокоишься о людях, а не о великом перевороте и расцвете человечества.

— История — это люди, — сказал Джайлс. Его тон, поведение оставались прежними, но в душе он испытывал чувство, похожее на отчаяние. Вспышка гнева, взбудоражившая его мгновением раньше, погасла так же быстро, как и возникла. Эдели не имеют друзей, по крайней мере, в старом смысле этого слова. Как сказал Пол, для них долг был всем. И тем не менее Пол был его самым старым и близким другом. Их отношения восходили к годам ранней юности, проведенной в Академии. Они всегда были рядом — в столовой, в аскетических дортуарах, в холодных классных комнатах, на голых спортивных площадках. Бок о бок они толковали о семейном тепле — пусть даже весьма условном тепле домов Эделей, пока не выросли в членов правящего класса. Теперь им ведом лишь долг, о котором говорил Пол, никто из них не нуждается ни в чем и ни в ком, ничего, кроме исполнения долга.

Теперь каждый из них жил самостоятельно, изолированно, только в себе, самодовлеющие индивидуумы, не позволяющие себе такой слабости, как близость с другим человеческим существом. Так нужно, чтобы коррупция, моральная неустойчивость, свойственные людям, не нанесли вреда строгой структуре выживания общества, которую разработали их предшественники; только так они могли сохранить ее. До тех пор пока не будет достаточно места, достаточно пищи, достаточно будущего для всех — чтобы все человечество опять стало свободным.

Теперь же свободным, по существу, не был никто. Арбайты были рабами Эделей, но Эдели были рабами долга — Программы Выживания, предложенной за два столетия до них. Эделям не полагалось задаваться вопросом, будет ли обеспечено выживание всего человечества, в свою очередь, они не допускали, чтобы вопросы задавали арбайты.

Все это было верно. Как, по-видимому, верно и утверждение Пола, что Джайлс — романтик и потому чувство долга у него с изъяном. Но все же Пол был не прав, собираясь так скоро открыть двери Центров для всех. Если он намерен настаивать, остальным членам Фронта придется удержать его, что по необходимости означает: уничтожить. Никто из Эделей не отступится от того, что полагает правильным, независимо от влиятельной оппозиции или из страха перед последствиями. Джайлс не хотел, чтобы Пола уничтожили. Пол сделал так много хорошего, нужного. Он слишком полезен, чтобы его лишиться. И Джайлс решил попытаться еще раз.

— Класс арбайтов уже не раз давал трещины, Пол, — сказал он. — Ты это знаешь не хуже меня. Вспомни хотя бы группу оголтелых революционеров «Черный четверг». Или эти бандиты, которые потехи ради жестоко избивают других арбайтов. Особенно арбайтов-рабочих, как если бы они были законными их трофеями, хотя всем арбайтам известно, что рабочие-арбайты генетически скроены существами безвредными — только у себя в бараках они устраивают между собой дружеские потасовки. Наконец, возьми бюрократию арбайтов, которая сильно эволюционировала за последние два столетия. Лучшие из них уже стали помощниками нам, Эделям. Так остановись же и подумай об этих трех группах — каждая со своими собственными эгоистическими интересами или просто непониманием Плана Выживания, который у тебя и у меня в крови, основа нашего существования. Допустим, ты мог бы распахнуть двери Центров Обучения завтра — скажи, неужели ты веришь, что представители этих разных групп арбайтов мирно усядутся и станут ждать, когда План осуществится своим чередом? Ты знаешь, как это будет. Не можешь не знать, что каждый из них с головой погрузится в хаос, который воцарится из-за ослабления социального порядка, каждый постарается обеспечить свою группу самым лакомым куском власти. Сословие арбайтов будет разодрано в клочья, Пол. Каждый наберет себе сторонников, и этот истерзанный старый мир вновь увидит войну.

Джайлс выбился из сил. В сущности, что еще он мог сказать об опасностях не в меру поспешного приобщения арбайтов к власти? Он пристально смотрел на Пола, надеясь услышать контрдоводы и сохранить хоть какую-то надежду убедить его с помощью логики. Но Пол никак не реагировал на аргументацию Джайлса — ни малейшего знака, понятного глазу собрата его, Эделя.

— Это все, что ты хотел мне сообщить, Джайлс?

— Нет, — ответил Джайлс с внезапно нахлынувшим волнением. — Не совсем. Надо подумать и об альбенаретцах.

— До инопланетян нам дела нет, — твердо заявил Пол. — Мы в них не нуждались до того, как приступили к исполнению Плана. Пока осуществлялась Программа, они были полезны. Снабжать их нашими промышленными товарами в виде оплаты за их межзвездный транспорт оказалось гораздо дешевле, чем с азов начинать строительство собственного космического флота. С их помощью мы смогли обустроить новые миры для расселения человечества, и стоило нам это вполовину меньше, чем если бы действовали без них. Но теперь мы так или иначе будем развивать свой космофлот, и альбенаретцы нам больше не нужны. Мы можем просто игнорировать их в дальнейшем.

— Нет, — мрачно отрезал Джайлс. — Мы, земляне, не можем позволить себе просто так войти в контакт с жителями другого мира, использовать их в течение пары столетий, а потом повернуться к ним спиной. Альбенаретцы были нам полезны, но мы спасли им жизнь. Наша технология и рабочая сила сберегли им много часов, и, таким образом, они могли направить в космос больше своих людей. Ты видел секретный отчет Совета. Они подошли к самому краю, к экономическому краху, и им уже не до комплектования новых космических кораблей, а ведь космос для них — это своего рода религия. Теперь они набирают команды на свои старые или порядком запушенные корабли и вовсе не собираются их списывать, ибо ни один альбенаретец не позволит себе лишить другого альбенаретца шанса жить и умереть в Священном Космосе.

— Это их дело, — сказал Пол. — Пусть каждая цивилизация сама заботится о себе.

— Это и наше дело! — резко возразил Джайлс. — Одного нашего Плана Выживания уже недостаточно для разрешения проблем землян. Любая реалистическая программа должна принять в расчет также альбенаретцев и их проблемы; как ради нас, так и ради них самих; альбенаретцы должны будут модифицировать свою религию, которая требует, чтобы каждый альбенаретец проводил жизнь в космосе, но пренебрегает экономикой, базирующейся на самой планете и достаточно развитой, чтобы поддерживать столь необходимую им жизнь в космосе.

— Я повторяю, — сказал Пол, — альбенаретцы не имеют никакого отношения к нашим проблемам. Их можно просто сбросить со счетов. Пусть живут и умирают по своему выбору. Наш единственный долг — выживание землян, человечества. Полагаю, можно пренебречь твоими словами о том, будто другие члены Ока-фронта сумеют осадить меня с большим успехом, чем ты.

Он незаметно бросил взгляд на старинные дедовские, богато изукрашенные часы, занимавшие центральное место на задней стене кабинета, хотя его глаза тотчас же вновь обратились на Джайлса. Намек, однако, для другого Эделя более чем прозрачный.

— Прошу прощения, — сказал Джайлс официальным то-

ном, — если занял у тебя слишком много времени. Но, полагаю, предмет очень важен. Возможно, в другой раз, причем не откладывая надолго, нам удастся поговорить подольше.

— Возможно, — отозвался Пол.

— В таком случае, — сказал Джайлс, — я намерен переговорить с другими членами Фронта. Так или иначе, но в ближайшее время мы свяжемся.

— Непременно, — сказал Пол, — Всего хорошего.

— Всего хорошего.

Джайлс вышел. Он говорил себе, что вступать в переговоры с другими членами Фронта ему пока не следует. По крайней мере, несколько дней можно подождать, чтобы хорошенько обдумать позицию Пола. Может быть, и чудо убеждения еще сработает.

Но не прошло и полутора месяцев со времени их беседы, как Пол исчез, а еще полгода спустя обнаружилось, что среди низших сословий ходит его «манифест», призывающий арбайтов требовать себе права Эделей.

Разумеется, начались усиленные поиски Пола. В течение первой же недели Джайлс и другие члены Ока-фронта убедились — хотя Межгалактическая полиция их уверенности не разделяла, — что Пол Ока покинул Землю и почти наверняка даже Солнечную систему. Арбайты каким-то образом помогли ему — вероятно, отправили с зафрахтованным грузом в какой-либо из пограничных миров.

Осуществить такую акцию непросто. Это означало, что арбайты стали формировать революционные группы, лелеять мысль о немедленном уничтожении контрактов и о неограниченной свободе передвижения, за что и ратовал Пол.

Итак, Пол Ока должен был умереть, как только Джайлс отыщет его, — умереть, потому что фактически организовал движение арбайтов. Чтобы построить собственный космический флот, способный заменить землянам флот инопланетян, необходимы законопослушные добровольцы-арбайты. Так же как и сознающие свой долг Эдели. Необходимо множество арбайтов и много-много земных лет. Гениальный интеллект Пола Оки должен быть устранен, его нельзя допустить к руководству, нельзя допустить преждевременную революцию арбайтов.

Но как это непросто — убить старого своего знакомого, думал Джайлс, сколь ненавистна ему сама мысль о подобном убийстве. Хотя это не имеет никакого значения — придет время, и ты исполнишь свой долг, ибо исполнение долга, словно железный стержень вместо позвоночника, вживлено в тебя.

Одна переборка делила среднюю часть корабля почти надвое, так что получилось два отдельных помещения. Другая, покороче, отгораживала санитарный узел. Его открытая сторона была обращена к хвосту корабля, предоставляя дополнительную возможность для уединения.

— Мара, Ди, — сказал Джайлс, — идите сюда. Вам поручается собирать плоды иб.

— Ой, я никогда раньше этого не делала! — Ди старалась держаться сзади. Джайлс знал, что в ней говорит обычная для арбай-тов боязнь взять на себя любую ответственность.

— Не думаю, что этому так уж трудно научиться, — сказал он мягко. — Подойдите обе сюда. Видите нижний конец стебля? Нагните его так, чтобы плод упал вам прямо в руки. Срывать не надо, иначе повредите стебель. Наберите пару корзин и принесите сюда. — Он повернулся к рабочему: — Хэм, как ты сегодня, силенки есть?

Хэм вскочил со своей кровати, на которой было улегся, и ухмыльнулся.

— У нас в бараках меня еще никогда никто не клал на лопатки, сэр. — Воспоминание о потасовках заставило его сжать кулаки. — Вы только скажите, чего вам надобно сделать, сэр, ваша честь.

— Ну-ну, драться ни с кем не нужно, по крайней мере пока, — сказал Джайлс невозмутимо. — Хотя я не сомневаюсь, что в этом ты мастер. Есть одно дело, для которого мне нужен человек с крепкими мускулами.

— Дак вот он я!

— Что ж, прекрасно. Вот эта штука — соковыжималка. — Джайлс указал на тяжелый чугунный аппарат, укрепленный на стене. Наверху его было круглое отверстие, а посередине — длинная рукоятка; снизу под аппаратом прилажены два помятых контейнера из пластика. — Ты отводишь рукоятку, плоды бросаешь сюда, вот так. Затем посильней нажимаешь рукоятку. Сок стекает в этот контейнер. А когда поднимешь рукоятку, мякоть упадет в другой контейнер. После этого можно брать следующую порцию.

— Это мне нипочем, это я запросто!

В общем-то выжимание плодов иб большой силы не требовало, но Хэм взялся за дело охотно и с азартом.

— Контейнеры полнехоньки, — объявил он, покончив с работой.

— Великолепно. Ну, а теперь — кто хочет первым попробовать?

По правде говоря, и Джайлс должен был себе в этом признаться, желто-зеленая масса выглядела отвратительно. Арбайты пугливо отпрянули. Джайлс ободряюще улыбнулся, погрузил в контейнер кружку и набрал в нее сырого месива. Столовой посуды на корабле не было, так что пришлось обойтись собственными пальцами. Месиво было вязкое и пахло плесенью, как сточенное червями дерево. Он положил комок в рот и принялся усердно жевать его. К счастью, иб оказался совершенно безвкусным. Зато с соком повезло: вода, совсем чистая, с едва ощутимым сладковатым привкусом. Он еще набрал месива, и Ди, поколебавшись, взяла в рот крошечный комок. И тут же его выплюнула:

— Тьфу! Какой ужас!

— А по-моему, не так уж плохо. Думаю, нам придется привыкнуть к этой пище. Еще кто-нибудь голоден?

Единственный, кто решился попробовать иб, был Хэм. Он жевал и глотал месиво без всякого выражения и справился с целой чашкой. Судя по всему, ему было почти безразлично, вкусно это или нет.

— Еда как еда, — сказал он.

— Ну вот, один едок уже доволен, — сказал Джайлс. — Заставлять я никого не собираюсь, но пища из плодов иб перед вами. В течение следующих двенадцати часов я прошу всех попробовать ее. Мы все должны сохранить здоровье и силы, никто не должен заболеть. Это наша пища, и мы будем ее есть.

Подтверждая сказанное собственным примером, он опять наполнил чашку и заставил себя есть с самым невозмутимым видом. Возглавить часто легче, чем идти вслед. Он ополоснул руки в чане, без особого, впрочем, удовольствия, так как воду в нем заменял сок иб. В этот момент к нему подошла Мара.

— Капитан сказал вам, как долго мы будем лететь?

Джайлсу было просто необходимо, чтобы кто-то задал этот вопрос.

— Путешествие, судя по всему, будет не слишком коротким, — сказал он. — В этом я уверен. Как только Капитан закончит вычисления, я дам вам знать.

— Он сказал, почему оставил одного из членов их экипажа на борту лайнера?

И этого вопроса ожидал Джайлс и заранее приготовил ответ, который, по его мнению, должен удовлетворить всех. Узнай они, что двигатели сработали не так как нужно, началось бы волнение.

— Чтобы понять альбенаретцев, нужно знать кое-что об их философии... их религии... называй это, как хочешь, — сказал он Маре. — С их точки зрения, самый факт пребывания в космосе есть благодать, в нем они обретают то, что ты бы назвала святостью. Единственное, что превосходит ценность многолетнего пребывания в космосе, — это честь и умереть в космосе, отдав жизнь служению ему. Иными словами, всем, кто остался на лайнере, по их воззрениям, очень повезло. В том числе и альбенарет-цу, у которого был шанс улететь с нами, но он им не воспользовался. По их понятиям, это было самым значительным и самым лучшим событием в его жизни.

Мара нахмурилась.

— Ненормальные они, что ли? Я хочу сказать — быть в космосе означает быть в космосе, и только. И умереть в космосе — тоже не слишком большое свершение.

— Альбенаретцы считают иначе. — Он попытался вернуть разговор к их собственным проблемам. — Вы собрали достаточно плодов?

— Гораздо больше, чем нужно. Никто не спешит их есть. Мы наполнили две корзины, бегемот уже вспотел, выдавливая сок.

— Бегемот?..

Мара посмотрела на него чуть-чуть настороженно и вдруг улыбнулась.

— Бегемот, — проговорила она. — Так мы называем простых рабочих, Хэма. Но вы его так не зовите.

— Почему?

— Потому что... — Она поколебалась. — В общем, так называют того, кто в детстве ушиб голову и... и поэтому у него мозги не в порядке. Мы говорим так... между собой, но, если это слово произнесете вы, он поймет его... превратно.

Джайлс посмотрел на нее с интересом.

— Ты хорошо выражаешь свои мысли, — сказал он.