– Видеть это не так-то приятно, – поддерживал разговор Эванс. – Друзья, я приглашаю вас к себе только тогда, когда попадается что-то по-настоящему тягостное. Надеюсь, что вы выдержите это зрелище.

Если это он так шутил, то явно некстати. Бекки не поддержала его смешок.

– И что же вы нам продемонстрируете? – спросила она.

– Три старых, совсем разложившихся трупа.

Он завел их в небольшую слабо освещенную комнату и прикрыл за собой дверь. Комментариев не требовалось: было очевидно, что с этими людьми обошлись точно так же, как и с Ди Фалько и Хоулигеном. Это было ужасно: те же глубокие царапины на костях, те же следы от клыков. Бекки охватил настолько сильный страх, что душившие ее эмоции отошли на второй план. Увидев эти трупы, она окончательно утвердилась во мнении, что старший детектив как раз и допустил ту ошибку, которой она так опасалась... И доказательством тому были эти новые необъяснимые убийства.

– О Господи! – воскликнул Уилсон.

Судебно-медицинский эксперт улыбнулся, но на сей раз он был далек от шуток.

– Это невероятно. Они в таком состоянии, что определить что-либо трудно...

– Ну уж нет, это самым недвусмысленным образом указывает на нечто вполне определенное, – вмешалась Бекки, – если вы согласитесь с тем, что их убили не люди.

– Но тогда кто?

– Вот это как раз и необходимо выяснить, но вы теряете с нами время. Андервуд запретил нам заниматься этим делом.

– Ну и что, снова поручит.

– В департаменте полно детективов, – сказал Уилсон.

Эванс открыл дверь.

– Это дело он поручит только вам, – заявил он. – Я все сделаю ради этого. Так что – за работу. Надо наконец во всем разобраться.

Они не спросили у него, где были найдены предъявленные им тела, но получили информацию, позвонив в штаб-квартиру. Уилсон сразу же после этого соединился с 41-м округом и попросил к телефону капитана. Конечно, ответил тот, они могут приехать хоть сейчас, но дело поручено другим детективам.

– Возможно, это убийство как-то связано с тем преступлением, которым мы сейчас занимаемся. – Уилсон повесил трубку. – Поехали.

Они с трудом пробирались сквозь сплошные пробки.

– Что за дрянь все эти высокопоставленные чинуши, – ругнулась Бекки.

– Эй! Ты что это, милая, вскипела?

– А почему бы и нет? Мы малодушно позволили им похоронить двух копов и заставить забыть о них, хотя прекрасно знали, что здесь что-то не так... Проклятые политиканы. Убивают двух их подчиненных, а полиция Нью-Йорка даже не проводит расследования. Вот Сидмен никогда бы не допустил этого.

Они двигались по запущенным улицам 41-го округа: кругом одни пустыри, заваленные кирпичами, развалины нежилых домов, обуглившиеся и заброшенные руины, раскуроченные автомашины, гонимый ветром мусор. Бекки подумалось: «Где-то здесь скрывается что-то неведомое. Там что-то все же есть». Она была уверена в этом. А по изменению настроения Уилсона, по тому, как он сменил позу, по нахлынувшему на его лицо румянцу и опустившимся уголкам рта она поняла, что тот тоже убежден в этом.

Участок напоминал мрачного вида крепость с не слишком облупленным фасадом, и общее состояние здания резко отличалось от тех трущоб, которые они только что миновали. Вокруг него теснилось несколько еще заселенных домов. Опасность держалась в стороне. Действительно, легендарная плодовитость Бронкса придавала двум близлежащим жилым массивам вид спокойного процветания. На улицах царило оживление, тротуары были тщательно подметены, на окнах висели занавески, на углу даже высилась находившаяся в хорошем состоянии католическая церковь.

Когда их провели к капитану, тот поднял голову от бумаг, разглядывая Нефф и Уилсона. С первого взгляда было видно, что он все еще терялся в догадках относительно причины их визита.

– Нам посоветовал посетить вас Эванс, – вместо объяснения выложил Уилсон.

– Эванс надавил на судебно-медицинского эксперта Бронкса, чтобы тот направил трупы в Манхэттен. Почему – мы не знаем,

В голосе капитана слышалась обида.

– Он сделал это потому, что на телах обнаружены те же проявления насилия, что и в деле Ди Фалько и Хоулигена.

Капитан внимательно взглянул на него.

– А разве оно не закрыто?

– Теперь уже нет. Мы вышли на новый след.

– Тогда, черт побери, не удивительно, что вы свалились на мою голову. – Он поднялся. – Мы ничего не трогали на месте происшествия. Хотите посмотреть сами?

Уилсон кивнул. Пока они выходили из кабинета, Бекки ликовала: капитан даже не удосужился проверить их слова. Если бы он позвонил, то узнал бы, что они это дело уже не ведут. Но, собственно говоря, с какой стати он стал бы проверять?

Точное расположение найденных трупов было отмечено метками, а сам сектор огражден. Его охраняли двое полицейских.

Трупы были найдены в подвале заброшенного здания. Вынув из сумочки фонарь, Бекки переступила развалившийся порог комнаты. Она была освещена, но остальная часть дома погружена в полнейшую темноту. Бекки провела лучом фонарика по полу, высветила затененные углы и лестницу на второй этаж.

– Дверь закрыта? – спросил Уилсон, когда фонарик Бекки выхватил ее темную поверхность.

– Наверх мы не поднимались, – объяснил капитан. – Напоминаю, что до сегодняшнего утра, когда судмедэксперт Бронкса предупредил нас о похищении Эвансом этих тел, для нас это дело было самым что ни на есть рутинным.

– Ха-ха! Очень даже смешно, – беззвучно рассмеялся Уилсон.

Капитан покраснел.

– Поднимемся, что ли, старушка? Посмотрим, что там!

* * *

Шум шагов на лестнице они услышали все одновременно. Взглянули на вожака. Шерсть того вздыбилась, тогда они тоже взъерошились. У них все было единым – эмоции, сердце, воля. Что бы значили эти шаги? Стало ясно, что находившиеся в подвале люди решили подняться наверх. И они им были знакомы: та же походка, те же запахи и голос... это были те, что раньше побывали в отстойнике. Значит, сбылось то, о чем предупреждали старики: убив молодых, они спровоцировали расследование. И эти двое в нем участвуют. Раз они появились здесь, значит, идут по их следам.

Когда люди подошли ближе, их запах усилился: пожилой мужчина и молодая женщина, определили они. Риск минимальный, с ними они справятся легко.

Вожак подал сигнал, и стая стронулась с места. Они хотели есть, их терзали холод и голод. Требовалась еда. Как раз сегодня они должны были бы выйти на охоту. Так, может быть, этого и не придется делать. Эти двое пойдут в дело – и риска никакого. Но сначала следовало отделить крепкую молодую женщину от немолодого мужчины. Как это сделать? Они составляли стаю, и по тому, как звучали их голоса в обращении друг с другом, угадывалось, что работали они вместе уже давно. Как же все-таки разделить этих людей, хотя бы ненадолго, особенно учитывая, что они чувствовали опасность? Они чутьем поняли, что те, продвигаясь в темноте, полны страха. От вожделения потекли слюни, от предвкушения охоты учащенно забились сердца.

Вожак предупредил: «Не спешите, выждем». Он знал, что ситуация может оказаться неблагоприятной. Внезапно его захлестнула ненависть к этому месту. Слишком много скопилось здесь людей. Это становилось омерзительным: двое крепких и молодых снаружи плюс эти двое и еще один пожилой в подвале. Но даже в приступе злобы он вспомнил: «Наши дети не должны убивать их детей». Преодолевая свои опасения, вожак медленно направился к двери комнаты, в которой они обрели пристанище. Он действовал нехотя, подталкиваемый желанием уничтожить этих двух людей, которые знали о них достаточно много, чтобы суметь выследить их до этого места. Остальная стая, полная доверия к нему, шла за ним следом. Их лапы неслышно ступали по коридору, который выводил на еле освещенную лестничную площадку, откуда доносился приятно волнующий запах. Сейчас они подошли совсем близко к людям, но все же недостаточно, чтобы напасть. «Я должен придумать какую-нибудь хитрость, чтобы заставить их подняться еще выше», – подумал главарь. Он замер. Все его тело дрожало от страстного желания почувствовать трепет жертвы в пасти. Но он был осторожен. Задумавшись на какой-то миг, он быстро нашел решение: людей привлекают некоторые звуки. Они иногда пользовались этим во время охоты. Стоило сымитировать всхлипывание ребенка, и самые боязливые, отбросив всю недоверчивость, устремлялись на помощь. Особенно чувствительными оказывались женщины.

– Тише!

– Что такое?

– Послушай. – Она вновь услышала этот звук: где-то, несомненно, плакал ребенок. – Ты слышал?

– Нет.

Бекки вышла на лестничную площадку. Сюда хныканье ребенка доносилось еще более отчетливо, оно явно шло с верхнего этажа.

– Уилсон, там наверху ребенок. – Она повела в темноте лампой. – Говорю тебе, что слышала, как он плачет.

– Ну что ж, иди и посмотри. Я не пойду.

Рыдания повторились, на этот раз в еще более требовательном тоне. Бекки, почему-то с трудом превозмогая себя, стала все же подниматься по ступенькам. Иллюзия плача наверху становилась все более убедительной, призыв о помощи звучал все более жалобно, казалось, ребенок заходился в крике. Она представила себе, как маленькое человеческое существо одиноко лежит на сыром полу, – эти звуки в точности воспроизводили всхлипывания исстрадавшегося ребенка.

Остальные члены стаи перебежали на вторую площадку и стали спускаться. Они с вожделением «вынюхивали» позицию своей жертвы. Молодая, крепкая женщина – на лестнице, старый и слабый мужчина позади нее в темноте. «Ну, поднимайся же, поднимайся», – заклинал ее вожак, модулируя плач. Чтобы взволновать молодую женщину, он должен был найти верный тон. Важно было не допустить, чтобы она хоть на секунду задумалась, а не завывает ли это ветер, не потрескивают ли половицы и не опасно ли это.

Дичь и охотники одновременно, но каждый на разных концах коридора достигли одной и той же лестничной площадки. Пока женщина продолжала карабкаться по ступеням, они спустились к Уилсону. Сейчас они оказались совсем рядом с ним и проявляли предельную осторожность. Они учуяли, что несмотря на старость и исходившие от него волны страха, мужчина был достаточно силен. Им потребуется вся их сила, чтобы заполучить его, как и в случае с теми двумя молодыми ребятами на стоянке для брошенных автомашин. Но это будет отличная добыча: мужчина был упитанным и плотным в отличие от тех людишек, которых они обычно встречали в покинутых домах. В отличие от них он не дрожал и, кажется, не страдал никакой болезнью, которая сделала бы опасным его употребление в пищу. Они пылали к нему любовью и жаждали его, они приближались. Наконец они увидели его – в темноте прорезалась бледная тень его тучного и на вид неуклюжего тела.

Затем он вдруг возник в дрожащем пламени зажигалки.

– Что ты делаешь, Джордж?

– Я закуриваю одну из этих паршивых сигарет.

– Ты закуриваешь сигарету?

Бекки от удивления опустилась вниз и поднесла к его лицу фонарь.

– Смотри-ка, ты и впрямь ее закуриваешь. Но это же невозможно. Где ты ее раздобыл?

– Я хранил ее на крайний случай.

– А сейчас он наступил?

Он кивнул, его лицо было белее мрамора.

– Я буду откровенен с тобой, Бекки. У меня по всему телу бегают мурашки. Я смертельно боюсь. Не хочу уходить отсюда без тебя, но чувствую, что надо удирать... и немедленно.

– Но там же ребенок...

– Я сказал немедленно, идем!

Он схватил ее за руку и резко потянул к двери.

– Там что-то есть наверху, – сказал он капитану, который стоял посредине подвала с нерешительным видом, как будто все еще решал, идти ли ему с ними или нет.

– Ничего удивительного. В доме наверняка полно наркоманов.

– Такое впечатление, что там плачет ребенок, – сказала Бекки. – Я уверена, что именно ребенок.

– И это вполне возможно, – мягко ответил капитан. – Раз вы считаете нужным, прикажу провести здесь обыск. Но не ходите туда в одиночку. Я пришлю с десяток молодцов с карабинами, так будет надежнее.

Бекки согласилась, что он поступает мудро. Несомненно, наверху скорее всего скрывалась банда наркоманов, и они поджидали, чтобы наброситься на нее. Или же там и на самом деле находился ребенок, но тогда десять минут, которые потребуются для сбора оперативной группы, большой роли не сыграют.

Они покинули дом и разместились в машине капитана. Как только они отбыли, оба полицейских, охранявших место происшествия, бросились в машину, чтобы хоть немного согреться. Они включили радио, чтобы не прозевать возвращения коллег, и стали нежиться в тепле. Именно поэтому они не услышали вопля бессильной ярости и досады, раздавшегося из помещения на последнем этаже. Не заметили они и поспешного бегства: цепочка серых теней, одна за другой, в один прыжок преодолела два метра, отделявших этот дом от соседнего.

* * *

Уилсон и Нефф молча ожидали результатов обыска. Последние «жители» оставили кое-какие следы своего пребывания в стенах старого здания – надписи на стенах, обрывки занавесок на окнах, ошметки пожелтевших там и сям обоев, даже остатки старого ковра в одной из комнат. Но не было ни ребенка, ни следов того, что здесь проживали недавно.

Уилсон и Нефф попросили у полицейских, не скрывавших при этом своего отвращения, собрать для них немного найденных ими фекальных остатков и положить их в пластиковые пакетики.

– Наверху никого нет, – прокричал один из тех, кого отправили осмотреть крышу. – Ничего необычного.

Но какое это имело значение? Эти типы не заметили бы даже крокодила в своей ванной.

– Давай поднимемся, – проворчал Уилсон. – Убедимся сами.

Остальные полицейские пошли вместе с ними. Группа последовательно прошлась по всем этажам. Бекки обшаривала взглядом теперь уже лучше освещенные комнаты, не в силах отогнать от себя мысль о ясно услышанном ею плаче ребенка. Двадцать минут назад здесь было НЕЧТО, что затем бесследно исчезло.

Обшарили каждый уголок, но не нашли ничего. Вернувшись в подвал, Уилсон покачал головой.

– В это невозможно поверить. Я знаю, что ты слышала звуки.

– Неужто?

– Да, я тоже слышал. Не глухой же я.

Бекки была удивлена. Она не думала, что он их тоже уловил.

– Так почему же ты не поднялся со мной?

– Потому что никакого ребенка там не было.

Она в упор посмотрела на него: лицо Уилсона застыло от ужаса.

– Хорошо, но если не ребенок, то что же это было? – спросила она, едва удержавшись при этом от иронического тона.

Он встряхнул головой и вытащил пачку сигарет.

– Отвезем дерьмо в лабораторку. Это все, что мы пока можем сделать.

Они вышли из дома вместе с группой разочарованных полицейских. Со скудным уловом, тщательно упакованным в пакетик, они направились в сторону Манхэттена.

– Ты думаешь, этого окажется достаточно, чтобы заново открыть дело Ди Фалько? – спросила Бекки.

– Вероятно.

Он безрадостно рассмеялся.

– Но, может быть, существуют какие-нибудь более серьезные следы? Они позволили бы нам продвинуться вперед. – Она замолчала. Тишина затянулась. – Как ты считаешь, кто за всем этим стоит? – не выдержав, спросила она.

– Не кто, а что. В этом нет ничего от человека.

Вот и прозвучали те главные слова, которые они так избегали до сих пор произносить: «В этом нет ничего от человека».

– Что дает тебе основание утверждать это? – спросила Бекки, немного догадываясь, что он ей ответит.