— Я думаю, нам лучше отчалить.

— Не двигайся! — прошипела Мадлон. — Нам еще ждать полчаса, прежде чем поиски в деревне закончатся.

Дирк упрямо замотал головой.

— Я, может, и сам чуточку псих, не мне судить. Так или иначе, когда что-то говорит мне отчаливать, я сваливаю. И покамест это всегда окупалось.

Он начал спускаться по лестнице.

— Ты всех нас погубишь! Тебе хочется попасть под пытку?

— Нет, — Дирк коснулся земли. — Вот потому-то я и ухожу.

Он поднял голову:

— Идешь, Гар?

Великан, нахмурившись, в сомнении переводил глаза с Мадлон на Дирка. Затем и он принялся спускаться по лестнице.

— Тогда ступайте себе на погибель! Я сделала все, что могла, и рада избавиться от вас! — но в голосе ее слышалась нотка отчаяния.

Дирк остановился в дверях кивнуть домохозяйке.

— Благодарю вас за гостеприимство, мадам. Да будет у вас все хорошо.

Она нервозно кивнула, а затем вернулась к своей стряпне.

Гар закрыл за ними дверь.

— Ну, куда теперь?

Дирк указал вперед по деревенской улице:

— Туда — в лес.

Он последовал за собственной рукой широким и быстрым шагом. Гар побрел за ним.

Когда они вошли в тень листвы, Гар задумчиво произнес:

— Мы перед ними в долгу, ты это знаешь?

Дирк коротко кивнул и продолжал идти.

Но Гар остановился.

— Если твое предчувствие что-то значит, то Вынюхиватель уже напал на наш след. Он узнает, что мы останавливались в доме.

Дирк круто обернулся.

— Мы тут ничего не можем поделать. Нам надо убираться отсюда!

Гар кисло улыбнулся.

— Почему? Без нас не начнут революцию?

Дирк зарычал и отвернулся.

Гар ждал.

— Слушай, — проворчал Дирк, — я должен суметь наладить связь между мятежниками и космонавтами. Без этого мятеж может провалиться.

— Что пэры сделают с этой семьей?

— Множество крестьян погибнет в этом мятеже! — отрезал Дирк. — Они все думают, что дело стоит их жизни и так же думает и эта семья.

Гар выжидающе оперся на посох.

С отчаянным рычанием Дирк вернулся и присоединился к нему. Они нашли густой кустарник, прокрались и легли на животы, вглядываясь сквозь завесу из листьев, следя за деревенской улицей.

Мимо прожужжала в поисках нектара пчела. Она нюхнула разок и поспешила дальше.

— Если у местного пэра есть Вынюхиватель, он, должно быть, взял его с поисковой партией прошлой ночью, — прошептал Гар. — Почему он не заметил нас?

— Лично я думал о самой черной порнографии, какую только знаю, — повернулся к нему Дирк. — Что касается тебя — это хороший вопрос, не правда ли?

Гар ничего не сказал. Он глядел сквозь листья с призрачной улыбкой на губах.

Дирк сузил глаза. Гар напрягся.

— Вот они!

Дирк резко обернулся к деревенской улице. Отряд ехал шагом на лошадях, во главе с сенешалем. Перед ними брел спотыкающейся походкой кул с отвисшей челюстью и шапкой свалявшихся волос.

Он остановился перед домом, где они прятались, неопределенно показывая в его сторону. Со своего наблюдательного пункта в пятидесяти метрах от дома Дирк расслышал крик сенешаля и увидел, как тот махнул рукой воинам, еле-еле расслыша ропот, пробежавший по рядам, когда четверо солдат спешились и осторожно подошли к дверям хижины. Один из них стукнул по двери кулаком, другой, не ожидая ответа, навалился на дверь плечом и с грохотом распахнул ее. Вся поисковая партия ввалилась внутрь.

Минуту спустя они вышли, волоча воющую домохозяйку и гоня молчаливых детей.

Сенешаль спрыгнул с коня и подошел к ним, упершись кулаками в бока.

— Ублюдки! — Дирк напрягся, вставая на колени.

Гар положил ему руку на плечо.

— Еще рано.

Дирк резко обернулся и недоверчиво уставился на Гара. Затем он услышал звук оплеухи и повернулся обратно к деревне.

Женщина отшатнулась к дому, прижав руку к щеке, а сенешаль стоял перед ней, потирая руки.

Последний солдат выволок из дома Мадлон. Сенешаль повернулся к ней и остановился, воззрившись на нее. Мадлон стряхнула руки солдата и выпрямилась, прожигая сенешаля гневным взглядом.

Сенешаль, потирая руки и покачиваясь, подошел к ней. Он кивнул одному из солдат, тот размотал с талии кнут, когда сенешаль, протянув руку, взял Мадлон за подбородок.

На мгновение возникла застывшая немая сцена.

Затем рука сенешаля метнулась к ее воротнику и рванула. Солдат, державший ее сзади, развернул ее и трахнул лицом о стену, сдирая блузку и обнажая спину, поднимая рукоять хлыста и встряхивая кнутовищем.

Тут Дирк сорвался:

— Ходу!

Он проломился сквозь кусты, мчась быстро и легко. Он услышал за спиной барабанную дробь, а затем Гар пробежал мимо него, пожирая гигантскими шагами огромные куски земли.

Щелкнул кнут солдата, пронзительно закричали дети, начала выть домохозяйка. Солдаты не заметили приближения Гара, пока он не врезался в них, вращая посохом, словно ветряная мельница опустошения.

Конец посоха треснул кнутобойца у основания горла, и тот рухнул, как забитый бык. Посох тут же отскочил в другую сторону треснуть солдата по голове. Тот свалился и отпустил Мадлон. Гар обернулся, вскидывая посох блокировать удар меча, а затем обрушился на голову еще одному солдату, чтобы тут же отпрянуть назад, попав другому солдату нижним концом в живот. В это время домохозяйка разве что не вбросила Мадлон в хижину, загнала туда же своих детей и убралась сама, захлопнув дверь.

Затем налетела, атакуя, последняя троица солдат. Гар услышал их приближение и резко обернулся, но недостаточно быстро, конь отбросил его спиной к стене хижины, и меч пробороздил его плечо.

Он отскочил от стены, поднимая здоровой рукой посох… и увидел уродливый окурок пистолета в руке сенешаля, нацеленный ему в живот.

Гар застыл на месте.

Сенешаль поднял пистолет, целясь вдоль ствола в глаза Гара.

Дирк врезался в спину сенешаля. Пистолет с шипением выпустил луч голубого света, который при падении лизнул крышу хижины, и та мгновенно занялась огнем. Одновременно сенешаль рухнул в грязь с Дирком на спине. Он попытался откатиться, но Дирк поднялся на колено и рубанул его ребром ладони по шее. Сенешаль обмяк и отключился.

Всадники заходили на вторую атаку в галопе, и двое пехотинцев, шатаясь, поднялись на ноги. Гар отпрыгнул в сторону, когда мимо пронеслись всадники, но последний извернулся и задел его мечом. Гар взмахнул посохом, и меч, звеня и вращаясь, улетел прочь. Но сзади к Гару шагнул, замахнувшись кинжалом, пехотинец.

Дверь хижины распахнулась, врезав солдату по морде. На улицу выскочила Мадлон с завязанными на шее лохмотьями блузки и с секачем в руке.

Всадник с побитой рукой развернул коня к ней. Другие двое ринулись на Гара, смыкаясь с противоположных сторон.

Дирк сделал беговой прыжок с шестом на своем посохе, направив ноги на всадника, загонявшего в угол Мадлон.

Последний пехотинец взмахнул мечом, подрубив под Дирком его посох. Земля прыгнула вперед и ударила Дирка по спине. Страшная боль зазвенела в нем, он не мог дышать. Между ним и солнцем появилось тело, к нему понеслась, разбухая и заполняя собой мир, дубина. Затем голова взорвалась болью, потом чернота…

ГЛАВА 3

Он дрейфовал сквозь бесконечную черноту. Где-то далеко были звезды, он знал это. То, что он не видел их, не означало, что их нет.

Крошечная точка света… Вот! Он же знал, что у него есть глаза! А точечка росла, набухала, это была голова или лицо, обрамленное белыми плавающими волосами, и у него имелись глаза — огромные, светящиеся голубые глаза, или, во всяком случае, бирюзовые, какое это имеет значение, если остальное лицо слишком расплывчато, чтобы разглядеть его. Это было хорошее лицо, он знал это, он должен был верить…

— Потерял малость почву под ногами, не так ли? — спросило оно голосом медного гонга, только на самом-то деле оно не издавало ни звука…

— Не знаю, — хитро отозвался Дирк. — Насколько здесь глубоко?

— Тебе по ключицы, — ответило лицо. — И уровень поднимается. Ты не думаешь, что тебе следует отступить и просто плыть по течению?

Эти слова почему-то резали слух, хотя здесь было уютно, присутствовало ощущение соблазна и присутствие кого-то, пытающегося заставить его сделать что-то приятное, но что, как он знал, было бы неправильным, чего он не хотел делать…

Дирк покачал своей метафорической головой.

— Нет, я хочу сказать, ты отличный парень и все такое, но… Ну, откуда я знаю, что течение появится само? Я имею в виду, что кто-то же должен заставить течение двинуться.

— Пусть это сделает кто-нибудь другой, — предложило лицо.

Дирк обдумал это предложение. Оно было искушающим… Искушающим! Это резало слух. Нет, если оно искушение, оно должно быть неправильным. Он упрямо покачал головой.

— Нет, спасибо. Я не изменю своего решения.

Лицо каким-то образом пожало плечами.

— Выбор твой. Тебе, однако, следовало бы принять этот вариант, — глаза нахмурились, приглядываясь к нему. — Но я вижу, ты почти вернулся. Ну, помни…

И оно отвернулось.

— Эй, подожди минутку! — Дирк вдруг почувствовал, что в голове у него прояснилось.

Лицо терпеливо обернулось.

— Да?

— Кто ты?

— Волшебник Далекой Башни, — ответило лицо. — Разве тебе никто не сообщал?

Оно отвернулось, съежилось, быстро удаляясь, и пропало.

А Дирк почувствовал себя тонущим, почувствовал, как темнота смыкается над ним. Он боролся с этим, пытаясь подняться, двинуться вверх, преодолеть ее тяжесть, тяжесть своих век, которые приобрели огромный вес. Но от всей его силы — никакого толку, он не мог направить ее, не мог канализировать ее к векам, не мог высвободить ее, он нуждался в клапане — слове, любом слове, — но его язык и губы распухли, отяжелев от тонн инерции, в них он тоже не мог высвободить силу. Он боролся, напрягался, пытаясь раздвинуть губы ровно настолько, чтобы выпустить дыхание, шевельнуть языком-слитком, хоть чуть-чуть.

И он почувствовал, что овладел им, и тот двигается теперь легче, сила хлынула через него.

— Пожалуйста…

И снова почувствовал свое тело, почувствовал под спиной траву, руки и ноги, услышал свист ветра, далекое птичье пение, увидел сквозь закрытые веки красный свет.

Он пошевелил рукой, перекатился к ней, оттолкнулся изо всех сил в своем теле и приподнялся на локте. Он открыл глаза, огляделся, увидел траву, стволы деревьев, листья и парня с волосами, как пакля, широкого и приземистого, разинувшего в шоке рот.

Дирк нахмурился и с трудом заговорил, подымая себя в сидячее положение:

— Эй, малый… что…

Рот ужаснувшегося парня с треском захлопнулся. Он повернулся и сиганул в кусты, ломая подлесок. Пропал.

Дирк уставился ему вслед, ощущая вялость и головокружение. Глаза его прошли по кругу, он увидел лежащее рядом с ним тело, яркую юбку и голую спину с одной волнистой линией засохшей крови поперек нее, плечи, закутанные в черные волосы.

Мадлон! Он тряхнул головой, пытаясь прийти в себя ее, и вдруг вспомнил весь бой.