— Что случилось? — нахмурился Гар.

— Она всегда поражает меня таким образом, — пробормотал Дирк. — когда я после годового отсутствия на планете прихожу в одну из этих деревень, она почти неотличимо похожа на место, где я вырос. Как будто я бывал здесь и она — мой дом. Но она не дом и никогда не будет им. Я больше не принадлежу к здешним…

Он спохватился, поняв, что изливает душу совершенно незнакомому человеку, да притом такому, которому не особенно доверял.

— Ерунда, двигаем дальше! — рявкнул он. — Мы должны побыстрее укрыться.

Гар нахмурился ему вслед, пожал плечами и зашагал быстрее, догоняя его. Натянув платье, он оказался одетым по той же моде, что и Дирк. Это была одежда шевалье — их единственно возможная «крыша», так как только шевалье могли свободно путешествовать из деревни в деревню. Только шевалье или пэры — но те все знали друг друга и быстро обнаружили бы самозванца.

Они быстро шли по деревенской улице, и Гар пытался не глазеть на жителей — приземистых мужчин с широкими круглыми лицами, карими глазами, курносыми носами и шаровидными подбородками, и женщин, почти столь же широких, с пышными грудями и бедрами, с лицами, похожими на лица мужчин, но немного более мелкокостными. И одеты они все были одинаково: мужчины в красные или зеленые камзолы и охряные штаны, а женщины — в голубые или желтые домотканные платья с красными передниками. Иногда попадался мужчина повыше ростом, с огромными мускулистыми плечами и руками, длиннопалыми кистями, с квадратным лицом, широким лбом и высокими скулами. Но таких было немного.

Дома выглядели похожими на своих владельцев — низкие, широкие и круглые, с соломенными крышами и обмазанными глиной плетеными стенами, окрашенные в розовые, голубые и мятно-зеленые цвета.

— Они по-прежнему выглядят такими одинаковыми, — пробормотал Гар.

— А? — выскочил, нахмурясь, из мрачных раздумий Дирк.

— Что ты имеешь в виду под «по-прежнему»?

— Ну, я пробыл здесь месяц. Теперь-то уже мне полагалось бы замечать индивидуальные различия.

Дирк мрачно ухмыльнулся.

— Это вряд ли.

Гар непонимающе повернулся к нему.

— Почему? Сколько на это потребуется времени?

— Вся твоя жизнь, — кисло ответил Дирк. — И даже тогда ты будешь ошибаться. Дело не в том, что они все выглядят для тебя одинаковыми только потому, что ты с другой планеты.

— Что же тут еще может быть? — нахмурился Гар.

— Что они и на самом деле все выглядят одинаковыми, — складно ответил Дирк. — Я ведь говорил тебе об инбридинге, не так ли?

Гар остановился и выпрямился, сердито посмотрев на него.

— Фактически нет. Не говорил. Разве у вас нет никаких табу против кровосмешения?

— Есть, и очень сложная система. Но они мало помогают, если у всех с самого начала одни и те же гены.

— Это невозможно, — отрезал Гар.

Дирк покачал головой.

— Возможно, если у вас достаточно малый генофонд.

— Такой малый генофонд не смог бы выжить. Не просто генетически — у первоначальной колонии на этой планете не хватило бы людей для организации самообеспечивающегося общества.

— Тем не менее это произошло. — Дирк повернулся и оглядел деревню. — Посмотри в официальных анналах — именно это пришлось сделать нам, тем, кто сбежал с планеты. Видишь ли, мы не знаем собственной истории — пэры очень осторожны насчет этого.

Гар склонил голову набок.

— Ладно, спрошу тебя напрямик. Что гласят официальные анналы?

— Первоначальный корабль…

— Корабль? — Гар проявил сдержанность, выразил лишь большой скептицизм. — Один корабль для целой колонии?

— Только один, — подтвердил Дирк. — Видишь ли, наши повелители и хозяева в своей бесконечной мудрости решили не брать с собой личного багажа, такого, как люди, могущие не согласиться с ними, поэтому тот корабль был предназначен исключительно для людей, которым до тошноты надоело быть не в состоянии устроить все по-своему. Их насчитывалось около двух тысяч — по крайней мере, анналы говорят о шестистах семьях. Плюс, конечно, достаточно спермы и яйцеклеток в холодильнике для предохранения от слишком сильного инбридинга.

— Конечно, — проворчал Гар. — А кулы? Две тысячи — это полная загрузка корабля, или так было несколько поколений назад? При расчете по сто фермеров на содержание каждого пэра…

— Двести, — перебил сахарным тоном Дирк. — Ты забываешь о таких незаменимых вещах, как дворецкие, кухарки, горничные, конюхи и цирюльники.

Гар кивнул.

— Примерно полмиллиона.

Дирк покачал головой.

— Двенадцать.

Гар застыл на месте, уставясь на него.

Дирк отвернулся, глядя на жителей деревни.

— Ты видел, что носят эти люди на спинах под одеждой? Ты когда-нибудь видел, как их секли?

— Видел, — буркнул Гар. — Заглавную букву «К».

Дирк кивнул.

— Клеймо рабства. Их клеймят, когда они достигают половой зрелости — ты можешь назвать это нашим обрядом перехода. Не то, чтобы мы выбирали его… — он оборвал речь, задумавшись. — У меня его, конечно, нет, я сбежал прежде, чем…

Он стряхнул с себя мрачное настроение, вызванное воспоминаниями, и посмотрел на Гара.

— Ты знаешь, что означает эта «К»?

— Ну, — нахмурился Гар, — я полагаю, «кул». Это местный термин для обозначения крестьян, верно?

Дирк кивнул.

— Она может обозначать «кул». Но она означает также и кое-что еще — «клон».

Гар в шоке уставился на него.

— Да, — тихо подтвердил Дирк, — они сделали именно это. Они привезли с собой двенадцать слуг, только двенадцать — как они обманули их, одному небу известно. Как только они приземлились, они взяли у каждого из них кусочки кожи и сделали клоны, потом склонировали клоны — сотни их, сотни тысяч, до тех пор, пока каждый пэр не получил столько слуг и подданных, сколько ему хотелось, — он остановился и глубоко вздохнул. — Так-то и возник народ.

Гар медленно повернулся, оглядывая жителей деревни.

— Не удивительно, что все вы выглядите одинаковыми.

— Да, неудивительно. Очень действенно, не так ли? Можно определить место человека в жизни, всего лишь посмотрев на него. Широкие, приземистые — это фермеры, как большинство здешних. Попадающиеся иногда высокие мускулистые — ремесленники, кузнецы или плотники. Они просто завербовали одного с наклонностями к механике и штамповали копии, пока не получили достаточное число. Потом есть семейство дворецких, купцов, конюхов, солдат, лесорубов, рыбаков — ах, да, давайте не забывать дам: кухарок, горничных и домохозяек — и все налажено, — он продемонстрировал Гару сахарную улыбку. — Красиво, не правда ли?

— Бесчеловечно, — пробурчал Гар.

Дирк кивнул.

— И это тоже, — он повернулся, пройдясь взглядом по улице. И застыл, напрягшись. — Ну, вот, сейчас ты встретишься еще с одним семейством — солдат. Вместе с истинным шевалье, представленным местным сенешалем.

Гар поднял голову.

К ним ехали рысью пять человек, четверо в стальных шлемах и кольчугах, а позади невысокого роста стройный человек с волнистыми золотистыми волосами, одетый в голубые штаны и пурпурный камзол.

— Ты можешь назвать его гибридом, — тихо пояснил Дирк. — Можешь… если хочешь быть вежливым. Видишь ли, мы привезли с собой все наилучшие аспекты земной аристократической культуры — то есть наилучшие для них. Включая «право первой ночи» и право схватить любую кулку, соблазнить ее или изнасиловать, если она не поддается соблазнению. В любое время, когда захочет. А незаконное потомство они называют шевалье и делают их рыцарями и сенешалями для управления деревнями.

Гар кивнул.

— А как они называют бастардов от кулов и женщин-пэров?

— Мертвецами, — ответил чересчур весело Дирк. — Родительницу обычно тоже.

Сенешаль подъехал и натянул поводья. Его солдаты — тоже, но сумели дать своим лошадям немного разбрестись, мило окружая путников.

Дирк безразлично наблюдал за ними. А затем повернулся к сенешалю.

— Добрый день, сенешаль.

— Добрый день, — любезно ответил тот. — Вы, кажется, устали. Долгим ли был ваш путь?

— Весьма, — Дирк гадал, что бы сказал сенешаль, если бы знал то, что вполне мог знать. — И утомительным — мы не нашли никакого убежища прошлой ночью, и нам волей-неволей пришлось идти до рассвета.

— Тяжелый случай, — посочувствовал сенешаль. — Могу ли я спросить о вашем занятии, добрые мессиры? Какое дело привело вас на дорогу пешими в такие неспокойные времена?

Дирк отметил про себя эти «неспокойные времена», хотя и не увидел никаких признаков таковых в тихой, отлично упорядоченной деревне.

— Мы оба — младшие сыновья, — он включил в свой жест и Гара. — У нашего пэра нет для нас места, поэтому нам пришлось искать другие посты. Мы направляемся в королевский град.

Он заметил, как напряглись солдаты. Что происходило в Альбемарле?

— Значит, вы никому не служите? — сенешаль скрыл свою реакцию намного лучше, чем солдаты, — он казался всего лишь осторожным.

— Нет, — медленно проговорил Дирк. — Мы думали найти место в Королевской армии.

Он увидел, что сенешаль немного расслабился, но только совсем немного.

— Тогда вам, конечно, надо в королевский град, — кивнул молодой рыцарь.

— Прошу прощения, мессир, — вмешался вдруг сержант. — На разве не было известий, что бродячие шевалье подстрекали кулов присоединиться к бунтовщикам?

— Я слышал такой разговор… — сенешаль смерил Дирка проницательным взглядом.

Дирк почувствовал, что Гар рядом с ним весь напрягся.

— Два неместных шевалье, идущих в Альбемарль, — задумчиво произнес сержант. — Разве не может быть, что они разносят сообщения от одного гнезда разбойников к другому?

Сенешаль кивнул, не сводя глаз с Дирка.

Дирк решил разыграть праведное негодование.

— Мессир! Мы — шевалье и верны королю!

— Так же, как и я, — мягко ответил сенешаль. — И все же, если отбросить шелуху, каждый человек более всего верен собственным интересам. А мы, по правде говоря, ищем шпиона, находящегося, как нам известно, неподалеку от этого прихода и, вероятно, маскирующегося под шевалье.

— Одного, — указал Дирк, возблагодарив вдруг присутствие Гара. — А не двоих?

Сенешаль нетерпеливо пожал плечами.

— Два шпиона вместо одного на наш счет.

— Есть так же еще одно обстоятельство, — указал сержант.

— Мессиру Кошону нужны новые пехотинцы.

Дирк поборол прилив паники и натянул свою наилучшую улыбку.

— Сенешаль, вы ведь, наверняка, шутите. Чей шпион здесь может находиться? Ведь тут есть только король.

— И разбойники, — напомнил ему сенешаль. — Разве вы не слышали разговоров о мятеже?

Дирк, нахмурясь, медленно кивнул.

— Да, я слышал, но едва ли могу поверить: я не видел никаких признаков.

— Но я-то вижу, — мрачно сказал сенешаль. — Вы отправитесь с нами, шевалье. Если вы не мятежники, то я принесу вам извинения и места у пэра Кошона. Но если вы бунтовщики…

Он дал фразе зависнуть в воздухе, мрачно улыбаясь, и повернулся к сержанту, дернув головой в сторону Гара и Дирка.

Сержант кивнул и тронул коня вперед, подымая взведенный арбалет.

Руки Дирка скользнули по дереву, и посох, взлетев, перекувыркнулся и треснул солдата по руке.

Посох Гара свистнул над головой Дирка, парируя рубящий удар меча сенешаля. Уголком глаза Дирк увидел, что еще один солдат заставляет своего коня перегородить улицу в пространстве между двумя хижинами, взводя арбалет, но у него не нашлось времени для беспокойства, потому что слева третий солдат замахивался мечом. Дирк резко развернул посох, попал в основание клинка поблизости от рукоятки. Солдат взвыл, и меч, вертясь в воздухе, улетел в переулок.

Дирк услышал за спиной крик, резко обернулся и увидел, как четвертый падает из седла, а Гар поворачивается к нему спиной, снова вскидывая посох в оборонительную позицию.

Дирк, усмехнувшись, кивнул и вновь обернулся к противнику, переложившему меч в невредимую левую руку и пытающемуся нанести рубящий удар. Дирк вскинул посох как раз вовремя, но сила удара откинула посох, и тот шлепнул его по лбу. Мир потемнел, посыпались искры, когда он упал на колени. Он едва различал сенешаля, занесшего меч для нового удара, затем ему загородил обзор огромный человек, он услышал «Бац!» и пронзительный крик сенешаля. Он благословил Гара и повернулся посмотреть на спешенного сержанта, бешено взводящего арбалет, упирая его предплечьем в колено, но непосредственно слева от него третий солдат, подобравший меч, собирался зарубить Дирка.